Братство бумажного самолётика

– Так, – Фрол Савельич оглядел притихших воспитанников. – Младшая группа… младшая группа у нас пойдёт мыть столовую. Но не окна. Окна будут мыть… эээ… Артёмов, Коржиков, Фильченко. Копейкин, Петров, оба Фламма – в библиотеку. Остальные – стричь кусты.

– Фрол Савельич, а чем стричь-то? – робко спросил кто-то из дальнего ряда.

– Руками, – отрезал Фрол Савельич. – Ломать будете, руками. Но аккуратно. Лаврентьич, проследи. И качели сделай.

– А как я прослежу-то? – принялся отнекиваться завхоз. – Я при качелях, а они в это время того… а я…

– Качели рядом с кустами, – рявкнул замдиректора. – Еще препираться мне вздумал! Вот так и проследи.

– А толстые ветки как? – спросил кто-то ещё.

– Лаврентьич, есть у тебя секатор? Есть же, я видел, – Фрол Савельич на секунду задумался. – Только держи при себе, а иначе сопрут. Так, дальше что у нас?

– Ремонт коек, – напомнила Берта.

– Да, спасибо, Роберта Михайловна, – кивнул замдиректора. – Педагоги, кто может сделать?

– Я не педагог, но могу, – ответил Ит. – Если будут болты, конечно. И пружины запасные, на замену.

– Лаврентьич, что на счет болтов и пружин? – повернулся к завхозу замдиректора.

– Ну, это… поищу, – Лаврентьич замялся. – Но чего-то болтов-то не привезли… но я поищу…

«Пустил налево, – тут же понял Ит. – Или Маруся на базаре продала. Ладно, придумаю что-нибудь. Вот только гайки где взять?»

– Лаврентьич, а гайки хоть есть? – спросил Ит. – И плашки? А то без ничего я не починю.

– Есть лерки, есть, – закивал тут же завхоз. – Найду. И гайки найду, только старые они, маслом их надо будет…

«Понятно, – Ит усмехнулся. – Хорошие новые гайки ты продал, а старые набрал на заводе. Молодец. Хочешь жить, умей вертеться».

– Ну, тогда ладно, – ободряюще улыбнулся Ит.

– Всем за работу, – приказал Фрол Савельич. – И, дети, – он зло прищурился. – Если вы, дети, что-то поломаете или испортите, останетесь без ужина. И без завтрака. Комаров, ты понял? Попробуй мне только…

* * *

К разбору завала в дальней части библиотеки подошли творчески – для начала кучи пыльных книг просто свалили на пол, вытащив со стеллажей, на которых они лежали в полнейшем беспорядке. Библиотекарша, старенькая, слепенькая Леокадия Петровна, летом наведывалась на своё рабочее место трижды в неделю, и сверяла обычно исключительно ту часть библиотечного зала, в которой стояли учебники, в дальнюю же часть зала она, кажется, за несколько лет просто ни разу даже не заходила. По крайней мере, её в этой дальней части никто ни разу не видел. Обычно она сидела за своим столом рядом с входом, подсказывала ученикам, где что лежит, и вписывала в формуляры то, что требовалось, но не более. На состояние книг ей было плевать. Как, впрочем, и всем другим в Масловке. В результате учебники, старые, истасканные, имели вид настолько непрезентабельный, что их порой противно было взять в руки. Новые книги замдиректора почти не заказывал, справедливо считая, что для будущих лесорубов и замесчиков сойдёт и так. Никто не возражал.

– Фу, пылища, – поморщился Пол, когда их маленькая команда освободила, наконец, последний стеллаж. – А воняет…

– Мыши, – сообщил очевидное Петров. Он был на год младше братьев, тоже хлюпик, и (это было самое скверное) Петров носил очки – для Масловки штука вообще запредельная. Из-за этих очков Петрову прилетало едва ли не чаще, чем братьям.

– Точно, мыши, – покивал Копейкин. – Небось, давно всё тут сожрали уже, чего тут разбирать?

