Искусство жить, или Как быть счастливым, несмотря ни на что
- -
- 100%
- +
Столетиями люди придумывали и пытались строить счастливые общественные системы и государства. Никто, однако, пока не смог построить абсолютно счастливого общества – такого, в котором нет социальных причин, делающих кого-то несчастным. Всегда кто-то счастлив, а кто-то – нет. Роль внешних факторов велика. Подробнее об этом сказано в главе «Общество и счастье». Заранее предупрежу: описание того, как преобразовать общество и построить страну счастья, темой книги не является. Она решает иную задачу: как научиться быть счастливым в любом обществе и при любых политических системах.
Счастье и психология
Представления о счастье у разных людей так сильно отличаются, что при их сравнении не всегда можно признать, что речь идёт об одном и том же предмете.
Счастье – проблема и задача как индивидуальной, так и социальной психологии. Бедный человек видит счастье в увеличении достатка, а заболевший – в избавлении от недуга. Снедаемый угрызениями совести раскаивается в содеянном и точно знает, что был бы счастлив, не соверши он проступка. Завидующий кому-то полагает, что счастье в обладании тем, чего у него нет, а у объекта зависти есть. Предметом зависти может быть что угодно: богатство, достижения, признание, успех у женщин или мужчин…
В следующих главах мы достаточно глубоко рассмотрим индивидуальные психологические особенности, определяющие и наше настроение, и отношение к действительности. Понимание своего психотипа – основа мастерства, базис искусства жить.
Важно также осознавать, как именно мы себе представляем «настоящее счастье»: этот образ играет существенную роль. Мы заранее сами или с чужой помощью представили, какому набору признаков должно отвечать настоящее счастье: здоровье, богатство, хорошее настроение, деньги, успех и т. п., и покуда все это не пришло, мы не считаем себя счастливыми.
К этому стоит добавить философское восприятие и осознание себя и окружающего мира. Счастливые люди счастливы потому, что обладают такой жизненной философией. Они не осознают её как «философию», как какое-то «учение». Они просто живут в соответствии со своими представлениями о жизни и обладают некими навыками. Именно в этом состоит их секрет. Этой философии никто никого не учит. Очень немногим она даётся от природы, другие обретают её ценой собственного жизненного опыта, путём проб и ошибок. Подавляющее большинство людей так никогда этим секретом и не овладевают: ощущение счастья, осознание счастья остаётся для них редким гостем, «синей птицей», которая прилетает и улетает, когда захочет.
Но мы с вами уже вступили на путь овладения этой философией! Мы сможем достигать состояния счастья и управлять этим процессом. Именно процессом!
Счастье – это процесс
Неверно рассматривать счастье, только как некое стабильное, не изменяющееся состояние исключительно позитивных эмоций. Нечто похожее нам обещают разные «школы счастья и позитивного мышления». Неверно также считать, что счастье – это состояние, в котором отсутствуют всякие желания: такое представление проповедуют некоторые мистические вероучения. Я не считаю такое состояние счастьем, это скорее апатия, состояние вредное и опасное, ведущее к заболеваниям.
Счастье – это гамма ощущений индивидуальной удовлетворённости, характеризующееся сложным ансамблем непрерывно изменяющихся эмоций, находящихся в динамическом равновесии. В состоянии счастья букет эмоций может включать в себя и радость, и грусть, и безмятежность, и печаль. В состоянии счастья мы можем испытывать отрицательные эмоции, такие как недовольство, гнев, стыд, зависть, обида, но только при условии, что не они нами управляют, а мы – ими. Счастливый человек не избавлен от негативных эмоций, но он умеет ими управлять.
Жизнь часто сравнивают с рекой, потоком, говорят о её «течении». Восприятие жизни как потока – хороший, удобный образ. Только быть в этом потоке щепкой, утратившей «эго» (как советуют буддисты), я согласен лишь время от времени, когда мне захочется помедитировать. В остальное время я готов ощущать себя щепкой, но у которой есть капитан. Я не могу управлять потоком, но траекторией своего движения могу: обходить мели, проходить через опасные пороги, удерживать свою щепку на плаву.
