Мужание Волчонка

Я просто хочу жить по совести, чтобы больше ни о чем не сожалеть.

Цитата из анимэ.

Предисловие

К середине двадцать третьего века человечество освоило космос вплоть до минеральной кладовой Солнечной системы – пояса астероидов. Сотни миллионов проживало в космических станциях: от маленьких – для сотни-двух шахтеров до колоссальных, на многие миллионы человек колоний О'Нила 3 типа. Алексей Гирей, происхождением из знаменитого ханского рода владык Крыма, по матери наполовину русский, родился на станции «Новый Кавказ» недалеко от Паллады – одного из крупнейших астероидов. Ему было тринадцать, когда на отцовский дом напал спецназ одного из крупнейших объединений человеческих колоний в космосе: Содружества англосаксонской демократии, отец погиб, Алексей выжил чудом, получив тяжелое ранение. Мать еще раньше погибла в автоаварии. Кунак (товарищ) отца – пиратский вожак Мурадин-бей взял его на воспитание. Алексей влюбляется в его дочку: ровесницу и красавицу Милу. Девушка отвечает взаимностью. Прошло три года, юный Гирей ушел из дома воспитателя в самостоятельную жизнь. Отцовские деньги и недвижимость после смерти родителя непонятным образом исчезли, и он вынужден завербоваться в пиратскую шайку Мурадин-бея. Поучаствовав в нескольких рискованных делах, он принес своему хозяину немалые деньги и решился просить руки его дочери. Тот не отказывает, но назначает калыма такого размера, который выплатить нереально, а сам тишком предлагает руку дочери однокласснику Милы и Алексея, сыну богатого помещика Сандро Есава. Влюбленные бегут со станции, угнав принадлежащий флотилии Мурадин-бея корабль «Абу Кир». Гневу старого пирата не было предела. Он собственноручно зарезал слугу, принесшего известия о побеге влюбленных, и возглавил погоню. Связывавшись по пути с кораблем беглецов, он угрожал влюбленным смертью, но, когда тот пересек границу русского сектора, Мурадин-бей был вынужден остановиться и не пересекая ее, грозил всеми немыслимыми карами русским, если они не выдадут беглецов. Командир пограничников колеблется, не зная, как поступить.

Глава 1

Тишина, которую не нарушал даже рассерженной гадюкой шипящий прохладный ветер, вырывавшийся из узкого воздуховода на потолке рубки. Холодно подмигивал десятком экранов и сотнями безразличных огоньков: синих, голубых, оранжевых и зеленых пульт управления корабля. Его мертвящее сияние смешивалось с немигающими искрами звезд, заглядывающих в лобовое стекло. Разноцветные отблески делали лицо невысокого, но крепкого парня, перед пультом, старше и суровее. Очерчивали резкие тени вокруг тонких, хорошо очерченных губ, заостряли прямой, с едва заметной горбинкой нос. Широкие, иссиню-черные, нахмуренные брови, придавая васильковым глазам мрачное, обреченное выражение. За широкой спиной парня пряталась поразительно красивая девушка с резкими до дикости чертами лица. А у входа в рубку сверкала металлом «статуя» двухсоткилограммового аватара, дистанционно управляемого офицером-пограничником русского анклава – «Нового Валдая». Решалась судьба Алексея и его невесты Милы: жить им или умереть. Переговоры водителя аватара с куратором из службы безопасности колонии «Новый Валдай» как поступить с опасными пленниками, затягивались. Совсем рядом по космическим масштабам – в нескольких десятых световой секунды (световая секунда – 299 792,458 км) на границе русских владений висел корабль с Мурадин-беем, ожидавшем – пойдут русские на его условия или нет? Старый пират жаждал мести. Кровавой и безжалостной, чтобы все убедились: по-прежнему крепка рука и непреклонна его воля.

Алексей повернул голову в сторону аватара. Блестящее металлом лицо было бесстрастным и равнодушным.

