Похищенный огонь

Пролог

Медовый зал гудел от хмельных воинов, перекрикивавших робкие переливы арфы. Музыканты уже не пытались соревноваться с эти гулом, завистливо поглядывая на ломившийся от еды стол и вилявших пышными бедрами подавальщиц. Под каменным потолком вывесили черные флаги с золотым драконом – мой личный герб.

По обе стороны от длинного стола собрались ближайшие друзья и самые верные подданные, лишь рядом с дядей, бьоргом Брисгарда, сидели прежде невиданные мною воины, но дела до чужаков не было.

– Братец! – я хлопнул Стиана по плечу. Медовуха расплескалась из дубового кувшина. – Храни Четверо твой длинный язык! Сегодня сам бьорг разливает нам выпивку!

Стиан брезгливо вытер штаны, но мне улыбнулся:

– Нет, дорогой Оден, ее разливаешь ты, а бьорг одаривает. Как же я мог удержать светлую новость о твоей помолвке? И пропустить возможность видеть рыдающих по углам дев?

– Наслаждаться горем несчастных – жестоко! – гоготнул с другой стороны стола темнобородый Кнуд и с хрустом отломил от жаренного поросенка ногу.

Жилистый Йоран выставил темно-коричневый от загара палец в сторону Стиана, поиграл выгоревшими бровями:

– Рыдающие девы возбуждают нашего капитана, потому что становятся мокрыми…

– А драконы рвут все влажное! – поддержал Рауд и команда разразилась хохотом.

Стиан покачал головой.

– Очень смешно! Следите за языками, пока я их своим собратьям не скормил! – несерьезно погрозил он, затем обернулся ко мне. – Оден, мы разбаловали команду!

– Так точно! – Йоран схватил одну из подавальщиц и усадил к себе на колени. Фигуристая девица тут же довольно заерзала.

Выпивка туманила разум, расслабляя тело. Когда ко мне подошел дядин седовласый слуга и просил переговорить с бьоргом, голова уже прилично кружилась.

Бьорг Ормарр ожидал меня в одном из альковов, под старинным отцовским щитом. Худой и сгорбленный, дядя не сразу заметил меня. Отблеск Вечного Пламени делал его лицо похожим на обтянутый кожей скелет. Дядя никогда не отличался здоровьем воина и время шло против него, казалось, одной ногой бьорг Ормарр уже ступил к Четверым.

– Государь! – я приложил кулак к сердцу. – Ты звал меня?

Дядя коротко кивнул:

– Как тебе праздник, мальчик мой? Достаточно ли вина?

– Да благословят тебя души драконов, дядя, разве можно желать о большем?!

– Смотрю, твои люди тоже довольны, – Ормарр усмехнулся, кивая на разошедшуюся команду. – Боюсь к утру мы останемся без прислуги!

– Не стану отрицать, такой расклад возможен…

Жилистая рука дяди сжала мое плечо:

– И пускай! Не ради ли веселья я созвал вас сегодня?

– Щедрей тебя нет! Не забуду той доброты, как бьоргом стану! – мимо прошмыгнула стайка подавальщиц и девицы принялись шептаться. Я подмигнул рыжей и та захихикала, утащила товарку к столам.

Это не укрылось от дядиного внимания.

– Уж обручился, а все туда же! Правителем повесой ты слыть желаешь?

– Я весь в тебя, мой государь, – позволил себе дерзость, склонив голову. – Во всех трех мирах не встретил еще ту, что затмит остальных!

– Нет? Зачем же обручиться удумал?

Я бросил короткий взгляд на Стиана. Младший брат как раз отчитывал Рауд за непристойное поведение.

– Пора уж судьбу свою исполнить, да тебя от бремени избавить, – я усмехнулся. – Не всем везет, как отцу – и дева по сердцу, и корона на голову!

Бьорг Брисгарда замер. Сквозь синие глаза глянул его дракон, но также спешно исчез в недрах дядиной души.

– Ему несомненно повезло, – дядя криво улыбнулся. – Что же? Развлекайся, мой мальчик! Ходят слухи, что юная фрейлина твоей невесты желает осчастливить своего господина.

Я приподнял брови:

– Дядя?

– Считай Кетхин моим подарком.

Вот это да… Самая неприступная фрейлина во всем Брисгарде! Лучший подарок!

– Благодарю тебя, дядя!

Бьорг крепко обнял меня, заставил опустить голову и по-отечески приложил сухие губы к моему лбу. От дяди пахнуло пеплом и едва уловимым искристым запахом.

