- -
- 100%
- +
Пролог
Интерфейс рвал нейронные связи на мириады кварков. Невыносимая боль опутала все тело. На внутреннем экране мигала огромная, как галактика Ай-Си 1101 надпись: « Немедленно остановитесь! Вы будете арестованы… Сдавайтесь! Сдавайтесь добровольно. Или будете уничтожены! Сдавайтесь! Вы нарушили…» – дальше шёл список наших нарушений.
Я сжал голову ладонями, прикрыл глаза, выключить интерфейс я не мог. А мучения становились все нестерпимее.
– Осберт, сможешь сделать туннель? – обратился я к стоящему рядом худому, как трубка азотного охлаждения, парню.
Я прекрасно мог бы сам сделать этот туннель, рассчитать параметры. Но все равно дал приказ Осберту. Он профи, его мозги заточены только на эти действия. Каждый должен заниматься своим делом.
Плоское лицо Осберта с близко посаженными к носу глазами, казалось бесстрастным, не выражало ничего, он словно от всего отключился. И вся энергия ушла внутрь для охлаждения мозгов.
– Могу, конечно. Но энергии не хватит. Весь аппарат в щель не протеснится. Часть отвалится. Иначе никак.
Да, энергии не хватит и даже такой компьютерный гений, как Осберт, не может сотворить чудо.
– Ладно. Давай. Сделай, что можешь.
– Сделать-то я сделаю, – в уголках губ появилась едва заметная ухмылка. – Я вот думаю. А стоило ли эту планету грабить?
И зачем об этом напоминать?!
– Да, могли и мимо пролететь. Я тебя услышал.
Кто ж знал, что все так обернётся? Планетка, что мы нашли рядом с умирающим красным карликом, казалась абсолютно безжизненной. Каменный шарик. Ни атмосферы, ни воды, только глубокие каньоны опоясывали планету, да кратеры, темными воронками уходили вглубь.
Но зато! Зато в недрах этого мёртвого (как нам казалось) куска камня оказалась масса ископаемых – золото, молибден, вольфрам, платина – все металлы, которые возникают лишь при взрывах сверхновых. Это такая редкость.
Спустили нашего робота-рудокопа на поверхность, он начал качать все это богатство, плавить, отправлять к нам на корабль. А мы, дураки космические, предвкушали, как продадим эту красоту и полетим отдыхать на планету Полночь с ее шикарными пляжами, с набегающими на чистейший золотистый песок волнами.
И тут наша система безопасности мерзко взвыла. На внешнем экране закрутились в бешеном танце очертания здоровенной махины, смахивающей на летающего звероящера. У любого космического пирата душа уйдет в пятки от их вида.
Космическая полиция. Их корабль начал быстрое сближаться с нашим.
Пришлось бросить рудокопа и улепетывать со всех ног. Сработала система защиты наших тел – капсулы с гелем. Я врубил форсаж.
Но что-то опять пошло не так. Когда очнулись, обнаружили, что полиция быстро нас настигает. Их скорость оказалась раза в два выше нашей. И откуда у этих ублюдков такие движки? И перед всеми нами возникла замечательная перспектива оказаться на рудниках Теракрута. Там заключённые перетаскивают с места на место тяжеленые камни пустой породы. Дарлин, наш эксперт по инопланетным цивилизациям, называла это «сизифов труд». Не знаю, что это, интересуюсь только тем, что связано с технологиями, но звучало мерзко.
Арихман ее забери, именно Дарлин виновата в том, что не обнаружила разумную жизнь на этой планете. Раса этих существ построила под поверхностью огромные разветвленные коридоры-города. Их цивилизация достигла такого высокого уровня, что смогла вызвать космическую полицию.
Но досада и раздражение улетучились, когда перед внутренним взором возникла худенькая фигурка нашей Принцессы. Виноват я сам – торопил ее, и она сделала лишь поверхностный анализ.