Секунды медленно, но неумолимо проваливались в Вечность и вместе с ними таяла надежда.

Неужели все напрасно? Побег, мечты, планы? Зачем русским проблемы и беглецы из логова пиратов? Нет, не дадут им убежища. На миг охватило ощущение ужаса и безнадежности.

Парень судорожно дернул кадыком, краска залила лицо, следом шею.

«Умирать, так с музыкой», – неизвестно откуда пришла мысль.

Попытка голыми руками убить боевого аватара, способного ударом металлического кулака насквозь пробить тело человека – верное самоубийство и уж тем более без шансов после этого беспрепятственно улететь с русской территории. Но сдаться судьбе? Да ни за что! Спасти Милу он не сможет, зато не даст ей погибнуть позорной и страшной смертью. Лучше умереть в безнадежном бою, чем ждать, когда Мурадин-бей зарежет словно баранов на бойне. Парень тяжело задышал, с каждым вздохом в душу вливался бурный поток боевого безумия. Во рту стало сухо, мышцы напряглись до каменного состояния. С каждым канувшим в Вечность мигом Алексей с гибельным восторгом чувствовал, как все ближе приближается к некой черте, за которой скрывалось безумие смертника. Именно с таким чувством шли на таран русские летчики во время Второй мировой войны, насмерть стояли спартанцы вокруг царя Леонида и шли на верную гибель потерявшие сюзерена самураи. Пульс молотом барабанил в голове, его начало потрясывать. Пальцы до белых костяшек сжались в кулаки. Стараясь двигаться плавно и незаметно, он сдвинул опорную ногу назад. Бросок должен быть молниеносным.

Неожиданно голова аватара, до этого не обращавшего на Алексея внимания, отрывистым и точным движением повернулась, фотоэлементы в глазнице уставились на парня. Он поднял вперед ладонь.

– Подожди нападать паря, – произнес хрипло и насмешливо, – об мою шкуру только кулаки поломаешь.

Эти слова так не подходили к ситуации, что Алексей на миг растерялся. Сзади послышался испуганный вскрик, он невольно повернулся к возлюбленной. Глаза с расширенными зрачками смотрели на него с таким ужасом, что он вздрогнул и изменился в лице.

– Не смей! – не давая Алексею ничего сказать заорала девушка так, как еще ни разу не кричала. Столько страсти и почти животного страха не было в ее голосе даже во время ссоры в лесу из-за неудачного сватовства Алексея, – Не смей даже думать об этом! Я без тебя жить не смогу! – голос сорвался на визг, прорезались слезы.

Подскочила. Кулачки забарабанили по груди Алексея, из карих глаз безостановочно текли слезинки, оставляя на щеках мокрые дорожки.

Преодолевая слабое сопротивление рук, Алексей крепко обнял дрожащую как осиновый лист девушку. Торопливо зашептал, обжигая горячим дыханием ушко, что русский ошибается, что он даже не думал нападать на аватара, что это абсолютно бессмысленно. Прошло несколько минут, пока девушка не перестала дрожать, а Алексей, наконец, повернуться к аватару.

Тот все так же неподвижно стоял у дверей рубки.

– Капитан… – голос Алексея срывался.

– Товарищ капитан, – перебил аватар.

– Хорошо, товарищ капитан… если хотите отправить назад, отдайте мне мой корабль, – страстно произнес юноша, – Один полечу! Клянусь чем хочешь, Мурадин-бей, больше никогда не потревожит вас, только Милу спасите!

– Паря, я сказал жди! – рявкнул аватар и вновь застыл стальной статуей.

Рука его дрогнула. Алексей мог поклясться чем хочешь, что далеко, на своем корабле, управляющий роботом человек хотел почесать затылок.

– Короче так, Ромео и Джульетта. Мы должны быть уверенны, что ты, – с легким недовольством произнес аватар, металлический палец ткнул в Алексея, – тот, за кого себя выдаешь. Я сейчас пошлю за сканером ДНК, а вы ждите.

