Дон Кихот с ядерным чемоданчиком

Вечером Глеб снова включил пульт управления станцией, дождавшись, пока все заснут. Но никаких новых сообщений с компьютера станции не поступало. Глеб еще долго проверял настройки, пока не удостоверился, что все в порядке. Затем он убрал кейс обратно под кровать и заснул. Спал он тревожно, часто просыпаясь и вспоминая сны, которые снились в эту ночь. Ему снился то странный ночной космодром с громадинами межпланетных кораблей, то натовский авианосец. Стальная махина, с которого поднимаются в воздух реактивные истребители, не снилось ему одного – Ленки, которую он так хотел увидеть хотя бы во сне.

Кира отдыхал в лагере что называется «по полной программе»: купался, загорал, принимал участие в разных, придуманных вожатыми соревнованиях и конкурсах. Жизнь ему теперь казалась легкой и прекрасной. Кира не забывал писать письма от имени Глеба, благо почерк у них был похожий. Он подробно расписывал как ему хорошо в лагере, какие конкурсы и затеи придумывали вожатые, и как долго они купаются на речке. Потом запечатывал конверт и бросал его в почтовый ящик, прикрепленный к стене корпуса администрации. В отряде все называли друг друга по именам, а не фамилиям как в школе, поэтому проблем с глебиной фамилией не возникло. Никто ее вообще не спросил, тем более что многие ребята, тоже поехавшие во второй раз, Киру помнили. А Ирка оказалась действительно умеет хранить тайны. Лишь иногда в столовой, где они всегда почему-то оказывались рядом, она загадочно улыбалась Кире, или ему это только казалось. Он и сам стал замечать, что подходя к толпе ребят взглядом первым делом отыскивает Ирку. Сначала Кира решил, что это случайность, совпадение, но потом понял, что ему доставляет удовольствие просто смотреть на нее. Она была на голову выше его ростом, а он к тому же отличался полнотой. Поэтому Кира и мысли не допускал, о том чтобы сказать ей, как сильно она ему нравиться. И нравилась еще тогда, в прошлое лето. Был конец смены, последняя дискотека. Ребята из его палаты стали настаивать чтобы он пригласил танцевать какую-нибудь из девчонок. Кире танцевать с девочкой медленный танец не хотелось, гораздо веселее было прыгать в общем кругу. Но мальчишки настаивали: «Как это, за всю смену никого на танцах не пригласил?!». И наконец уговорили. Когда объявили медленный танец, Кира подошел к ближайшей девочке, сидевшей в одиночестве на скамейке и пригласил ее танцевать. Тогда он еще не выделял ее из общей массы девчонок, помнил, что Ирой зовут и все. Если бы она отказалась, он нисколько бы не огорчился. Ну не хочет и не надо. Но девочка согласилась и ему пришлось положить ей руки на талию и медленно переминаться с ноги на ногу. Сначала ему показалось это жутко скучным занятием. Но потом он взглянул ей в лицо. И Кире стало как-то не по себе. Вроде ничего не изменилось, они так же, среди прочих пар танцевали, и даже руки у него начали уставать, но появилось новое ощущение. Волнующее, сладкое и немного пугающее. Кира не мог понять, почему вдруг эта девочка стала такой притягательной и манящей. Ему захотелось, чтобы время остановилось и он мог танцевать с ней вот так вечно. Девочка не смотрела на него, как и положено ее руки лежали у него на плечах абсолютно неподвижно, но Кира заметил, что искоса она все же посматривает на него. Ему хотелось заговорить с ней, но в горле словно появился ком, да и о чем заговорить – он тоже не знал. Так они и протанцевали весь танец молча, изредка поглядывая друг на друга. На лавку, где сидели мальчишки, Кира после этого танца пришел слегка растерянным и задумчивым. Но еще больше прибавилось беспорядка его мыслям, когда девочка на «белом» танце пригласила его. Вот тут все смещалось в Кириной голове. Ему было и ужасно приятно, и одновременно он стеснялся, радовался и побаивался. Девочка ему нравилась, несмотря на высокий рост, позволяющей ей смотреть на него сверху вниз, нравилась очень сильно, это Кира ясно понимал. Потом он еще раз приглашал ее, и она улыбаясь шла с ним танцевать. Но наконец дискотека закончилась, а завтра все должны были сесть в автобусы и вернуться домой. В эту, последнюю ночь Кира не смог заснуть до самого рассвета. Он мечтал, думал о том как бы хорошо подарить этой девочке цветы или даже сплести для нее венок. Плести венки из полевых цветов он научился за смену и это оказалось не таким уж скучным и девчоночьим занятием как он считал раньше. И даже завоевал второе место в отряде на конкурсе по венкам, который устроили вожатые. Сначала ему в голову пришла мысль вымазать ее зубной пастой, но он сразу прогнал ее прочь, настолько подлой и некрасивой показалась ему эта идея. Но все эти мечты так и остались мечтами, рассеявшимися как утренний туман, после того как ребята сели в автобус. Кира так и не решился заговорить с этой девочкой. Да и что он мог ей сказать? Несмотря на то что к нему очень хорошо относились в отряде, он всегда помнил о том какой он полный, а она была слишком высокой и стройной по сравнению с ним. Кира очень боялся, что она засмеется. За то время пока они уезжали, он при каждой возможности внимательно смотрел на нее, стараясь получше запомнить. А потом, уже осенью часто вспоминал ее, уже не мечтая встретить снова. Но вот сейчас они встретились, причем при таких обстоятельствах, какие не приходили Кире в голову даже в самых смелых его фантазиях. Сбежать из психушки и поехать под чужим именем в пионерлагерь, встретив там девочку, которая ему нравится и к тому же учиться вместе с его другом, такого Кира год назад и представить не мог.

