Контрабандист Сталина Книга 7

Глава 1

Я облазил с Васильевым мой переделанный эскадренный миноносец «Ягуар», который назвал «Одиссей». Назвал его так в честь моей сегодняшней жизни, в которой есть только дорога, но не видно конца.

В целом я остался, им доволен. Особенно своей большой каютой с ванной и увеличенной дальностью хода до четырех тысяч миль. Такое большое увеличение дальности плавания произошло за счёт демонтажа всего минного вооружения, некоторых второстепенных военных ниш, увеличением надстройки и общей перепланировки второстепенных переборок. Идём в офис.

– Ну что господин Вильдье, когда вы его уже закончите окончательно? – обрушаюсь к моему куратору от компании «Ателье э шантье дю Авр».

– В этом месяце заканчиваем полностью отделку. Потом месяц испытания и доводки. Плюс разный форс-мажор. Значит… к первому декабря 1928 года будет готов.

– Тогда договоренную сумму перечисляю, а остаток после испытаний – предлагаю форму расчета.

– Лучше после нового года. А то у нас с налоговой будут проблемы – подумав, выносит вердикт Вильдье. Пьём кофе, и каждый из нас думает, не забыл ли он что спросить, что у другого. Потом Вильдье просит удалиться Васильева.

– Господин Манос не могли бы мы с вами договориться о покупки вами наших речных пароходов. Перестройка надстройки, как в прошлый раз, за нас счёт – со вздохом произносит кораблестроитель.

Нуда. Как сиротливо стояли с моего прошлого приезда эти пять пароходиков, так и стоят на верфи. И никто их покупать не хочет.

– Давайте сделаем бартер. Я вам привезу свои товары, а вы мне на эту сумму отдадите ваши переделанные пароходики – я совсем не горю желанием расплачиваться за кораблики наличными.

– Но тогда и переделка за вас счёт. На бартер я могу взять только или продуктами или ресурсами для верфи – пытается выторговать себе лучшие условия Вильдье.

– Ну, тогда уже пятьдесят на пятьдесят – предлагаю я. Дальше мы обсуждаем, как всё это будет происходить.

На ловца и зверь бежит. На следующий день из Африки в Сен-Назер вернулся Франсуа с полным пароходом арахиса и стал на дальний рейд. Мешками с орехом заполнено всё свободное пространство на корабле. Выгружать этот груз во Франции я не планирую, поэтому и таможню с пограничниками не заказывал. Но сам пароход, на их катере я посетил.

– Франсуа вот зачем ты его нагреб? Я прошлый раз не знал, что с ним делать, еле распихал – возмущаюсь я увиденному.

– Не спешите ругаться господин Манос. Идёмте, я вам что-то покажу – приглашает меня капитан в закрытый на большие замки трюм и прикрытый для маскировки мешками с орехом. Матросы шустро раскидали в стороны мешки и мы смогли спуститься в трюм.

– И сколько здесь? – я смотрю на мешки с медными африканскими деньгами «манилла» и «катанга».

– Пять тонн. А кроме того есть золото и серебро, не считая другого дорогого товара. Пройдёмте в мою каюту, там мой отчёт и капитана Орешкова – улыбается довольный Франсуа.

– Да-а. Быть тебе капитаном большого нового парохода – усмехаюсь. Очень хорошо.

– Тут ещё поступило и одно предложение от иудейской общины. Вы же и дальше собираетесь перевозить туда русских? – после моего беглого просмотра отчетов спросил меня Франсуа. Я посмотрел на него вопросительно.

– Они хотят перебраться в Палестину. А для этого хотят арендовать у вас корабль и чтобы вы туда их сопроводили – поясняет он суть предложения иудеев.

– Они что не прекратили конфликтовать с нашими переселенцами? – удивляюсь я.

– Боюсь, что противоречия только нарастают. Это больше связанно с сегодняшними взаимоотношениями русских и евреев в самой России – вздыхает француз.

Я задумался. Как сильно переплелась трагедия двух народов и не только в России. Обоих будут постоянно стравливать в беспощадной внутренней войне кучка проходимцев внутри и кукловоды из-за рубежа. Сейчас русских в России скинули, как титульную нацию. И то, что в самой России почти все евреи от правительства до актёров меняют свои фамилии на русские, ничего не меняет. Надо чтобы сменилось несколько поколений и это только в одной стране. А в Африку я вообще везу озлобленный бывший правящий класс. Ну, раз так, то есть повод избавиться от «Одессы». Только этот пароход я им не арендую, а продам! Тогда это всё меняет.

