Адонай и Альтея

Глава 3

Экспозиция

– …про это мы как раз вчера говорили, помните? О моделировании реальности, об устройствах, способных это делать, и о том, что это даёт – в частности, о расчете действий, которые может совершить оппонент?

Берта оглядела присутствующих – никто не отвлекался, все внимательно слушали. Или, как тот же Роман, успешно делали вид, что внимательно слушают.

– Что делает Ри, мы уже поняли, – продолжила Берта.

– И что он делает? – с интересом спросил Лин.

– Непосредственно он – ничего. Он выжидает. Сидит на одном месте, и выжидает. Думает. А вот его подручные не прочь при первой же возможности поймать нас, и препроводить к нему – в живом виде, и очень аккуратно. Без потерь.

– Зачем? – спросил Пятый.

– По одной из версий – для попытки перезапуска системы. Но! – Берта подняла палец вверх. – Как уже было сказано вчера, этот перезапуск совсем не факт что возможен, и совсем не факт, что нужен. Ко всему прочему ни Альтея, ни мы так до сих пор и не можем понять его нынешней настоящей цели.

– А вот это уже интересно, – Пятый прищурился. – Почему?

– Потому что он не принял окончательного решения, – Роман поднял голову. – Всё то, что он ранее озвучивал и вам, и мне – ложно. Это были версии, и не более того. Ко всему прочему его собственный поступок и реакция… скажем так, системы, его в немалой степени удивили.

– Это ты о том, как мы вернулись? – уточнил Скрипач. Роман кивнул. Скрипач украдкой глянул на него, и тут же отвел взгляд. Как же он похож на отца, да и на мать тоже. Высокого роста, черноволосый, с темно-синими глазами – но при этом овал лица у него мягче, чем у Ри, кость тоньше, кожа светлее. Да и манеры… всегда аккуратная, неброского вида одежда, никаких длинных волос, только стрижка; он очень сдержан, почти не показывает эмоций, не импульсивен, расчетлив, безукоризненно вежлив, и замкнут. Он еще в молодости замкнулся, в ранней, когда рассказал отцу о своих планах на учебу, и Ри, обычно невозмутимый и спокойный, орал на сына, и что-то требовал, и еще успел сказать, что его испортили. Терра-ноль испортила, здешние люди; и эмоции он не может контролировать, и решение он принял сгоряча. Многое тогда было сказано, и совсем не по делу. Ромка, тогда ещё Ромка, сдержался, прожил с семьей потом ещё полгода, но при первой же возможности съехал, причем вместе с Настей – сперва в общежитие, а потом, на грант от Санкт-Рены – во внешку. «Чтобы меня и дальше не портили здешние люди и эмоции, – сказал он тогда Ри на прощание. – Возможно, папа, ты и прав. Впрочем, думаю, время нас рассудит». Только через несколько лет они помирились – Ри, к тому моменту осознавший, что погорячился, очень радовался. Он принял старшего сына, позаботился о том, чтобы тот получил лучшую работу, а потом, «когда всё началось», и вовсе попросил (ну надо же, попросил) работать с ним. И Рома с Настей работали. Несколько лет они работали под его началом. В науке. Работали – но в один прекрасный день Роман велел жене собирать вещи, и они улетели в Санкт-Рену, прихватив с собой полную модель Адоная, гель-блоки памяти, и, по словам Насти, «ещё кое-что по мелочи».

– Именно о том, как вы вернулись, – согласно кивнул Роман. – По словам отца Анатолия, произошло чудо. По моему мнению – произошло нечто в принципе невозможное, потому что восстановить такое количество нейронных связей нереально в принципе. Прости, рыжий, но я видел – всё, что с вами происходило, когда сознанием вы гуляли по Берегу, а физические воплощения лежали на базе, под охраной. Я был одним из тех, кто честно пытался понять, что с вами произошло. И я могу сказать, что мультифокальное поражение головного мозга в сочетании с цианидом, который приказал вам ввести отец, по мановению волшебной палочки само собой не проходит. Однако ты сидишь тут, передо мной, и задаешь вполне логичные вопросы.

– И вот с этим чудовищем мы в машинки играли не так уж много лет назад, – вздохнул Скрипач. – В общем, с этим понятно. Система вернула всё на место.

– Точнее, всех, – поправил дотошный Роман. – А ведь отец тогда поверил, что вы погибли[2]. Мало того, что поверил, он это проверил. Он убедился. Он после вашей смерти трое суток ждал, чтобы точно убедиться, что никакой ошибки быть не может. Да её, собственно, и не было.

– И это его, видимо, сильно удивило, – подсказал Лин. – Меня бы это тоже удивило. Наверное.