Теперь Кира часто говорил с Иркой, она оказалась умной девчонкой и совсем не заносчивой или грубой, как девчонки в его классе. Она ни разу не посмеялась над ним, даже когда он рассказывал, о том как попал в психушку, стараясь, чтобы это выглядело забавно, хотя тогда ему было совсем не весело. Они говорили о фильмах, которые видели в кино, обсуждали книжки. Кира рассказал как он с друзьями вломились в библиотеку, чтобы выведать телефон Нелевой, а Ирка красочно воспроизвела запуск ракеты, который видела с крыши глебиного дома.

–Знаешь, а я Ленке немного завидую, – сорвав травинку, и покусывая кончик, сказала Ирка, когда они загорали на берегу речки, – Глеб в нее влюбился, а она – в него. Не просто так, не «понарошку», а по настоящему, сильно. Знаешь как она переживала, когда он в больницу попал?

–Так у него самого тоже чуть крыша не поехала, – лениво ответил Кира, щурясь на ярком солнце, – у него сейчас есть одна штуковина… вобщем это почище его ракеты будет.

–Какая? – спросила Ирка.

–Да так, – Кире не особенно нравилась эта тема, – кейс, а в нем пульт управления военной орбитальной станцией.

–И что? – не поняла Ирка и уточнила, – зачем эта станция нужна?

–Лазер на ней установлен, – нехотя объяснил Кира, – вот мы лежим сейчас здесь, а она там наверху летает, но на ней такая оптика мощная, что нас разглядеть можно. А если навести лазер к примеру на танк, то от танка одни головешки останутся.

–Ты хотел сказать расплавленный металл? – поправила его Ирка, невольно всматриваясь в небо, словно надеялась увидеть там станцию, – танки же не из дерева делают.