– А если нас раздавит, витакамеры нас не восстановят! Не будет энергии!
– Заткнись, Лысый, – я погрозил кулаком. – Если косморептилии нас поймают, то мы проведем остаток жизни на рудниках. Это в лучшем случае. А если включат магнитный захват… От нас только пыль останется.
– Знаю, знаю, и ты знаешь, и все знают, – Лысый затрясся мелкой дрожью, зашатался, плюхнулся на задницу, оставляя мокрый след, попытался уползти в конец рубки.
Мы называли его «лысым» в насмешку, на самом деле, его грива, которую он тщательно отращивал и красил в какой-то мерзопакостный цвет (который ни я, ни другие члены моей команды не могли опознать), доходила до лопаток. А потерял он ее всего один раз, когда мы попали на планету Эдозелл (я назвал ее так в честь богини, которой поклоняются мусоросборщики). И там мой помощник угодил в какую-то яму с дерьмом, оставленную здоровенным летающим звероящером. Мы вытащили это чучело (я имею в виду, моего помощника), но пришлось сбрить все волосы.
Сейчас синяя кожа Лысого окрасилась в красно-бурый цвет, пошла волдырями, которые набухали и лопались, источая едва заметную вонь.
Пока я пытался утихомирить умирающего от страха Лысого, Осберт переключился в режим суперскорости и почти исчез из поля зрения. Его словно окутал серебристый туман, и там, как в капсуле он творил (я надеюсь) план нашего спасения.
– Все, я закончил.
– Выведи на внешний экран.
Всю глухую стену в капитанской рубке закрыла мерцающая картинка. В центре проступали очертания нашего звездолёта, похожего на длинного толстого червя, из множества секций, к каждой примыкал конусы – двигатели разных систем. По крайней мере всех, известных мне. Ядерные прямоточные, термоядерные, на антиматерии, на экзотической материи. Несколько ядерных реакторов.
Моя гордость, любовь всей моей жизни. Потерять такого красавца, которого я угнал в далёкие-предалекие времена, мне жутко не хотелось.
Звездолёт резко уменьшился и перед ним возникли соединенные в узком месте воронки, сверху побежали параметры нашего перехода. Выходило так, что при любом раскладе, мы потеряем треть нашего кормильца.
– И ничего другого сделать нельзя? – мой голос предательски дрогнул.
Осберт не ответил, лишь отрицательно покачал головой. Мол, я сделал все, что мог. Решайте сами.
А что тут решать? Или попасть в лапы космических рептилий, которые могут распылить нас на кварки, или поверить в гениальный план Осберта.
Прикрыл глаза и скомандовал «Пуск».
Интерфейс показал длинную линию загрузки. 10, 9, 8…
С тихим шелестом подо мной выросло кресло, бережно обволокло приятной мягкостью. Выпрыгнула маска, закрыв рот и нос. Сверху спустилась выпуклая крышка, заключив меня в саркофаг. Внутри забили струи геля, заполняя своей массой капсулу. Около горла билось сердце, как бешеное. Как в самой глубокой стадии сна я перестал ощущать ноги и руки, не мог пошевелиться.
Сознание начало угасать. Медленно, как сухой лист, я падал в бездонную пропасть абсолютной темноты.
Но я знал, что на этот раз защитная капсула не успеет спасти мое тело.
7, 6, 5…
Перед внутренним взором с неимоверной скоростью начали пролетать картинки из прошлого моей жизни. Итог моей никчёмной жизни или старт в новую?
На меня будто упал слон, так навалилась страшная тяжесть, раздавливая каждую частичку моего тела. Боль немилосердно вонзала острые когти и разрывала на части. И перед глазами почему-то крутилась одна картинка – залитая болезненно-жёлтым светом голова слона с длинными бивнями, украшавшая стену капитанской рубки.
Глава 1. Поступление в Академию – И куда нас занесло?