– Вы отвлекаетесь, – Берта встала из-за стола, вышла в центр гостиной. Махнула перед собой рукой, воздух засветился. – Давайте по делу. Которое, если вдуматься, не такое уж и сложное…

– …на первый взгляд, – подсказал Кир.

– Значит так. Когда мы начали этот проект, мы обозначили для себя главную цель: прежде всего, мы хотим понять, что именно хочет сделать Ри.

– Всего-то, – хмыкнул Скрипач.

– Точнее, понять концепцию его действий, – продолжила Берта. – Если совсем просто, мы хотим… с ним поговорить. О некоторых вещах. Но так, чтобы он не сумел причинить нам вред. Или лишить нас свободы.

– А оно надо, с ним говорить? – резонно спросил Саб. – Может быть, Альтея и сама в состоянии просчитать, что и как получится?

– Ах, если бы, – Берта улыбнулась. – К сожалению, этого она сделать не способна. Но – она способна предоставить нам, скажем так, смычки. Области, в которых подобный контакт возможен. Потому что просчитать его действия в ответ на наши – реально, а вот понять то, что понимает он в данный момент – нет. Для того чтобы решить этот вопрос, и была построена система Альтеи по образцу Адоная. Он – пытается решить задачу примерно таким же образом. Он понял, что без нас он не справится. Он пытается включить в свою систему – нас. Мы предпринимаем ответные действия. В рамках модели.

– Подожди, – Пятый поднял руку. – Прости, конечно, но ты сейчас описываешь совершенно нереальную ситуацию. Во-первых, невозможно бесконечное усложнение подобных систем, а для такого решения именно оно и требует, пусть в теории. Чем обширнее система, тем выше в ней будет процент ошибок, это каскад. Во-вторых, для любой системы существует определяемый уровень энтропии. В-третьих, невозможно нарушение фундаментальных констант. По твоим словам, Альтея в данный момент…

– Нет, ты это чересчур, это ты загнул, конечно, – заметил Скрипач. – Такого мы тут не делаем. Альтея просчитала точки пересечения, и не более того. Те объемы, о которых ты говоришь, она не потянула бы. Не усложняй.

– Как можно не усложнять, если уже усложнили? – Пятый нахмурился.

– Наоборот, упростили. Максимально упростили. Результатом работы Альтеи… ну и нашей, разумеется, стали три мета-области, которые представляют собой…

– Три? – переспросил Пятый. – Только три?

– Да, только три, но, поверь, нам этого хватило, – вздохнула Берта. – Три области разного уровня сложности. По мнению системы, именно в них возможно пересечение с областями, в которых работает Ри. То есть эти области полностью эквиваленты тем, что имеются сейчас у него. Точнее, у Адоная. Он тоже решает задачу, ту же самую задачу о дальнейших перспективах системы – и тоже в них. Эти три образования представляют собой замкнутые пространства со схожими характеристиками, и с визуализацией, доступной нашему восприятию. Подозреваю, что если бы мы были устроены иначе, они бы тоже выглядели иначе.

– И что это за области? – с интересом спросил Лин.

– За́мок, Город, и Лес, – ответила Берта. – Они весьма обширные, надо сказать. Больше всех – Город. Сложнее всего – Замок. Лес… вообще непонятно, при чем тут он, но он есть.

– И что вы с ними делаете? – спросил Лин.

– Исследуем, – вздохнула Берта. – Пока что только исследуем.

– Особенно интересно исследовать Лес, – хмыкнул Скрипач. – Этакая здоровенная лента Мёбиуса, поросшая деревьям. И там ничего нет. Совсем ничего. И никого. Ит, мы с тобой сколько его пробегали вдоль и поперек?

– Раз десять точно, – Ит вздохнул. – Не факт, что мы действовали правильно, но мы его хотя бы осмотрели. Там действительно ничего и никого нет. Деревья, осень. Тучи. Небо низкое. Это всё.

– А другие? – спросил Саб.

– О, с другими всё намного сложнее, – Берта оживилась. – Сейчас расскажем. Да и покажем, Альтея ведь пишет то, что происходит в этих локациях, так что всё наглядно и с примерами.

– Лес, как правильно подсказал Скрипач, действительно является лентой Мёбиуса, шириной два километра, и длиной двадцать четыре километра. Это просто полоса, и не более того. Изнутри пространство представляет собой осенний лес, состоящий из берез, дубов, осин, есть участок с ельником, есть пара прогалин, поросших совсем молодыми деревьям, но в большей степени деревья взрослые. Мы проходили Лес несколько раз, в разном темпе, и пространство всегда оставалось неизменным и пустым. Пасмурная погода, но без дождя, прохладно, но не холодно, безветрие, – Ит рассказывал спокойно, обстоятельно. – Ничего живого в пространстве нет. Ни птиц, ни зверей.

