Дневник профессора Гаросса

© Александр Белка, 2025

ISBN 978-5-0068-6591-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Кохрана,2005 год

1

Мотор внезапно зачихал и задёргался, словно в агонии. Этого только не хватало! Но прежде чем двигатель заглох, водитель успел включить нейтральную передачу. Затем свернул вправо и съехал с дороги. Если машину придётся бросить, то лучше сделать это в укромном месте, чтобы её не смогли обнаружить сразу. «Джеджар Форз», по инерции продолжая движение, на большой скорости проскочил обочину, углубился в лес и там, наехав на куст акации, остановился. Стоило лишь глянуть на приборную панель, как сразу стало понятно, что случилось. Топливный бак был пуст, так что пытаться запустить мотор не имело смысла.

Недовольно выругавшись, водитель выключил зажигание, чтобы потушить фары и бортовые огни: никто не должен его видеть. Затем вылез из джипа, с досадой захлопнув за собой дверь, и тут же очутился в объятиях колючего вечернего холода. Зябко поёживаясь, он огляделся. Оказалось, ему всего-то чуть-чуть не повезло. Вдали в сгущающихся сумерках отчётливо виднелись огни пригорода.

Он понятия не имел, где находится, не знал, что за город раскинулся перед ним, и, вообще, в какую страну его занесло. Но на данный момент это было и не важно. Главное сейчас – незамеченным добраться до этого города и найти там телефон, чтобы связаться со своим дядей. Тогда придёт конец его проблемам. Он сможет свободно вздохнуть, успокоиться и расслабиться. Хотя бы на время.

Приняв решение, водитель достал из машины заплечную кобуру, быстро надел её и сунул в неё пистолет системы братьев Броверз. Затем извлёк из салона тёмного цвета пиджак, владелец которого, похоже, был великаном, так как он оказался настолько велик, что больше походил на пальто. А для того, чтобы дать свободу кистям, пришлось несколько раз подвернуть рукава. Последней он забрал оставленную кем-то из гангстеров на заднем сидении шляпу. На удивление она пришлась впору. Удовлетворённый этим, водитель двинулся на огни, держась так, чтобы с дороги его никто не заметил. О брошенной машине он нисколько не сожалел – ведь она была не его, а гангстеров из Всемогущего Синдиката, у которых он её позаимствовал, – больше сокрушался тому, что не успел проехать каких-то полтора-два километра, и теперь приходится преодолевать это расстояние пешком.

Вскоре, кутаясь от холода в пиджак, он уже вышагивал по мрачной и пустынной улочке пригородного района. Чувствуя под мышкой пистолет, шёл уверенно, не боясь возможных посягательств со стороны местной братии. Он понимал, что наряд его выглядел более чем странным – поношенные штаны и хлопчатобумажная рубашка никак не вязались с дорогим пиджаком и шляпой, – но надеялся, что этим он вряд ли будет значительно отличаться от одеяния здешних обитателей. Быть может, армейские ботинки могли бы вызвать у кого-нибудь лёгкое изумление, но и только. Скорее, всех удивило бы не то, как он одет, а то, что одет не по сезону.

Ему было далеко за сорок, сколько точно – он не знал, но выглядел намного старше. Убегая от погони, он успел рассмотреть себя в зеркало заднего вида. Когда-то чёрные, как смоль, волосы поседели и отрасли настолько, что ниспадали на плечи. За время многолетнего анабиоза отрасли и бакенбарды с усами. А лопатообразная борода почти доходила до живота. Он походил на старца, прожившего долгую и трудную жизнь. Возможно, если постричься и побриться, он помолодеет лет на двадцать, но вряд ли вернёт свои годы. Тяжёлое бремя, которое ему пришлось пережить, навсегда оставило печать на его по-мужски красивом, преждевременно состарившемся лице. Но если кто-нибудь надумал бы сейчас пристать к нему с целью ограбить или просто поглумиться, купившись на внешний вид, то его постигло бы большое разочарование. Так как под одеждой скрывалось мускулистое, тренированное тело.

Пройдя ещё полквартала, странник наконец-то наткнулся на светящуюся вывеску бара, в которой не горели три первых буквы. Какой-то умник на входных дверях небрежно написал белой краской: «Заходи – не бойся, выходя – не плачь».

– Смешно! – оценил он фразу и толкнул дверь.