С помощью Вильдье пообщался с местными таможенниками и уплатил пошлину только за орех. Стоимости почти парохода ореха, с совсем мизерной доплатой, хватило на переделку трёх пароходиков и это с пятидесяти процентной скидкой. Жмоты…эти французы. Не дают честному торговцу заработать.

По новому проекту на всех трех пароходиках сокращались пассажирские каюты до пятидесяти человек, зато увеличивалась грузовая палуба. Так же ставили мощные грузовые колоны с грузовыми стрелами на три с половиной тонны. Ладно, один я отдам рыбакам в колхоз. Но что с этими двумя и тот, что уже ушёл делать? Продать я их, конечно, продам. СССР и не такое проглотит и ещё попросит. Но вот затянется это, скорее всего надолго.

Ещё мне таможенник подсказал, что со следующего года уменьшаются налоги на продукты питания при ввозе их во Францию. Исключение составляют только традиционные экспортные французские товары: такие как сыр, вино, некоторые морепродукты и некоторые другие. На них наоборот увеличивается ввозная пошлина. Делаю заметку, что надо будет уточнить весь список.

После перегрузки африканского товара на рейде своими силами и опечатывания трюмов таможенниками на «Огнях Смирны», я Франсуа и большую часть экипажа отпустил отдыхать. Через три недели они должны быть в Ле Гавре. Дальше я планирую их посадить на новый большой угольщик. А капитан Кристиан Робер поведёт сокращенными экипажами немецкие пароходы в Германию. С владельцами верфи я уже договорился. Так же капитану дал наказ нанять немецких механиков, электриков и кочегаров в Германии согласно нашим правилам. Сейчас в самой Германии в плане экономики всё действительно очень плохо. Страна занимает первое место по количеству самоубийств, преступности, забастовок и всего остального бардака в Европе. Но сильно увлекаться Кристиану наймом я запретил. А то опять получу втык, что не принимаю на работу французских подданных. Сам же доделав запланированные дела, помчался в Париж. Нужно срочно воспользоваться бесплатной погрузкой на верфи крупногабаритных и тяжёлых грузов, пока мне дали такую возможность.

В это же время в Риме на Villa Torlonia[1].

Беннито Муссолини вернулся после инспекции по Риму на свою виллу, где его ждали вызванные им подчиненные. В этом году он, наконец, сумел ликвидировать выборность палаты депутатов. Фактически теперь он стал диктатором. Дуче. Теперь ему уже никто не будет мешать заниматься реконструкцией Рима, так как он это хочет. А хочет он вернуть былое могущество Рима. Поэтому трепетно относится ко всему античному и совершенно наплевательски, ко всему средневековому. Сейчас он вернулся с инспекции, где «прорубали» широкие проспекты через средневековые кварталы. Тут должны будут проходить парады, которые так любят итальянцы. Между тем самого Муссолини парады волновали далеко не в первую очередь. Он был умным и дальновидным политиком и в данном случае преследовал множество целей. Главное в этом деле была идеология, где итальянцы должны будут ощущать себя потомками древних римлян, властителями этого мира. Сам же Муссолини уже давно присвоил себе титул «основатель империи».

– Ну и чего там придумали эти лягушатники? – обратился Муссолини к капитану Пьетро Верри, которому в этот раз поручили пойти на контакт разведок.

– Они нам предлагают обменять наше Сомали на их часть Сирии – доложил Верри.

– Неожиданно. Что скажите? – обратился к другим участником встречи дуче и плюхнулся в огромное кресло.

– А что вообще нового происходит во Франции, что такие перемены? – Гарибальди. Он только что вернулся в Рим с югославской границы на доклад к Муссолини.

– Страна на пороге большого политического кризиса. Пуанкаре сторонник новой колониальной политики и торговли с коммунистами. Отказался поддерживать Мажино в строительстве сплошной фортификационной линии. Идут проверки на флоте. По слухам, собираются строить авианосец и не только они – стал дальше докладывать Верри.

– А кто ещё? – Уго Кавальеро. Он занимал должность секретаря военного министерства и совмещал с главой машиностроительного и судостроительного треста «Ансальдо». Сейчас он почувствовал, что может урвать большой государственный заказ.