–Точно, – согласился Кира, потом разговор плавно перетек на вопрос есть ли жизнь в космосе и возможен ли к нам прилет инопланетян. Кира доказывал, что инопланетяне уже были на земле, приводя доводы из книги Казанцева, которую недавно прочитал. А Ирка не соглашалась, говоря, что летающие тарелки это плод фантазий тех, кто их видел, и в космосе очень большие расстояния, и очень мало планет, на которых возможна жизнь. Они спорили, но Кира все чаще ловил себя на мысли, что хочет поговорить с Иркой совсем о другом. Его интересовало, сможет ли он ей хоть немного понравиться так, как она ему. В начале смены дискотек в пионерлагере еще не было, то помешал дождь, то на площадке, где ее устраивали, насыпали кучу щебня для тропинок и пока его не убрали о дискотеке не могло быть и речи.

Наконец наступил вечер, которого так ждал Кира. Он хотел снова пригласить Ирку на медленный танец. Он уже не боялся, что она откажется. У него была непонятная уверенность – она согласиться. Но вот что делать дальше Кира не знал. Точнее не решался сказать. Вот если бы они были одинакового роста и он не был бы такой полный – тогда другое дело, а так неприятно выглядеть коротышкой, на фоне такой высокой девочки. В отряде смеяться над ним конечно в глаза не будут, но все равно могут появиться язвительные ухмылки за спиной. «Вот Глеб бы точно ничего не побоялся. Он смелый, ему бы на всех наплевать было», – подумал Кира, причесываясь перед дискотекой. Как он и ожидал Ирка охотно пошла с ним танцевать и Кире показалось, что она словно ждала, когда он ее пригласит. И снова Кира испытал то чувство, когда в первый раз танцевал с Иркой. Он и сам не заметил, как ближе придвинулся к ней, а она почти обняла его за шею. Кира оглянулся по сторонам – на них никто не обращал внимания. Это успокоило его и придало уверенности.

–Ир, а ты очень хорошо танцуешь, – сказал он заранее приготовленную фразу.

–Ты тоже, – тихо откликнулась девочка. Но дальше Кира не знал что говорить и поэтому они молчали до конца танца. Когда закончилась музыка Кира робко попросил:

–Может пойдем пока, а то мне тебе кое-что сказать надо.

–Пошли, – ответила Ирка, без тени улыбки или иронии. Они пошли вглубь лагеря по тропинке, все дальше удаляясь от громкой музыки и голосов ребят.

–Кирилл, а за нами сейчас эта космическая станция наблюдает? – вдруг спросила Ирка. Кира не был готов к такому вопросу и сначала не понял о чем собственно идет речь:

–Какая?

–Ну та на которой лазер и оптика мощная стоит или ты все про нее придумал? – в голосе Ирки послышалось недоверие.

–Ничего я не придумывал, – сразу ответил Кира, – это читая правда, а станция сейчас не работает и к тому же там наведение сложное. Да и кому за нами наблюдать?

–Да я так просто, – смутилась Ирка, – просто не люблю, когда подглядывают.

–Нет, это невозможно, – твердо сказал Кира, – она же вокруг земли вращается, следить за одним участком можно лишь короткое время. Говорю тебе – выключена она сейчас.

–Так что ты хотел мне сказать? – спросила Ирка и остановилась. Они стояли среди деревьев и густо разросшегося кустарника, музыка и голоса ребят отсюда была совсем не слышны и казалось, что они одни среди дикого бесконечного леса. Кира увидел невдалеке поваленное дерево. Сейчас он очень волновался и чтобы хоть что-то ответить предложил:

–Давай присядем вон туда.

–Хорошо, – кивнула Ирка. Когда они сели на лежащее дерево как на скамейку, деваться стало некуда, и Кира запинаясь начал:

–Понимаешь, Ир, ты мне очень нравишься…, но я толстый и маленький. Ты только не смейся надо мной… И так надо мной почти везде смеются… Только здесь, в лагере не смеялись, и друзья в больнице. Я всегда был таким и наверно буду… А ты такая стройная и красивая. В общем могу я быть тебе ну другом чтоли?… Танцевать с тобой на дискотеке, ходить везде вместе?… Можно? – в его голосе послышалась мольба. Кира сейчас был готов расплакаться, таким он себя ощущал толстым и непривлекательным. Ирка не смотрела на него, казалось все ее внимание занимает трава с капельками вечерней росы.