– Господин, ну, где ты там?! За здравие твоей красавицы пить собираемся! – пьяно воззвал Йоран. Послышался игривый визг подавальщицы.

– Иди же, сынок! Не дай своим псам слопать всю прислугу, будь любезен, – Ормарр устало улыбнулся, сжал мой локоть. – Завтра поговорим.

Я возвращался к столу, когда хмель забрал мой разум, а потом…

Голова трещит. Руки трясутся. Во рту мерзкая кислота вчерашней медовухи. Я никогда так не напивался – дракон помогает быстро трезветь и не болеть после – но сейчас я словно умираю.

Перина слишком мягкая, все тело ломит.

Где я?

Густой запах смерти стоит вокруг, забиваясь в легкие. Я с трудом разлепляю глаза. Кровь.

Дева с разорванной глоткой лежит прямо на краю собственного ложа. Миловидное личико перекосила гримаса ужаса, стеклянные глаза таращатся в потолок, руки раскинуты. На платье засохшие пятна крови, как на кровати и на моих руках.

Кетхин…

Глава первая

Пять лет спустя.

Единство. Столица фракции Тэнид.

– Вась, отстань от меня пожалуйста, не поеду я в твою глушь, – отчеканила я в трубку, щелкая кнопкой на кофеварке. Раздалось приглушенное гудение.

Тощий длинный кот потерся о ногу, настойчиво напоминая о своем существовании и о том, что хозяйка встала неприлично поздно. Я почесала Тео за ухом и велела подождать еще пять минут.

В доме царил рабочий беспорядок: на журнальном столике веером лежали полузаполненные бланки о новых пациентах, на диване планшет, открытый на базе данных.

Я принялась перебирать документы, автоматически откладывая те, с которыми разобраться нужно было до обеда.

Из капсулы раздался недовольный голос сестры:

– «Глушь» от города в пятнадцати минутах! Давай, у меня будет праздничный ужин и елка! Твоя, небось, еще в чулане!

Я перевела взгляд на так и не собранную елку. Она грустно стояла в углу, возле пыльной коробки с украшениями. Третий год подряд я достаю несчастную и забываю нарядить.

– Ладно, может мне не помешает вкусный ужин, – концом стилуса я почесала нос. – А она будет? – колонка отозвалась молчанием. – Ясно! Приезжай лучше ты ко мне, по магазинам пробежимся?

– Нет, не могу, ты же знаешь…

Я закатила глаза и отложила документы. Хочет справлять Новый Год в ее компании – милости просим, но я в этом фарсе участвовать не стану.

По комнате поплыл аромат свежего кофе. Кофеварка разразилась характерной трелью и я собиралась достать тонкую белую чашку, когда Тео снова боднул меня костлявым бедром.

– Прости, задумалась, – улыбнулась я.

– За что «прости»? – переспросила Вася.

– Я с котом.

Сестра усмехнулась и обозвала меня «больной», продолжила уговоры.

Тео с удовольствием накинулся на предоставленное угощение, а я, наконец, отхлебнула ароматный напиток. Под равномерный бубнеж Васи, я молча включила визор.

Блондинка диктор поставленным голосом вещала:

– «…в прошлую пятницу нарушителям удалось преодолеть защитный барьер и добраться до главного здания, где их и перехватили сотрудники правоохранительных органов. Преступники утверждают, что, далее цитата, «всего лишь хотели посмотреть на Аномалию». Руководитель фракции «Тэнид» Лиана Ромул остро высказалась по этому поводу, назвав нарушителей «предателями «Единства»», а также, озвучила свои мысли относительно дипломатической делегации, направленной на территорию Фирии две недели назад»…

– Эй, ты там? – окликнула меня Вася.

Я пояснила:

– Новости. О твоих чудиках рассказывают: кто-то пытался пролезть в аномальную зону…

– Что-о-о?! – в колонке послышалось шуршание. Васька искала пульт.

На экране диктор сменилась пожилой женщиной с круглыми голубыми глазами и идеально белыми зубами.