Копейкин был увалень, лентяй, и в принципе человек недалекий. Ростом и шириной плеч мироздание его не обидело, и, будь он позлее и поактивнее, Комар бы точно зазвал Копейку в свою банду, но для банды парень оказался слишком флегматичен и ленив. Ходит куда-то, делать что-то, бить кого-то? Вот ещё. Да ни за что на свете. Пусть кто хочет, делает, чего хочет, а Гриша лучше поваляется или посидит, где тихо. В тенечке – летом, в тепле – зимой. Если с едой, так и вообще хорошо. Когда Комар с год назад попытался завербовать Копейку, он получил от рассердившегося потенциального соратника промеж глаз – одного раза Комару хватило, чтобы, во-первых, никуда Копейку больше не звать, и, во-вторых, чтобы не привлекать этого ленивого силача к игре в крысу.

– Или съели, или прочитали, – заметил Пол. – Здешние мыши должны уметь читать. Не, разобрать надо, иначе от Фрола влетит. Вот только как?

Ян задумчиво посмотрел на книжный Монблан, вытащил какой-то том, открыл.

– «Руководство по эксплуатации и обслуживанию сучкорезного станка СКСт-153», – прочитал он. – Ни фига себе книжечка! Такой, если по башке стукнуть, убить можно, – он подкинул книгу на ладони, в воздух поднялось пыльное облачко, и Пол, стоявший рядом, чихнул.

– Большая, – подтвердил Петров. – И куда её?

– Давайте просто рассуём, куда получится, – предложил Копейкин. – Какая разница?

– Не, Фрол же сказал разобрать, – Ян задумался. Отложил книгу в сторону, вытащил следующую. – О, тоже руководство.

– И тоже по сучкорезу? – спросил Пол.

– Не, это уже по машине для замеса стружечной массы, – Ян что-то прикидывал про себя. – Вот чего. Давайте все ищите руководства, и кладем их в сторону. А дальше разберемся.

Через полчаса практически все руководства оказались сложены на одном столе, другой стол занимали теперь тощие брошюрки с методичками для предметников. По счастью, у методичек оказались почти одинаковые обложки, поэтому извлечь их из общей кучи большого труда не составило.

– Во, уже лучше, – заметил Ян, когда куча после первого прохода уменьшилась почти вполовину. – Ребят, притащите тряпки и воду, – попросил он. – Надо протереть как-то, пыльное всё такое…

Через час картина получилась следующая. Копейка и Петров добросовестно возили тряпками по стеллажам, делая их из пыльных грязными (идти стирать почерневшие тряпки их не смогла бы заставить, наверное, никакая сила на этом свете), а братья Фламма разбирали в это время остатки кучи, складывая книги стопками. Ян открыл какую-то книгу, мельком глянул на титульный лист – глаза его на секунду расширились от удивления. Он быстро показал книгу Полу, и сунул книгу себе под пояс штанов. Через пару минут уже Пол показал какую-то книгу брату – и книга перекочевала к нему за пазуху. Ни Копейкин, ни Петров этого не видели, потому что к этому моменту они возюкали грязь в следующем ряду стеллажей.

– Мы всё, – сказал Пол, когда последняя стопка книг оказалась на столе. – Раскладываем?

– Мы тоже всё, – откликнулся Петров. – Давайте, а то надоело, сил нет.

– Сейчас, только в тубзик сгоняю, – Ян глазами указал на ворот рубашки Пола, тот в мгновение вытащил книгу, Ян спрятал ее к первой, и неспешным шагом отправился к выходу. – Блин, все руки чёрные от этих книг, – пожаловался он уже из коридора. – Ну и пыль.

* * *

Фрол Савельич, против ожиданий, работу принял – все думали, что снова будет орать, но он почему-то не орал, наоборот, обрадовался. Прошел между стеллажами, вглядываясь в надписи на корешках, потом сказал:

– Кто придумал так расставить?

