Волхв майор Смагин – 2

1. Возвращение в крепость

Как только встало солнце, прошло последнее построение лесного отряда с участием нашей команды. Исполняя приказ Гелиодора, мы покидали лагерь.

В строю новой дружины стоял двадцать один воин, прошедший суд Перуна и давший мне личную клятву верности. Я объявил бойцам о том, что на время оставляю отряд и новым командиром у них будет Евстрат, которому переданы все властные полномочия. Но это не значит, что я не буду постоянно заботиться о своей дружине. Наоборот. Я пообещал новым дружинникам регулярно платить небольшое жалование и оказывать помощь во всех видах довольствия. Кроме того, если воины в отряде будут с усердием исполнять свои воинские обязанности, то я разрешу передавать семьям заработанные на службе деньги, а со временем буду ходатайствовать перед князем о прощении всех бывших татей и признании их дружинниками. Последнее предложение вызвало наиболее бурный восторг.

На такой положительной ноте я попрощался с отрядом, а Евстрат приступил к разводу личного состава на хозяйственные работы и караульную службу.

Ещё не закончилось построение, как за нашей убывающей командой прибыла телега, запряжённая молодыми лошадками с неизменным Гусом на козлах. В неё он загрузил юрту шамана, рюкзаки, сверху замаскировав груз свежескошенной травой.

Построение закончилось, и к нам подошел Евстрат, а также его новые (старые) десятники.

– Держи ушки на макушке, – на прощание напутствовал я нового командира, – и не забывай о том, что я тебе говорил. В экстренных случаях отправляй посыльных в крепость. Как говаривал прапорщик Кулеба, «Здесь вы там всегда найдете». Удачи!

Мы обменялись последними рукопожатиями и заняли места в кузове телеги. Гус энергично тряхнул вожжами, издал звук, напоминающий поцелуй, и гужевой транспорт в две лошадиные силы не спеша побрел по лесной дороге в сторону тракта.

Когда мы отъехали подальше в лес и лагерь скрылся с глаз, я приказал:

– Гус, остановись! Команда, снять комбинезоны и всем переодеться в обычную одежду, оружие и рюкзаки на виду не держать. Запомните, вы мирная крестьянская семья, которая возвращается домой, а я напросился к вам в попутчики уже по дороге.

Меньше всего мне хотелось привлекать к группе внимание обывателей необычностью расцветки камуфляжа и наличием боевого оружия, которое по законам княжества разрешено носить исключительно воинам. Зачем нарываться на ненужные косые взгляды какого-нибудь бдительного пейзанина, который запросто мог быть шпионом степняков? Мы быстро сменили одежду на повседневную, часть вооружения спрятали по рюкзакам, но самое привычное оставили под рукой, только прикрыли сеном и шкурами юрты. Лесные дороги во все времена оставались наилучшим местом для засад, а я совсем не исключал встречу с ещё какой-нибудь не учтённой шайкой татей, желающей ограбить одинокую телегу с грузом. Этим могли грешить даже «мирные крестьяне» из близлежащих сел, если предоставлялась такая возможность.

Из оружия я оставил себе только пистолет в кобуре и кинжал волхва, остальное снаряжение засунул в мешок. Смысла прятать огнестрел от обывателей никакого не было. В этом мире с артефактом «метающим молнии» знакомы были единицы, а те, кто успел с ним познакомиться, вчера сгорели на погребальном костре. Кинжал волхва решил держать на поясе, так как он безошибочно указывал на мой социальный статус. Путешествующий волхв вовсе не являлся какой-то экзотикой для этого времени.

Лесная дорога наконец закончилась, и мы выехали на тракт, хотя особой разницы, судя по ощущениям пятой точки, я не почувствовал. Лесная дорога была менее разбитой, но на ней чаще встречались мощные корневища деревьев, невысокие пеньки, трухлявые ветки, тогда как тракт больше радовал рытвинами и ухабами.

В моих представлениях, со скидкой на время раннего феодализма, главный дорожный тракт княжества – это стратегическая дорога с относительно твёрдым покрытием, на которой запросто разминутся две телеги с грузом, по которой ездят кавалерийские и пешие отряды, перемещаются кареты, торговые караваны, а также передвигаются одиночные верховые. За которой элементарно ухаживают и поддерживают в относительно проезжем состоянии.