– И почему же вы, молодой человек, хотите учиться в нашей академии?
В голосе мужчины, сидящего за похожим на саркофаг столом, сквозила презрительная снисходительность. И он не скрывал ее, даже наоборот подчёркивал.
Пустой взгляд сощуренных глаз фокусировался за спиной парня с вихрастым коротко стриженными волосами, что стоял перед ним. Все в этом кабинете, казалось, источает дух ушедшей навсегда эпохи. Шкафы из красного полированного дерева, уходящие в потолок.
За стеклянными дверцами просматривались ряды высоких толстых книг с тиснёнными золотом корешками.
Все это так не вязалось с видом высоких башен, которые вырастали за панорамным окном. Навевая мысли о звездолётах, выстроившихся рядами на старте, нетерпеливо рвавшихся в бездонное небо.
– Хочу стать пилотом звездолёта, – твёрдо ответил парень. – Хочу долететь до самых далёких уголков Вселенной. Открыть новые галактики, новые звёздные туманности…
Мужчина усмехнулся, тонкие синеватые губы скривила обидная улыбка. Заученная фраза вызвала у него презрение.
– Космодрайвером, молодой человек. А не пилотом. Это гораздо ближе к тому, что вы могли бы здесь получить.
– А я не могу? – парень нахмурился, желваки заходили под кожей.
– Ну почему же нет? А сможет ли ваш отец оплатить курс нашей академии?
Мужчина наклонил голову вбок, и впервые сфокусировал взгляд на лице молодого человека.
– Я прошёл все тесты с оценками по максимуму. Я лучший. Для меня должно быть место в вашей академии.
– Мы готовимся к войне, молодой человек. К войне. Мы собираем все средства, чтобы создать лучшее вооружение. Настали тяжёлые времена.
– И поэтому вам нужны новые пилоты! – парень осёкся и поправился: То есть космодрайвером. А я буду космодрайвером экстракласса.
– Ваш отец маршал Рей, – мужчина провел ладонью по поверхности стола, словно сметая невидимую пыль. – Может купить не только спейсфайтер в подарок своему сыну и наследнику. Ему не составит труда оплатить курс в нашей академии. Лучшей на планете. Не так ли? Лучшей! А у нас приоритет набора курсантов из бедных семей. Социальная справедливость. Помогать тем, у кого нет богатых родителей.
Парень промолчал, но желваки под кожей заходили сильнее, он сжал зубы так, что они скрипнули.
А начальник академии с пафосом продолжал:
– Да, ваш отец – большая величина в нашем комитете обороны. Можно сказать, он занимается там всем. Иногда увлекается. Его эти безумные идеи с этой, – он помахал в воздухе рукой, будто очерчивая неведомую математике фигуру, – Экзотической материей. Бесполезная трата времени и денег.
– Я обязательно передам ваше мнение отцу, – ядовито проронил парень.
Мужчина откинулся на спинку кресла, с нескрываемым осуждением посмотрел на парня.
– Не имеет значения.
Очертания стола, всего кабинета начали искажаться, расползлись. Проступила тьма. Едва заметное жужжание. Капсула открылась. Хлынул свет, ослепил, но глаза тут же привыкли.
Вокруг меня хлюпала кровавая жижа – все, что осталось от моего прежнего тела. Все-таки перегрузка убила нас в очередной раз.
Медленно-медленно рассеялся туман моего видения. Начальник академии и парень, каким я был давным-давно. На мгновение хлынули в голову болезненные воспоминания об учебе в академии, об отце. И как мне хотелось вернуться туда, в прошлое и вмазать начальнику академии по физиономии.
Нет. Надо успокоиться. Я вдохнул побольше воздуха, выдохнул. Отогнал горькие воспоминания в самый дальний уголок сознания.
Я выскочил, отряхнулся.
Запустил сканирование сознания – помню ли я что произошло? Все ли витакамеры сумели переместить в мой новый мозг?