–А ты знаешь что меня в школе «дылдой» обзывают? – медленно ответила она, – и я не красивая, слишком высокая. Надо мной тоже смеются и обзываются, спасает то что я хорошо учусь и списывать даю. Иначе доконали бы окончательно. А ты…, – тут она повернулась к Кире и посмотрела ему в глаза, – ты добрый и совсем не толстый. Ну может лишь чуть-чуть. Другие вон и сильные и высокие, а такие злые, что разговаривать не хочется. У меня раньше была игрушка – плюшевый мишка. Я его очень любила, и до сих пор люблю. Он на тебя похож, мягкий, неуклюжий, но такой теплый.

–А ты не высокая, – Кира заулыбался и ему сразу стало легко, – и тайны хранить умеешь. Я еще никогда такой девчонки как ты не встречал. Так ты будешь со мной дружить? Я, если что, драться за тебя стану.

–С кем? – немного испугалась Ирка.

–С теми кто над тобой смеяться будет, – серьезно ответил Кира.

–Да девчонки давно уже спрашивают, когда ты мне записки писать будешь, – рассмеялась Ирка.

–А мальчишки у меня в палате тоже самое спрашивают. Говорят, что я трус, если девчонка мне нравиться, а записок я не пишу, – ответил Кира.

–А что записки – это так важно? – спросила Ирка, склонив голову на бок и озорно посмотрев на Киру, – для меня например нет.

–Для меня тоже, – быстро ответил Кира, – это как-то по детски получается – записки писать. Я ведь и так тебе все сказал.

–А ты оказывается еще и смелый, – усмехнулась Ирка.

–Не очень, например я боялся, когда менялся с Глебом, думал умру от страха, – признался Кира и предложил, – пошли еще потанцуем. А то дискотека скоро кончиться и отбой.

–Идем, – одним легким прыжком Ирка встала, и взявшись за руки они, побежали в сторону дискотеки. Больница, злые одноклассники, скучные врачи, все это сейчас осталось позади для Киры, а впереди были радость, лето и девочка, которая для него была прекрасней всех на свете.

Прошло несколько дней, но от станции приходили стандартные сообщения «Объектов с указанными параметрами в зоне наблюдения не обнаружено». Глеб ходил мрачнее тучи. Он еще раз проверил программу станции, но все было в порядке. Казалось «летающие тарелки» напрочь покинули Землю, выполнив свою задачу. Глеб начал потихоньку впадать в депрессию. Он пару раз звонил ленкиной матери, но от нее тоже ничего нового не услышал. В тот вечер Нелева исчезла, и больше нигде не появлялась. Поиски ее были прекращены. Глеб ходил, как в тумане, рассеянный, думая в сотый раз что он еще может предпринять. Из-за этого он чуть было не попался на глаза Кириным родителям, которые приехали навестить сына. Пришлось Митьке и Кащею снова врать. На этот раз про анализы на желтуху. Кащей от себя добавил, что Кира почему-то не хочет их сейчас видеть. Те огорчились, удивившись этому сообщению, но все же не стали дожидаться Киры, и уехали домой, поговорив предварительно с глебиным врачом, который заявил что с их сыном все в порядке. Вот только в последнее время он стал замкнутым и грустным. «Он хоть бы позвонил тогда, – с обидой сказала кирина мать, – здесь же легко позвонить. А вечером мы всегда дома».

–Да сложнова-то нам придется в следующий раз, – сказал Кащей, когда кирины родители ушли, – долго они понапрасну кататься не будут.

–Мы с Кирой договаривались, что он им изредка позванивать будет из пионерлагеря, – недовольно заметил Глеб.

