И восстанут мертвые. Смерть знахаря. Любопытство убивает
- -
- 100%
- +
Сет Уигли нахмурился. Кто-то громыхнул по столу стаканом, чтобы ему налили еще. Хозяин паба поспешил отогнать тревожные мысли, обогнул стойку и направился к посетителю. Часы в коридоре пробили шесть. Пять минут спустя прогремел еще один выстрел…
На следующее утро с рассветом Сет Уигли поднялся с кровати, где мирно спала его жена, тихо прошлепал босиком по линолеуму к окну, отдернул занавеску, отодвинул мешок с песком от оконного переплета, поднял нижнюю створку и сделал глубокий вдох. Мистер Уигли старался впускать в свою спальню как можно меньше ночного воздуха. Он считал его вредным для здоровья.
– Прекрасное утро, милая, – обратился он к жене.
Миссис Уигли что-то проворчала в ответ, медленно, с наслаждением повернулась на другой бок и снова уснула.
Владелец «Лошади и жокея» вдруг просунул голову в окно и проревел:
– Эй, ты! Я же тебя предупреждал: держись подальше отсюда. Если я снова поймаю тебя в своей конюшне, Трехпалый, то возьму ружье и…
Но незваный гость скрылся за углом паба, следом за ним шмыгнула неряшливого вида женщина со стройной фигурой и рыжими волосами. Сет повернулся к жене:
– Трехпалый нашел себе дармовой ночлег – проспал ночь в моей конюшне вместе с этой стервой, с которой путается. Когда-нибудь он спалит весь дом, и я пожалею, что не запирал постройки во дворе. Я сообщу о нем в полицию. Может, они его приструнят, чтобы не показывался здесь. Не доверяю я этому парню.
Не дожидаясь ответа, он надел рубашку и брюки, поспешно спустился по лестнице, пересек неубранный зал, где повсюду были разбросаны грязные стаканы, а в воздухе с минувшей ночи висел тяжелый запах застарелого табачного дыма, и обошел двор, чтобы убедиться, что все благополучно.
А тем временем мужчина и женщина, которые ночью самовольно воспользовались гостеприимством Сета Уигли, торопливо направлялись в Хаттеруорт. На руке бродяги не хватало безымянного пальца, оттого он и получил прозвище Трехпалый[11]. В городе поговаривали, будто бы он сам храбро отрезал себе ножницами палец, чтобы избежать заражения крови. Трехпалый Билл обладал неприятной внешностью. Его лицо поражало несоразмерностью черт. Рот, нос и глаза казались смещенными вверх к темени, словно их туда вытолкнули. У него был сломанный, кривой длинный нос, безвольный скошенный подбородок и вялый рот с желтыми щербатыми зубами и отвислой верхней губой. Он походил на гротескный манекен, созданный чьей-то причудливой фантазией, чтобы привлечь взоры прохожих. Правда, с тех пор как связался с женщиной, которая стала его постоянной спутницей, Трехпалый начал более или менее регулярно бриться.
Женщина слыла бы красавицей, если бы не пренебрегала водой с мылом и уделяла должное внимание своим великолепным волосам. Впрочем, в той жизни, что вела эта пара, не было места ни разборчивости, ни брезгливости. Подруга Трехпалого была молода, среднего роста, с длинными ногами и пышной грудью. Крупные черты лица могли показаться грубоватыми, но безупречно гладкая кожа, покрытая разводами грязи – следами ночевок под открытым небом и презрения к нормам гигиены, – отличалась изысканной смуглостью. Под тонким платьем женщины видно было каждое движение ее гибкого мускулистого тела. Как такое красивое создание могло настолько увлечься Трехпалым, чтобы связать с ним свою судьбу, оставалось загадкой. Однако, похоже, этот союз вполне устраивал обоих, и странная парочка с довольным видом молчаливо брела в сторону города…
Через полчаса после того, как Сет Уигли удостоверился в сохранности своего имущества, мимо паба продребезжала телега молочника Джетро Хеймера. Тот развозил товар по домам в городе. Этот добродушный неунывающий малый владел небольшой фермой на болотах, где держал несколько коров. Кобылка бежала веселой рысцой вниз с холма, бренчала и звенела сбруя. Джетро насвистывал мелодию и при этом жевал соломинку, что требовало известного мастерства.
– Доброе утро, Сет! – крикнул он, поравнявшись с пабом. – Кажется, денек выдался отменный.