– «Каждую секунду бездействия мы рискуем жизнями наших детей и будущим цивилизованного общества! Посылая дипломатические миссии устраивать чаепитие с необразованными, но крайне опасными дикарями, единственное, чего мы добьемся – это головы наших дипломатов, нанизанные на вражеские пики и новое объявление войны! Мы тычем палкой в муравейник с гигансткими муравьями-убийцами, словно все забыли, чего нам стоило это соседство…»

Журналистка вернулась, оформляя слова руководителя:

– «Госпожа Ромул вынесла в Парламент повторное предложение о начале превентивных военных действий, с целью, цитата, «обезопасить «Единство» раз и навсегда». Напоминаем, что после несанкционированного пересечения портала в марте прошлого года, рейтинг госпожи Ромул вырос в два раза. А теперь к новостям спорта…»

– Неймется же кому-то! – я вернулась к кофе. – Говорю тебе, это были твои студенты с фирфака. Начитались сказок о «волшебных Фирийцах» и решили проверить!

Сестра цокнула.

– Нельзя винить людей за любознательность! Разве тебе не хотелось бы хоть одним глазком поглядеть, как у них там все устроено?

– Нисколько! Дикие, грязные, вонючие… Болеют наверняка всякой пакостью. Вася, прекрати романтизировать врага!

– Фирийцы не враги! Бедолаги небось забыли о нашем существовании давно! Это все Ромул, до ее прихода вопрос о войне уже лет сто как не стоял…

– Какая разница, стоял или нет, я не горю желанием платить дополнительные налоги на вооружение из-за идиотов-недоучек! – отмахнулась я. – Сидели бы дома да книжки, как ты, читали, а не лазали по военным базам…

Тео расправился с поздним завтраком, облизнулся и вытянулся во всю свою кошачью длину. Я неосознанно повторила.

Капсула разразилась трелью прежде, чем сестра успела возразить. Холодный голос возвестил:

– Глава центра психологической помощи Кристина Красович.

Ого… Интересно, чего это Красович в выходной понадобилось?

Я даже чашку отставила.

– Вась, с работы звонят, повиси, – велев капсуле сменить линию, я ответила. – Добрый день, госпожа Красович. Какие-то проблемы с отчетами?

Из колонок звучал непривычно хриплый голос главы центра:

– Нет, Сотис… – госпожа Красович запнулась, закашлявшись. – Проклятье! Никогда не соглашайся на работу с простуженными пациентами, Сотис, даже если они – члены правящих фракций!

Тео с характерным звуком принялся драть диван. Я возмущенно уставилась на кота, но ему на мое возмущение было наплевать.

– Учту, госпожа Красович. – отвлеченно буркнула я. – Так чем могу помочь?

– Сотис, буду откровенна, я звоню тебе только потому, что застряла в карантинной зоне, все психиатры центра на семинаре, а ты единственная из оставшихся, у кого была стажировка в психиатрической клинике. Если бы не это стечение обстоятельств, я бы даже думать о твоей кандидатуре не стала и отправила бы кого-то из старшего персонала. Без обид.

Я скуксилась: какие уж тут обиды, глава центра только что назвала меня второсортным сотрудником, подумаешь!

Красович накрыло очередным приступом кашля. Женщина с трудом пришла в себя и, наконец, высказала свою просьбу.

– Нужно, чтобы ты поставила первичное заключение о невменяемости вместо меня. Документы отправишь по почте, окончательное заключение я вынесу сразу по прилету. Директор Рин лично попросил…

Противный треск разрываемой ткани отвлек от разговора. Довольный Тео во всю измывался над диваном, пользуясь моей занятостью.

– Погодите, госпожа Красович, – перебила я, сконфузившись при упоминании человека, негласно владеющего нашим городом. – Чье заключение я должна буду написать? И «невменяемость»? Меня до основного штата еще не допустили!

Глава центра снова раскашлялась, на этот раз дольше и приправляя кашель руганью.

– Сотис, это не просьба, а приказ. Каждый кирпичик нашего центра куплен на средства Анатоля Рина и если мы не выполним его «вежливое пожелание», он может с легкостью урезать спонсирование, вместе с чертовыми кирпичами!

Диван снова затрещал. Я не выдержала, схватила ближайшую подушку и швырнула в Тео. Нарушитель порядка ловко отскочил и, довольно урча, ускакал в спальню.

– Да чтоб тебя!

– Что?! – раздался из капсулы возмущенный голос главы центра.

Я прикусила губу.

– Прошу прощения, госпожа Красович, я… ударилась!

Женщина буркнула что-то вроде «надо быть осторожнее» и вернулась к поставленному вопросу:

– Выбора у тебя нет, но мне все же нужно, чтобы ты произнесла клятву о неразглашении, иначе файл не отправится.

Поморщившись, я поглядела на часы. Почти полдень.