Бар оказался переполненным, будто был единственным увеселительным местом в районе. В воздухе висел густой коктейль из табака, алкоголя и человеческого пота. В глубине зала за металлической сеткой вовсю старались очумевшие от собственной игры музыканты, а около них в неистовой пляске бесновалась полупьяная толпа. У входа путник остановился, чтобы привыкнуть к здешней атмосфере. Потерев нос, который защипало от такого амбре, он недовольно обронил:

– Н-да, пещерный червь тут бы не выжил. Он бы сдох сразу после первого же вдоха.

Стоявший рядом молодой метис прервал затяжку косяка и, тупо уставившись на вошедшего, спросил заплетающимся языком:

– Ты что там несёшь, мужик?

Услышав родную речь, бородач обрадовался. Значит, они приземлились там, куда запрограммировали пилоты. Это хорошо – одной проблемой меньше…

– Эй, мужик! Так ты чего? – окликнул его всё тот же метис.

Судя по виду, он всерьёз вознамерился узнать, что нужно незнакомцу. Но тот лишь окинул его презрительным взглядом и молча стал пробираться к стойке. Метис вначале обиделся – его решительность проигнорировали, а потом обескуражено пожал плечами и вернулся к косяку. Больше на вошедшего никто не обратил внимание. Впрочем, он на это не обиделся.

Уже немолодой бармен, прошедший огонь и воду, вздрогнул, когда перед ним неожиданно возник новый клиент: обросший, бородатый тип со шрамом на левой щеке. Странный прикид пришельца его нисколько не удивил – здешний сброд одевался и почище, – просто для столь ранних осенних заморозков он был одет слишком легко. Маленькие цепкие глазки бармена изучающее уставились на старика, словно вопрошали: «Кто ты, парень, и откуда такой взялся?» Тот не отвёл глаза и твёрдым взглядом ответил: «Не твоё собачье дело, старый пердун». Так они играли в гляделки несколько минут. У стойки никого больше не было, и никто не мешал им наслаждаться обществом друг друга. Первым нарушил молчание старик.

– Мне нужно позвонить, – требовательно заявил он.

Бармен о чём-то подумал, наверное, о том, что не стоит связываться с незнакомыми людьми, особенно, такими дерзкими как этот, и, достав из-под стойки телефон, молча поставил его перед посетителем.

– Спасибо, – поблагодарил тот и, подняв трубку, проверил, работает ли аппарат.

Затем быстро набрал код Данкары, после домашний номер и в ожидании замер. Скоро всё образуется: он снова вернётся в свой кабинет, к своей книге, к друзьям… Послышались длинные гудки, затем щелчок. На том конце провода подняли трубку. Он напрягся: неужели сейчас всё закончится?

– Приёмная господина Кректа, – раздался приятный женский голос.

«Что такое? – не понял он. – С каких это пор в моём доме появилась его приёмная?»

– Алло! Я слушаю.

Голос был отработано мягким, но произнесённые слова ударили его как кувалда.

– Позовите Орсона, – недовольно буркнул он в трубку.

– Господин Крект сейчас занят и…

– Я сказал: позовите! И немедленно! – разозлился старик.

– Хорошо, раз вы настаиваете. Тогда, пожалуйста, назовите себя. Кто вы?

– Гаросс. Тони Гаросс, – он взял себя в руки и продолжил как можно спокойнее, – хозяин приёмной господина Кректа.

Секундное замешательство, затем растерянный голос произнёс: «Минуточку…»

Ждать пришлось долго. Бармен за это время успел дважды налить ему газированную воду – у Гаросса в горле пересохло от нетерпения. Наконец на линии опять щёлкнуло, и до него донёсся знакомый голос его дяди, но какой-то сухой и жёсткий.

– Слушаю!

– Ну здравствуй, Орсон! – он был озадачен таким тоном, и всё же не смог скрыть радость, услышав его.

– Это кто?

Это было уже слишком. Не узнать его! Глухое раздражение как гремучая змея зашевелилось в груди. Захотелось немедленно одёрнуть задаваку и поставить его на место. Кем там возомнил себя дядя за время его отсутствия? И он ответил, также сухо и жёстко.

– Это Тони Гаросс. И ты мог бы быть повежливее со своим боссом.

Услышав последнее слово, бармен бросил на странного посетителя пытливый, оценивающий взгляд.

– Так это, в самом деле, ты, малыш? – голос дяди резко изменился.

– Я рад, что ты сразу меня узнал, – съязвил старик.

– Но, Тони, малыш… с тех пор как ты удрал из дома, прошло больше восьми лет. У тебя изменился голос. Вот почему…

– Сколько, ты сказал, прошло? – изумился он.