Прежде чем Сет успел заговорить, телега унеслась прочь, и ответа Джетро уже не услышал. Неожиданно Хеймер изо всех сил рывком натянул поводья, и лошадка остановилась. Его взгляд не отрывался от кустов вереска ярдах в ста от края дороги. Там распростерлась на земле лицом вниз человеческая фигура. Молочник прищелкнул языком и мягко направил кобылу к обочине, затем спрыгнул с телеги и, спотыкаясь на неровной земле, побежал к неподвижному телу. Оно было холодным и мокрым от росы. Фермер опустился на колени и приподнял голову мертвеца.
– Боже мой! – воскликнул он, и на лице его сквозь крепкий загар проступила бледность. – Сет! Сет! – заголосил Хеймер и, когда тот почти в четверти мили от него услышал крик и выглянул из-за угла дома, бешено замахал обеими руками. – Скорее сюда!
Сет Уигли был потрясен не меньше своего приятеля.
– Джереми Трикетт! Значит, один из выстрелов, что мы слышали вчера, предназначался ему. Похоже, Сайкс его все же подловил…
Сет Уигли тяжело отдувался. Он запыхался от быстрой ходьбы по сырому торфу и вдобавок никак не мог оправиться от шока. В нескольких словах он рассказал Хеймеру о событиях прошлого вечера.
– Я еду в полицию, – произнес молочник и бросился бежать к своей телеге. Он хлестнул кнутом кобылу и помчался в Хаттеруорт, оставив хозяина паба охранять тело.
Глава 6. Расследование суперинтенданта Пикерсгилла
Тут мальчик перебил: «А прокОт этого какой?» —«Молчи, несносный дуралей!Мир не видал побед славней!»[12]Литтлджон внимательно слушал рассказ Хауорта, стараясь не пропустить ни слова. Трубка инспектора погасла, он даже забыл про виски – бокал так и остался нетронутым. Суперинтендант обладал редким даром повествователя. Житель этих мест, он хорошо знал всех действующих лиц старой истории, поэтому коротко обрисовал их характеры, как художник-график несколькими быстрыми штрихами создает образ.
– Вы прирожденный рассказчик, – заметил Литтлджон, когда Хауорт замолчал.
Они вновь набили и раскурили трубки, затем наполнили бокалы.
– Когда любишь холмы и долины, среди которых живешь, это выходит легко, – объяснил Хауорт и перешел к описанию дальнейших событий, к картине далекого прошлого, воссозданной по записям и дневникам. Его коллега снова весь обратился в слух.
Суперинтендант Пикерсгилл дослужился до поста начальника полиции Хаттеруорта благодаря поддержке тестя – выехал на его плечах. Но ему повезло не только в этом: стремительное восхождение от сержанта до суперинтенданта происходило на фоне промышленного развития района, город разрастался, занимал окрестные сельские земли.
Отставной инспектор Энтуистл был человеком острого ума. В дни его молодости полиция на местах мало что знала о научных методах расследования, но недостаток специальной подготовки с лихвой восполнялся присущим Энтуистлу здравым смыслом и проницательностью. Попавшие в руки Хауорта тетради свидетельствовали о том, что своими успехами Пикерсгилл во многом обязан старику. Благодаря Энтуистлу удалось раскрыть большинство преступлений.
На приложенных к отчетам фотографиях труп лежал в том же положении, в каком нашел его молочник: распростертым на земле лицом вниз. Высокий плотный мужчина в старой куртке, бриджах армейского покроя, черных чулках и тяжелых, подбитых гвоздями сапогах. Рядом с телом лежало ружье – обычная охотничья двустволка. Согласно полицейскому отчету, в кармане жертвы обнаружили шесть нерасстрелянных патронов, однако ружье оказалось незаряженным. Патроны марки «Или», самые дешевые, были набиты дробью, пятым номером.
В заключении полицейского врача говорилось, что смерть произошла накануне вечером, приблизительно в то время, когда на холмах слышались выстрелы. В Трикетта всадили полный заряд дроби. Стреляли в спину, с близкого расстояния. Выстрел пробил сердце и раздробил позвоночник.
Разумеется, подозрение сразу пало на Инока Сайкса. Тот бесследно исчез. Мать, с которой он жил, в последний раз видела сына утром в день охоты на куропаток, когда Инок взял на работе выходной и с ружьем отправился на болота. Судя по протоколу, женщину допрашивали долго и обстоятельно.
