И восстанут мертвые. Смерть знахаря. Любопытство убивает

– Мы можем пройти и поговорить с ним? Это инспектор Литтлджон из Скотленд-Ярда, миссис Пикерсгилл.

– Доброе утро.

Упоминание о Скотленд-Ярде и его доблестном сотруднике оставило равнодушной эту женщину с суровым лицом. Она жила с полицейскими всю свою жизнь.

– Да. Вам лучше пройти на задний двор через дом. Вытирайте ноги.

Хозяйка провела детективов вдоль узкого холла в столовую, откуда открывалась дверь в хозяйственные помещения. Комната ломилась от мебели, так что негде было повернуться. Литтлджон невольно запоминал все, что замечал, и не мог избавиться от ощущения тесноты, будто его сдавили тисками. Он сам был уроженцем севера Англии, и в своем родном Ланкашире ему случалось видеть странные дома, но этот побил все рекорды!

На ножках стола красовались чулки, чтобы защитить дерево от неуклюжих или своевольных ног! На полу лежали кокосовые циновки, тогда как лучшие ковры хранились свернутыми в рулоны – их расстилали только по выходным, и тогда же извлекали на свет божий и ставили возле очага превосходные каминные принадлежности из сверкающей меди. Старая мебель красного дерева сияла полировкой. Буфетом служил изящный комод. Вокруг стола стояли в педантичном порядке неудобные стулья. На стенах в рамах висели две картинки из рождественского календаря, где предавались идиллии странно одетые персонажи «Сна юной любви»[7] в одном случае и «Свидания»[8] – в другом. Большая гравюра на стали изображала сцену дерби в Эпсоме, а деревянная резная табличка, плод упорного кропотливого труда, гласила: «В гостях хорошо, а дома лучше». На каминной полке выстроились строго по росту медные подсвечники всех форм и размеров. Безупречный порядок в столовой определенно давался хозяйке ценой немалых усилий. В начищенной до блеска комнате не чувствовалось уюта, слишком уж она была строгой и опрятной. Неудивительно, что мужчины в этом доме предпочитали курятник.

Хауорт и Литтлджон последовали за хозяйкой в кухню, где яблочные пироги дожидались на столе, когда их накроют верхним слоем теста и поставят выпекаться в духовку. Тщательно нарезанные яблоки в начинке лежали безукоризненно ровными рядами. Миссис Пикерсгилл указала на самое большое из солидных строений на аккуратном, покрытом травой участке ярдах в двадцати от задней двери дома.

– Вы знаете, где их искать, верно, мистер Хауорт? – сказала она и вернулась в дом.

Литтлджон заметил краем глаза, как хозяйка схватила щетку и принялась яростно чистить циновки, по которым ступали детективы, когда шли через столовую.

В дальнем конце сада над дерзко торчащей на крыше трубой курился дымок. Туда и направился Хауорт. Он постучал в дверь строения, где, судя по всему, засели мужчины и вдали от женской болтовни наслаждались теплом печки.

– Входите! – раздался бодрый зычный голос.

Если Литтлджон ожидал увидеть робкого забитого беднягу, угнетенного многолетним брюзжанием, мелочными придирками и домашней тиранией, то он ошибся. Хауорт представил его высокому, крепкому мужчине плотного сложения, с пышными седыми усами. Облысевшую голову окружала бахрома серебристых волос. Под косматыми бровями поблескивали карие глаза. Товарищем Пикерсгилла оказался коренастый старик с голубыми, слегка навыкате глазами, с густой копной белоснежных волос и длинной окладистой бородой. Он походил на состарившегося легендарного Капитана Кеттла[9]. Узловатые руки с набухшими темными венами выдавали его почтенный возраст. Лица обоих отставных полицейских покрывал здоровый румянец.

Зять с тестем сидели бок о бок на деревянной скамье, подложив для удобства под спины длинную подушку. Головы обоих прикрывали матерчатые кепки. Младший курил длинную изогнутую трубку со специальной камерой в солидном «отростке» чубука у основания чашки – для оседания влаги и смол. Старик сжимал в немногих оставшихся зубах старую почерневшую трубку из верескового корня.