–Трудно это – по межгороду звонить, – ответил Кащей.

–Так деньги же мы ему с собой дали, – сказал Митька.

–Ты думаешь часто в пионерлагере разрешают домой звонить? – вопросом на вопрос ответил Кащей. Спор на этом сам собой закончился.

Но Кира не забыл о своем обещании, просто действительно было трудно упросить вожатого позвонить домой. Тот никак не мог понять, зачем Кире нужно говорить с родителями. Если он чем-то недоволен или его обижают другие дети, пусть скажет ему и он, вожатый, как говориться «примет меры». Но все же как-то вечером Кира прорвался к телефону, набрал номер и успокоил родителей, сказав что с ним все хорошо, но вот так получается, что застать в отделении они его никак не могут. Чувствует он себя прекрасно, фрукты получил, но пусть в следующий раз приедут недели чрез две. Мать и отец крайне удивились этой просьбе. Раньше Кира наоборот просил их приезжать почаще, даже плакал по этому поводу.

–Странно это, – заметила мать, положив трубку, – и голос у него веселый как раньше, а врач говорит, что он чуть ли не в депрессию впал.

–Ничего странного, – ответил отец, – растет мальчишка, вот и все. Друзья появились, вот и не нуждается в нашей опеке. Но вот связь у нас хуже некуда, как-будто из другого города звонил.

В этом он сам того не зная был абсолютно прав.

А еще через два дня станция засекла в районе наблюдения неопознанный объект. Глеба прошиб пот, когда он увидел на экране дисплея сообщение об этом.

–Наконец-то, – прошептал он. Нервно манипулируя мигающим квадратиком в колонке с командами, Глеб вывел на экран траекторию объекта. Так и есть – она обрывалась на границе экрана из-за превышения угла зоны видимости. Глеб запросил остальные характеристики: скорость, высота полета. На экране, на фоне кривой полета, появилась небольшая таблица. Объект летел очень быстро и высоко, причем резко меняя траекторию. Никакой самолет на Земле не мог так летать. Неудивительно что компьютер станции не смог распознать его тип и тем более модель. В самом конце траектории объект резко уходил вверх, в стратосферу. Глеб запросил снимки с оценкой размеров. НЛО оказался примерно сорок метров в диаметре, дисковой формы. Но все снимки были размытыми из-за большой скорости «тарелки», Глеб заметил лишь что объект окружает что типа светящегося облака. «Скорее всего это какое-то защитное поле, о котором говорил Митька», – подумал он. Дальше Глеб уже знал что делать. «Если эта штука пошла круто вверх, значит направилась в космос, к основной базе, – размышлял он, – а следовательно надо повернуть станцию в ту сторону, куда полетела эта штука и снова наблюдать. На авианосце не может быть всего один самолет. Значит там пролетят и другие НЛО». Вызывая все новые команды он наконец добрался до управления станцией. Тут во весь экран появилось предупреждающая надпись: «Внимание! Включение поворотных и основных двигателей производить только после получения приказа по линии „Металл“. Введите код доступа к управлению двигателями».

–Вот черт! – выругался Глеб, этого он предвидеть не мог, – ничего я до тебя без всякого кода доберусь, – пригрозил он компьютеру. И Глеб начал быстро стучать по клавиатуре, вызывая исходные файлы программы управления станцией. К счастью в кейсе помимо компьютера была своя собственная долговременная память и Глебу не приходилось работать урывками, лишь когда станция появлялась в зоне радиоконтакта. Но работать приходилось по ночам, а днем Глеб отсыпался. Он сначала думал, что код находиться где-то среди вспомогательных файлов, программа просто сравнивает его с введенным. Но оказалось, что система шифрования намного сложнее. Глебу понадобилась неделя прежде чем он понял систему защиты и все-таки вычислил код доступа. Ему это не далось легко, под глазами появились темные круги от недосыпа и постоянного напряжения, на вопросы друзей он отвечал невпопад, мысленно все время ища решение задачки с кодом дающим право управления основными двигателями. Когда он рассказал об этом препятствии друзьям, то Кащей заметил:

–Все верно, вот к примеру включишь двигатели по ошибке. А станция рухнет куда-нибудь в Америку, а она же секретная. Ее и нет вроде. Скандал тогда будет о-го-го какой.