Спорить бесполезно, оставалось уточнить детали.

– Я, Люция Сотис, код номер 8282021, обязуюсь держать детали заказа номер…

– Пятьсот семь. – услужливо подсказала Красович.

–…пятьсот семь в строжайшем секрете, согласно кодексу о приватности личной тайны.

Мобильный тут же запищал принятым сообщением, я открыла документ.

– Дело бла-бла-бла… Профессор Корнелий Уилсон бла-бла-бла… Диагноз: повреждение коры головного… старческий маразм на фоне отравления…

– По дороге прочтешь, дело срочное! Я уже отправила Марку твою локацию, готовься выходить.

Я приподняла голову и удивленно поглядела на капсулу:

– Госпожа Красович, но тут стоит адрес главной лаборатории!

– Так и есть. Сотис, этот человек… кхм… очень важен для господина Рина, поэтому институт добился разрешения проводить его реабилитацию на территории лаборатории, – на мгновение мне показалось, что голос женщины дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. – Итак: читаешь досье, действуешь строго по регламенту и лишних вопросов не задаешь. Сделаешь предварительное заключение, после чего отправишь данные мне и сотрешь эту задачу из своей головы. Чем быстрее закончим, тем лучше.

Еще бы! Внутренние дела института – дела фракции, им не место снаружи. Каждый уважающий себя житель «Единства» знал, как фракции ценят приватность.

– Хорошо, госпожа Красович, но я рассчитываю на официальное принятие в штат. И дополнительные выходные. И двойные… нет, тройные сверхурочные! – улыбнулась я, снова поднимая чашку. В конце концов, должны же мне компенсировать неудобства!

Женщина хмыкнула.

– Ты мне нравишься, Сотис, есть в тебе умеренная наглость, – но тут ее посетил очередной приступ кашля и Красович прокаркав «действуй строго по регламенту!», бросила трубку.

Я плюхнулась на диван и застонала.

– Не собиралась за город – поедешь в глушь! – пожаловалась я в потолок.

Колонки пронзил удивленный вскрик. Василиса все еще висела на проводе.

– Напугала! – выдохнула сестра. – Чего так долго?!

Хотелось детально посвятить Васю во все несправедливости судьбы, но с клятвой о неразглашении не шутят, поэтому пришлось отделаться общим:

– Да, по работе загрузили, – тут из спальни высунулась ушастая голова Тео, и я прикинула расстояние до лаборатории. – Вась, мне уехать нужно на несколько дней, а у меня автоматическая кормушка сломалась. Сама знаешь, этого бандита одного оставлять нежелательно, можно я его тебе заброшу?

Сестра согласилась, но без энтузиазма. Тео было свойственно вскрывать любые шкафы и измываться над мебелью, поэтому желанным гостем он не был.

Центр исследований аномальной активности Тэнид, или коротко ЦИААТ, располагался к северу от аномальной зоны, вырос у подножия холма Смертей. Некогда милое, живописное место, сейчас пронизывали три огромных отростка, похожих на корни высотой с центральную телевышку. Они появились еще до начала Межмировой войны, когда Аномалия впервые была обнаружена и, по несчастливой случайности, активирована. Пятьдесят три года войны с безжалостными соседями, двести лет перемирия, а дипломатические отношения с Фирией так и остаются лишь номинальными.

Начиналась буря. Служебная машина Красович неслась по шоссе мимо ограждения зоны, продираясь сквозь снег. Там, за зимним маревом едва виднелись огромные ограждения военной базы. Снаружи казалось, что за ним нет ничего необычного, но мы все видели снимки Аномалии – огромного черного портала в переплетениях гигантских корней. Чертов провал в средневековье…

Я повела носом, утыкаясь в мелкое зеркальце. Макияж выглядел сносно, но черные корни видны до неприличия. Взлохматив пальцами отросшее каре решила: вернусь домой, сразу пойду приводить себя в порядок! Как раз дополнительный выходной себе выбила.

ЦИААТ выплыл из-за искусственной лесополосы нагромождением белоснежных блоков. Аккуратный прозрачный забор обнимали пять основных зданий и коттеджный поселок для рабочего персонала. С виду обычный загородный институт. Я была здесь лишь однажды, когда получила работу в центре и проходила обязательную комиссию. Лет шесть с тех пор прошло, а ЦИААТ ни капельки не изменился.