Теплый курятник служил, очевидно, штаб-квартирой создателям сложной системы разведения кур и производства яиц. В одном углу помещения располагался большой инкубатор. Вокруг стояли лари с кормами. На полках лежали подкладные яйца[10]. Наверху, под низкой крышей, висели на крюках две крысоловки, старая птичья клетка и керосиновая лампа. Повсюду можно было наблюдать сцены из жизни пернатых. Куры искали зерна в сухой мякине, которая толстым, по щиколотку, слоем покрывала пол. Хозяева с мечтательным восхищением наблюдали за ними, когда вошли посетители. Судя по победному кудахтанью и крикливым перебранкам, в соседних домиках кладка яиц шла полным ходом. Петух, важно расхаживавший среди кур, при появлении незнакомцев хрипло недовольно заклохтал. Чтобы оставаться в центре внимания, он постоянно притворялся, будто нашел зерно, и звал фавориток на угощение. Те каждый раз охотно спешили на зов и возвращались несолоно хлебавши, однако с куриным простодушием снова и снова попадались на эту уловку. Одна белая курочка наскакивала на подвешенный над полом кочан капусты, и раз за разом отщипывала кусочек, словно заводная игрушка.

Иногда старик заговаривал с птицами, причем обращался к ним по именам, а во время последующего совещания периодически прерывал беседу беглыми замечаниями о поведении той или иной своей любимицы. Старческое слабоумие странным образом сочеталось в нем с острым, проницательным умом. Если не считать жизни кур, текущие события мало его интересовали. Энтуистл жил прошлым и любил пускаться в воспоминания, пространные, скрупулезно точные и скучные.

– Рад знакомству с вами, мистер Литтлджон. – Пикерсгилл с приветливой улыбкой подвинул ближе к гостям вторую деревянную скамью.

Литтлджон и Хауорт сели и набили трубки табаком.

– Вот я в свое время не обращался за помощью в Скотленд-Ярд, хотя никто не скажет, что какой-нибудь прощелыга ушел от меня безнаказанным, – произнес отставной инспектор Энтуистл.

Пикерсгилл добродушно подмигнул детективам.

– За годы службы, папаша, вам попадались одни пьяные дебоширы, браконьеры да мелкие воришки… Эй, как насчет бутылочки пива?

Глаза старика загорелись, и он тотчас забыл о вспыхнувшем споре.

– Я мигом, – объявил он, протопал к двери и вскоре вернулся с четырьмя бутылками, стаканами и большой имбирной коврижкой на тарелке. – Дочь вытирает пыль в гостиной, так что я и пирог прихватил. – Он захихикал, словно проказливый мальчишка. – Когда она обнаружит пропажу, поднимется шум, но к тому времени эта коврижка будет уже у нас в животах.

Они наполнили стаканы. «Что ж, по крайней мере, миссис Пикерсгилл неплохо печет!» – отметил Литтлджон.

– Значит, вас интересует убийство Джереми Трикетта? – Пикерсгилл вытер усы тыльной стороной ладони. – Да, я помню то дело, будто все случилось вчера. И не без причины. Это было мое первое в жизни дело об убийстве, к тому же преступник удрал, будь я проклят! Вернее, мы так решили. Но теперь, насколько я слышал, все изменилось, и наши старые версии рассыпались в труху. Странная штука.

– Не вижу ничего странного, – возразил старик, вытер мокрые от пива губы и стряхнул крошки с бороды. – Я всегда тебе говорил: главное – факты, а не версии. Лучше синица в руках, чем журавль в небе. Глядите-ка, Бидди снова хромает. Значит, завтра снесет яйцо с двумя желтками. Помяните мое слово. Она всегда прихрамывает в таких случаях. Он указал черенком трубки на ковыляющую курицу красной род-айлендской породы.

– Ладно, ладно, папаша. Не отвлекайтесь на то, что не имеет отношения к делу. У нас всего полчаса до обеда, а Элис устроит нам выволочку, если мы опоздаем. Так что давайте перейдем сразу к сути.

– Да, – ввернул Хауорт. – Может, вы нам расскажете, что случилось и как далеко продвинулось расследование? Все, что сможете вспомнить.

– Удача, что ополченцы откопали Инока Сайкса. Славно получилось, – вмешался неугомонный старик. – Многие из тех, кого затронуло то расследование, отправились вверх по холму, на городское кладбище, а остальные уже одной ногой в могиле. Двадцать с лишним лет немалый срок. Кстати, мне и самому недолго осталось. Хотел бы я напоследок распутать данное дело. Так что поторопитесь, пока меня тоже не заколотили в гроб. Я всегда говорил Чарли, что он не на то дерево лает, когда Сайкса искали везде и всюду. «Ищи поближе к дому, – твердил я ему, – ищи поближе к дому». Спросите его, он подтвердит. Теперь уж вам, парни, придется разобраться с этим делом окончательно и доказать, что я был прав. Поспешите, пока я не помер.