– Коммунисты из России тоже начали интересоваться в этом направлении – ответил Верри.

– И эти варвары тоже? – Муссолини резко вскочил, скрестил руки и начал быстро ходить по залу. Его эмоциональность нравилась народу, но сильно при вот таких встречах раздражала его военных и аристократов.

«Неужели прав оказался вице-адмирал Джино Дуччи, когда ратовал за постройку авианосцев. Но это ведь так дорого. И как тогда перестраивать Италию и Рим? Не надо было так категорично в 1923 году ему заявлять, что авианосцы это всё выдумки англичан, а нам достаточно и береговых баз. Из-за этого я тогда поругался с половиной своего ВМС, которые до сих пор на меня сердиты. Зато радуются «линкорные» адмиралы. Но вот так… даже лягушатники и низшие варвары собрались строить авианосцы» – стал рассуждать про себя дуче, мерея шагами зал. Сам Муссолини называл славян «низшими варварами» и заявлял, что «легко пожертвует пятьсот тысячами варварами славян ради пятидесяти тысяч итальянцев».

– Что задумали французы? Зачем это им надо, да ещё в кризис? – остановился Муссолини перед Верри.

– Они проиграли две последние войны в Марокко и Сирии. Плюс должны много денег американцам. Их экономика просто не выдерживает нагрузки, вот и избавляются от неприбыльных колоний – влез Уго Кавальеро.

– Не всё так просто. Скорее всего, они хотят столкнуть нас в Палестине с англичанами и американцами, чтобы изменить «красную линию» и возник новый передел нефтяного рынка – ответил Пьетро Верри.

– Но почему именно наше Сомали? У них же основные интересы в другой части Африки? И они так просто отказываются в борьбе за нефть Востока? – надул губы Муссолини.

– Сейчас они дали очень большой кредит Румынии и вводят туда войска иностранного легиона для защиты нефтедобывающие районы – начал медленно Пьетро Верри.

– Они что хотят оккупировать Румынию? – опять встрял Уго Кавальеро.

– Скорее не потерять то, что уже имеют. Ну и прихватить, что плохо лежит…из-за внутренних беспорядках в самой Румынии. На ещё одну войну у них сил сейчас нет. А Сомали им нужно для Абиссинии, Мадагаскара и Индокитая, где у них начинаются проблемы. С них у лягушатников самые большие доходы – продолжил Пьетро Верри.

– Да чёрт с этими французами и их проблемами. Я предлагаю согласиться. Тогда мы сможем переселить в Сирию албанцев и других югославов. Там им места всем хватит. Иначе Адриатику мы никогда не завоюем. Вы даже не представляете, как у нас там всё плохо – эмоционально Гарибальди, даже привстал с кресла.

– А что в этом есть смысл. Тогда мы не будем сбрасывать свои излишки населения в САСШ, а сможем расселить их по берегам Адриатики – Уго Кавальеро, который почувствовал, что дело «пахнет» уже не одним большим государственным заказом для его треста…а несколькими.

После ещё одного бурного часа обсуждения решили принять предложения французов. Правда придётся ещё отказываться и от интриг в Эльзасе с Лотарингией, что тоже было в обязательных условиях французов. Решили итальянскими войсками сначала хорошо укрепиться в Дамаске. После начать переселения мусульман Югославии, которые очень мешают дальнейшему завоеванию Югославии, Адриатики и Балкан. А на их место тут же переселять бедных итальянцев, а не направлять их в САСШ. Уго Кавальеро получил приказ на разработку и постройку двух недорогих гидроавианосцев. Один будет для Адриатики, второй с большей дальностью плавания для всего Средиземного моря. А так же начать разработку авианосца для Атлантического океана, лишком много в последнее время появилось интересов у итальянцев в Латинской Америке. После проверки и эксплуатации гидроавианосцев будет приниматься решение дальнейшем строительстве и комплектации всего флота.

– Если мы правильно натравим балканских бандитов на англичан, то есть шанс рассчитаться с ними за Корфу – подвел итог Муссолини. В 1923 году итальянцы завоевали греческий остров, но под давлением англичан были вынуждены оставить его. Муссолини воспринял это как личную трагедию и пообещал себе при первой же возможности отомстить за это англичанам.