– Если хочешь, я могу сказать точно, – Орсон зашелестел бумагами. – Вот. Восемь лет, пять месяцев и двенадцать дней.

– Подожди, – попросил его Гаросс и, зажав трубку ладонью, повернулся к бармену. – Какой сейчас год?

– Ты что, с Луны свалился, что ли? – удивился тот.

– Угадал, именно оттуда. Так какой сейчас год?

– Две тысячи пятый.

Теперь бармен точно знал, что от этого чокнутого старикашки нужно держаться подальше и поспешил на другой конец стойки, куда как раз подсели две молодые пары.

Вот это да! Гаросс озадаченно потёр лоб. Восемь лет! Конечно, за это время мог измениться не только он сам, но и его голос. Тут дядя прав. Но ведь секретарша доложила ему, кто его спрашивает.

– А разве тебе не сказали, что это я тебе звоню? – голос у него опять стал жёстким.

– Сказали, конечно, – отозвался Орсон, – но я посчитал, что это чья-то нелепая шутка. Ведь столько времени прошло… Но теперь я точно знаю, что это звонишь ты, и очень рад тому, Тони, что ты наконец-то объявился.

– Я тоже рад тебя слышать, дядя.

Он не лгал. Он действительно был счастлив услышать голос родного человека, на чью помощь так рассчитывал. Но начало разговора ему не понравилось. К тому же, Джолтон наговорил столько всякого про Орсона, что не мудрено заподозрить своего родственника в нечестности. Гаросс решил разобраться в этом до конца.

– Объясни мне, Орсон, что твоя приёмная делает у меня дома?

– Всё очень просто, Тони, – услышал он в ответ. – Пару лет назад я решил перестроить свой домишко, сделать его более современным. Вот и переехал на время к тебе. Но ты не волнуйся на этот счёт. Дом уже практически готов, остались кое-какие дела с правым флигелем. Так что тебе недолго придётся меня терпеть.

Объяснение удовлетворило. Подозрение, возникшее было на счёт дяди, исчезло. Не хотелось верить, что близкий человек может тебя предать. Да и Джолтон перед смертью мог наговорить всё, что угодно о нём, лишь бы переманить его, Гаросса, на свою сторону.

– Тони? – беспокойно напомнил о себе управляющий.

– Мне нужно добраться до дома, Орсон, но у меня нет ни денег, ни документов. Так что мне нужна твоя помощь.

– Ты же знаешь, Тони, я всегда готов тебе помочь, – в голосе управляющего просквозила фальшь, но тот почему-то не придал этому значение. – Ты где сейчас?

Старик знаком подозвал к себе бармена и спросил у него, что это за город. Тот посмотрел на него как на ненормального, но, чтобы не связываться, ответил сразу, с некоторым апломбом, показывая этим, что вопрос оскорбил его:

– Кохрана, папаша. Этот город называется Ко-хра-на. Штат Коррекода. Слыхал о таком?

Этот город был известен всему миру сталелитейными заводами и находился на юго-западе страны, в двух тысячах километрах от столицы. Пожалуй, далековато.

– Я буду там завтра, – заверил его Орсон, узнав об этом. – Встретимся в двенадцать в баре «Карпенния». Это на западной окраине, на улице Святой Маргариты. Там нам никто не помешает.

В это время на стул рядом с Гароссом плюхнулся толстенный верзила, килограммов за сто тридцать весом, и бесцеремонно осмотрел его. Он был изрядно навеселе и теперь искал приключений. Увидев незнакомца, сразу понял, что это как раз то, что ему нужно. Предвкушая весёленькое развлечение, он удовлетворённо облизал губы и нарочито громко, чтобы слышал бородач, спросил у бармена:

– Что это за говнюк такой тут объявился, а, Джот?

– Какой-то псих, – отмахнулся тот, но тут же спохватился.

Дерзость незнакомца ему пришлась не по вкусу, и, зная задиру Клета как облупленного, он решил с его помощью проучить старика. Наклонившись к толстяку, Джот с важным видом, словно по секрету, прошептал ему на ухо:

– Похоже, сбежал из тюряги и теперь качает кому-то права. Называет себя боссом.

– Боссом? – хрюкнул от удовольствия Клет: сейчас он неплохо повеселится. – Ну-ну, посмотрим.

Он повернулся к Гароссу и сильно пихнул его в плечо, отчего тот едва не упал, успев в последний момент удержаться за стойку.