– Ян придумал, – ответил Копейкин. – А что, плохо?

– Наоборот, правильно. Книги с красными штампами где? – он обернулся к Яну.

– Вон там, наверху, – Ян указал на верхнюю полку дальнего стеллажа.

– Не читали? – строго спросил Фрол Савельич.

– Не-а, – помотал головой Петров.

– Хорошо. Сжечь, – распорядился Фрол Савельич. – Возьмите мешок, снесите Лаврентьичу, пусть спалит в бочке. Сегодня же. А вы молодцы, скажите Зое, чтобы выдала вам по печенью сегодня, – он благожелательно улыбнулся. – Задание сложное, но ведь справились. Можете, когда хотите.

Копейкин, Петров, и оба брата стояли сейчас перед ним по стойке «смирно», и улыбнуться похвале не рискнули. Фрол Савельич с полминуты благостно щурился, любуясь стеллажами, кивнул, и направился к выходу.

– Уф… – Копейкин шумно выдохнул, когда дверь библиотеки закрылась. – Пронесло, кажись.

– Ага, – кивнул Пол. – И на обед успеем.

Магическое слово «обед» произвело на Копейкина обычное впечатление – он неторопливо двинулся к выходу, вслед за ушедшим замдиректором.

– А жечь кто будет? – остановил его Петров. Ему тоже явно хотелось есть, но распоряжение Фрола Савельича все-таки надо было выполнить.

– Мы сожжем, – вдруг сказал Ян. – Идите, ешьте, только попросите баб Зину, чтобы нам оставила.

– Ладно, – кивнул Копейкин. – Обед это хорошо. Перловочка, супчик…

Когда Петров и Копейкин ушли, Ян подбежал к двери, запер её, и, к большому удивлению брата, стал стаскивать на пол только что расставленные книги.

– Ты чего? – недоуменно спросил Пол.

– Иди за мешком, – приказал Ян. – Давай, давай, тащи скорее! Или даже два мешка тащи, у него там полно, которые для листьев. Пол, быстро, некогда объяснять!

– Чего ты придумал? – нахмурился Пол.

– Потом скажу, быстро давай! – шепотом рявкнул Ян.

– Но мешок…

– Мы вернем потом мешок. Иди!!!

…Часть бесчисленных «руководств» удалось расставить пошире, потому что другая их часть заполнила примерно до половины первый из принесенных Полом мешков. Во второй мешок Ян с лихорадочной поспешностью запихивал сейчас книги с дальней полки – этот мешок получился поменьше, книг туда попало около двух десятков, не больше, но именно этот мешок Ян прижал к себе.

– Так, – начал он шепотом. – Бери это барахло, и тащи к Лаврентьичу, чтобы сжег. И побудь с ним, пока он жечь будет, чтобы если кто спросит, сказал – да, пришел Фламма, да сожгли книжки какие-то.

– Ага, – стало доходить до Пола. – А ты?

– А я на аэродром, спрячу эти, – Ян похлопал по второму мешку.

– Ян, они же все того, запрещенные, на них печати красные, – с ужасом в голосе произнес Пол. – Это же нельзя…

– Там есть этот самый Джек Лондон, про которого Амрит писал, – ответил Ян на пределе слышимости. – Надоело быть дебилом, мы должны это прочитать. Должны, слышишь! Всё, давай, через час встретимся в столовой.

– А ты успеешь? – с сомнением спросил Пол.

– Я бегом, – ответил Ян. – Выходи первый, понял? Мне еще надо будет из туалета забрать те, которые я спрятал.

– А если про тебя спросят? – с сомнением произнес Пол.

– Скажи что я… ну, измазался, пошел умыться, – поморщился Ян. – Придумай что-то. Всё, иди, иди, я через пять минут.

* * *

– Ты видишь то же самое, что и я? – спросила Берта.

– Угу, – откликнулся Ит. – Кажется, проблема чтения решилась сама собой. Но… это странно.

– Что именно? – нахмурилась Берта.