Интересно, что метафора «потока» понадобилась и психологам, для описания состояний максимальной погружённости в процесс деятельности, когда человек так увлечён своим делом, что забывает о себе и обо всём на свете, получая удовлетворение от самого процесса. Такие состояния так и называют «потоковыми» (подробнее см. в книге М. Чиксентмихайи, ссылка в списке литературы). Потоковое состояние возникает в любых видах деятельности, его переживают и спортсмены и музыканты, и учёные и пастухи – все, кто оказывается полностью погруженным в своё занятие, ощущая при этом радость, свободу, удовлетворение. Погружение в такие состояния может быть не подарком судьбы, а результатом целенаправленных усилий. Продолжая метафору течения жизни и движения её потоке, скажем, что искусство жить – это мастерство капитана, умело направляющего свою «щепку» в бурном потоке жизни, не теряющего ни самообладания, ни контроля над ситуацией в любых, в том числе критических обстоятельствах.
Наша жизнь протекает в двух сферах: внутренней и внешней. Внутренняя – это жизнь тела и, условно говоря, духа. Внешняя сфера – наше взаимодействие с окружающим миром. Искусство жить состоит в умении работать в обеих сферах «в своих интересах». Во внутренней сфере надо владеть методами управления мыслями и эмоциями. Во внешней сфере надо уметь так общаться и обращаться с окружающей средой – людьми, учреждениями, мифами и идеями, – чтобы жизнь приносила поменьше огорчений и неприятностей и побольше радостей и хорошего настроения.
Чтобы овладеть искусством управления жизнью, надо знать устройство нашей внутренней интеллектуально-эмоциональной «машины», а также «карту местности и правила движения» – общество и действующие в нём законы.
Важно понимать, что счастье – это не застывшее состояние, а процесс, динамичный процесс взаимодействия удовлетворенностей и неудовлетворенностей, в котором позитивные эмоции, в среднем, одерживают верх. Я придумал глагол «счастли́веть», то есть делать себя счастливым. Это умение можно освоить, будучи «задействованным» оно обеспечивает ощущение благополучия, счастья. Осознанное осчастливливание себя – процесс радостный; описание технологий осчастливливания и составляет содержание этой книги.
Чтобы быть счастливым, несмотря ни на что, нужно поддерживать этот процесс, управляя миром собственных эмоций. Процесс счастья имеет свои максимумы и минимумы, «амплитуда счастья» меняется. Именно это свойство счастья – чередование фаз взлёта с фазами затишья – и воспринимается как «счастье пришло-счастье ушло». Повторю ещё раз: оно не уходит, как не уходит волна, у которой есть гребень и впадина, максимум и минимум: плавая в море, вы остаётесь на них всё время, хотя и оказываетесь то на гребне, то в «долине». Но и в минимуме волна остаётся волной со всеми её свойствами и качествами.
В психологической литературе «про счастье» получила распространение концепция «гедонистической адаптации». В эту наукообразную обёртку завёрнуты тривиальная мысль и столь же тривиальное наблюдение: к хорошему мы быстро привыкаем, и уровень позитивных эмоций снижается. Это банальное умозаключение «прикрепили» к желанию людей быть счастливыми, снабдили это стремление метафорой «беговой дорожки» и сформулировали «вывод»: мы без остановки бежим в погоне за перманентным состоянием счастья и никогда его не достигаем. Эта метафора породила многочисленные рекомендации консультантов по психологии, предлагающих «сойти с гедонистической беговой дорожки» и начать вновь переживать яркие позитивные эмоции.