Влюбленные переглянулись, потом взгляды с надеждой обратились на русского.

– А зачем вам геном Алексея, – храбро пискнула девушка. На всякий случай тонкая рука схватила буйного друга за локоть.

– Много будешь знать, красотка, скоро состаришься.

Алексей скрестил руки на груди. «Откуда у них мой геном? Или у них есть геном матери…» – мысли в голове хаотично заметались, – «Они что, составляют генную карту всех своих граждан, или это что-то другое? Непонятно!»

Аватар вновь застыл столбом. Беглецы уселись обратно в кресла. Алексей вытянул ноги и только теперь почувствовал, как устал за сегодняшний день. Не физически – морально. Усталость происходила от бурных эмоций и тайны, связанной с его генами и происхождением. Время от времени шепот беглецов заглушал тихий шелест воздуховода. Влюбленные гадали, что означает намерение русских сравнить геном Алексея, но так и не придумали правдоподобную версию. Прошло пятнадцать минут, когда в рубку бесшумно вкатился похожий на черепаху колесный дрон, остановился у ног аватара. Тот наклонился, в металлической руке осталась плоская черная коробка, похожая на электронные часы на черном пружинистом браслете.

– Надевай, – подойдя к беглецам, русский протянул сканер, – включается автоматически, как только оденешь.

Алексей поднялся и слегка поджал губы. Аватар поймал его внимательный взгляд а парень решительно надел сканер на левую руку. Запястье еле заметно укололо, парень поморщился. По голубому фону экрана потекли цифры, спустя пару секунд негромко прогудело. Аватар забрал прибор. Из пальца механической руки выдвинулся щуп с плоским разъемом на конце, вошел в незаметное отверстие в корпусе. Потекли килобайты информации. Мила побледнела, а ее друг, не мигая смотрел в блестящее металлическое лицо.

Русский несколько мгновений сохранял прежнюю позу, потом одним движением вытащил щуп, тут же скрывшийся в пальце.

– Счастливчик ты паря. Ты тот, за кого себя выдаешь. Мы не выдадим вас.

Влюбленные переглянулись, на лице Милы появилось нескрываемое облегчение. Восторженно взвизгнув, бросилась парню на шею. Отпустили его только спустя минуту. Алексей повернулся к русскому. Лицо, еще миг тому назад бесшабашно-счастливое, построжало. Сдвинув брови, нарочито спокойно произнес:

– Я благодарю вас, – он приложил руку к сердцу, – но капитан, ты должен объяснить, что все это значит и, при чем мой ДНК?

На этот раз русский не стал поправлять Алексея.

– Паря, я тебе ничего не должен. Тебя приглашают на «Новый Валдай». Сначала полетим к нам на заставу, а когда прилетит смена, полетишь с нами дальше. Впрочем, – русский развел руки, а в голосе появилась легкая насмешка, – тебя никто не принуждает, можешь возвращаться на «Новый Кавказ».

В рубке на несколько мгновений установилась напряженная тишина, потом оба собеседника, не сговариваясь, одновременно посмотрели на дисплей с картиной заднего вида. Пиратский корабль по-прежнему висел на границе русского сектора.

Тяжелая металлическая рука легла на плечо Алексея, – Не боись паря, на «Валдае…» встретишься с безопасниками, они все тебе объяснят, – русский гулко хохотнул, – ты даже не представляешь, как там разоряется Мурадин-бей.

Мила зябко поежилась, словно в лицо внезапно ударил ледяной ветер.

Через два часа корабль затормозил в двухстах метрах от приемной крестовины стыковочного узла вращающейся для создания псевдогравитации пограничной станции русских. Такие же станции стояли на остальных границах Социалистического славянского содружества. Дежурили там сменные экипажи вместе с семьями по полугоду. Треть казаков, посменно, была на боевом дежурстве, еще треть в часовой готовности к бою, а свободные от дежурства жили вполне свободной и давно устоявшейся, основанной на казачьих обычаях, жизнью. Алексей нажал сенсор на пульте, передавая управление причаливанием искусственному интеллекту.