Уфф, нейронные связи восстановились, интерфейс выдал 99% целостности.
Вызвал робота-уборщика. Тихо хрюкая, словно от удовольствия, маленький помощник занялся очисткой.
Капсулы Осберта и Лысого не открылись. Одним прыжком я оказался рядом. Вызвал экранчик с показаниями уровня жизни. Уфф, оба живы.
Крышки капсул синхронно приподнялись по моей команде.
Осберт присел, осоловело оглянулся. Его покачивало. Глаза прикрыты. Бледная кожа стала совсем белой. Хреново ему пришлось.
А Лысый спал, свернувшись калачиком. На поверхности темно-красной жижи, как большая грязно-фиолетовая медуза плавала его грива. Я усмехнулся. Лысый опять стал почти лысым. Вита-камера восстанавливала тела по генетическому образцу, заложенному в банк данных. А Лысый каждый раз ленился обновить его.
Проверил интерфейс – и вздохнул с облегчением. Космические комиссары исчезли из поля видимости.
В голове совсем уже прояснилось. Вызвал карту. Ослепительно ярко вспыхнули мерцающие звёзды – цефеиды – маяки Вселенной. Но я не узнавал эту часть космоса. Совсем не узнавал. Конечно, галактик во Вселенной триллионы, и везде мы побывать не успели. Но всегда какие-то общие детали я подмечал. А тут.
– Ну и где мы? – поинтересовался я у подошедшего ко мне Осберта. – Где мы, Арихман нас побери? Где мы оказались? Между прочим, по твоей милости.
Осберт уже походил на себя, обычного. Глаза заблестели, лицо разгладилось, в уголках рта появилась обычная чуть снисходительная улыбка.
– Ну милость моя занесла нас похоже куда-то в спиральную галактику. В самую нижнюю часть её рукавов. Выведи планкарту чётче.
Я плюхнулся в выросшее подо мной кресло. Щелкнул пальцами, вызвал сферу под потолок рубки. Во всю ее ширь закрутилась плоская спираль из сверкающих пылинок.
– Подождите, – пронзила мысль. – А где у нас Дарлин?
Дарлин не было в рубке, когда мы совершали прыжок. Спасла ли ее капсула? Кончики пальцев похолодели.
Вжик-вжик. Разошлись двери рубки и на пороге предстала наша Принцесса. Пунцовая от злости.
– Что за бардак вы устроили? Почему я проснулась в гребанном дерьме. Куда делись мои волосы?
Действительно, вместо роскошной каштановой гривы с розовым оттенком на голове Дарлин красовались жалкие тонкие волоски. Дарлин так часто меняла свою прическу, что вита-камера путалась в её генетических образцах.
– Ты нас подставила! Вот и оказалась в дерьме! – Лысый уже проснулся и подскочил к девушке, размахивая руками. – Это ты! Ты не увидела, что на объекте есть разумная раса. Раса! Разумная! За нами гнались космоботы. Они размотали бы нас на кварки! И мы прыгнули. Прыгнули в воронку. Ты понимаешь, что ты наделала?
Ни одна жилка не дрогнула у Дарлин от воплей Лысого. Холодно отстранив его, легкой походкой прошествовала к нам.
– Уймись, Лысый, – миролюбиво проронил я. – С кем не бывает. Это я виноват, что не сказал нашей Принцессе просканировать всю планету. Все, забыли. Давайте думать, что делать сейчас.
– Ну что я могу сказать? – Осберт откинулся в кресле, прикрыл глаза. – Мы потеряли почти все топливо и баки для него. Это первое. Второе… Что второе? Ах, да. На данный момент мы абсолютно мертвы. С точки зрения Вселенной. Через пару часов отключится все электричество, гравитация. И мы все умрём, а наш аппарат будет вечно носиться в космосе, пока не рухнет на какую-нибудь звезду. Наша смерть будет долгой и мучительной.