Здесь многое перепутано (как и в рекомендациях типа «выйди из зоны комфорта»). Гедонистическая адаптация, разумеется, существует: мы перестаём бурно радоваться тому, например, что у нас есть башмаки и брюки. Вот если, лишившись их, мы ощутим неудобство жизни без штанов и босиком, то когда их вновь обретём, будем искренне радоваться. Этот механизм распространяется на более сложные эмоции и переживания, вплоть до «притупления» чувств спустя какой-то период совместной жизни. Важно не то, что уровень эмоционального всплеска снижается, а то, как и чем мы измеряем, оценивая качество и суть любви и счастья. Дело не в амплитуде эмоций, а в их осознании и понимании значимости этих стабильных, устойчивых состояний, «позитивного фона», который определяет и любовь и счастье. Ставить вопрос о «повышении уровня счастья» в связи с тем, что эмоции «притупились», неверно и вредно, сродни эксцессивной мастурбации. Гедонистическая адаптация – разумный защитный природный механизм, своего рода стабилизатор, удерживающий наш эмоциональный фон от возможности непрерывного эмоционального всплеска: представьте себе кошмар неутихающей эйфории в связи, например, с достижением некого результата. Такого организм просто не выдержит, а окружающие начнут прятаться. На механизм гедонистической адаптации не надо обращать внимания, пусть он делает своё дело, не надо искусственно стимулировать всплески эмоций. Умение радоваться жизни и быть счастливым вовсе не требует действий под вывеской борьбы с гедонистической адаптацией и стремлений «сойти с гедонистической беговой дорожки».
Философия счастья – это комплекс ощущений, догадок, предположений, знаний – всего, что ведёт нас к осмыслению, что именно является вашим счастьем со всех точек зрения: и философской, и социальной, и религиозной, и психологической. Технология счастья – это приёмы, обеспечивающие оптимальное лавирование в переменчивом мире наших эмоций в соответствии с личной философией счастья.
Управление эмоциями – это умение влиять на отрицательные и положительные эмоции, не давая одним власти над собой и пробуждая другие. Эти умения формируются в двух сферах: во внутреннем мире наших переживаний и во внешнем мире наших впечатлений: общении с людьми, вовлечении в каждодневные заботы и радости, в общественно-политические процессы. Обе эти сферы рассматриваются в последующих главах.
Счастье – это метасостояние
Работая над книгой, я придумал новый, как мне казалось, термин для описания динамичной композиции состояний: метасостояние. Я использовал префикс «мета» в том смысле, в котором он нередко используется в философии. Слово происходит от греческого μετά, означающего «после», «за пределами», и применяющегося тогда, когда надо описать какое-то качество как «всеобъемлющее» или «превосходящее».
Счастье тех, кто овладел искусством быть счастливым, объемлет собой все прочие состояния и никогда не покидает человека. Осознание его возносится надо всем, над всеми прочими ощущениями души и тела, то есть формирует метасостояние.
Я был доволен, когда такой «научный» и «солидный» термин пришёл мне в голову. Позднее я узнал, что термин «метасостояние» уже существует и применяется в нейролингвистическом программировании (НЛП). Принято считать, что это слово ввёл в оборот американский психолог Майкл Холл, описывая несколько уровней самооценки. Узнав об этом, я не огорчился (потому что владею искусством быть счастливым ☺). Это не первый случай, когда я что-то придумываю впервые, а потом оказывается, что похожее было придумано до меня. Это говорит о том, что я иду верной дорогой, а то, что до меня где-то вблизи проходили и другие, лишь придаёт уверенности в правильности своих оценок. Майкл Холл, как я потом узнал, тоже шёл вслед за другими, в частности за Грегори Бейтсоном, труды которого я, в своё время, читал одновременно с вдохновляющими книгами Фритьофа Капры и Станислава Грофа о холистическом мировосприятии и метауровнях логического мышления. Хочу при этом отметить, что «моё» метасостояние отличается от «их» метасостояния. Они ввели этот термин для классификации логических уровней субъективной самооценки. Я же имею в виду описание объективно существующего явления (счастья). Но как только мы овладеваем искусством быть счастливым, его методами, мы овладеваем методикой осознания своих мыслей и эмоций, пониманием природы наших реакций на внешние обстоятельства. Мы анализируем явления на разных уровнях логических самооценок и здесь сходимся с аналитиками метауровней мышления и не противоречим друг другу.
Искусство быть счастливым опирается на осознание счастья как всеобъемлющего состояния, динамичного процесса. Счастье никогда вас не покинет, если этот процесс находится под вашим управлением.
