Дон Кихот с ядерным чемоданчиком

–Приходи, я чаю заварю, – ответила ей вслед ее подруга.

–Брусникин! Давай назад в отделение. Хватит уже, напрощались, – сказала она, проходя мимо ребят.

–Ну можно мы немного еще поговорим? Неизвестно ведь когда еще встретимся, – умоляющим тоном попросил Кира.

–Тогда сам приходи, но не звони, – тут она усмехнулась, – «отмычку» небось с собой до выписки носите? Вот и воспользуешься напоследок.

Глеб и Кира посчитали что лучше промолчать и улыбаться, «отмычка» у Глеба действительно лежала в кармане. Получилось не очень естественно, но медсестра не обратила на это никакого внимания и покинула двенадцатое отделение, небрежно прикрыв за собой дверь.

–Отлично, – прошептал Глеб, – теперь оба уматываем отсюда. Ты – первый. Беги к воротам, а дальше езжай к Дому Культуры, откуда автобусы вас повезут. Деньги взял?

–Да, – кивнул Кира, – ну, пока. Я буду около правого угла ДК, как договаривались.

–Хорошо, – ответил Глеб и Кира буквально бегом бросился прочь из отделения. А Глеб подошел к медсестре.

–Что это твой друг так припустил? – улыбнулась ему она, – аж пятки засверкали.

–А его выписывают. Вот он и торопиться, – нашелся Глеб, и тут же напустил на себя усталый вид, – можно мне скорее в палату пойти, а то я не выспался сегодня, отдохнуть хочу.

–Пошли, – добродушно ответила медсестра и встала из-за стола, – врач тебя все равно сегодня осматривать не будет. Так что отдыхай. Можешь потом выйти на нашу площадку – с другими ребятами познакомиться. У нас днем свободный режим, но по территории больницы ходить нельзя. За ворота – тем более. А вот на площадку и обратно в палату, это сколько хочешь. Если до осени у нас пролежишь, то в школу пойдешь, – закончила она «краткий инструктаж».

–Понятно, – ответил Глеб. Палат тут было больше, но по размеру они намного уступали бывшему глебиному отделению, к тому же выглядели уютней, так как в каждой стояло пять или шесть кроватей. Это конечно не две огромные спальни, на двадцать человек. Медсестра проводила его к постели, заправленной свежим бельем.

–Вот твоя койка, – показала она, – располагайся и отдыхай. Вещи можешь под кровать положить. Но только кроме продуктов. Их – сдашь на кухню раздатчице, но напиши обязательно на пакетах свою фамилию, тебе наверно наши правила и самому известны, ты же в четырнадцатом долго лежал. В полдник будешь получать то, что тебе родители передали, или сам бери, когда захочешь, шкаф я тебе потом покажу.

С этим напутствием она, к величайшему облегчению Глеба, покинула палату. Он остался один. Наверно остальные ребята играли сейчас на площадке. Это было Глебу на руку. Он закинул сумку и чемодан под кровать, стараясь положить их так, чтобы кейс лежал как можно незаметней, оглядел палату, удовлетворенно хмыкнул и осторожно выглянул в коридор. Пусто. Медсестра видимо понесла историю болезни в кабинет врача, чтобы он с утра сразу ею занялся. Глеб пулей, но все же стараясь не издавать ни малейшего шума, пробежал просторный холл и миновав дверь, изо всех сил рванул обратно в свое отделение.

Он успел как раз вовремя. Мать разговаривала с Львом Павловичем, держащим в руках какие-то бумаги. Заметив его, врач приветливо сказал:

–А вот и наш герой! Ты куда ходил?

–С Кирой попрощался, его в другое отделение перевели, – перевел дух Глеб.

–Ну и прекрасно, сейчас Виктор Иванович подойдет, поговоришь с ним напоследок и поедешь, – закончил разговор Лев Павлович. Тут словно в подтверждении его слов из кабинета вышел профессор. В руках он держал глебину офицерскую рубашку с эмблемами.