Увы, всё это оказалось моими домыслами! На деле тракт представлял собой прорубленную в лесу просеку, по которой тянулась утрамбованная до каменного состояния тёмно-серая грунтовая дорога. Её ширина в разных местах варьировалась в зависимости от наличия торчащих пней, кореньев, ям и высохших луж, отчего она становилась то очень узкой, то широко разбегалась по сторонам. Дорога всё время что-то огибала, раздваивалась, иногда расчетверялась, обходя естественные преграды. Само полотно состояло из серой потрескавшейся земли, часто покрытое ухабами и кочками, изуродованное глубокими рытвинами от телег, проехавших здесь во времена ненастья. На особо опасных участках приходилось всё время маневрировать, чтобы не сломать ось или не потерять колесо, а то и, не дай боги, повредить ноги наших лошадок.

Сейчас было сухо, стояло вёдро, потому, трясясь и подпрыгивая на неровностях, мы неуклонно продвигались к своей цели, но я представить себе не мог, как можно ехать по такой дороге даже после небольшого дождя. И что делать вознице, если ненастье застало в пути?

Кроме того, по моему мнению, тракт был форменным раем для разбойников. Мест для засад здесь было просто немерено! Даже небольшая шайка в пять – семь человек могла легко устроить смертельную ловушку торговому каравану, завалив перед ним дорогу деревьями. Самим же до поры до времени прятаться с двух сторон дороги в густом подлеске, нагло требуя выкуп деньгами или товаром и угрожая перестрелять караванщиков из луков и самострелов. И купцам пришлось бы платить, выбора у них нет!

Теперь я точно знал, моя дружина, которую я планировал подрядить на сопровождение караванов, будет у торговых людей на расхват, а значит, вопрос самоокупаемости на какое-то время снимется с повестки дня.

Через полчаса тряски мы наконец подъехали к месту бывшей засады татей у моста через Истру. Йон показал рукой, где располагались бандиты и как к ним смогли подобраться его бойцы. Я восхитился военным талантом огра! Если бы не он со своим командирским опытом, потери с нашей стороны могли быть весьма серьёзными. О чём и поведал Йону, который даже покраснел от похвалы.

По дороге к мосту я не увидел на дереве ни одного трупа из повешенных вчера разбойников. Видимо, их развесили в другом направлении, в сторону столицы. То, что бойцы не выполнили мой прямой приказ, я даже не рассматривал. Клятва, данная перед богами, подразумевала, что любое моё распоряжение является волей богов с соответствующим наказанием за неисполнение. Жаль, не получилось лично оценить психологическое воздействие данной картины на проезжающих путников и потенциальных татей. Первых это должно было убедить в силе княжеской власти, вторых отвадить от преступного ремесла. Наглядная агитация – страшная вещь.

Стратегический мост не охранялся! Никем и никак! Несмотря на то, что сразу за ним начинались подворья деревни Чара, где шла обычная мирная жизнь.

Такая беспечность приводила в недоумение: три недели подряд за мостом разбойники блокируют и грабят караваны, а местный староста почему-то не озаботился собственной безопасностью. Неужели ему невдомёк, что в любой момент лесные тати могут нагрянуть в деревню и натворить кровавых дел? Или в данном случае действует договорняк и жители в доле? Всё указывало на сговор. На то, что именно отсюда в лагерь татей поступало продовольствие и сбывалось награбленное. Ну да бог им судья!

Сама деревня насчитывала дворов тридцать – сорок и выглядела довольно зажиточной: добротные избы, свежие хозяйственные постройки, люди одеты просто, но чисто, на каждом подворье много живности и скота. Я разглядел на отшибе даже кузню, из которой раздавался стук молотков, а из высокой кирпичной трубы поднимался густой сизый дым.

Народу на улице было не много. Навстречу нам попалась небольшая ватага совсем юных мальчишек, которые длинными хворостинами гнали к речке стаю гусей в сопровождении крупного лохматого пса. Наглые птицы ни за что не желали уступать дорогу, так что пришлось остановиться и какое-то время ждать, пока они пройдут мимо под гордыми взглядами гусиных пастухов. Изредка на стук колёс нашего возка из-за забора с любопытством выглядывали хозяева подворий. Видимо, гости со стороны моста стали редкостью и каждый новый человек вызывал интерес аборигенов. Во дворах хлопотали хозяйки, и оттуда доносился чудный запах свежеиспечённого хлеба. К моему удивлению, все кухонные дела выполнялись не в доме, а под навесом на специальном очаге. Я потребовал разъяснений от Аскольда.

– Крестьянам запрещено разжигать печи в домах летом. Указ князя, обычные противопожарные меры. Когда стоит летняя сушь, любая искра из трубы может стать причиной большой беды. По той же причине запрещено летом топить мыльни и пользоваться вечером открытым огнём: жечь лучину, свечи, лампады, – просветил он меня.