Осберт, как никто другой, умел обнадёжить.
– Ты офигел совсем? Что за адскую глупость ты сейчас сочинил? – Дарлин бросила презрительный взгляд на Осберта, который даже не пошевелился. Только ухмылка в уголке рта стала больше. – Тебе бы романы в стиле Стивена Кинга писать. Все не так ужасно.
– Что такое «стивен кинг»? – Осберт приоткрыл один глаз. – Этот «король» умеет создавать кротовые норы?
– Не умеет! Он писатель.
– А-а-а, – Осберт сделал вид, что разочарован.
Дарлин поражала меня какими-то особыми знаниями о том, о чем никто не имел ни малейшего представления. Зачем она забивала свою головку ерундой?
– Мы сейчас находимся рядом с планетарной системой, – начала Дарлин. – Совсем близко.
Медленно погас свет, и вся кают-компания заполнилась бесконечным танцем звёзд, завихрений звёздных туманностей, ярко вспыхивающих и гаснущих цефеидах, по которым мы ориентировались во Вселенной.
Я помнил то далёкое время, когда в звездолётах устанавливали иллюминаторы. Круглые, овальные, квадратные. На любой вкус. Изобретатель суперпрочного стекла стал мультимиллиардером. Но потом случился прорыв. Учёные смогли синтезировать экзотическую тёмную материю. В промышленных масштабах. А конструкторы, наконец, получили топливо для двигателей, которые дали увеличение скорости в сотни тысяч раз. И теперь в иллюминаторы пассажиры звёздных лайнеров наблюдали лишь тьму. Пустоту пытались заменить на компьютерные симуляции, но это сразу вызвало взрыв негодования и разорение множества кампаний.
И тут пришло невероятно простое, но гениальное решение. На звездолётах начали устанавливать телескопы. Их сверхчувствительные сенсоры позволяли выводить на экраны невероятно реалистичную пёструю картину Вселенной. Погружать зрителей в пугающие своей невероятной красотой глубины космоса.
Наш звездолёт обладал интерферометром – по всей длине нашего звездолёта стояли телескопы разных типов – обычных зеркальных, радио, с инфракрасным и рентгеновским излучением. Мы наблюдали Вселенную такой, как она могла быть много миллионов, а то и миллиардов лет – свет далёких звёзд шёл так долго, что сама прародительница его могла уже давно взорваться, превратиться в крошечный белый карлик или черную дыру. А мы видели её живой, полной невероятной энергии и силы.
– В центре – жёлтый карлик G2 класса, – голос Дарлин вывел меня от красот космоса. – Мы можем собрать энергию. Вначале звёздным парусом, а потом и закачать насосами.
– Ближе не подобраться, – подал голос Ларри «Лысый».
Он уже совершенно успокоился. Лицо вновь приобрело обычный синеватый оттенок, а глаза перестали вылезать из орбит. Подошёл ближе к экрану, задумчиво теребя себя за подбородок.
– Может использовать гравитационный манёвр, – подал голос Осберт.
– Совершенно, верно, – отозвалась Дарлин.
Я не видел выражения лица девушки, но в голосе звучала досада. Этот мерзавец Осберт всё прекрасно знал, но специально подшучивал над нами.
– Для такого манёвра нужен объект большой массы, – вмешался я. – Увеличь изображение системы. Что там у них есть.
Звёздные вихри вновь пришли в движение, и во всю стену протянулась система с яркой звездой в центре.
– Тут четыре газовых гиганта. И четыре каменных планеты.
Я присвистнул, такая удача не часто посещала нас:
– Четыре каменных планеты? Так мы хоть на одной найдём металл?
– Найти-то найдём, – Осберт выпрыгнул со своего кресла, подошёл ближе. – Да вот только не хватит у нас энергии всё это вытащить, да переплавить. Так что зря вы тут пляшете от радости.