–Здравствуй, офицер Континентального Союза! – то ли в шутку, то ли серьезно приветствовал он Глеба и протянув ему рубашку, предложил, – надень.

–Зачем? – не понял Глеб, – сегодня тепло, я специально с коротким рукавом надел, – на рубашку он смотрел абсолютно равнодушно, но на профессора посмотрел с подозрением. «Что он задумал, – пронеслось в голове, – почему себя так странно ведет? Знает же, что никакого Континентального Союза нет и в помине. Это я его выдумал».

–Нет, ты все-таки надень, – не унимался главврач, а Лев Павлович изучающе смотрел на Глеба.

–Что прям здесь? – удивился Глеб, не понимая, что от него хотят.

–А ты стесняешься? Тогда в палату можешь пойти, переодеться, – предложил профессор.

–Да нет, – Глеб снял свою легкую красно-белую рубашку с короткими рукавами и надел темно-зеленую, застегнул пуговицы и вопросительно посмотрел на профессора, как бы спрашивая: «И что дальше?».

–Как себя чувствуешь? – спросил главврач.

–Нормально, – честно ответил Глеб, и заметил, – но на улице жарко будет. Сейчас ведь солнце, да и в пионерском лагере я в ней необычно выглядеть буду. Начнут с расспросами приставать.

–Значит больше носить ты ее не хочешь? – осторожно спросил Лев Павлович.

–Нет, – твердо ответил Глеб.

–Ну и прекрасно! – обрадовано воскликнул профессор, и предложил, – можешь переодеться обратно.

Что Глеб с радостью и сделал, отдав рубашку матери. Та словно немного боялась этого предмета, и спросила ни к кому конкретно не обращаясь:

–Ну и что с ней делать?

–Возьмите домой, – равнодушно ответил Лев Павлович.

–Мам давай сюда, я ее в пионерский лагерь возьму, эмблемы спорю, а если будет холодно – надену, – быстро предложил Глеб, опасаясь как бы мать не раскрыла сумку с кириными вещами. Не дожидаясь согласия он взял у нее рубашку, повернулся спиной, закрыв собой сумку, быстро расстегнул молнию, запихал ее сверху, и одним движением закрыл молнию.

–Ну чтож, до встречи через месяц, – попрощался профессор.

–Счастливо отдохнуть, – сказал Лев Павлович.

–Спасибо вам, – поблагодарила их глебина мать и протянула каждому по полиэтиленовому пакету, в котором явно угадывались очертания бутылки и небольшой коробки, то ли печенья, то ли конфет.

–Да нет, ну что вы…, – стали отказываться врачи, но скорее для вида. После недолгих уговоров они приняли «подарки».

–Спасибо вам за все, – серьезно сказал Глеб им на прощание, нисколько не покривив душой. Наконец врачи ушли и Глеб с мамой пошли к выходу из отделения.

–Постой, у вас тут везде же замки, надо позвать кого-нибудь чтобы открыли, – вспомнила мать, когда они остановились около двери.

–Фигня мам, – пренебрежительно ответил Глеб, достав из кармана отмычку и отпирая дверь, – вот и все.

–Ну ты даешь, – вздохнула мать и улыбнулась, – все, теперь поехали быстрей.

Они довольно быстро доехали до места отправления автобусов около Дома Культуры. От метро правда пришлось ехать пару остановок на автобусе, но в итоге Глеб с мамой приехали даже чуть раньше чем рассчитывали. Подходя к толпе родителей и детей, Глеб постоянно оглядывался, на правый угол здания, где его должен был ждать Кира. Но из-за столпотворения, за головами взрослых что-либо рассмотреть было невозможно. Перед зданием стояли автобусы – обычные рейсовые «Лиазы», правда сейчас без номеров маршрутов и с надписями «Осторожно дети». Около автобусов вожатые держали таблички с надписями «1 отряд», «2 отряд», и так далее по порядку. Заканчивались таблички на 12-ом номере. Глеб помнил, что он записан в шестой отряд. И если его сейчас мама представит вожатым, то весь план рухнет. Пришлось действовать без промедления, беря ситуацию в свои руки.