2. Из чего сделаны счастье и несчастье?
Счастье сделано из того же самого, из чего сделано и несчастье: из наших эмоций. Важно, как этим «строительным материалом» управлять. То, какие эмоции нас охватывают, зависит от многих причин, которые можно для удобства разделить на внешние и внутренние. Внешние – это обстоятельства жизни, события, которые происходят независимо от нас и даже вопреки нашим желаниям. Они могут быть комфортными или дискомфортными, радостными или удручающими. Как уменьшить негативное воздействие внешних причин на наше состояние и оказываться в условиях комфортного и радостного внешнего воздействия, мы будем рассуждать во второй части книги, а сейчас поговорим о причинах внутренних, которые существуют в нас самих.
В этой главе сказано, какую роль играют такие свойства, как инстинкты, темперамент, конституция и другие устойчивые факторы, определяющие психологический тип личности. Здесь же скажем об эмоциях и причинах, их вызывающих, об оптимистах и пессимистах, о роли убеждений и иных врождённых или просто очень устойчивых свойствах каждого индивидуума. Эти сведения известны многим, интересующимся психологией. Однако я излагаю их со своей точки зрения – «с точки зрения счастья и искусства жить». Такой взгляд раскрывает многое, кажущееся известным, с неожиданной стороны.
Я-матрица
«Я-матрица» – это комплекс физических и психологических характеристик, определяющих нашу индивидуальность. Это наша телесная конституция, темперамент, характер, инстинкты, тип личности. Это все то, что составляет некий мало изменяющийся базис и каркас, с которым мы пребываем всю жизнь. Я придумал называть это «Я-матрицей», хотя снова не уверен, что до меня это никто не использовал. Но важно другое: то, что, как мне кажется, понятие «матрица» – удобный термин. При этом я не имею в виду ту «Матрицу», о которой идёт речь в популярном кинофильме. У этого слова много толкований, возникших задолго до съёмок. Оно используется в математике, во многих видах производства: матрица – это то, что становится источником, образцом для тиражирования чего-либо. Например, печатная форма при производстве книг или газет, или особой формы деталь, с помощью которой производят изделия путём давления, например штамп для чеканки монет и т. п. В основе этого слова – латинское matrix, «мать, источник чего-либо». Именно это я имел в виду конструируя понятие Я-матрица – тот базис, набор свойств, на основе которого формируется наша индивидуальность.
Я-матрица играет огромную роль в нашей жизни, в том числе и в том, счастлив человек, или нет, хорошо ему живётся или не очень, во всём, что вызывает наше недовольство, Я-матрица активно проявляет себя, хотя мы о ней и не подозреваем. Мы много думаем о том, «каков я есть», и создаём некое представление о себе. Его называют Я-концепцией (об этом подробнее в следующих главах), но представление может быть неточным и даже глубоко ошибочным. Противоречие между тем, кто я есть в действительности (Я-матрица), и тем, каким я себя считаю (Я-концепция), лежит в основе большинства неудовлетворенностей, разочарований и многих других неприятных переживаний, лишающих нас покоя и счастья.
Именно поэтому так важно знать: что в нас заложено от рождения, какие устойчивые качества мы приобрели по жизни. Необходимо помнить, что подвластно нашему управлению, а что нет, и как это учитывать в повседневной жизни. Среди важнейших свойств и функций нашего психологического устройства: инстинкты, темперамент, конституция, индивидуальность, психологические установки, тип личности, характер.
Каждый из нас уникален; наши психофизические устройства отличаются, различны характеры, привычки и ценности, внешность. Поэтому нет и не может быть единого рецепта, одной на всех модели поведения, обеспечивающей счастье. Даже успешным, но чужим опытом или образцом счастья воспользоваться затруднительно, чаще невозможно. Чему-то можно поучиться, а просто взять и повторить – нет. В одних и тех же обстоятельствах одни из нас чувствуют себя отлично, а другой – плохо. Одним «для счастья» нужны покой, тишина, уединение, а другим – шумная компания, одним надо кем-то руководить, отдавать приказания, поощрять и наказывать, а для других подобная роль – тяжкий крест. В этой связи очень важно понимать, что именно в нас является врождённым, устойчивым, неизменным, а что мы можем изменить.