Они сидели в кабинете Ита, и наблюдали исподтишка, как Ян крадется через кусты, прижимая к груди объемистый сверток.

– Братья воруют литературу из библиотеки, в которой делали уборку, – Ит задумался. – Почему? Раньше они никогда не воровали книги. Им это было незачем.

– Проследишь, куда он? – спросила Берта.

– Нет смысла, если надо будет, найду, – Ит нахмурился. – Это-то как раз несложно. Но для чего им это понадобилось?

– Может, решили продать? Майки же они продали, – предположила Берта.

– Ты в Морозново много знаешь покупателей на такой товар? – Ит кивнул в сторону окна. – Я вот нет. Одно дело – любая одежда, которую тут с руками оторвут, другое – старые книжки, которые только на растопку и годны. Нет, тут что-то другое, Бертик. Что-то тут не просто так.

– Ну, если это любовные романы, или что-то про актеров, да еще и с фото, бабы тоже с руками оторвут, – возразила Берта. – Ещё как оторвут. Может, это биография Козельского? Или Батракова? Мария Львовна за такое бы удавилась.

– Биографии Козельского и Бартракова, иллюстрированные, с фото в разные годы, и в нашей библиотеке? – Ит засмеялся. – Ты сама-то в это веришь?

– В это не верю, а вот биография матери Грибановой там есть, – напомнила Берта.

– Ну, ты сравнила, – Ит хмыкнул. – Мать Грибановой жива-здорова, и по сей день борется с вредоносным влиянием Сферы. Она не виновата, что у ее дочери выросли сиськи, на которые капает слюной половина мужского населения страны. Мега-гипер-супер-пупер сиськи, – Ит усмехнулся. – А поскольку она дочь ярой патриотки борьбы со Сферой, ей везде дали зеленый свет, ну и вот. Два десятка фильмов, хроники всякие, съезды, партия, и всё такое. Дура, да. Но зато красивая, и с сись…

– Хватит, – рассердилась Берта. – Про это ты уже трижды сказал.

– Дважды, ты не дала сказать в третий раз, – заметил Ит.

– Ит, ну всё, ну перестань, – попросила Берта. – Можно серьезнее? Ян почему-то украл книги. Книгами они раньше мало интересовались, ты сам про это в курсе. И – вот так. Странно?

– Если серьезно, то да, действительно странно, – согласился Ит. – Но… знаешь, давай не будем торопить события. Скорее всего, они что-то нашли при разборке библиотеки, и решили продать. Я прослежу, потусуюсь на рынке в базарный день, и выясню, появлялись они там, или нет. И если да, узнаю, что именно продавали или меняли. Бертик, знаешь, если честно… – он замялся. – Я не хочу их трогать лишний раз. Тут и так полно тех, кто трогает. Пусть у них будет хоть какая-то степень свободы. Ну хоть немного. Ну невозможно же так.

Берта согласно кивнула. Встала из-за стола, подошла к мужу, до сих пор стоявшему у окна, обняла – Ит обнял её в ответ.

– Терра-ноль, – шепнула Берта. – Терра-ноль, и поднадзорная палата. Как же я тебя сейчас понимаю…

– Вот в том и дело, – согласился Ит. Погладил жену по голове, та усмехнулась. – Именно что поднадзорная палата.

– И гению не скажем, – продолжила Берта. – Вот возьмем, и ничего ему не скажем.

– Не скажем, – подтвердил Ит. – Пусть лучше помучается, и придумает, как подсунуть им что почитать. Так даже интереснее.

– Ставим эксперимент над экспериментатором? – хихикнула Берта. – Прекрасная мысль. Попробуем. Почему бы, собственно, и нет?

– Потому что да, – подытожил Ит.