Дрогнули, едва слышно скрежеща поползли по пазам в полу и потолке в стороны массивные ворота шлюзовой, в следующем помещении беглецов ожидал человек в черной одежде – несомненно форме. На вид порядком за тридцать лет, довольно высокий, на полголовы выше Алексея; хищный с горбинкой нос роднил его с кавказцами, но все портил короткий ершик пшеничных волос над черными миндалинами звероватых глаз. На пришитой к груди табличке надпись: «Капитан Дроздов». От него веяло запахом пороха и крови, а перед глазами Алексея почему-то замелькали переходы космических станций и раскаленные от выстрелов стволы.

С непонятным выражением глаз капитан рассматривал беглецов. На миг Миле стало очень холодно и страшно.

Подхватив свободной от поклажи рукой девушку за локоть, Алексей решительно переступил порог.

– Ну здравствуйте Ромео и Джульетта, – слегка насмешливо улыбнулся военный и огладил пышные усы, – я временный начальник этой богадельни под названием пограничная застава номер восемь. Пойдемте я проведу вас в гостевую комнату.

Не дожидаясь ответа, повернулся. Позвякивая подковами магнитных ботинок, вразвалочку направился вглубь станции, в жилые зоны. Беглецы переглянулись и отправились следом.

Алексею было немного стыдно: литература в отличие от точных наук и военного дела не входили в сферу его интересов, но любопытство победило. На ходу наклонился к ушку девушки, прошептал:

– Душа моя, а кто это такие Ромео и Джульетта?

– Это… – девушка наморщила гладкий лобик, – кажется герои какой-то древней книги, – я точно не помню, – девушка погладила порозовевшего парня по руке, – в общем не бери в голову.

На «Новом Кавказе» даже высшим классам не преподавали в школе «лишнюю» литературу, которая может натолкнуть на нежелательные для властей мысли. Тем более принадлежащую перу англосаксонца.

Алексей и Мила проходили по широким улицам с зеленым газоном, разделяющим полосы движения между высокими стенами с двумя этажами кают. Стеклянные витрины магазинов на первом, манили обилием товаров, сады – яркой зеленью диковинных растений, спортзалы и стрельбища позволяли тренировать тело и меткий глаз, несколько развлекательных заведений предоставляли услуги бань, библиотек и кинозал, в котором показывали фильмы с эффектом полного присутствия и многое другое. Здесь можно было прожить жизнь, не выходя наружу, и жизнь эта была бы комфортной. Для Алексея подобное было не в новинку, станция очень напоминала ту единственную, которую он видел – новоевропейских горняков. Зато Мила шла раскрыв рот.

Поселили их в двух смежных комнатах, до последнего штриха похожих на каюты угнанного ими пиратского корабля, только намного просторнее. Кроме этого, там имелся крохотный кухонный блок, чтобы можно было наскоро перекусить или выпить, такая же маленькая душевая кабина, санузел и лучевая сушилка. Потом Дроздов проинструктировал нечаянных квартирантов. Отдыхайте, развлекайтесь в меру возможностей, пока на станцию не прилетела смена. Объяснил, где находится столовая, в ней им придется питаться вместе с пограничниками, где – ближайший развлекательный комплекс и спортзал с бассейном.

Прошло три дня. Все это время влюбленные выходили из номера только по необходимости: в столовую, да один раз Алексей сходил в спортзал пока по дневному времени там никого не было. Вокруг все было чужое, непривычное и они опасались нарушить местные обычаи. Казаки – а они и составляли текущую смену пограничной станции, им не досаждали, лишь изредка в столовой беглецы ловили любопытные взгляды.

Вечером, перебивая доносящуюся из СВ (стереовизор, аппарат для приема стереоскопических программ) песню, раздалась телефонная трель. Алексей убрал звук, из кармана появилась плоская коробочка телефона, недоуменный взгляд уставился на экран. Кто мог звонить на русской станции беглецам? Пожав с недоумением плечами, нажал на кнопку громкоговорящей связи.