Великий писатель и весьма проницательный психолог Лев Толстой начал роман «Анна Каренина» с фразы, ставшей знаменитой: «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему». И фраза хороша, и роман, и Лев Толстой – гений, но данная его мысль неточна. Осмелюсь назвать её недостаточно глубокой с практической точки зрения. Внешне, быть может, счастливые семьи и похожи: в них царят покой, взаимопонимание, удовлетворение, звучит смех, но конкретные поведенческие модели, которыми достигнуто каждое семейное счастье, различны. Похожими выглядят лишь основные подходы: взаимное уважение, любовь, готовность к компромиссам и проч., но то, как эти подходы осуществляются в каждой конкретной семье, не похожи, потому что люди разные.
Неглубокое понимание своей природы приводит к бесплодным, даже губительным попыткам «изменить себя», «добиться успеха», «стать счастливым» и т. п. в соответствии с чужими образцами. Тысячи людей, начитавшись популярных книжек на тему «как добиться успеха», «как избавиться от негативных эмоций» и т. п., следуют приведённым в них советам и рекомендациям, пытаясь сломать при этом самих себя, в том числе свои неизменные, не поддающиеся трансформации свойства. Результаты в лучшем случае никакие, но гораздо чаще – весьма плачевные. Человек теряет веру в себя, разочаровывается в своих возможностях и становится ещё менее успешным и счастливым, нежели был до того. Так что, прежде чем пытаться повлиять на самого себя, очень важно знать особенности своего психофизического устройства – Я-матрицу.
В следующих параграфах рассказано об этих свойствах. Скорее всего, большая часть сведений читателям известна, но полезно освежить в памяти и применить к самому себе эти важные характеристики в процессе постижения искусства жить.
Инстинкты
Сам факт наличия инстинктов у человека многими учёными отрицается. Признается, что инстинкты – врождённая последовательность действий, вызванных некой потребностью, – есть у животных, а то, что мы этим словом называем у людей, на самом деле разного рода рефлексы, некие автоматические действия, привычки и т. п. Спор об этом идёт не первую сотню лет и сам по себе интересен и поучителен. Я – тоже поборник точного использования слов не только в научном обиходе, но и в бытовом. Но иногда – при написании этой книги, например, – я позволяю себе некоторую вольность и буду пользоваться словом «инстинкт» так, как мы им пользуемся в обычной жизни. Мы говорим, например: «Я инстинктивно отдёрнул руку от горячей поверхности только что вскипевшего чайника». Строгий научный редактор скажет: «Такое поведение вовсе не инстинкт, а автоматическая реакция, возникшая либо на основе собственного опыта (уже обжигался), либо на основе подражательного поведения и послушания (видел, как другие обожглись; мама сто раз говорила: ”Не трогай, он горячий”)». Даже такие биологически обусловленные стремления, как поиск пищи и размножение, не все считают инстинктами, поскольку не только у человека, но и у высших приматов эти стремления не подкреплены автоматическими действиями, заложенными в природу: и поиску пищи и даже размножению надо научиться.
Для целей этой книги важно знать о наших устойчивых поведенческих реакциях, независимо от того, являются они врождёнными и приобретёнными. С учётом сделанных оговорок, будем использовать слово «инстинкты» применительно к людям.
В литературе можно встретить много разных перечней инстинктов человека. Чаще всего, упоминают следующие: продолжения рода, самосохранения, альтруизма, исследования, доминирования, свободы, сохранения достоинства. В первом издании я описал проявления различных инстинктов довольно подробно, в этом оставлю лишь некоторые краткие пояснения.
Содержание и направленность инстинктов ясны из их названий, хотя иногда нужны пояснения. Скажем, инстинктом продолжения рода называют, чаще всего, комплекс из сексуального инстинкта спаривания, к которому присоединяют заботу о потомстве. Инстинктом самосохранения обозначают многие поведенческие реакции, направленные на адаптацию к изменяющимся обстоятельствам, стремление избежать возникающих угроз.