–Мам, я в туалет хочу! – попросился Глеб, одновременно начиная пятиться назад, в толпу.

–Куда ты? – изумилась мать, – сейчас посадка начнется, а нам еще зарегистрироваться надо, – и она показала рукой на здание Дома Культуры.

–Так ты пока меня зарегистрируй, а я – в туалет, – предложил он, по прежнему отходя в направлении угла здания, где его должен был дожидаться Кира, – где мне еще потом сходить по пути? – привел он последний аргумент.

–Так туалеты должны быть в здании, – возразила мать, – пошли скорее.

–Хорошо, – вынужден был согласится Глеб. Как только они миновали массивные входные двери и встали у небольшой очереди к столу в холле, мать строго сказала:

–Ну давай иди быстрей, я тебя здесь ждать буду, только умоляю, не потеряйся, сам видишь сколько тут народу.

Глеб пошел сначала в сторону, делая вид что ищет туалет, а потом увидев, что мать не смотрит в его сторону прошмыгнул обратно в двери на улицу. Пройдя пару десятков метров от подъезда он наконец увидел Киру, стоявшего как раз там где они договорились, и в поисках Глеба нервно всматривающегося в толпу. Глеб подбежал к нему и сразу выпалил:

–Пока все нормально. Держись меня, но близко не подходи, чтобы тебя моя мама не заметила. Сейчас мы с ней выйдем из здания. Меняться еще рано. Но как только я махну рукой, беги ко мне.

–Ага, – только и ответил Кира, тяжело дыша от волнения. Глеб пустился бегом обратно, но было еще рано показываться ей на глаза, мать как раз разговаривала с женщиной оформляющей документы. Выждав, когда она закончила выяснять все вопросы и отошла в сторону Глеб подошел к ней. Лишний раз «светится» перед людьми из лагеря он не хотел.

–Ну наконец-то, – сказала мать, увидев его, а Глеб оглянулся, проверяя, не потерял ли его Кира. С другом было все нормально. В толпе на Киру никто не обращал внимания, и он остановился в нескольких метрах от Глеба, прислонившись к стене.

–Я разговаривала со старшей пионервожатой, – сообщила мать, – она говорит, что у них действительно очень хороший лагерь и место красивое.

–Угу, – ответил Глеб, лихорадочно думая как бы совершить замену, – мам может к автобусам пойдем, там вроде отряды уже собираются.

–Пошли конечно, – согласилась мать, – уже наверно пора.

Глеб с мамой вышли из здания и пошли по направлению к вожатому в пионерском галстуке, держащего табличку «6 отряд», вокруг него уже собралось человек десять детей, естественно вместе с родителями. Это было очень удобно, так как вожатый пока не обращал внимания на своих подопечных. Глеб остановился как можно дальше от него попросил мать:

–Мам, ну давай путевку. Вещи у меня с собой, сейчас погрузимся в автобус и поедем. Письма, я как и обещал, буду тебе раз в два дня писать. Что тебе здесь на жаре париться, езжай лучше домой.

–Ну уж нет! – резко возразила мать, на нее стала действовать толпа и общее нервозное состояние, – посажу тебя в автобус, помахаю рукой на прощание, тогда, со спокойным сердцем и поеду домой.

«Опа!», – сказал про себя Глеб и чертыхнулся. Он оглянулся назад, там в толпе он увидел Киру, не спускающего с него глаз в ожидании условного взмаха руки.

–Мам, ты может пока подойдешь к вожатому и поговоришь с ним? Ну как там с купанием, часто ли разрешают загорать? – предложил наудачу Глеб.

–Зачем? Ты же сказал, что все прекрасно знаешь, – возразила мать.