Почти возле каждого подворья стояли три-четыре телеги, загруженные мешками с зерном и готовые немедленно тронуться в путь, как только в них впрягут лошадей. Недалеко от телег «ходили дозором» одинокие охранники, вооружённые копьями и дубинками. Мельком взглянув в нашу сторону, они полностью проигнорировали появление чужаков, и мы спокойно проехали мимо торговой армады.

Глядя на загруженные возы, я позавидовал купцам и возницам. Они ещё не знали, что скоро к ним пожалует Евстрат и предложит военное сопровождение караванов, подкреплённое купной страховой суммой. Предложение, от которого алчная душа торговца никогда не сможет отказаться. Они уже сегодня выедут в дорогу, и к вечеру прибудут в столицу. На следующий день с большим наваром продадут товар, отметят в кабаке «купеческую удачу» и довольные отправятся по домам. Для них будущее, как минимум на неделю, абсолютно детерминировано, а потом жизненный цикл повторится с небольшими отклонениями от устоявшейся рутины.

К сожалению, у нашей команды впереди полная неопределённость не то что на неделю, на несколько дней. Всё в полном тумане. Просто для того, чтобы что-то планировать, необходимо иметь постоянную оперативную информацию о состоянии дел в княжестве и столице, что достигается за счёт разветвлённой агентурной сети. При её отсутствии любые размышления на заданную тему превращаются в досужие домыслы, а действия приобретают реактивный и ситуационный характер. Отсюда следует, что наше пребывание в резиденции волхва будет очень недолгим и вскоре команде предстоит командировка в самый эпицентр событий. Иначе сегодняшний тактический успех грозит перейти в стратегический проигрыш.

Внезапно пришла в голову мысль: разгром лесных татей под моим руководством является для отряда первым боевым крещением, когда мы выступили сплочённой командой и победили. Так почему бы нам не заиметь собственное название отряда, которое будет вызывать гордость у его бойцов и страх у потенциальных противников?

– Команда! – обратился я к своим спутникам. – Есть у меня одна мысль, которую хотел бы с вами обсудить. В моём мире все боевые соединения специального назначения имеют собственные названия. Я предлагаю наш отряд назвать «Тайной княжеской стражей», или сокращённо словом «ТАКС». Это сокращение имеет ещё один смысл, так в моём мире называют знаменитую породу охотничьих собак. Псы этого вида очень смелые, юркие, малозаметные, специализируются по норной дичи и даже после своей смерти не выпускают её из зубов. Всё как у нас: мы должны тихо и незаметно работать по забившимся в глубокие норы врагам княжества и не выпускать свою добычу ни при каких обстоятельствах. Прошу высказываться.

– Название «Тайная княжеская стража» вполне подходит для нашей команды, я его поддерживаю, – взял слово Йон. – Но сравнивать себя с собакой, пусть и знаменитой породы?! Нет, не желаю!

– Я поддерживаю Йона, – вступила в разговор Асна. – Собачье название – это явно умаление чести воеводе. Представляешь, Вик, ты будешь командиром «такс»!

– Я тем более против, – вставил своё слово Матс. – Кот, принадлежащий к боевому отряду, который носит название какой-то породы псов, – явная глупость. А вот полное название «Тайная княжеская стража» звучит как положено, и его бойца заранее уважают.

– Хорошо, я вас понял, а поскольку никто не выступил против наименования отряда «Тайной княжеской стражей», именно его я предложу мессиру, без использования аббревиатур и сокращений.

– Аскольд, а ты почему не участвуешь в придумывании названия отряда?

– Так я нахожусь в твоей голове, и твои мысли для меня открытая книга. Я тут покопался в глубинах памяти и нашёл на эту тему много интересного. Предложенное имя ТАКС вполне зачётное, хотя не совсем достигает высот двадцатых годов двадцатого столетия твоего мира. Тогда во всю блистали перлы: ЧУСОСНАБАРМА – чрезвычайный полномочный совета снабжения армии или ЗАСРАКа – заслуженный работник культуры. Больше всего меня умилила аббревиатура более позднего времени: НИИХУЯХ – научно-исследовательский институт химических удобрений и ядохимикатов. Я к тому, что у нас подобные сокращения вообще не принято использовать. Здесь, наоборот, в ходу что-нибудь пышное и величественное, желательно с перечислением заслуг и титулов. Типа: «Отряд победителей и тех и этих, под руководством великого и непревзойденного…». Теперь ты понял, почему твои бойцы категорично высказались против аббревиатуры ТАКС?

– Разница менталитета?

– Точно.