Инстинкт альтруизма, присущий людям как стадным существам – это готовность помогать другому (alterno латыни «другой»).
Инстинкт исследования формируется как следствие одного из обязательных условий выживания вида: поиск, обучение, творчество. Человек должен всё время искать новое, обретать новые знания, саморазвиваться: именно в этом его видовое преимущество, именно это позволило человеку выжить, приспособиться к условиям выживания и конкурентной борьбы.
Инстинкт доминирования – стремление к лидерству, превосходству – относится к качествам, которые необходимы для реализации механизмов естественного отбора.
Инстинкт свободы – термин неудачный, и название сбивает с толку. Это происходит, потому что понятие «свобода» мы используем как социальное. Инстинкт свободы, если он существует, проявляется на самых ранних стадиях эволюции человека, а не тогда, когда возникло рабство и прочие виды социальных несвобод. Этим инстинктом можно называть стремление к «проверке на прочность» разных видов поведенческих ограничений: приблизиться к огню и лишь потом обжечься, узнав, что это больно и опасно; попробовать прыгнуть с большой высоты, а потом испытать боль и узнать, что с определённых высот прыгать опасно, – вот проявления свободы как инстинкта. В этом смысле он тесно связан, а может быть, и совпадает с инстинктом исследования.
Инстинкт сохранения достоинства предписывает отличать: что со мною можно делать, а чего – нельзя. Здесь следует провести разграничительную линию между социальными понятиями чести и достоинства и биологическим инстинктом. Чаще всего мы встречаемся с социально обусловленным комплексом «собственного достоинства». Не столь важно, врождённое это свойство или нет, но фактор этот весьма влиятельный. Именно те, у кого этот комплекс сильно развит и даже доминирует, становятся «невольниками чести», готовым ради сохранения достоинства подавить в себе инстинкт самосохранения. Нелегко жить человеку с обострённым чувством достоинства.
Завершая условный перечень инстинктов, скажу следующее: не называйте какие-либо инстинкты «низменными». Нет низменных инстинктов! Это естественная, важная и нужная часть нашей природы. Есть низменные поступки, противоречащие принятой морали и нравственным нормам.
Инстинкты есть у каждого человека, но в «разных количествах» и с разной иерархией. Этим, в частности, мы отличаемся друг от друга. У одних преобладает инстинкт доминирования, и такой человек стремиться лидировать, у других «главным» является инстинкт альтруизма, и такие люди становятся отзывчивыми, сопереживающими. Психологи для описания людей с тем или иным доминирующим инстинктом ввели, соответственно, семь типов: эгофильный (себялюбивый), генофильный (ставящий превыше всего свой род, семью), альтруистический, исследовательский, доминантный, либертофильный (свободолюбивый) и дигнитофильный (от лат. dignitas- «достоинство»). Подробное описание характерного поведения каждого типа можно найти в литературе по психологии и попробовать определить свой. Для нашей цели – «стать счастливыми» – полезно знать, к какому типу мы относимся.
Я, например, отнёс бы себя к «исследовательскому» типу, потому что мне всегда была присуща любознательность, граничащая с рассеянностью. Я увлекался разными науками, разными профессиями, был готов отказаться от материального достатка ради чего-то нового и интересного. На второе место «в самом себе» готов поставить сразу два инстинкта, поскольку не могу определить, какой из них «сильнее»: генофильный или альтруистический. Скорее всё-таки генофильный – сначала, а альтруистический – потом: своим близким я готов помогать и жертвовать всем ради них всё-таки охотнее, нежели чужим. Потом, наверное, следует поставить дигнитофильность (собственное достоинство): я довольно остро переживаю ситуации, которые воспринимаю как унизительные. Набравшись жизненного опыта, я стараюсь их предвидеть заранее и не допускать возможности их возникновения. Дальше в моей характеристике стоит свободолюбие, потом – стремление к доминированию, на последнее место поставил бы себялюбие.