–А сколько дорога длиться, я же не знаю, – парировал он.

–Вот подойди и спроси, заодно и познакомишься, – посоветовала мать. Глеб затравленно обернулся, Кира стоял неподвижно как столб и смотрел на него.

В этот миг двери автобуса распахнулись и директор лагеря в мегафон дал команду «загружаться» по автобусам. Тут же возникло столпотворение около дверей, родители передавали детям сумки, чемоданы, короче возник тот самый момент которого так ждал Глеб. Он махнул рукой Кире, забрал у матери путевку и рванулся к дверям, стараясь как можно быстрее затеряться в толпе.

–Осторожнее, осторожнее, – говорил вожатый, пытаясь сначала помогать детям залезать в автобус, но потом его отвлекли родители какого-то ребенка, выяснявшие тот ли номер отряда им проставили в путевки. Глеб уже скрылся с глаз матери, а Кира вовремя появился рядом.

–Держи вещи и путевку, сумка пусть пока у меня будет, – приказал он Кире, сам ужасно нервничая, – первым идешь в салон и сразу садишься с другой стороны от дверей. Я – за тобой, и не оборачивайся, когда будешь подниматься по ступенькам, моя мама, не должна тебя видеть.

–Понял, – коротко выдохнул Кира, вцепившись в чемодан и матерчатую сумку. Из-за толкучки им не удалось сразу залезть в автобус, но все прошло нормально. Первым в салон тяжело дыша вошел Кира и плюхнулся на сиденье у окна, положив вещи вниз на пол, за ним влез Глеб. Ребята только начали занимать места. Он передал ему последнюю сумку и сказал:

–Теперь сиди тихо чтобы ни случилось. Я матери обязательно помахать должен из окна. А она хочет увидеть как отъедет автобус, но ты не беспокойся, я что-нибудь придумаю.

–Глеб, но…, – он посмотрел на него с признательностью и одновременно с беспокойством.

–Тихо! Пока, всего тебе… это так, на всякий случай, – ответил Глеб и перешел на другую строну, высунулся в маленькое открытое окошко и что есть сил стал махать рукой матери. Та, увидев его, заулыбалась и стала махать ему рукой в ответ. Одновременно Глеб косился в салон, который быстро наполнялся детьми. Пора было самому покидать автобус, но не вылезешь же на глазах мамы и без вещей. Глеб отошел от окна и прошел назад в самый конец автобуса и тихо встал около перегородки, так чтобы мать не могла его увидеть с улицы. Он заметил, что Кира постоянно на него оглядывается, но ему было неудобно – на коленях стояла сумка, а сидел он спиной к Глебу. В двери, что находились рядом с водителем зашел вожатый. Не находя ничего лучшего, Глеб присел на корточки и стараясь быть чтобы вожатый его не заметил. Другие ребята пока не обращали на него внимания, занимая места и распихивая куда придется чемоданы, рюкзаки и сумки. Глеб как бы спрятался за автобусной перегородкой, прекрасно понимая, что долго он там не просидит. Но вот наконец вожатый с плакатом поговорил о чем-то с водителем, двери закрылись и автобус медленно тронулся с места. Глеб встал, подошел к двери к помахал матери, та опять махнула ему в ответ. Тем временем автобус повернул и Глеб потерял ее из вида. Он облегченно вздохнул. Теперь пора было выбираться самому, ведь Кира должен быть сейчас в больнице, правда, в другом, более «легком» отделении. Но все же его могли хватиться и там. Автобус меж тем снова завернул за угол, а вожатый заметил Глеба.

–Давай мальчик, быстрее садись на свое место, стоять во время поездки нельзя. Тебя кстати как зовут? Меня – Михаил, – участливо обратился к нему вожатый.

–Нет, понимаете, вы лучше меня тут высадите, – с ходу начал придумывать Глеб, – я брата провожал, Глеба. Но замешкался, мама велела еще одну сумку ему передать, а автобус уже поехал. Меня сейчас мама в Доме Культуры ждет.