– Осберт, чего ты хочешь? – я старался сдержать раздражение. – Давай объясни нам.
– Я пытаюсь вам объяснить, что мы на краю гибели. Ещё шаг и все – катастрофа.
– А я пытаюсь и вытащить нас из этого дерьма. Дарлин, продолжай. Значит, четыре газовых гиганта. Для гравитационного манёвра топлива у нас хватит. И что там о каменных шариках? Подробней.
– Первая планета вращается рядом со звездой. Высокая температура на поверхности. Очень высокая. Скорее всего планета раньше была большой. Но после столкновения сорвало всю поверхностную оболочку. Вторая получше. Больше размером.
Дарлин провела рукой по интерфейсу экрана. На первый план вышло изображение шара, окутанного густым жёлто-синеватым туманом.
– Там есть атмосфера. Но пока сканирования я не проводила.
– А ты проведи, проведи. И тщательно, – не удержался от ядовитой усмешки Ларри. – А то получится, как в прошлый раз.
– Лысый, заткнись, а? – оборвал я парня. – Дарлин, что ещё удалось выяснить?
– Третья планета тоже имеет атмосферу. Спектральный анализ показал наличие чистого кислорода. Плюс азот. Это самая большая из всех каменных планет.
На центральном экране высыпались графики, побежали колонки цифр.
И я внимательно следил за ними, переводя всю информацию в свою базу данных.
– Всё это замечательно. Но зачем нам эти планеты? Робота-рудокопа у нас нет. Энергии добыть и переплавить металлы нет.
– Осберт! Чего ты хочешь, Арихман тебя забери! Мы знаем, что у нас мало энергии, оторвало баки с магнитными ловушками. Скоро все закончится – еда, вода, электричество, гравитация. Но ты-то что предлагаешь?
Осберт помолчал, и хитрая ухмылка затаилась в уголках тонких губ.
Повисла пауза и мне уже не терпелось задушить нашего айтишника.
Но тут Осберт взмахнул рукой, будто фокусник, и вытащил из сферы нечто, похожее на большой волчок, в котором угадывались очертания космической станции. Она казалась игрушечной в руках Осберта, но я понял, что высотой она со стоэтажный дом.
– Ну, как вам это?
– Значит здесь где-то на одной из планет есть разумная раса, которая эту станцию соорудила, – мрачно проронил Ларри. – Всё бесполезно и бессмысленно, – он ударил кулаком о ладонь.
– Ну почему же, – хитро усмехнулся Осберт. – Мы захватим станцию магнитной ловушкой, переплавим – на это энергии хватит. И вуаля – восстановим наш корабль в лучшем виде. Все баки, все двигатели. Ручаюсь, это будет сделать легко.
– Это как? Как это мы захватим эту станцию? Там же наверняка хозяева. Они что возражать не будут? И мы их тоже в печь? Ты в своём уме?
– А ты присмотрись, Эдгар. Присмотрись. Станция необитаемая. Она разрушена.
Изображение приблизилось и только теперь я заметил, что у станции отсутствует одно крыло, оно было словно отгрызено доисторическим зверем. Из станции торчали обломки труб, беспомощно обвисли провода.
– Все равно надо провести полное исследование. Дарлин, сможешь сделать биосканирование станции?
– Отсюда? Нет.
– Ну хорошо. Тогда Дарлин и Ларри отправляются на станцию. И постоянно будьте на связи со мной. Если будет хоть малейшая опасность, немедленно возвращайтесь. И постарайтесь не умереть. Вита-камеры у нас не работают.
– Есть, командор. Приказ принят. Не умрём. Пошли, Ларри.
Створки с мягким шорохом сошлись за их спинами, а подошёл ближе к сфере, что крутилась в центре, рассматривая проплывающие астероиды и всякую космическую пыль. Спустил фильтр, чтобы не сжечь глаза – звезда всей этой системы сверкала невыносимым болезненным светом. Из поверхности вырвались длинные петли – протуберанцы. Да, звезда умирает, но мы сможем поживиться энергией.