Посудачив ещё немного на тему имени отряда, все возвратились к прерванному моим спичем времяпровождению: Асна, сидя на облучке, продолжила болтать с Гусом о каких-то своих делах, Йон и Матс – дремать, а я вновь развеялся мысленным разговором с Аскольдом.

– Напарник, а как называют резиденцию Гелиодора в народе? Неужто просто словом «крепость» или «резиденция»? Почему бы, например, не присвоить ей имя Волхов или Волховград?

– Чаще её никак не называют или зовут «дом волхва», стараясь к ней пореже приближаться, но твоё название крепости-резиденции мне понравилось. Оно может прижиться. Нужно будет при случае предложить мессиру.

– Но если народ боится приближаться к резиденции главного волхва, как тогда крепость снабжается продуктами?

– Всё необходимое привозят к воротам, не заезжая внутрь. На стене рядом с ними висит ящик, где лежит оплата за товар. Каждый берёт столько, сколько ему причитается. Всё честно и бесконтактно. За этим у нас следят надвратные домовые.

– А лишнего не возьмут? Как известно, человеческая жадность не имеет границ…

– Под угрозой проклятья волхвов? Таких дураков здесь давно нет!

– Ты упомянул о некоторых магических воздействиях, которые могут накладывать волхвы. А чем отличается проклятие от порчи? Мне всегда казалось, что разница между ними только в силе и времени действия.

– Не совсем так. Вернее, совсем не так. Проклятие инициируется словом без предварительной подготовки, часто на эмоциональном всплеске. Его тяжесть в первую очередь зависит от квалификации мага, его умения творить моментальные заклинания. Другими словами, проклятие – это спонтанное, чаще всего ненамеренное действие, когда волхв под воздействием эмоций «не фильтрует базар» или действует в боевой обстановке. Примеры проклятия: «Чтоб тебя скрючило!» или «Чтоб у тебя чирей на заднице выскочил!» и так далее. Тогда как порча предполагает проведение ритуала, требует предварительной подготовки, подбора ингредиентов и всегда имеет твёрдое намерение навредить, т. е. заранее имеется злой умысел. Поэтому любое, самое тяжёлое проклятие снимается легче и проще, чем даже простая порча.

– Неужели каждый волхв обладает подобными знаниями?

– Конечно. Мы между собой отличаемся только уровнем владения магическими способностями, что в первую очередь связано со стремлением к совершенствованию в ремесле. Базовых заклятий не так уж и много, но мало кто может применить в короткий срок более пяти заклятий стихий, на это банально не хватает магической энергии. Развитие внутреннего источника происходит только в результате непрерывных упражнений и упорства в течение долгих лет. Некоторые могут достичь уровня волхва-архимага – способного к инициации десяти заклятий до полного истощения источника. Таких в княжестве я знаю только троих – Гелиодор, Ипатий и Самсон.

Обучение у нас проходит в два этапа. Первый этап – в специальной лесной школе волхвов. Он длится примерно двенадцать лет. В школе ученику вручают «нож волхва», а после её окончания и прохождения выпускного испытания – «Книгу заклятий». Второй этап проходит индивидуально, под руководством опытного наставника. Он заканчивается только тогда, когда учитель посчитает, что его ученик овладел на высоком уровне всеми необходимыми знаниями и навыками и во время проведения Большого круга, в Перунов день, перед братством вручает своему ученику «жезл волхва». После чего тот становится полноценным членом круга и сам может набирать учеников.

– Другими словами, я пока первоклашка. Осваиваю прописи, посадку за партой, правильную постановку рук при пользовании карандашом, – с горечью сказал я. – Причём моё образование идёт без систематического подхода, наскоком и урывками. Приобретаются не столько знания, сколько интуитивное понимание процесса. В нашем мире подобный стиль обучения называют «заочным образованием», после которого у выпускника диплом есть, знаний нет, но есть углубленное представление о предмете.

– Не всё так плохо, Вик! Ты демонстрируешь очень быстрый прогресс, а отсутствие систематичности и академичности в обучении прекрасно компенсируется овладением практическими приёмами. У тебя великолепные способности к магии и умение концентрироваться. За несколько дней ты овладел левитацией предметами, выявлением магической защиты, виденьем ауры и потоков энергии. Поверь, за такой срок это очень немало! Давай пока будем продолжать обучение исходя из требований практической необходимости. В будущем, для систематизации знаний, Гелиодор организует тебе командировку в школу волхвов.

– А что происходит с теми, кто не смог до конца осилить обучение в школе? У них какой статус?