На въезде машину просканировали, после чего створки с шорохом отъехали, впуская нас внутрь. Грозный мужчина в черном костюме и солнцезащитных очках – явно охрана – проводил машину взглядом аж до главного здания. Я передернула плечами.

У входа в главное здание неуверенно топтался щуплый лаборант. Он протянул руку, чтобы открыть мне дверь, когда створка отъехала автоматически.

– Доктор Красович, мы так рады… – он вгляделся в мое лицо, поправляя круглые очки. – Ох, прошу прощения, я обознался! Скоро ли прибудет госпожа Красович?

Я растерянно оглянулась:

– Вам не сказали? Госпожа Красович не смогла приехать, поэтому послала меня.

Лаборант близоруко моргнул и скуксился. Маленькие глазки забегали туда-сюда, то на меня, то на главное здание. Неужто Кристина забыла предупредить руководство о замене? Или это руководство не соблаговолило предупредить младших сотрудников?

Пока лаборант решал, что со мной делать, к нам подошел мужчина в костюме. Не меняясь в лице, он спросил, все ли в порядке.

– Мхм… Капитан Шульц! Доктор Красович… Она прислала замену! – блеял молодой человек.

– Следуйте за мной. – невозмутимо произнес капитан и, отодвинув лаборанта, двинулся прямиков в главное здание.

Я семенила следом.

– Капитан, вышло недоразумение, доктор Красович заболела и…

Короткостриженный мужчина резко перебил меня:

– Вся информация – руководству, – и молча двинулся дальше.

Еле поспевая за ним, я старалась осмотреться: белые коридоры со стеклянной фурнитурой, уставленной плакатами о планах центра. На одном из них я увидела надпись «в будущее без страха!» и детей, резвящихся в лесу, а за спиной гвардейцев в полном вооружении. В конце концов ЦИААТ принадлежит фракции Тэнид, а значит пропагандировать «мир через власть» часть их работы.

Мы поднялись по прозрачной лестнице, прошлись вперед по внушительному коридору и оказались напротив высоких стеклянных створок с именной табличкой «Анатоль Рин, генеральный директор ЦИААТ». Капитан жестом велел мне остановиться, сам вошел внутрь.

Я неловко потопталась на месте. Кто мог подумать, что Красович забудет предупредить начальство?! Я велела капсуле набрать главу центра. Послышались гудки. На звонок никто не отвечал.

– Давай же! – проворчала я и принялась вышагивать взад-вперед.

Снаружи донесся голос других жителей ЦИААТ, а вместе с ними – запах переработанного табака. Встревоженный голос долетел до меня даже сквозь гудки из капсулы. Я велела ей сбросить звонок и шагнула к открытому окну, когда одна из створок кабинета отворилась, чуть не стукнув меня по носу, и капитан Шульц вышел наружу вместе со своим непосредственным начальником.

Анатоля Рина, статного пожилого мужчину с аккуратной проседью на уложенных волосах, я видела всего третий раз. Уважаемый представитель правящей элиты, он всегда был галантен, не забывал дружелюбно улыбаться и целовать дамам ручки. Вот и сейчас, облаченный в дорогущий твидовый костюм шоколадного оттенка, он сиял благодушием.

– Госпожа Сотис! – воскликнул Анатоль, заключая мою ладонь в свои ухоженные руки. – Какой приятный сюрприз! Наш дорогой капитан уже рассказал мне о случившемся недоразумении, но вы прекрасно подходите на роль эксперта! Надеюсь, с доктором Красович все в порядке?

Я бросила подозрительный взгляд на Шульца, представляя, как всю дорогу от ворот и до кабинета этот безэмоциональный вояка слушал запрошенную обо мне информацию. Думаю, у него даже есть допуск до личных разговоров гражданских, чтобы не тратить время на такую глупость, как «личные границы».

Высказывать свое недовольство смысла не было, поэтому я улыбнулась господину Рину, старательно игнорируя хмурую физиономию капитана:

– Уверена, она быстро вернется в строй!

– Несомненно! – пожилой джентльмен улыбнулся, жестом предлагая мне войти в кабинет. – Как я понял, клятву о неразглашении вы уже произнесли, значит документы получили?

Мы проследовали в современный офис, мало подходящий человеку старой закалки, вроде Рина. Место слишком безликое, необремененное ни фотографиями, ни причудливыми статуэтками, что так любило старшее поколение. Только компьютер на прозрачном столе и сложенные аккуратной стопочкой бумаги.