После двух недельного коммерческого «бега по кругу» в Париже по делам, я немного вздохнул спокойнее. Сейчас сидим с Никольским в нашем ресторане и наслаждаемся шашлыком. Блюдо стало довольно популярным в нашем ресторане и не только с мясом. Цены я держал чуть ниже средних по городу, при высоком качестве приготовления и обслуживания. Ресторан то ещё новый. Своя ферма помогала закупать дешёвые продукты в окрестностях, позволяла получать прибыль, не гонясь сильно за стоимостью блюд. Пришлось даже дать распоряжения перестроить большой мангал и строить тандыры и для рыбы. Не все посетители воспринимали жареную рыбу на углях, а в тандире она получалась как приготовленная в духовке. Так же сами тандыры у нас выполняют ещё и роль микроволновки. Вот сейчас мы это приятное и экзаменуем.

– Разрешите присесть к Вам и составить компанию? – обратился ко мне лысый пятидесятилетний мужик с закрученными усами, небольшой бородой и выбритыми щеками. Сзади него два других более молодых и крепких спутника сели за соседний столик.

– Кто вы и что вам надо? – показываю рукой на свободный стул, а сам напрягся. Никольский тоже перестал, есть и опустил руки под стол. Молодец. Тренировки и наши приключения дают о себе знать. Тем более мы сейчас обсуждали нападение на лабораторию Кюри.

– Генерал Алексей Павлович Кутепов порабощённой Российской Империи – представился лысый мужик и подозвал официанта, и тут же попросил его повторить, что и у нас.

– И что нужно целому генералу от меня? – хоть и ожидаемая встреча с кем-то подобным, но явно не с Кутеповым. Сейчас он взял на вооружение методы революционеров, активное противодействие. А именно террор. Поздно спохватились… господа офицеры. Этим надо было заниматься сразу после революции 1905 года.

– Организации Русского общевойскового союза, где я имею честь состоять председателем очень не нравиться ваша экономическая деятельность в России. Мы бы хотели, чтобы вы прекратили торговлю с коммунистами – без всяких предисловий начал мне «качать права» Кутепов.

– Ну, допустим. И чего добивается ваша организация, чтобы из-за этого я свернул свою экономическую деятельность? Кстати у меня работает много русских. Я что должен их всех выгнать на улицу из-за вас и ваших не понятных мне убеждений? – на прямой и грубый конфликт с ними идти не следует, а вот использовать в своих целях я попробую.

– Мы добиваемся смены коммунистическо-еврейской диктатуры в России – немного пафосно начал генерал.

– И не чего у вас не получиться – невежливо перебиваю его.

– Это ещё почему? – сбитый с толку и своей заготовленной речи Кутепов.

– Чтобы понять хоть немного будущее, надо вернуться немного назад. Проанализировать события так сказать. Согласны – получаю кивок и продолжаю. – Для начала вся ваша правящая династия Гольштейн – Готторп- Романовы прогнила сверху до низу. Начиная от воровства на постройки собора Спаса на Крови, до прятанья семейных ценностей в САСШ. Лучше бы они 48 тонн золота в 1904 году потратил бы на выкуп крестьянских долгов и платежей. Смотришь, и первой вашей революции и не было бы. А так небольшая кучка верхушки ела с золота, а большинство населения от голода пухла и вымирало. Вот поэтому…

– Но это же их ценности – всё ещё удивленный генерал. Теперь он уже перебивает меня.

– Нуда. А насколько надо не уважать народ и свой правящий класс, чтобы постоянно женить своих наследников на нищих иностранках – усмехаюсь я.

– Ну, хорошо. С Романовыми мы разобрались. Никто на престол их возводить не собирается – начал Кутепов.

– А вы-то чем лучше? Ваш Колчак во время гражданской войны в ответственный момент сорился с Деникиным. Врангель постоянно интриговал против Деникина и так далее. Нет у вас ни единства, ни патриотизма – опять перебиваю я генерала.

Тут подошёл официант с подносом, чем сбил накал страстей.

– Зато сейчас здесь на чужбине мы это осознали и объединились для последующей борьбы – после ухода официанта начал Кутепов.