– Так паря, негоже сидеть взаперти, у меня день рождения, так что подваливай в столовую, отдохнем, заодно и познакомимся, – раздался узнаваемый, оживленный голос начальника станции Дроздова, – И имей в виду отказа я не приму! Все, жду через пять минут.

Раздались короткие гудки. Алексей убрал трубку обратно и повернулся к сидевшей по-турецки на аккуратно застеленной лежанке подруге. В футболке, туго обтягивающей небольшую, но тугую грудь и в длинных шортах, обнажающих ноги до бедра, она выглядела весьма заманчиво. Облизал разом пересохшие губы. Если бы не боязнь смертельно обидеть воспитанную в строгости подругу, то он рискнул бы на что-нибудь большее, чем на поцелуи.

– Ну и что будем делать? – спросил, стараясь, чтобы вопрос прозвучал как можно небрежнее.

Девушка подперла подбородок ладонью и несколько мгновений раздумывала.

– Нам жить среди этих людей, значит надо привыкать к их обычаям.

– Думаешь? – нехотя произнес Алексей, – Идти на день рождения нужно с подарком, а у меня ничего пригодного нет.

Внезапно вспомнил про отцовский кинжал. Достойный джигита подарок! Щеки обдало жаркой волной, глаза уставились в пол. Дело было не в стоимости, на деньги плевать – это мусор. Алексей накопил некоторую сумму, которую удачно пристроил через несколько банков-прокладок во Внешторгбанке «Нового Валдая», но если выбирать между деньгами и отцовским кинжалом, то он предпочел бы расстаться с деньгами, чем с родовым кинжалом. Были бы руки и смелое сердце и воин всегда их заработает, а кинжал это последняя вещь, связанная с отцом. Это как оторвать кусок собственной души.

– Это не важно, – девушка ловко соскользнула на пол и подошла вплотную к Алексею что он почувствовал сладкий запах ее духов, – Дроздов не обидится.

– Ты так думаешь? – Алексей поднял взгляд, а девушка кивнула, – А чем ты будешь заниматься?

Ему показалось несправедливым, что он будет развлекаться, а Мила в это время будет грустить в одиночестве а еще, к своему стыду, почувствовал облегчение от того, что не придется расставаться с родовой реликвией.

Девушка улыбнулась и положила руки ему на плечи:

– За меня не беспокойся, почитаю или посмотрю СВ.

Алексей зашел в свою комнату, переоделся, мужские губы прикоснулись к подставленной бархатной девичей щечке, хлопнула, закрываясь наружная дверь.

Музыку он услышал еще на подходе. Неплохой баритон под аккомпанемент гармошки вытягивал:

За чубы казацкие, голову на плаху.

За чубы казацкие, разведу костры.

Чем то неуловимым, то ли рваным ритмом, то ли словами она напомнила Алексею кавказские песни. Открыл дверь.

– Любо! – дружно грянули два десятка хмельных голосов, он на миг застыл на пороге.

Столовая преобразилась кардинально, в плазменные панели– несколько метров высотой и шириной, заменявшие окна, на фоне межзвездной черноты и белесой мути далеких звездных скоплений сверкали мертвенным светом красные, белые, голубые и желтые огоньки далеких звезд. С противоположной стены, с картин, висевших вперемешку с шашками, вглядывались в людей казаки с оружием и без него, в походе и на отдыхе. Столы ломившегося мясными блюдами, диковинными закусками, часть из них Алексей не сумел опознать, и, пузатыми бутылками с броскими надписями, сдвинули в центр в одну линию; два десятка в разной степени хмельных казаков из отдыхающей смены дружно подпевали гармонисту в углу, перед кирпичным баром с длинной полированной стойкой, который наигрывал незнакомую мелодию. Появление Алексея разгоряченные гости не заметили, лишь именинник, во главе стола и, лицом к входу, приветственно поднял руку и крикнул отодвигая стул по соседству:

– Давай ко мне паря!