–Ого, так ты не в лагерь едешь? – удивился вожатый, и крикнул водителю, – остановите автобус, Петр Валерьевич! У нас тут лишний пассажир.

Кира услышав его разговор с вожатым, повернулся. Глеб увидел, что Кира побледнел. Он с ужасом смотрел на вожатого и на Глеба, не зная как помочь последнему. Чтобы Кира сгоряча чего-нибудь не ляпнул невпопад, или чего доброго не сделал еще какую-нибудь глупость, Глеб беззаботно помахал ему рукой и сказал:

–Ну пока, Глеб! Ты напиши маме, когда приедешь, – автобус как раз остановился и двери открылись. Кира почувствовал, что сил поднять руку и помахать в ответ у него нет, и он просто кивнул, давая понять что все в порядке. А Глеб легко сбежал по ступенькам и когда автобус вновь тронулся опять помахал Кире ладонью. Тот уже пришел в себя, высунулся из окошка, и махая рукой так, что казалось решил изобразить вентилятор, прокричал:

–Спасибо! Спасибо тебе за все!

–Не за что, – тихо ответил Глеб, и Кира естественно не мог его услышать, все еще размахивая руками. Автобус, набирая скорость, быстро пропал из вида, Глеб остался один на улице, а Кира уехал в свою мечту.

Глеб не заметил, что девочка севшая рядом с Кирой, сначала удивленно посмотрела на Глеба, когда он разговаривал с вожатым и выходил из автобуса, а теперь подозрительно косилась на Киру, который впрочем этого не замечал, радостно думая о предстоящем отдыхе. Глеб подошел к ближайшему киоску мороженого, купил эскимо, с удовольствием откусил от коричневого брикета на палочке большой кусок, после чего сразу заломило зубы и немного усталый, но с чувством радости и выполненного обещания, побрел к станции метро.

Успел он как раз вовремя, в отделении начался обед. Еще немного – и Глеба бы начали серьезно искать. А так только санитарка на раздаче несколько раз спросила:

–Где этот вновь поступивший мальчик? Мне же его кормить надо! Никто не видел, куда он пошел?

Естественно Глеба никто не видел и ответом ей было молчание, негромкие разговоры ребят за столом и стук алюминиевых ложек об общепитовские фаянсовые тарелки. Когда Глеб вбежал в отделение, он сразу понял ситуацию и поспешил занять свободное место за одним из столов.

–Это меня перевели сегодня! – громко сказал он санитарке, которая ходила с тележкой между столами, разливая в тарелки суп и накладывая второе.

–Где ты был? – спросила подошедшая санитарка.

–В бывшем своем отделении. Я там некоторые вещи забыл взять, щетку и зубную пасту, – не моргнув глазом ответил Глеб, – да и с ребятами попрощаться надо было.

–Больше туда не ходи, а то я врачу скажу, что ты порядок нарушаешь, – нарочито строго предупредила медсестра.

–А мне там больше делать нечего, – примирительно пожал плечами Глеб и принялся за еду. После этого он пошел в палату и упал на кровать, все-таки усталость и нервное напряжение при «рокировке» дали себя знать, особенно после сытного обеда. Но Глеб был доволен. «Классно мы Киру в пионерский лагерь отправили, – думал он, лежа на кровати, – теперь осталось месяц выждать здесь и не выдать себя. А потом обратно поменяемся и никто ни о чем не догадается». Правда знакомясь с соседями по палате Глеб, расслабившись чуть было на назвался своим настоящим именем, но быстро спохватился и исправился.

Кроме него в палате лежали четверо ребят, примерно его возраста. Игорь, Денис, Паша, и Славик оказались нормальными доброжелательными мальчишками, так что никаких неприятностей от них ожидать не пришлось. Они сразу объяснили Глебе про порядки в новом отделении.