Дознание проводил мистер Бенджамин Баттеруорт, коронер графства, высокий худой желчный старик с красноватым лицом, густой копной белоснежных волос, белыми усами и густыми седыми бровями, которые он выразительно вскидывал и опускал, чем неизменно добивался желаемого эффекта. Серые глаза за сверкающими стеклами очков в золотой оправе смотрели пронзительно и грозно. В начале слушаний коронер отпустил несколько едких замечаний об обилии публики в зале. В военное время, сказал он, людям не подобает приходить на такие заседания ради развлечения. Лучше бы они трудились на благо государства. Мистер Баттеруорт добавил, что не потерпит и малейшего нарушения порядка. Даже беспокойного ерзанья будет достаточно, чтобы он приказал освободить зал.
Представленные полицией доказательства носили формальный характер. Пикерсгилл не сомневался, что Сайкс убил своего приятеля, и даже не просил коронера отложить разбирательство. Были заслушаны показания Сета Уигли и других свидетелей о выстрелах на закате и стычке во дворе паба в тот памятный день. Следствие признало доказанным фактом, что между бывшими друзьями возникла вражда.
– Что делали здесь, в тылу, двое крепких, здоровых мужчин двадцати с небольшим лет? – поинтересовался мистер Баттеруорт.
– Оба были опытными механиками, работали у Кросса и Хейторнтуэйта – на этом основании комиссия освободила их от военной службы, – объяснил суперинтендант.
Допросили и Мэри Тейтем, девушку, за которой прежде ухаживал Сайкс, ту, что позднее предпочла ему Трикетта. Темноволосая, тонкая как тростинка, с хорошей фигурой и пухлыми розовыми щечками, она обычно встречала каждого сияющей улыбкой, но на дознании была грустной и подавленной. Мэри встречалась с Трикеттом в минувшие выходные.
– Я не хочу расстраивать вас еще больше, – произнес мистер Баттеруорт. Очки его холодно блестели, а твердый пронизывающий взгляд ничуть не смягчился. – Но это из-за вас между двумя молодыми людьми вспыхнула неприязнь?
Свидетельница залилась слезами, но потом, немного успокоившись, ответила:
– Они поссорились из-за меня.
– Вы были раньше обручены с Сайксом и разорвали помолвку из-за Трикетта?
– Мы не были помолвлены. Просто встречались какое-то время.
– У вас возникла ссора?
– Да.
– Потому что вы отдали свои симпатии другому, верно?
– Мы разругались до того, как Джереми… мистер Трикетт пригласил меня на свидание.
– Я не хотел бы вторгаться в вашу личную жизнь без крайней необходимости, но, возможно, это важно. Ваша размолвка была лишь пустяковой ссорой влюбленных, из тех, что легко забываются, или чем-то более… существенным? Так сказать, окончательным разрывом?
– Я сказала Иноку, что не хочу больше видеть его. Никогда.
– Почему?
Казалось, Мэри Тейтем подыскивает нужные слова.
– Я… поняла, что больше не люблю его… Он очень изменился, стал другим, непохожим на себя прежнего…
– Другим? В чем же?
– Ну, с тех пор как он уволился с завода Майлза и перешел к Хейторнтуэйту, его будто подменили. Работа там была лучше, и платить ему стали больше, но Инок сделался чванным и… не таким, как раньше. Все время, что мы проводили вместе, он только хвастался да важничал, говорил о своих планах и о деньжищах… то есть деньгах, которые скоро потекут к нему рекой. Упивался своими мечтами, а обо мне даже не вспоминал. В конце концов мне это просто надоело.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Ригли Амон (1861–1946) – английский поэт, писатель и историк-краевед. –Здесь и далее примеч. пер.
2
Купер Уильям (1731–1800). Одиночество Александра Селькирка.
3
Оратория Г. Ф. Генделя для солистов, хора и оркестра; либретто составлено из библейских текстов.
4
Гуд Томас (1799–1845). Мост вздохов.
5
Аллюзия на «Рождественскую песнь в прозе» Ч. Диккенса.
6
Гете Иоганн (1749–1832). Бравому Хроносу.
7
Стихотворение Томаса Мура (1779–1852), ирландского поэта-романтика, автора песен и баллад.
8
Стихотворение Уильяма Сутара (1898–1943), шотландского поэта, известного своими эпиграммами.
9
Персонаж серии приключенческих романов и рассказов английского писателя и путешественника Ч. Дж. Катклиффа Хайна (1866–1944).
10
Имитация куриного яйца из фаянса, гипса и т. д.; используется для стимуляции кладки в отведенном для этого месте.
11
В оригинале прозвище персонажа – Three Fingers. В английском языке большой палец имеет особое название – «thumb»; слово «finger» употребляется по отношению к оставшимся четырем. Таким образом, у Трехпалого Билла на руке три пальца, не считая большого.
12
Саути Роберт (1774–1843). Бленгеймский бой.