– Мы будем благодарны вам за помощь, мистер Энтуистл, – вежливо произнес Хауорт. – Но поскольку время поджимает, может, Чарли продолжит свой рассказ?

– Ну, тело Джереми Трикетта нашли на болотах в октябре тысяча девятьсот семнадцатого года. Это случилось рано утром: местный фермер проезжал мимо на повозке с молоком, заметил труп и поднял тревогу. Доктор определил, что Трикетта убили накануне вечером. Естественно, мы начали подозревать Инока Сайкса. Эти двое были приятелями, но разругались из-за девушки. Ее звали Мэри Тейтем. Позднее она вышла замуж за Джозайю Райлза. Оба – и Трикетт, и Сайкс – были рабочими-металлистами, монтажниками на литейно-механическом заводе Майлза. Они ушли оттуда, когда Калеб Хейторнтуэйт, заводской управляющий в те годы (теперь он сэр Калеб), основал собственную компанию на пару с Люком Кроссом.

– Да. После ухода Калеба завод Майлза так больше и не оправился, – заметил мистер Энтуистл. – Конечно, миссис Майлз к тому времени овдовела и во всем полагалась на Хейторнтуэйта. Он знал, как управляться с рабочими, при нем завод держался на плаву. Говорят, потом Калеб и старая миссис Майлз повздорили, но в чем там было дело, никто не знает. В общем, Калеб переметнулся к Люку Кроссу и с тех пор быстро пошел в гору.

Пикерсгилл остановил взглядом словесный поток тестя.

– Итак, как я уже сказал, Сайкс и Трикетт были приятелями. В юности они вместе браконьерствовали: охотились на куропаток среди болот, на частной земле, которая теперь принадлежит самому сэру Калебу.

В ночь убийства Буллер, егерь, видел Сайкса, а потом и Трикетта, на болотах. Представляете, как преуспел Хейторнтуэйт за два года, если смог позволить себе обзавестись и охотничьими угодьями, и егерем! Короче, Буллер видел этих бедняг порознь на болотах и слышал выстрелы, но подумал, что они охотятся на птиц. Когда они перешли работать к Калебу, их стали пускать на его земли, так что Буллер не придал этому значения.

Примерно за четверть часа до выстрелов егерь выдворил с пустоши одного бродягу из местных, известного под прозвищем Трехпалый Билл. Мы потом задержали этого Билла и допросили, но он ничего путного нам не сказал.

Теперь что касается девушки. Сайкс ухаживал за ней, и она не возражала, но тут неожиданно за ней приударил Трикетт и увел ее прямо из-под носа у своего дружка. После этого приятели прекратили всякие отношения и перестали общаться друг с другом. Если раньше они всюду появлялись вдвоем, то с того дня их больше не видели вместе, только в день убийства. Они встретились в пабе «Лошадь и жокей» на болотах. Сайкс заглянул туда после охоты, и когда вошел Трикетт, сидел за выпивкой. Инок направился к нему, завязалась драка. Владелец заведения вышвырнул их вон. Он слышал, как Сайкс пригрозил, что еще посчитается с Трикеттом. Разумеется, после убийства мы решили побеседовать с Сайксом, однако тот исчез, и для нас это стало лишним доказательством его вины. Мы подумали, что он, наверное, записался добровольцем, и начали поиски в армии и на флоте. В конце концов нам пришлось бросить это безнадежное дело и признать, что Сайкс ускользнул от нас. Сами понимаете, мы просто ахнули, когда обнаружилось, что все эти годы он пролежал в земле, как Трикетт. Я бы сказал, что их убили разом, одного за другим, а вы что думаете?

– Да, – кивнул Хауорт. – Единственное разумное объяснение. Либо один из них убил другого, а потом его прикончил кто-то третий, либо – что более вероятно – этот третий застрелил обоих. Но почему?

– Вы меня спрашиваете? Надо было нам с самого начала установить мотив.