–Нет, она в атмосфере сгорит, – уверенно возразил Митька, – как метеорит.

–А тогда зачем лишний код ставить? – задал уместный вопрос Кащей.

–Если станцию развернуть от Земли, она теряет боеспособность, не сможет поражать цели, а если сойдет с орбиты и улетит в космос, тогда вообще вернуть ее будет невозможно, поэтому и подстраховались, – предположил Глеб, и уточнил, – защита от несанкционированного включения двигателей.

–Ага, – не сдавался Кащей, – стрелять из лазера можно, а двигатели включать нельзя?

–Лазер – это не ядерный удар. Точечное поражение цели. А в случае военных действий, включение двигателей – выход станции из строя, соответственно невозможно уничтожить пусковые установки врага, поэтому код и поставили, – парировал Глеб. Кащей не стал с ним дальше спорить.

В тот же вечер Глеб ввел код и задал координаты поворота станции. «Производится разворот станции», – выдал дисплей сообщение бортового компьютера. В нескольких сотнях километров над ним, на орбитальной станции включились миниатюрные двигатели поворота, а из их дюз, отдаленно напоминающих пионерские горны выстрелило голубоватое пламя. Станция начала медленно поворачиваться. Через несколько десятков секунд точно такие же дюзы, но направленные в противоположную стороны выдали в космос новую порцию раскаленного газа прекратившего вращение, и обеспечившего разворот на координаты, переданные с земли. Одновременно развернулась большая «чашка» параболической антенны, направляющая сигнал на Землю. Теперь на экране перед Глебом было лишь звездное небо с точечками солнц, удаленных за многие световые годы. Но Глеб давно пользовался сеткой координат на дисплее и хорошо представлял и Землю, которая осталась где-то сзади, и тот участок где пропал НЛО. Он вывел на дисплей траекторию полета, теперь кривая линия обрывалась в середине экрана. Глеб мысленно провел ее дальше. Вроде все правильно. Теперь станция направлена объективами от Земли. Осталось задать участок наблюдения. Глеб быстро установил разрешение и квадрат наблюдения так, чтобы он не был слишком большим, тогда «тарелку» можно просто не увидеть, но и не маленьким, чтобы она не пролетела незамеченной мимо. В конце Глеб нажал «Ввод» выделив квадратиком надпись в строке команд: «Поиск и слежение за любым объектом независимо от характеристик», и на этом закончил сеанс связи со станцией. Теперь снова оставалось только ждать.

Утром Глеб, перед тем как лечь спать как обычно после завтрака, позвал Кащея и Митьку и рассказал, что ночью переориентировал станцию, и задал новые координаты слежения.

–Глеб, ты бы того…, – начал Кащей, – не переборщил бы. А то на тебя сейчас смотреть страшно. Отдохни, я слышал как твой врач говорил, что если так дело пойдет и дальше, то он тебя обратно – в четырнадцатое переведет. Кире еще две недели осталось. А меня наверно через неделю выпишут, – сообщил он. Глеб так привык к Кащею и Митьке, что эта новость по настоящему огорчила его. Нет, он знал, что когда-нибудь они разъедутся по домам, но чтобы вот так скоро… Глеб лег на кровать и тихо сказал:

–Вы ребята мне сейчас помогите, а потом я справлюсь сам. У меня все чаще голова болеть стала. А это плохо. И еще сны беспокойные сняться. Иногда представляю, будто я в этой орбитальной станции сижу в кресле пилота и навожу перекрестие на цели. Удар и нет авианосца, еще выстрел лазера, и взрывается ракетная шахта. А меня никто не может достать, ведь я высоко. Лечу в пустоте над Землей. Но ведь будет ответный удар и все ракеты я уничтожить не смогу. Ты Кащей, говорил, что мне надо вернуться на время в выдуманный мир. Это действительно страшно и опасно. Боюсь сам я оттуда не смогу вылезти.