– Они приобретают социальный статус ремесленника и образуют большую группу предсказателей погоды, травников, ведунов судьбы, изготовителей оберегов и так далее. Волхвы контролируют их деятельность, так как среди этих недоучек много шарлатанов и мошенников. В случае, если факт мошенничества будет подтверждён или будет доказано, что магия волхвов использовалась для криминальных целей, то они отправляются на суд богов и хорошее посмертие им не гарантируется.

Заболтавшись с Аскольдом, я несколько ослабил внимание к дороге. Отметил только, что мы свернули с тракта и, вероятно, находимся недалеко от резиденции. А потому резкий окрик «Стой!», прозвучавший от какого-то лохматого человека, выскочившего на дорогу и схватившего нашу лошадь под уздцы, показался громом среди ясного неба.

Не раздумывая ни секунды, я скатился с телеги в канаву и обнажил ствол. Из-за кустов на нас смотрели пять бородатых мужиков, вооружённых дубинками и сулицами, а ещё двое подбирались к телеге сзади. Эти двое и стали объектом моей атаки. Я выстрелил в них только один раз и наверняка не попал. Но звук выстрела произвёл магическое действие, так как оба синхронно упали на землю и постарались уползти в кусты. Только я не дал им скрыться, а бросился на них с кинжалом. Увидев мой чёрный нож и поняв, кого они собирались ограбить, мужики побледнели, бросили оружие, встали на колени и протянули ко мне руки в мольбе сохранить жизнь.

Пока я вёл бой, мои бойцы не сидели на месте. У Йона в руке откуда-то появился короткий меч, а секундой позже бандит, державший нашу лошадь, лежал с перерезанным горлом. Сделав своё кровавое дело, огр тут же направился к засаде. В этой атаке его поддержал Гус, вооруженный коротким копьём и Матс, принявший облик среднего размера тигра, с выпущенными когтями. Одна Асна не ушла с телеги. Она несколькими движениями натянула на лук тетиву, наложила стрелу и стала высматривать возможных затаившихся стрелков.

Разбойники, сидевшие в кустах, быстро поняли, что дело с налётом на одинокую телегу не выгорело и было попытались сбежать в лес, но это им не удалось. Их быстро догнали, обезоружили и поставили на колени рядом с моими пленниками.

– Кто такие? – начал я допрос.

– Дворовая стража боярина Саввы. Собираем подорожное мыто по распоряжению боярина.

– Грамота от боярина на подобные действия есть?

– Нет.

– Значит, вы обычные тати. Тем более что напали на людей главного волхва Гелиодора рядом с его резиденцией.

– Аскольд, я не совсем знаком с вашими законами. Ты мне скажи, боярин имеет право здесь собирать подорожный налог?

– Нет, поскольку эта дорога не входит в его собственность. Так что мы наблюдаем чистой воды произвол и местечковый бандитизм.

– Что по этому поводу говорит закон?

– Татей, напавших на путников, надлежит вешать на месте. Боярина, организовавшего преступный промысел, под охраной отправлять на суд князя и боярского Вече.

– Да, хорошо бы боярина прихватить за бороду и судить публично! Жаль, времени заниматься этим совсем нет. Гелиодор не просто так отозвал нас из лагеря в резиденцию, явно предстоит новое дело. Кстати, имя боярина Саввы мне уже встречалось. Вспомнил! Большинство прибившихся к татям беглых крестьян были холопами этого боярина. Может, он сам их туда посылал? Очень похоже… Натренировались на путниках, значит – можно их отправлять к татям на совершенствование мастерства.

– Команда, что будем делать с этими мытарями, которые совсем даже не мытари, а бандиты? С одной стороны, они тати, с другой – действовали по приказу своего господина и не могли его ослушаться, если верить их словам. Тут без дознания никак не определить. А вешать подневольных людей мне кажется неправильным, тем более что никакого урона они нам не нанесли.

– А давайте каждому из них выпишем по десять ударов палкой и отпустим на все четыре стороны, – вдруг произнес Гус. – Им – память, боярину – предупреждение.

С таким подходом согласилась вся команда, а я не возражал. Действенная профилактика преступлений – наше всё! Особенно в условиях упрощённого судопроизводства.

Экзекуция заняла примерно час.

Воспитательным процессом занимался самолично Гус, и это было гуманно. Поскольку если бы десять ударов палкой сделал Йон, то без тяжёлых травм, я думаю, не обошлось.

Оставив поротых, но живых дружинников боярина Саввы почёсывать свои битые филейные части и спину, мы продолжили путь и вскоре добрались до места назначения.

Я не стал после пережитого приключения пенять бойцам за потерю бдительности, сам оплошал. Если бы на месте горе-мытарей были воины и засада включала хотя бы нескольких лучников, боюсь «Тайная княжеская стража» прекратила бы своё существование. Обошлось!