–Утром после обхода можно идти гулять куда хочешь. Медсестры конечно говорят, что кроме площадки никуда ходить нельзя, но ведь никто не смотрит. Можно и за мороженым сходить, и на старое кладбище. Оно тут неподалеку, – рассказывал Игорь.

–Только через ворота не ходи, – перебил его Денис, – обойди корпус, там тропинка и дыра в бетонном заборе. Мы все через нее ходим, чтобы по территории не мелькать. А то если врача встретишь, может достаться.

–И обязательно к обеду и ужину вовремя приходи, – добавил Славик, – за этим здесь строго следят.

–А тихий час у вас что, не обязателен? – задал вопрос Глеб так как заметил, что ребята ложиться как он не собираются.

–Это – как хочешь, вон Пашка уже дрыхнет, – кивнул в сторону успевшего уснуть мальчика Денис, – он всегда днем спит, а ночью заснуть не может. Главное не шуметь, читать можно сколько хочешь.

–А мы иногда в карты играем, – Стасик достал из тумбочки колоду, и предложил, – в подкидного с нами будешь?

–Потом, – ответил Глеб, ему сейчас хотелось отдохнуть и успокоиться, поэтому он положил голову на подушку, не обращая внимания на начавших игру ребят, и быстро уснул. На душе у него было светло и беззаботно. «Ленке надо позвонить, сказать, что меня перевели, и все получилось с Кирой», – мелькнула последняя мысль у Глеба, прежде чем ее сменили сны.

Кира, махал Глебу руками, пока друг мог его видеть, а потом сел на место и смотря на проплывающие за окном автобуса дома молча улыбался. Ему было настолько радостно, что хотелось петь или просто смеяться от счастья, но не будешь же делать это прямо сейчас, в автобусе. Он поехал в пионерлагерь, куда уже и не мечтал попасть. А еще больше веселила и придавала азарта мысль, что он едет под чужим именем. Кира никогда еще не совершал в своей жизни таких авантюрных поступков. И он очень гордился, что решился на такое приключение. Кире хотелось сделать что-то хорошее и доброе. Все равно для кого, лишь бы поделиться своим настроением. В автобусе стало довольно жарко, солнце светило вовсю, и на небе не было ни облачка. Захотелось пить. Он достал из сумки, собранной в дорогу глебиной мамой, бутылку дефицитного и только что появившегося в продаже «Тархуна», газированной воды необычного зеленого цвета, которую Кира никогда не пробовал. «Здорово, – подумал он, – спасибо маме Глеба, давно я мечтал попробовать какай он на вкус, этот „Тархун“». В сумке нашлась и открывалка. С тихим шипением крышка бутылки одним движением была снята и упала под сиденье. Впрочем Кире на это было наплевать, он отпил, потом сделал несколько больших глотков, после чего небольшая бутылка емкостью примерно на треть литра опустела. «И зачем их только такими маленькими делают, – подумал он, – заливали бы в обычные зеленые бутылки как „Лимонад“ или „Саяны“, а то только лишнюю тяжесть создают». Кира достал еще одну бутылку открыл, и тут подумал, что наверно ему не одному хочется пить. Он захотел поделиться с другими, тем более что радостное настроение переполняло его. Повернувшись к девочке, которая сидела рядом с ним, и на которую он, занятый чемоданом, сумками, и сосредоточенно наблюдая за Глебом, до этого не даже не посмотрел, весело предложил ей:

–Пить хочешь? – и ту же запнулся. Веселость улетучилась как лишний углекислый газ из бутылки. Рядом с ним сидела та девочка, с которой он танцевал в прошлом голу и которую потом часто вспоминал.

–Хочу, – спокойно ответила она и взяв у обомлевшего Киры бутылку, отпила немного газировки. Кира сидел не двигаясь, чувствуя неприятные мурашки, побежавшие по спине.

–Спасибо, – поблагодарила девочка, вернув Кире пустую бутылку, и не глядя на него добавила, – жарко сегодня.