– А вода? – спросил вдруг Пятый. – Река, ручей, озеро? Что-то есть?

– Нет, – покачал головой Ит. – Ничего подобного. Эта локация самая странная из трёх, потому что её появление невозможно связать с остальными двумя. Она вне логики происходящего, скажем так. Альтее была дана задача о коммуникации. И она выдала… вот это. Ленту Мёбиуса, поросшую деревьями. Пустую.

– А другие локации? – с интересом спросил Саб.

– Вот с другими интереснее. На порядок, – Берта вывела визуал, увеличила его – и посреди визуала повисло странного вида облако, испещренное сотнями светящихся точек. – Это Город. Бутылка Клейна, в которой нам ещё разбираться и разбираться на самом деле. Интересно то, что структурно Город и Лес чем-то похожи, но… – она замялась. – Город сложнее в тысячи раз, Город населён, в Городе присутствуют все времена года одновременно, и в Городе действительно можно встретить… кое-кого.

– То есть мы встречали кое-кого, – поправил её Фэб. – И встречи были весьма неожиданны. Мало того, Город – место, в которое можно ходить большими группами, выходя в несколько точек одновременно. В Замке это невозможно. Не по двое-трое, а большим количеством разумных. Раса роли не играет, потому что Город представляет собой некое опосредованное общее представление о Городе, как мне кажется.

– Не только тебе, – кивнул Кир. – Это всем так же кажется. Такая сборная солянка, что не передать, там очень интересно. Опасно, конечно, но интересно порой невероятно.

– А что произойдет, если убьют в системе? – спросил Лин.

– Ничего, переключаешься на реальность, – успокоил Кир. – Уж это мы, разумеется, предусмотрели. Еще не хватало, чтобы в той реальности кто-то застрял, как в каком-то фильме, помню, на Земле-n ещё видели… Нет, это ерунда как раз. Не ерунда там другое.

– Вот именно, – кивнула Берта. – Город, он защищается. Если там кого-то ищешь, Город начинает тебе противодействовать, но делает это не в лоб, а тонко, хитро. Например, я пыталась оставить информацию для Ри, просьбу о встрече.

– И что? – с интересом спросил Саб.

– В первый раз сгорела квартира, в которой была записка, во второй раз район закрыли на карантин, потом меня переехал трамвай… бррр, это было неприятно, признаться, ну и венцом всему был соседский ребенок, съевший бумажку, – Берта усмехнулась. – В общем, в город мы ходим систематически, я была там не далее, чем сегодня, и…

– А что было сегодня? – Эри слушала с огромным интересом, и Берта догадалась, кто составит ей компанию в следующем походе по Городу.

– Сегодня толком ничего не было, зато я посмотрела красивый снегопад, и узнала, что через пару месяцев в этой части Города начнется весна, – пожала плечами Берта. – Вот и проверим, начнется, или мне соврали.

– А могли соврать? – удивилась Эри. – Там врут?

– Постоянно, – кивнула Берта. – Мы до конца не разобрались, почему это происходит, но верить тому, что слышишь или видишь в Городе, я бы не рекомендовала никому.

– А что с третьей локацией? – Пятый, казалось, о чем-то напряженно думал. – Она связана с Городом, ты сказала?

– В некоторой степени, – Берта нахмурилась. – Да, в некоторой степени связана. Замок… это личный ад, как мне кажется. И понять бы ещё, чей именно. Точнее, кто и для кого его создавал.

Замок являлся тороидальной структурой, замкнутой, и рабочую поверхность имел только внутреннюю. Причем Замок заполнял её целиком, выйти из него не представлялось возможным. Какое-то невероятное нагромождение залов, комнат, коридоров, переходов, закоулков. Которые таили с себе, как выяснилось, бесчисленное количество ловушек, засад, и хитроумных конструкций, имеющих назначение тем или иным образом прикончить идущего через них.

– Выйти невозможно, – рассказывал Фэб. – Из окон, там, где есть окна, видно небо, и в некоторых местах – что-то похожее на внутренние дворики, совсем небольшие, и сплошь каменные. Этакие подобия дворов-колодцев, как в Питере.

– Вы в них выходили? – спросил Саб.

– Пока не получалось, – пожал плечами Фэб. – Окна открыть не получилось тоже.