* * *

Лезть на вышку с мешком было чертовски неудобно, но Ян всё-таки залез, причем пару раз он едва не сорвался, мешок сильно мешал. Очутившись на месте, Ян первым делом вытряхнул книги на пол, сел по-турецки рядом с ними, и принялся перебирать, а потом разложил на стопочки – по авторам. Помянутого Амритом Джека Лондона нашлось три тома, а еще было несколько книг Жюля Верна, одинокий томик неведомого Сетона-Томпсона, который Пол схватил, видимо, из-за нарисованной на обложке пушистой лисы, остальные же книги принадлежали перу каких-то братьев Стругацких, и то обстоятельство, что книги эти писали братья, почему-то грело сейчас Яну душу. Может, они тоже, как мы? думалось ему. Мы с Полом как-то дополняем друг друга, может, они так же? Интересно будет узнать… Впервые в жизни ему действительно стало интересно – вот такое, и он улыбнулся какой-то своей мысли, совершенно, надо сказать, новой мысли, непривычной, тайной. Я хочу знать, думал он, а еще я хочу найти то место про метеор и планету, найти то, что писал Амрит, и прочесть полностью, чтобы понять то же, что сумел понять он. Кстати…

Ян встал, огляделся. Приметил относительно целый шкаф, с трудом открыл (дверцу отчаянно заедало, но это было к лучшему), и спрятал книги на самую верхнюю полку, в самый дальний угол. Потом вытащил из другого тайника бумагу, и принялся торопливо писать – время поджимало, Пол там сидит, небось, и ждёт его, а он тут возится. Письмо получилось поэтому короткое, но это ничего, неважно. Ян поспешно сложил самолетик, сунул за пазуху, и полез вниз. Почему-то кидать с башни было нельзя, только с поля – самолетики, брошенные с башни, до Сферы не долетали. Вышел на поле, разбежался, и кинул самолетик, который привычно пошел ввысь, всё ввысь – Ян в этот раз не стал наблюдать за его полётом, было некогда. Он удовлетворенно кивнул, и бегом рванул обратно – в детдом, в столовую, к ожидающему его Полу.

Глава 7

Амрит. Восьмой радиус

Вырваться удалось лишь через несколько дней – все эти дни Джессика провела дома, а при ней угнать яхту не представлялось возможным. Ами исправно ходил на занятия, украдкой перечитывал самолетики, и про себя сокрушался, что никак не получается выбраться за новыми. Их там, небось, уже с десяток накопилось, братья не так стеснены обстоятельствами, как он, они пишут, а он тут… эх, что же делать?

Решение, впрочем, нашлось само собой – Джессику вызвали в командировку, и она отбыла на вершину третьего радиуса в обществе помощницы, причем на целых шесть суток времени Сферы. Восемь дней по времени Планеты. Ами в душе возликовал, когда понял, что они улетают, но, услышав про отбытие опекунши уже от самой Джессики, сделал минорное лицо, и попросил возвращаться побыстрее, потому что будет скучать. Карина, конечно, мгновенно его раскусила, и даже подмигнула, когда пропускала свою начальницу на выходе из квартиры, но Амриту было не до её подмигиваний. Он тут же, как только они вышли, сел за визуал, и стал смотреть отбытия, поджидая, когда её корабль, на этот раз большая яхта «Ветер», уйдёт в пространство от радиуса. Скорее бы! «Ветер» ушёл через час, и Ами, не в силах больше терпеть, рванул к причалам.