– Эй ты, мерзкий старикашка, кажется, я тебя здесь раньше не видел, а? Откуда ты здесь взялся такой наряженный?

Гаросс слушал дядю, не обращая внимания на верзилу. То, что он повидал и натерпелся на Чиккории, научило его подавлять в себе страх и смело смотреть в лицо опасности. Толстяк нарывался на неприятности, ну и пусть нарывается. Сейчас ему не до него, сейчас важнее уладить свои дела. Но на всякий случай он всё же переложил трубку в левую руку, чтобы при случае воспользоваться правой.

– Ну, ты, ублюдок! – продолжал доставать его верзила. – Тебя разве не учили, что на вопросы нужно отвечать? Или ты, может, такой крутой, мать твою, а? Крутой, да? Тебе наплевать на Клета Скоута, да? Ну-ка скажи мне, кто ты такой?

Гаросс смолчал, едва сдерживаясь, а любитель острых ощущений заводился всё больше, набирая обороты. Сидящие рядом посетители бросили свои дела и с нетерпением ожидали, чем всё это закончится.

– Хотя можешь не говорить, бомжара. Я знаю кто ты, – Скоут захохотал и снова хлопнул незнакомца по плечу. – Ты…

На этот раз тот был начеку и успел увернуться. А через секунду в переносицу Клета упёрся здоровенный пистолет, прервавший его красноречие.

– Ты обознался, толстяк, – спокойно сказал старик, – я твоя смерть.

Верзила мгновенно преобразился, побледнел, крупный пот выступил на жирном лице. От страха он икнул и издал задницей характерный звук. По бару, перебивая и без того жуткий запах, стала распространяться специфическая вонь. Известный всем задира Клет Скоут наделал в штаны. Бармен зажал нос и отошёл подальше.

– Я… я з-знаю, кто ты, – жалобно залепетал перепуганный верзила, сползая со стула. – Т-ты хо-о-х-хороший парень. И ты… ты ж-же не будешь в меня стрелять, д-даже?

– Если только ты не уберёшься отсюда немедленно.

Подождав, когда посрамлённый забияка под презрительные вопли исчез из бара, Гаросс спрятал «броверз» и вернулся к прерванному разговору.

– Ты меня слушаешь, Тони? – в который раз переспросил его Орсон.

– Да, я всё понял, дядя. Завтра я тебя жду. Всё.

Он положил трубку и удовлетворённо посмотрел на бармена. Тот подобострастно глядел на него и прилежно улыбался. Джот всегда уважал людей, которым удавалось осадить таких беспокойных парней, как Клет Скоут, и теперь, чувствуя за собой вину, готов был исполнить любое пожелание незнакомца, даже абсурдное. Гаросс понял это и не преминул воспользоваться этим.

– Мне нужна комната, Джот, что-нибудь пожевать и новая одежда, – он сказал это так, словно бармен был обязан ему, по меньшей мере, жизнью.

– Сейчас, сэр, – с готовностью отозвался тот и, оставив вместо себя кельнера, повёл его за стойку.

2

Утром, после завтрака, Гаросс отправился на поиски бара «Карпенния», перебирая в памяти рассказанный Джотом маршрут. Он не сомневался, что его уже ищут и «кроты», и «синди», возможно, полиция тоже, и потому решил передвигаться по городу пешком. В крайнем случае, на метро. При возникновении опасности так будет легче уйти от погони. По дороге он забрёл в парикмахерскую и, хотя, как и предполагал, свои сорок с лишним лет не вернул, покинул её значительно помолодевшим. Так что предстань он сейчас перед барменом, тот ни за что не признал бы в нём вчерашнего визитёра, нагнавшего столько страха на верзилу Клета Скоута.

Шёл конец октября. Деревья стояли голыми и некрасивыми, а дома смотрелись серыми и угрюмыми, отчего улицы казались мрачными и неприветливыми. Было жутко холодно, но Гаросса это уже не беспокоило, как вчера. Джот поделился с ним своим гардеробом. И теперь в тёплых ботинках, пусть не в новом, но чистом твидовом костюме, в демисезонном пальто и шляпе он чувствовал себя вполне уютно и комфортно. А дующий в лицо ледяной ветер, предвещавший перемену погоды, возможно, снег, был ему даже на руку. Натянув шляпу на глаза и подняв воротник пальто, якобы для того, чтобы укрыться от ветра, он тем самым почти полностью скрыл лицо от посторонних взглядов. В таком виде вряд ли кто смог бы разглядеть в нём Гаросса. Но чтобы не испытывать судьбу, при появлении джипов «Икс-космос», на которых разъезжали «кроты», или «Джеджар Форз», в которых могли находиться гангстеры из Всемогущего Синдиката, а также полицейских машин он всегда старался уйти с их поля зрения.