– Я одно выбил, – подсказал Ит. – Радовался, правда, недолго. Потому что именно в этот момент меня и подстрелили, собственно. Но… я ничего не почувствовал. Словно я выбил это окно, а оно вело не на улицу, а в соседнее помещение. Улица, она ведь чувствуется иначе, чем комната, верно? Движение воздуха, запах, ветер. Этого всего не было. Поэтому что-то мне подсказывает, что бить окна, и прорываться в эти дворики лишено смысла.

– А что не лишено? – Пятый посмотрел на Ита.

– Дойти до оси, по всей видимости. Система, в отличие от Города, с Замком срабатывает иначе. Точки входа расположены по внешнему краю тора, от оси они равноудалены. Задача, как мы понимаем, пройти в центр, то есть хотя бы максимально к нему приблизиться. Есть у нас мысль, что этот Замок – резиденция с абсолютной защитой, которую мог построить Ри, – пояснила Берта.

– В реальности? – удивился Лин.

– Да нет, конечно, – усмехнулся Роман. – Зачем отцу такое сооружение? Да и невозможно в принципе создать что-то подобное. Нет, в реальности они с мамой и частью сотрудников собирались, кажется, сперва на Анлион, а потом… есть один такой мирок, который называет Тингл, если нужно, я посмотрю, в каком он реестре, и какой у него номер. Это очередная внецикличная помойка, правда, в отличие от Окиста, там не овощи выращивают, а рыбу и водоросли, насколько мне известно. Так что никаких сооружений никто не строил, и не собирался.

– А что там находится? – спросил Лин.

– На Тингле? Небольшая база, отец давно уже участок земли выкупил, и её построил. Отдыхает он там. Говорил, что лучше, чем на Окисте. И народу меньше, и природа чище, и океан красивее.

– Ром, мы с тобой смотрели уже, – вмешалась Берта. – Это даже не Окист. Это вообще… ни о чём. Там население миллионов то ли шесть, то ли восемь, живут, конечно, люди, но они добровольно туда приехали, именно работать. По сути, это большая ферма. Там выращивают промысловую рыбу в огромных количествах, и съедобные водоросли. Всё это идет на продажу.

– То есть в реальности всё чинно, мирно, и благородно, – подсказал Саб. – А тут… вот такое. И он сидит там, под защитой, разумеется, и у него есть этот самый Адонай, и он решает задачу. Я прав?

Берта кивнула, Фэб тоже.

– А мы сидим тут… стоп, – Саб нахмурился. – Давайте проясним еще один момент. За нами, как я понимаю, из-за этого всего гоняется вся официалка, и еще черти кто. Так?

– Саб, про это стоит поговорить отдельно, – ответила Берта. – Погоди, не торопи. Сперва надо прояснить момент с тем, что мы тут делаем, и только потом – про то, кто за нами гоняется, и для чего.

– Ладно, – сдался Саб. – Значит, Замок. Который невозможно пройти. А там кто-то живой имеется?

– О, в огромном количестве, – невесело усмехнулся Скрипач. – Там полно народу. Боевые отряды, агентура, спецы по ловушкам, по ядам, по пыткам…

– Даже по пыткам? – с интересом спросил Саб.

– Даже, – кивнул Скрипач. – По дистанционным. Правда, Альтея пока что никого пытать не дала, она тут же выкидывает обратно. Не знаем, как с ней договориться. Мы бы потерпели.

– Зачем? – с ужасом спросила Эри.

– Ради спортивного интереса, – ответил Ит. – Но пока что – ходим, как есть. В принципе, мы уже продвинулись. Фэб, какой у тебя был рекорд по Замку?

– Сто восемнадцать минут. Опередил этих вот на целых полторы минуты, – гордо ответил Фэб. – У них сто шестнадцать с половиной.

– Вообще, если вдуматься, это всё очень грустно пока что выглядит, – вдруг сказал Лин. – И это надо будет очень хорошо подумать. Мне не нравится.

– Что тебе не нравится? – недоуменно спросила Берта.

– Всё, – ответил Пятый. – Мне тоже всё не нравится. Если это система, она выглядит нелогично, и очень странно. Я не вижу пока что точек сопряжения в этой системе, не вижу внутренней логики.

– Ты уверен, что должны быть точки сопряжения? – Берта задумалась. – Понимаешь, Альтея не дала понять, что они возможны.

– Ты сказала слово «взаимосвязь», – возразил Пятый. – Вы говорили, что Лес никак не связан с двумя другими локациями, этим подразумевая, что две другие локации могут быть связаны. Разве не так?

– Сэфес, – с удовольствием произнес Фэб. – Вот говорил же я, что они видят совершенно иначе. Не так, как мы все. Тем более Сэфес хорошо отдохнувшие, и…

– И вы нас отправили отдыхать именно поэтому? – сердито спросил Лин.