* * *

Самолетиков в той точке пространства, где они появлялись, отыскалось больше десятка, и Ами потратил почти два часа, чтобы отловить их все. Читать решил прямо на яхте, торопиться в этот день ему было некуда. К сожалению, восстановить хронологию, в которой они были отправлены, не представлялось возможным, но Ами выделил из общего количества три самолётика, в которых братья писали… о книгах. Первым, по всей видимости, должно было идти короткое, совсем короткое письмо Яна, в котором он спросил про Джека Лондона. Книги, которые Ян упомянул, были Амриту незнакомы, мало того, даже в сети про них ничего не оказалось – ни про «Маленькую хозяйку большого дома», ни про «Зов предков». Хорошо, это я потом поищу, думал Ами, это, скорее всего, запрещенка. Где можно разжиться запрещенкой, он знал. Многое там можно было найти, отнюдь не только книги. В другом «книжном» письме Пол спрашивал, читал ли Амрит «Таинственный остров», который написал Жюль Верн, и Ами ответил, что да, читал, причем еще подростком, в двенадцать лет. Многое тогда не понял, но книга показалась ему очень увлекательной, особенно поразил воображение инженер Смит, который умел и знал практически всё, а в конце книги ему был жалко обезьяну Юпа. «Да, это книга для подростков. Но если ты не читал, прочти обязательно, – написал он. – Хорошая книга. Про мужественных и сильных людей. У нас она разрешена, и мне она понравилась. Я бы хотел побывать на таком острове, наверное, там здорово». Написал, и подумал, что книжку надо бы перечитать, пожалуй. Не переслушать, не пересмотреть, а именно перечитать, слушая внутренние голоса, а не голос системы, пусть и самый распрекрасный, или голоса актёров.

В последнем «книжном» самолетике Ян написал, что они раздобыли целых двадцать шесть книг, и, если Амрит не против, будут его об этих книгах спрашивать. Потому что непонятного много. Спрашивайте, конечно, если смогу, попытаюсь ответить, написал Ами, а потом добавил – но там могут быть вещи, которых я не знаю, потому что книги очень старые, хоть и адаптированы для нашей формы языка. Сейчас он писал на старо-русском, и понимал, что даже со старо-русским у него проблемы – братья порой использовали сленговые слова, которых он не знал. Слова приходилось уточнять.

Опомнился Ами только после того, как система ожила, и сказала, что прошло уже четыре часа с момента вылета, а максимально допустимое разрешенное время – шесть часов, и не желает ли мэсе Пейли вернуться домой? Мэсе Пейли желала, причем не торопясь, и кораблик на автопилоте пошел обратно. Ами сидел в кресле, и думал. Обо всём подряд. В том числе и о том, что ему в ближайшее время понадобиться Сей, чтобы достать запрещенку, а это значит, что придется все-таки сгонять с ним на восьмой радиус, посмотреть на эти самые капсулы. Впрочем, наверное, это тоже интересно. Может быть, Сей и впрямь знает что-то такое, что ему, Ами, может понравиться. Или хотя бы навести на какие-то новые мысли.

* * *

Учеба подходила к концу, сдавать приходилось многое, поэтому Ами и Сей ждали, когда появится свободное время, целых четверо суток. Ами видел, что Сей нервничает, и недоумевал – с чего бы? Никуда восьмой радиус не денется, к чему такая спешка? Причина, впрочем, была тривиальная: после окончания учёбы Сей с семьей, оказывается, должен был отправиться на шестидесятый радиус, в гости к родственникам, и, вполне возможно, семья решит там задержаться – потому что радиус был курортный, а мама Сейя желала получше отдохнуть. Оно и понятно, учёба старшего сына – это же такой стресс, после него непременно нужно восстановить силы. Сей, конечно, над ней потихоньку посмеивался, потому что мамины причитания были исключительным образом для того, чтобы разжалобить отца, и заставить его раскошелиться на отдых, учился же Сей хорошо, и никаких нервов его мать на учёбу сына не тратила.

– Давай завтра, – сказал Сей после занятий, и после очередной сданной темы, на этот раз уже предпоследней. – У тебя тоже только последний общий зачет остался?

– Чего? – рассеянно переспросил Ами. – А, ну да. Только лояльность, как и у тебя. Ну, давай, только надо домой будет зайти, переодеться.

– Да, переодеться надо, – Сей посерьезнел. – Надень спортик. С защитой.

– Зачем? – удивился Ами.

– Надо, – туманно ответил Сей. – Увидишь.

– А всё-таки? – Ами нахмурился.

– Говорят тебе – надень, значит – надень, – Сей рассердился. – Надо. Понятно? На-до. Тебе еще раз повторить?