В бар «Карпенния» Гаросс зашёл ровно без пяти двенадцать и выглядел как человек среднего достатка в возрасте шестидесяти лет. Место действительно было малолюдным, полицейские, похоже, заглядывали сюда редко, а вопросы здесь вообще никто не задавал. Он выбрал столик подальше от двери и сел лицом к выходу. Чтобы не выделяться среди посетителей, заказал пиво.

Как только официант, принёсший заказ, удалился, к нему сразу подсел тип с пропитым, изуродованным оспинами лицом. Один из тех любителей выпить на халяву, которых можно встретить в любом баре. «Везёт же мне на идиотов», – неприязненно подумал Гаросс, глядя на него.

– Брось притворяться, мужик, – без всяких предисловий начал пропойца, – я тебя сразу узнал. Понял, да? Шныря не проведёшь. Ты был сегодня ночью у Форна.

– Какого Форна? – опешил Гаросс, не ожидавший такой атаки.

– Сукин ты сын! – возмутился тот. – Тогда о чём же вы так долго трепались, а, если ты его не знаешь? И потом, куда он тебя сразу увёл? Нет, приятель, Шныря не проведёшь, – он навалился грудью на стол и многозначительно зашептал. – Уж что-что, а то, что Форн не чист на руку, мне хорошо известно. Но ты не бойся, я не побегу в полицию…

Завизжали тормоза: кто-то подъехал к бару. Гаросс посмотрел на часы: двенадцать. Должно быть, это Орсон. Тот любит пунктуальность. Но в помещение вошёл молодой небрежно одетый парень с лицом законченного наркомана и остановился у дверей. От него исходила явная угроза, которую он и не думал скрывать. Гаросс напрягся, почуяв опасность, и потянулся за «броверзом».

– А что это ты вдруг побледнел, когда я упомянул полицию, а? Ты тоже с ними не дружишь, да? Ну-ну, успокойся. Тебе-то нечего бояться.

Забулдыга не видел, как вошедший шмыгнул носом, словно нюхнул кокаин, и внимательно осмотрел зал, затем, видимо, выбрав жертву, мерзко ухмыльнулся и направился в их сторону, и потому отнёс волнение собеседника на свой счёт.

– Со мной всегда можно договориться, – доверительно продолжил он, довольный произведённым эффектом.

Посчитав, что его жертва вымогательства достаточно запугана, он уверенно забрал бутылку пива, к которой Гаросс так и не притронулся, и, откинувшись на спинку стула, с удовольствием сделал несколько глотков.

– Закажи мне ещё выпивку и пару бутербродов, – приказал он, – и я забуду про тебя, мужик.

А тем временем, не дойдя до них пару шагов, наркоман выхватил из-под пальто пистолет с глушителем. Гаросс среагировал на это мгновенно: упал на спину вместе со стулом и откатился в сторону.

– Что за дерьмо…

Возмущённый вымогатель подскочил со стула, чтобы посмотреть, что это задумал его новый дружок, и тут же с простреленной головой свалился на пол, стянув со стола скатерть. Бедолагу угораздило подняться именно в тот момент, когда киллер нажал на курок. Шум, поднятый падением его тела, не смог заглушить ответный выстрел «броверза». Пуля попала убийце в лицо и отбросила того к двери.

Поднявшись на ноги, Гаросс не раздумывая выскочил из бара и бросился бежать вдоль улицы, расталкивая прохожих. Чёрный микроавтобус, на котором приехал стрелок, набирая скорость, последовал за ним. В нём сидело ещё двое. Один из них, высунувшись из окна, открыл по нему стрельбу.

Достигнув перекрёстка, Гаросс свернул направо. Преследователи, игнорируя красный сигнал светофора, повернули следом и едва не столкнулись с грузовиком, проезжавшим перекрёсток на зелёный. Водитель грузовика хотел было начать с ними разборки, выбрав для этого самую тяжёлую монтировку, но, завидев у них оружие, поспешил убраться. Воспользовавшись этой заминкой, Гаросс прибавил ходу, чтобы оторваться от погони, но тут кто-то внезапно поймал его за руку и рывком затащил в проулок. Этим «кто-то» оказался молодой, лет семнадцати, негр, одетый в старую кожаную куртку и такие же штаны.