– Нет, – покачал головой Скрипач. – Лично я хотел, чтобы ты научился солить огурцы. А то подопрёт когда-нибудь, и будем это делать вдвоем. Не мне же одному опять отдуваться.

Записи Альтеи из Города и Замка смотрели уже не первый час, и, по мере просмотра, Пятый и Лин мрачнели всё больше, но старались не подавать вида – до поры. Они уже с первых секунд вступили в свой обычный мысленный диалог, и чем больше видели, тем больше понимали для себя то, что не могли понять другие.

Эти построения… по крайней мере, два из них… имели почерк работы Контроля, причем высокого уровня. Адонай моделировали не только математики и топологи. В создании этой модели принимал участие Бард, и оба они отлично знали, кто именно.

– Ариан, – сказал, наконец, Пятый, когда кончился очередной фрагмент «прогулки по городу». – Замок так и вообще…это как отпечатки пальцев. Не перепутаешь. Рыжий, заметил, как это сделано? С этаким нервом, с надрывом – у него всё и всегда было с нервом и с надрывом.

– Ты считаешь, что Ри привлек его к этой работе? – спросила Берта.

– Не считаю. Я-мы-я в этом уверены, – ответил Лин. – Пока мы… жили… он – занимался вот этим всем.

– Это подло, – продолжил Пятый. – По отношению к нему поступили подло. У него не было выбора.

– У нас он был, – произнес Лин.

– Стоп! – Фэб поднял руку. Он – понял. Другие – не поняли. – А ну прекратили немедленно.

– Фэбище, ты чего? – удивился Кир.

– Того, что они в полном контакте друг с другом, и собирались уже пролезть это дело через Сеть.

– Просканировать, – уточнил Пятый.

– Я те просканирую, – погрозил ему кулаком Фэб. – Потом. Обязательно. Но не сейчас. Доступно объяснил?

Лин и Пятый переглянулись, и синхронно кивнули.

– Из контакта выйти. Говорить словами, – приказал Фэб. – Дорвались. Огурцы они солили, как же. Вот что, – он повернулся к Берте. – Давай посмотрим еще парочку наших проходов, а потом запустим их на полчасика в Город, пусть посмотрят…

– Ни-за-что, – твердо произнесла Берта. – Ну, может, в Лес если только. И с сопровождением.

– Мы не уставшие, – тут же сказал Скрипач. – Сходим с ними.

– А мы? – огорченно спросила Эри.

– Ну, сходите и вы с Сабом, – смилостивилась Берта. – Хотя у нас с тобой, сестренка, должна быть сегодня вторая часть марлезонского балета. Так что давайте вы пойдете завтра. Не надо сегодня.

– И в чем она заключается, эта часть? – спросила Эри.

– Нам очень надо сделать так, чтобы никто не поймал Альтею, – вздохнула Берта. – Это отдельная тема. И ты бы мне с этой темой очень помогла. А еще помогли бы Мотыльки, но их нам товарищи медицинские работники отдавать пока что не собираются.

– Это была сказка о том, что бывает, если жениться на гениальной барышне, – заметил Скрипач. – Она всех приставила к делу. И даже тех, кто помер, она растормошит, оживит, и тоже в ближайшем будущем приставит, вот увидите. Эри, постарайся не уподобляться. Это утомительно. В том числе и для самой барышни.

– А что делать? – развела руками Берта. – Взвалили на мои хрупкие плечи всю непосильную работу, а теперь еще и ёрничают. Кто еще тут кого припахал! Солнышко, давай ты будешь заниматься расчетами, а я побегаю с Фэбом по Замку, и постреляю по всем подряд? Точно так же, как вы, побегаю. Без результата, зато весело. Ну? Отпустишь?

– А давай, – согласился Скрипач. – Только, чур, потом не обижаться.

– Ну хватит, а? – попросил Ит. – Замок смотрим? Или Город хотите? Материалов полно, выбирайте.

– Можно Город? – попросила Эри. – Мне… не очень хочется смотреть на то, как вас убивают.

– Мне тоже, – тихо добавил Фэб. – Одна из причин, по которой мы не ходим туда вчетвером. Пока что я… морально не готов снова это увидеть.

Ветра действительно не было. В воздухе не ощущалось вообще никакого движения – словно Лес был не живым, а некоей декорацией, которую создал гениальный художник. Создал, и забыл в кладовой какого-то безвестного театра. Низкое серое небо, повисшее над Лесом, тоже было абсолютно неподвижно, облака выглядели, как серая отсыревшая вата, висящая над головами; казалось, что вот-вот должен пойти дождь, но дождя не было.