– Александр Павлович не выдавайте своё желаемое за действительное – смотрю, как спутники генерала вовсю «греют уши». Что очень даже хорошо. – Вы даже когда в двести с лишним пароходов покидали Крым, ничего не смогли предпринять. Разбежались как бараны без пастуха по всему миру. Да во многих странах населения меньше…не говоря уже о боевой составляющей, когда вы бежали из России. А теперь кроме банального террора ничего лучшего не придумали. Кстати, в этом вы тоже проиграете. Коммунисты этому десятки лет учились, и связи и умения у них остались, как и боевые ячейки, по всему миру – отвергаю доводы генерала.

– А чтобы мы могли сделать после Крыма? Нас предали наши союзники. У нас было много гражданских, детей – вздохнул генерал.

– Организовал бы экспедицию в Латинскую Америку или в Африку или в Азию и захватил бы там себе территорию. Там бы вы вполне смогли организовать новое государство. Вон почитайте газету «Русский Парагвай», чем вам не пример. Ваш генерал Белый сейчас приглашает всех соотечественников. Почему не едете? – ставлю его в тупик таким ответом.

– Не Белый, а Беляев – поправил меня Кутепов. – Мы надеемся на революцию в России – стал уже не таким уверенным в себе собеседник перед нами.

– Вот же вы генерал… упертый – извините, если что. – Да незаинтересованные мировые лидеры, а вернее банкиры и финансисты в свержении коммунистов. Как Вы это понять не можете? – чуть хлопаю рукой по столу.

– Почему? – удивляется он. Вот же фанатик.

– Да потому что идёт окончательный передел сфер влияния за мировое господство. Этот процесс ещё ваш Николай запустил. И вам в нём просто нет места – «припечатываю» его словом.

– А что предлагаете вы? Поднять руки перед большевиками и опустить голову на плаху? – теперь уже стал ехидничать генерал. Явно решил поменять тактику в разговоре.

– А вот этого я не говорил. Я тоже не люблю коммунистов-интернационалистов. Но там не все интернационалисты, есть и патриоты вашей страны. А вам для начала я предлагаю покончить с предателями у себя – перехожу в наступление, помня пословицу: хорошая защита, это нападение.

– Что вы имеете в виду? – скривился Кутепов. Он уже понял, что спор проиграл, осталось выйти из него достойно.

– Игоря Зелинского[2] – произношу фамилию и вижу скривившиеся лицо генерала.

– А потом потрясти некоторого писателя Максима Горького который сейчас живет на Капри в Италии. Говорят, он немало скупил ценностей в 1918 году за копейки у богатых людей, пользуясь их бедой. Ну и наконец, надо найти и тоже хорошенько потрясти сестру Дзержинского. Она толи в Германии, толи в Австрии замужем за банкиром. Туда ваш визави переправил немало награбленных ценностей – предлагаю ему, чем изумляю его ещё больше.

– А что потом? – подозрительно спрашивает генерал.

– А потом на эти деньги купить грузопассажирский пароход и начать эмиграцию в Латинскую Америку к Беляеву или ещё что-нибудь в этом роде. Вы что не видите, что в Европе начинается экономический кризис. Кому тогда будут нужны тут изгнанники-эмигранты? Да и на борьбу вам денег никто не даст – совсем чуть-чуть усмехаюсь ему.

– А мясо у Вас хорошо готовят. А вот вино. И откуда Вы это только знаете? – покрутил пальцами генерал.

– Ресторан только открылся. А остальное без ответа – развёл я руками.

– Необычный разговор получился. Шёл я к Вам за одним… я подумаю над Вашими словами. Но разговор у нас ещё не окончен – генерал небрежно кинул купюру на стол и удалился с сообщниками, оставив половину недоеденного блюда.

Глава 2

– И чтобы это значило? – обратился ко мне Никольский.

– А это кто-то попытался нам навязать свою волю – усмехнулся я и продолжил есть.

– А вы значить… ему свою? – не дождавшись от меня продолжения, спросил у меня Никольский.

– Нет, Алексей. Я дал ему понять, что нечего указывать другим, как жить. Сначала пусть у своих соотечественников порядок наведёт. Да и ты заметил, как прислушивались к разговору его сопровождающие? – хмыкнул я.

– И что они так просто отстанут? – не поверил бывший штабс-капитан, а сейчас моя «правая рука» в моей структуре.