Старый Энтуистл снова подал голос:

– То давнее убийство – событие небывалое в наших краях – всколыхнуло город. Люди многое помнят. Все, что происходило тогда, отпечаталось в памяти тех, кто еще жив. Вам следует начать с той самой Мэри Тейтем, а потом обойти остальных.

Хауорт достал свой блокнот.

– Давайте-ка запишем имена.

Пикерсгилл принялся перечислять:

– Ну, как сказал папаша, начнем с Мэри Райлз. Она живет с мужем в южной части города, на Марбл-стрит. Вы удивитесь, когда увидите ее. Толстуха средних лет. Трудно представить, как два молодых парня могли сцепиться из-за нее насмерть и рваться убить друг друга, но в свое время она была красавицей. Трехпалый Билл тоже жив, околачивается в наших краях. Запиши еще Сета Уигли, владельца паба «Лошадь и жокей», хотя сейчас делами заправляет его замужняя дочь. Он живет вместе с ней и зятем. Сильно постарел за эти годы. Буллера, егеря, уже нет в живых. А сэр Калеб в добром здравии. Ищите его в Спенклаф-Холле, это примерно в двух милях отсюда. Старая миссис Майлз тоже жива, ей сейчас под восемьдесят. Коротает свой век в маленьком домике на Мур-лейн и почти не выходит за порог. Вот и все, что я могу вам сообщить.

Хауорт выглядел удрученным. Детективы ожидали чего-то более существенного, нежели беглое, поверхностное описание основных фактов. Он повернулся к Литтлджону.

– У вас есть какие-нибудь мысли по этому поводу?

Инспектор Литтлджон вынул трубку изо рта. Он наблюдал за старым Энтуистлом, который, похоже, давно потерял интерес к рассказу своего зятя и с удовольствием почесывал шейку почти ручной курицы, а та робко, бочком подступила к нему и поклевывала дырочки для шнурков на его ботинках. Внезапно он поднял голову и с усмешкой посмотрел на зятя. Его маленькие глазки лукаво блестели.

– Чарли никогда не был говоруном, – заметил Энтуистл. – И память у него уже не та, что прежде. Лучше попросите его дать вам свои старые блокноты с заметками по делу и еще наш дневник – журнал расследования, мы вели его, когда совещались вдвоем. Видите ли, мы с Чарли решали его проблемы сообща. Я немного помогал ему в те дни. Как-никак я сам бывший инспектор. Мы делали записи по ходу обсуждения, чтобы лучше уяснить себе картину.

Пикерсгилл заметно оживился. Он чувствовал, что сплоховал, не оправдал надежд Хауорта, а тесть предлагал ему готовое решение.

– Я с радостью передам вам все бумаги! – воскликнул он. – Они у меня здесь, ты можешь хоть сейчас забрать их с собой, Фрэнк.

Пикерсгилл поднялся и отпер свой сундук с сокровищами. Это был старый рассохшийся улей, покрытый цинком изнутри и снаружи. Отставной суперинтендант навесил на ящик замок и хранил там свой личный архив – блокноты и дневники в жестких переплетах. Нужная тетрадь и книга нашлись без труда – Пикерсгилл аккуратно проставил на обложках даты.

– Ну вот, Фрэнк. Если прочитать эти записки вместе с официальными отчетами, которые скоро придут по твоему запросу из архива графства, то будешь знать столько же, сколько знал я, когда вел данное дело.

Пронзительная трель свистка заставила мужчин вздрогнуть.

– Обед готов, – объяснил Энтуистл.

Тесть и зять смущенно замялись, на их лицах отразилось беспокойство. Хауорт открыл дверь курятника и увидел, как угловатая фигура миссис Пикерсгилл исчезла в доме. Хозяйка весьма оригинальным способом позвала к обеду двоих любителей кур. Оба определенно боялись опоздать хотя бы на минуту.

– Спасибо за помощь, Чарли, – произнес Хауорт. – Мы вернем тебе обе тетради, как только они сослужат свою службу.

– Заходите еще: расскажете нам, как продвигается расследование, – ввернул Энтуистл. Он стоял с корзинкой яиц в руках и нетерпеливо ждал, когда гости уйдут и он сможет приступить к обеду. – Я же вам говорил: это будет мое последнее дело. Хочу увидеть развязку.

– Мы будем держать вас в курсе, мистер Энтуистл.

Двое полицейских попрощались с пожилыми коллегами и поспешили прочь, чтобы избавить их от неловкости.