– Ну ладно, ладно, – сдался Ами. – Хорошо, надену. Тайны эти твои…

– Они не мои, – Сей понизил голос. – Это тайны, да. Но не мои. В общем, завтра. Всё, я домой.

…Следующие сутки Ами ощущал всё возрастающую тревогу – почему-то слова Сейя о тайнах сильно задели его, не давали покоя. Сей во время их разговора выглядел непривычно серьезным, он словно и на себя самого перестал быть похожим – обычно веселый, шутливое настроение он разом утратил, и говорил с Ами в совершенно несвойственной манере. Сей был по происхождению китайцем, знал его Ами с детства, с того момента, когда семья Сейя переехала на этот радиус семь лет назад, и Сей был зачислен в их учебную группу. Непростую, надо сказать, группу, для одаренных детей; группу, выпускников которой ждало большое будущее. И все эти годы Сей был шутник и приколист, но теперь…

– Ладно, – сказал сам себе Ами за ужином. – Рано делать выводы. Посмотрим, что будет завтра.

Система дома, конечно, не могла не отреагировать – порой она бывала туповата, и отвечала на не обращенные к ней запросы.

– Амрит, вы говорите про завтрашний экзамен? – спросила система. – Ваши знания блестящи, всё будет хорошо.

– Да, спасибо, – вовремя опомнился Амрит. – Дом, подготовь мне на завтра спортик, – приказал он. – И малый меднабор.

– Завтрашний экзамен не спортивный, – возразил дом.

– Мне не для экзамена, а для прогулки, – рассердился Ами. Надо будет не забыть затереть память ещё и дому. Совсем не факт, что Джессика и Карина станут проверять, но рисковать лишний раз Амриту не хотелось.

* * *

Конечно, Сей попросил дать ему поуправлять яхтой, и, конечно, Ами на это не согласился. Корабль для Сейя незнакомый, мало ли что? По дороге заказали пару коктейлей, и Сей, кажется, впечатлился настолько, что позабыл о цели их полёта – потому что полдороги они обсуждали незнакомые вкусы, и гадали, как выглядят фрукты, из которых приготовлены составляющие.

– Что там с причалом? – спохватился Ами, когда они вышли, наконец, к восьмому радиусу.

– Нормально, я даже наше корыто ставил, – махнул рукой Сей. – Забавно, да?

– Что именно? – не понял Амрит.

– Корыто, – пояснил Сей. – Посмотри в сети, что это такое.

– А то я не знаю. Емкость для жидкости, в нем еще вещи стирают, – ответил Ами, и тут же прикусил язык – потому что про корыто он узнал от братьев, и этой информацией делиться с Сейем было, разумеется, нельзя.

– Откуда знаешь? – удивился Сей.

– Читал, а что? В старых книгах это понятие много где встречается, – пояснил Ами. – Ладно, чего мы как две зануды? Ну, корыто и корыто, и чего?

– Да ничего, – вздохнул Сей. – Иди над руслом, и спускайся до тысяча сто двадцать шестой отметки. Нужный шлюз по левой грани. Совсем рядом.

– Ясно, – Ами кивнул.

– Ты только поосторожнее, – предупредил Сей. – Там… слегка разрушено.

На поверку выяснилось, что разрушено было не слегка, а весьма основательно, и Амрит десять минут убил, чтобы корректно состыковать корабль с приемником – тот барахлил, никак не подходил к шлюзу под нужным углом. Но, к счастью, через некоторое время усилия Ами увенчались успехом – шлюз соединился с приемником, и встал на присоску если не идеально, то почти идеально.

– Скафандры надо? – спросил Амрит, когда система доложила о стыковке. – Или там завоздушено?

– Завоздушено, но я бы пару маленьких баллонов взял, – Сей на секунду задумался. – Карманных. Так, на всякий случай. И воздух там стоялый, потому что регенерация работает на низкой мощности. Но жить можно, увидишь.