– Боюсь, что это только начало. Счас и остальные попрут – тьфу ты. Всю атмосферу хорошего обеда испортили…

Джон-Роберт Дэвис сотрудник американского посольства в быстро наступающих сумерках вёл свой роскошный Cadillac LaSalle прошлого года выпуска очень осторожно.

– Чёртовы лягушатники. Ну почему им захотелось перекапывать пол Парижа перед тем, как я купил себе новую машину? – ворчал Дэвис. Его настроение подало, потому что он опаздывал к своей французской любовнице Адилин. А племянница французского банкира ждать не любила. Опять придётся выслушивать упрёки и пообещать купить какой-нибудь дорогой подарок…

Но ему пришлось задержаться на закрытой вечеринке Фрэнсиса Скотта Фицджеральда в стиле «Великий Гэтсби». Из метрополии пришёл строгий приказ на усиление разведывательной деятельности во Франции, вот он и старался. Мог бы взять и Адилин, но сегодня бы она только мешала.

– Это ещё что такое? – уставился Джон-Роберт на перекрывший дорогу старенький ситроен. Возле заднего поддомкраченного колеса ругались два француза, яростно жестикулируя руками. Нажав клаксон, он только получил неприличный жест, причём от обоих спорщиков. Толи плохое настроение, толи выпитое вино заставили в порыве гнева выхватить кольт и направиться на разборки к французам.

– Убирайтесь с дороги и дайте мне проехать. А потом ругайтесь, сколько хотите – подошёл Дэвис к мужикам и качнул пистолетом чуть выше пояса.

Мужики замолчали и уставились на него. Один смешно пригнул шею к плечам и стал зачем-то поднимать руки вверх. Второй изобразив растерянность на лице, развёл руки в стороны. Это забавная ситуация немного рассмешила Джона-Роберта и заставила чуть опустить пистолет. В туже секунду кепка первого полетела ему в лицо закрывая видимость. И тут же что-то сильно ударило по руке с пистолетом. Рука, слабо сжимающая пистолет разжалась, и он выскальзывает из рук. С другого бока в висок приходиться удар и Дэвид теряет сознание.

– Ты хоть его не убил? Быстро в машину – командую Никольскому, подхватывая пистолет американца. Мой удар ногой американец точно не ожидал, как и всё остальное.

В машине американца уже сидит Юрий, который прятался до этого в кустах. Уже пытается разобраться в управлении машиной. Это на тот случай если американец будет ехать не один. Обычно так и было. Тут просто повезло. Заталкиваем американца на заднее сиденье, и я быстренько защёлкиваю приготовленные мной наручники. Одни на руки, вторые на ноги. Кандалы для ног пришлось купить в магазине для взрослых возле кабаре «Мулен Руж». Поэтому они обёрнуты мехом и несколько комично смотрятся на пленнике.

Американца мы поймали на въезде в богатый квартал Пале-Бурбон из частных домов. За ним уже больше трёх недель аккуратно следили люди Никольского. Причём сам американец им на глаза нам попался совершенно случайно. Сначала нас вообще привлекла его коричнево-чёрная дорогая американская машина. Но остальное уже потихоньку в процессе разработки доработали. Караулили мы его три последних дня и наконец, он нам попался. Хорошо, что в этом дорогом квартале довольно много больших деревьев и кустарников. Хоть листвы сейчас практически нет, но всё равно в надвигающейся ночи чётко разобрать что-либо очень проблематично. Плюс всё мы бородатые и усатые, а уличное освещение очень незначительное. Да и позаботились мы об одном «ненужном» нам фонаре.

Две машины пронеслись через квартал и углубились в пригород Парижа. Никто нас не преследовал. Через пятнадцать минут мы спокойно заехали на съёмную сельскую виллу с большими подсобными постройками. Загоняем машины в бывшую конюшню. Сейчас там все стойла убраны, и места хватает поставить ещё несколько таких машин.

– Начинай красить наш броневичок – командую Юре. А сам с Никольским подхватываем американца и тянем его в погреб…

– Ну и кто вам разрешил шпионить за коронованными особами? – задал я вопрос очухавшемуся Дэвису. Предварительно мы его обыскали. Всё из карманов выгребли. Сняли галстук, ремень, ботинки и пристегнули к железному стеллажу. Почему я задал этот вопрос первым, я и сам не знаю. Чутье сработало…что ли. У меня всё не выходит мысль узнать, кто и как на нас доносит. Слишком много совпадений, а так не бывает.