«Наверно не узнала, – с облегчением и одновременно с какой-то непонятной обидой подумал Кира, – впрочем неудивительно, ведь целый год прошел».

–А тебя как зовут? – вроде равнодушно спросила девочка, – меня – Ирой.

–А я Глеб, – неуверенно ответил Кира, от волнения, забыв что Глеб инструктировал его назваться своим настоящим именем, а фамилию назвать его, сказав, что имя перепутали в путевке. И чувствуя что его голос прозвучал не совсем убедительно повторил, – Глеб Брусникин.

–Да?! – одновременно удивленно и насмешливо посмотрела на него Ира, – так это ты ракету запустил, а потом в психушку угодил?

–Ну я…, – промямлил Кира, покраснев и поняв, что влип окончательно, и не нашел ничего лучшего, как развернуть перед ней путевку в подтверждение своих слов.

–Знаешь, а я ведь с Глебом Брусникиным с первого класса учусь, – как ни в чем не бывало продолжала Ира, посмотрев на имя в путевке, – ты на него нисколечко не похож. А вот зашел сейчас в автобус и потом сразу вышел, вроде именно он. А тебя между прочим я хорошо помню. Ты – Кирил, мы же с тобой в прошлом году в одном отряде были. Помнишь?

–Да и танцевали на дискотеке, – невпопад брякнул Кира, он опустил глаза и решил сказать правду, будь что будет, – я действительно Кирил, ты меня узнала. А Глеб мне путевку свою отдал. Понимаешь, я с ним в одном отделении лежал. Ну в психушке. Мы там подружились. Мне врачи ехать в пионерлагерь запретили, а он придумал как сделать так, чтобы мы поменялись. Теперь я еду вместо него, а он лежит вместо меня в двенадцатом отделении.

–Ну и ну, – у Ирки от такой новости широко раскрылись глаза, и она тут же попросила, – а расскажи подробней.

Кира начал ей все рассказывать с того момента как Глеб придумал план выпросить для себя путевку и поменяться с ним. К концу рассказа Ирка смотрела на Киру с восхищением.

–Ну вы и, как их… авантюристы, – выдохнула она.

–Ты только никому не говори, – попросил ее Кира, – понимаешь, если это узнают ребята, то кто-нибудь стукнет вожатым. И меня пошлют обратно.

–Ты не беспокойся, – сразу стала серьезной Ирка, – я тайны хранить умею. Никому не скажу.

Кира недоверчиво посмотрел на нее, он считал, что девчонки «в принципе» не могут хранить тайны, что знает одна, тут же будут знать ее подружки. Видя это недоверие Ирка сказала:

–Если я проболтаюсь, можешь врезать мне как следует.

–Да не, зачем, – засмущался Кирил, и привел неуклюжий аргумент, – мне же это не поможет. Отправят домой, а оттуда в больницу.

–Я тебя не подведу, – твердо ответила Ирка.

–Спасибо, – искренне поблагодарил ее Кирил и почему-то опять покраснел.

–А на дне рождения у Ленки Нелевой ты был? – спросила Ирка, Кира утвердительно кивнул:

–Нас тогда на воскресенье отпустили. Классно погуляли.

–Мне Надька моя подружка, рассказывала, что там Глеб настоящий салют устроил. Это правда? – спросила Ирка. Рассказам Надьки она не доверяла, – что там еще было?

–Да ничего особенного, – пожал плечами Кира, – пришли, поели, сыграли в рулетку, Глеб ракеты запустил и мы обратно вернулись. А вот утром, когда в зоопарк ходили..

И он пустился в длинный рассказ, о том как выдернул у павлина из хвоста перо и убежал. Ирка рассказала в свою очередь как ее подружки поссорились накануне ленкиного дня рождения, и добавила, что жалеет, не решившись пойти к Ленке одна.

–Нехорошо как-то получилось, стыдно, – призналась Ирка, – меня все совесть мучила, а теперь – нормально. Я рада, что у Ленки день рождения удался.