–Мы тебя вытащим, правда Митька? – серьезно ответил Кащей. Митька лишь молча согласно кивнул. И Глеб закрыл глаза в ожидании очередных кошмаров. Но приснилась ему Ленка. Правда это был страшный сон. Глеб находился в каком-то жутком подземелье. Вернее он лишь знал, что попал глубоко под землю. Темные бетонные стены, низкий, давящий потолок. Тусклый свет лампочек в мутных плафонах толстого стекла, для большей надежности закрытых проржавевшими решетками. Он идет каменному полу, но шагов не слышно. В этом подземелье множество коридоров, комнат и ответвлений. Вдруг Глеб увидел как сбоку мелькнуло что-то белое. Он повернул голову в ту сторону и на мгновение увидел Ленку. Она прошла параллельным коридором, не замечая его, смотря прямо перед собой. Одета она была более чем странно, да и одеждой это пожалуй было назвать нельзя – Ленка с головы до ног была закутана в белую простыню. Глеб свернул в боковой проход, где она промелькнула, но там никого обнаружил. Пусто и темно, Глеб побежал дальше. Он стал, кричать, звать Ленку, но никто не откликался и тут он забежал в комнату, перегороженную пополам толстым стеклом. За ним стояла Ленка, а сверху падал нестерпимо яркий свет. Она посмотрела на него грустно, словно прося прощения, потом медленно начала поднимать руку, но тут же безвольно опустила ее, давая понять, что ничего поделать не может. Повернулась и скрылась в ярком свете. Глеб с ненавистью ударил кулаком по стеклу, которое стояло непреодолимой преградой, и вдруг свет, в котором скрылась Ленка ударил прямо ему в глаза. Он проснулся от того что солнечный блик от окон соседнего дома светил ему прямо в глаза. Глеб зевнул и недовольно потянулся. Заметив, что он проснулся Кащей произнес:

–Не засыпай, обед скоро.

–Ясно, – хмуро посмотрел в ответ Глеб. Ему казалось, что жизнь состоит теперь из скучного дневного времяпровождения, тревожных ночных сновидений и томительного ожидания, которое как ему казалось никогда не кончится. А самое главное – это отсутствие хоть какого-то плана, как вернуть Ленку, даже если они проследят куда именно в космос улетают «тарелки» инопланетян. Так прошла еще целая неделя. Глеб регулярно, каждую ночь открывал кейс и связывался со станцией проверяя, нет ли новостей, и не зафиксировано ли появление новой «тарелки». Но ничего нового не происходило, Глеб видел все ту же картинку звездного неба, уже порядком поднадоевшую и наводившую скуку.

Но в четверг ночью экран встретил его сообщением: «Обнаружен новый объект!». Глеб быстро покрутил шарик и нажав несколько раз «Ввод», вывел на экран траекторию второго объекта. Она сначала шла прочь от Земли, а затем изменив направление смещалась в сторону и исчезала. Глеб затаив дыхание начал увеличивать разрешение, чуть сместив центр экрана в ту сторону где исчез НЛО. Сначала показался размытый еле видимый квадрат, Глеб еще раз нажал на увеличение изображения, после этого он уже четко был виден. Новый объект был похож скорее на ромб, на его поверхности не светилось ни одного огонька. Но Глеб различил все тот же туман окружавший инопланетный корабль как и «тарелки». Он вызвал сетку координат, чтобы оценить размеры. Когда экран покрылся тонкими зелеными линиями, с цифрами по бокам, Глеб невольно присвистнул. Меньшая сторона корабля тянулась на полкилометра.