Господин Рин галантно отодвинул кресло, предлагая мне сесть. Я повиновалась. Шульц со своими непроницаемыми очками остался за дверью.

– Да, с делом я ознакомилась по дороге, – я открыла сумку и достала распечатанные для удобства данные. – «Профессор Константин Уилсон, наркотический деллирий…» белая горячка в острой стадии…

– Верно, абсолютно верно! – мужчина покачал головой. – Наш дорогой профессор угодил в кошмар любого ученого – отравился собственным же детищем! Ужасная трагедия…

Я пробежала взглядом по документам, указала пальцем на пункты о требуемой консультации.

– Доктор Красович должна была провести стандартную процедуру подтверждения недееспособности, верно? Господин Рин, я не совсем понимаю, почему Вы сразу не обратились в соответствующие органы…

Мужчина скорбно кивнул, складывая руки в замок на худых ногах:

– Ах, моя дорогая, если бы все было так просто, мы бы не беспокоили многоуважаемого доктора Красович! Видите ли, профессор Уилсон в нашем центре сродни божеству, человек владеющий невероятными знаниями, в том числе и секретными. Мы не имеем ни морального, ни законодательного права выпускать подобный кладезь за пределы ЦИААТ. Это навредит профессору в той же мере, что и нам.

– А как же «клятва о неразглашении»?

Господин Рин вздохнул:

– Вы не представляете, на какие ухищрение идут наши оппоненты, чтобы обойти этот закон! В любом случае, вы должны были понять, что работа больше формальная. Первичную и вторичную процедуру провели психиатры нашего центра – Вы, как лицо частное, выступаете независимым аналитиком. Не переживайте, дорогая, все наши действия следуют протоколу, но думаю Вы и сами это знаете, – Анатоль Рин кивнул на папку с документами в моих руках.

Я опустила листы, поглядела на генерального директора ЦИААТ и закусила губу. Оставалась масса вопросов о будущем профессора, а также о деталях его отравления, но играть в детектива не было никакого желания. Пусть разбираются сами.

– Так и есть, Вы действуете согласно постановлению. Не вижу смысла дольше задерживать Вас, господин Рин. Я запросила копию договора у доктора Красович, мне нужно лишь подписать его и можем приступать к процедуре. Пациент в состоянии проходить диагностику?

Мужчина благосклонно улыбнулся и подал мне ручку. Стараясь быстрее покончить с тяжелым делом, для которого я была явно слишком зеленой, подписала бумаги и протянула ему второй экземпляр.

– Уважаю Ваш профессионализм. Обычно эта черта не свойственна молодым людям, не сочтите за грубость!

Мы раскланялись в кабинете, и я вышла за дверь, где поджидал уже знакомый лаборант. Щуплый молодой человек выглядел еще более сконфуженно, чем при первой встрече, полушепотом предложил следовать за ним.

Мы практически дошли до лестницы, когда господин Рин окликнул меня:

– Госпожа Сотис, мне важно, чтобы вы внимательно отнеслись к профессору. Понимаете, его состояние очень тяжелое, мания преследования растет с каждым часом. Весь наш центр был бы Вам крайне признательна, если бы Вы были добры к старику и не стали развеивать его иллюзий. Ни к чему ковырять открытую рану, не так ли?

Немного раздраженная просьбой, я постаралась переключиться на заботу руководителя о своем подчиненном и улыбнулась.

– Непременно учту Ваше пожелание, господин Рин.

Мужчина галантно поклонился и скрылся за стеклянной дверью. Повисла тишина, нарушаемая цоканьем моих сапог и скрипом резиновой обуви лаборанта.

Мы спустились вниз, завернули внутрь и прошли к выходу в сад. Лаборант вел меня аккуратными каменными тропами, уже очищенными от снега. Людей на улице было крайне мало, лишь несколько лаборантов, которые пялились не хуже моего провожатого. Взгляд у местных казался крайне уставший и подозрительный, но для подобных закрытых лабораторий, особенно с учетом несчастья случившегося с профессором, их можно было понять.

Лаборант подвел меня к жутковатому металлическому кубу, единственному строению, не состоящему из стекла. Тонкая зеленая вспышка просканировала сетчатку его глаза и металлическая полость беззвучно спустилась под землю. Сразу за ней оказался лифт. На стеклянной панели горели неоном обозначения этажей. Лаборант неуклюже ткнул на самый нижний этаж, потом извинился и отменил выбор, поменял на один из этажей повыше. Его нервозность начинала всерьез раздражать.