– Я всё видел, – сказал он, – беги за мной.

Оказалось, этот шустрый малый знал все подворотни в округе. Они легко оторвались от преследователей и, пробежав ещё два квартала, остановились в глухом, захламлённом дворе.

– Ну вот и всё, теперь мы в безопасности, – тяжело дыша от быстрого бега, объявил парнишка, – теперь колись: ты кто?

– Тони Гаросс.

Негр не смог сдержать улыбки, приняв ответ за шутку.

– А я тогда президент Дауслойд, – весело заявил он.

– Меня в самом деле так зовут, – улыбнулся Гаросс.

– Ты чего, мужик, с головой не дружишь? За такую шутку «кроты» враз тебя уделают. Ты разве не понимаешь…

– Не кипятись, – дружелюбно прервал он подростка, – лучше скажи, от кого мы убегали. Кто это был?

– А разве это не твои дружки, с которыми ты забыл поделиться? – искренне удивился тот.

Прежде чем ответить, Гаросс немного подумал.

– Хм, пожалуй, так оно и есть.

– Кстати, – юнец достал из кармана пачку сигарет, протянул её собеседнику и, когда тот отказался, достал сигарету, и закурил, – ты любишь читать утренние газеты?

– Вообще-то я их читаю, но последние лет восемь мне было некогда. А что такое?

– А то, что имя Гаросса уже не котируется. Этот чувак натворил таких дел, что «Спейсер» пообещал за его голову целый «лимон». Так что, мужик, если по иронии судьбы тебе досталась такая же фамилия, то тебе лучше её поменять.

– Ты так думаешь?

– Поверь мне, так тебе будет спокойнее.

– Хорошо. Том Бромс подойдёт?

– Да хоть Дауслойд, – рассмеялся парнишка, – главное, не Гаросс. А то, услышав твоё имя, кто-нибудь ненароком может пришлёпнуть тебя… Ну-ка, подожди! – спохватился он вдруг и, отбросив сигарету, осторожно отвёл у Гаросса полу пальто, в которой зияла дырка. – Да тебя никак уже продырявили, а?

– Серьёзно, что ли?

Гаросс расстегнул пальто, затем пиджак и удивлённо посмотрел на рубаху, пропитанную кровью. Пуля пробила левый бок и застряла где-то в рёбрах. Вот гады, попали всё-таки! А он был так взбудоражен, что даже не почувствовал этого и умудрился с таким ранением на предельной скорости пробежать несколько километров. Но сейчас, немного успокоившись и увидев рану, он вдруг почувствовал жжение в боку и всевозрастающую слабость.

– Чёрт! – недовольно выругался он. – Лучше бы ты не говорил мне об этом.

– Почему?

– Кажется, я начинаю слабеть.

– Похоже, ты успел потерять много крови, – подросток озабоченно покачал головой, – но ты держись. Я отведу тебя к своему деду. Вот тогда ты сможешь расслабиться.

3

Дед, старый, страдающий какой-то неизлечимой болезнью негр, жил неподалёку на втором этаже заброшенной пятиэтажки, где ещё год назад отключили и воду, и электричество, и отопление. Лет десять назад он неплохо процветал, оказывая услуги парням, по тем или иным причинам нарвавшимся на неприятности. Когда-то в молодости он долго работал у одного доктора и научился не только лечить насморк и принимать роды, но и извлекать из тел пули и штопать ножевые раны. Но годы брали своё, болезнь тоже, к тому же, в соседнем квартале объявился конкурент, и Хирург, как его тогда называли, остался не у дел и лишь время от времени проверял, не потерял ли он сноровку на тех, кого приводил к нему его непутёвый внук.

В квартире, куда притащили Гаросса, царили холод и полумрак. Бледные лучи солнца лишь в нескольких местах проникали в помещение сквозь уцелевшие стекла, потому как в основном все окна были забиты одеялами, которых, как и матрасов здесь было очень много. Они заменяли здесь всё: и мебель, и одежду, и отопление. Раненого уложили около окна поближе к свету.

– Кого ты опять притащил, Клайд? – недовольно пробурчал вошедший старик, одетый в импровизированное пальто, сшитое из разноцветных одеял.

– Не шуми, дед, – ответил ему тот, – этому парню срочно нужна твоя помощь.

– Да он ещё и белый, – презрительно пробормотал Хирург и, развернувшись, зашагал прочь.

– Я заплачу… – прошептал Гаросс.