– Ты вообще понимаешь, куда ты их послал? – Осберт решил просверлить во мне дыру злым взглядом.
– Знаю, что опасно. Не капай на мозги. Можно было андроидов послать. Но для них запас энергии тратить не хотелось.
Действительно, в кают-компании стало темнеть. Даже на голографическое изображение не хватало энергии. Сфера становилось все тусклее и тусклее. Станция вновь провалилась внутрь, и я уже не мог наблюдать, как Дарлин и Ларри пристыкуются к станции.
– Не понимаю, к чему эта идиотская проверка. Магнитная ловушка и добыча наша.
– Надо проверить, действительно там никого или нет. Всё. Дискуссия окончена. Вопрос закрыт.
– Эдгар, главное в этом мире – выживание, – покачал головой Осберт. – Надо бороться за свою жизнь.
– Там могут быть гуманоиды. Разумные.
– Ну и что? Ты же пилот войны. Сколько гуманоидов ты убил? Сто, тысячу, миллионы? Или миллиарды?
– Это были враги.
– Да пойми ты, главное – сохранить свою жизнь в этом мире. А все те, кто может тебе помешать в этом – твои враги. Сколько там было детей? Ну скажи, Эдгар? Ты считал, сколько там погибло детей?
Я промолчал. Разговор становился все нестерпимее, рвал душу на куски. Вызывал в памяти чудовищные картины. Злость и раздражение залила душу до краев.
– Ты дурак, Эдгар, дурак космического масштаба. Это я тебе точно говорю.
– Иди ты…
И тут, смывая неприятный разговор, в голову ворвался радостный голос Дарлин:
«Эдгар, мы прибыли! Здесь так красиво. Ты не представляешь. Тут все такое интересное. Такая обстановка, и кислород есть. Картины, мебель. Но все брошено.»
«Есть там ещё кто-то, кроме вас?»
«Я запустила сканирование. Подожди… Что-то странное. Ничего не понимаю. Ошибка какая-то…»
«В чем дело? Что случилось? Говори быстрее.»
«Странная штука. Если я сканирую количество гуманоидов, то система показывает только нас с Ларри. А если включаю показать любых представителей, то – ой, что такое?! Численность зашкаливает. Миллионы, миллиарды. Ошибка формата».
«Дарлин, что за чепуха? Какая ошибка? Твой сканер не исправен. Может быть, аккумулятор сел?»
«Нет, не сел… Нет!» – голос Дарлин сорвался на истошный крик. И оборвался.
«Дарлин, Ларри! Ответьте! Ответьте»
Я бросился к экрану, пытаясь разглядеть станцию. Она плыла, залитая серебристым светом над голубоватым туманом, скрывающим поверхность планеты.
– Они мертвы, Эдгар, – рядом, как призрак, возникла худая фигура Осберта. – Все. Включай магнитную ловушку, и мы сделаем захват.
– Нет. Я должен их вытащить, – я бросился к выходу.
– Остановись! – Осберт схватил меня за рукав и с силой притянул к себе. – Если мы восстановим оборудование, мы сможем их воскресить. По геному.
– Нет, не сможем, – я вырвал руку из цепких пальцев Осберта. – Для этого нужна живая материя.
– Мы найдём волос, частички кожи! Пойми, ты ничего не сделаешь. Ничего. Только глупо погибнешь.
– Вот, если я погибну, тогда включай захват. Все.
Не обращая внимания на ругательства Осберта, одним прыжком я оказался у лифта, который вёл на верхнюю палубу. Створки отошли с лязгом и, шагнув внутрь, я вспомнил, что здесь раньше находился телепорт. Звездолёт наш огромен. Чтобы попасть из ядерного реактора в хвосте корабля в оранжерею в центре, нужно преодолеть несколько километров.