За письмо едренное турецкому султану.

За письмо правдивое русскому царю.

Пока Алексей шел к имениннику, высокий, поджарый, с опасным взглядом горящих глаз и сухим лицом, казак, в синей гимнастерке с расстегнутым воротом, вскочил из-за стола. Двигаясь плавно, словно большой хищник, вышел к стене с портретами. Вытащил две шашки. Клинки поднялись к потолку, скрестились, разбрасывая полированным металлом зайчики. Малый миг стоял неподвижно, ловя мелодию.

Зафланкировал с шашками, лихо притоптывая сапогами закружился в такт песне. Начал с простой мельницы. Победно запел, завыл пластаемый воздух. Серебристая полоска острого металла справа наотмашь рубанула невидимого противника, второй клинок словно догоняя, полоснул следом. А первый уже молнией летит слева вниз. Словно живые, клинки порхали вокруг тела, одновременно стремительно вращаясь в ладонях. И все это на немыслимой скорости. Раскрасневшиеся казаки пронзительно засвистели, заулюкали, один азартно захлопал ладонями по столу. И столько было в «танце» силы и какой-то хищной грации, что Алексей невольно остановился и несколько мгновений словно завороженный глядел на представление расширенными от удивления глазами. Он считал себя неплохим бойцом, но то, что демонстрировал казак было нечто запредельное. Он знал только одного бойца равного по мастерству–покойного отца.

И во веки слава Сирко атаману.

Я спою вам братцы, да люльку закурю.

Казак подбросил шашку вверх, вращаясь в полете словно запускаемый пропеллер она точно попала рукоятью в подставленную ладонь. «Нда… – с завистью и невольным уважением подумал Алексей, – Мастер! Недаром предупреждали опасаться встреч с казаками… в схватке с таким шансы равны нулю. К тому же мы бьемся за себя, за семью и кунаков, а эти за всех кто за их спиной – страшный противник…» Капризная богиня Клио (истории) в очередной раз поразила и обманула всех. Архаичное холодное оружие с молекулярной заточкой лезвия вновь стало актуальным в двадцать третьем веке. В узких коридорах космических кораблей и станций абордажные партии предпочитали сабли, шашки, кинжалы и катаны, ими было куда сподручнее действовать в ближнем бою. К тому же отсутствовал риск продырявить пулей внешнюю оболочку. А при столкновении аватаров, защищенных броней, с многократным резервированием важных центров холодное оружие было вне конкуренции. Пулеметная очередь в упор имела мало шансов остановить дистанционно управляемого робота, зато один взмах доброй стали способен лишить его головы с центром управления и видеорецепторами а второй – в области живота, разрушить резервный центр и полностью вывести механизм из строя.

Капитан усадил Алексея на стул слева от себя, туда по обычаям «Нового Кавказа» усаживали почетных гостей. Придвинув к себе тарелку, юноша смущенно потер нос, такой встречи он не ожидал.

Дроздов наклонился к юноше, дыхнув алкоголем, кивнул в сторону продолжающего «цирковые» трюки с двумя шашками казака:

– Как, нравится паря?

– Очень! Такое владение шашкой только по СВ видел, – вполне искренне ответил Алексей. Польщенный капитан подкрутил усы и залихватски подмигнул.

Вей, вей, вей ветер, раздувай бурьяны.

Ай да удаль в диком поле Сирко атаману.

Уже не только гармонист пел, грубыми голосами подпевал весь стол, а казак все продолжал неутомимо плясать, выделывая все новые танцевальные «па», шашки все пели, все плясали в руках. Песня, дикая, непокорная, как и сам Алексей, плыла и плыла по залу, невольно родня собравшихся этих странных людей с Алексеем. И столько было энергии в грубой мужской песни, что он невольно начал подпевать. Губы словно сами по себе произносили:

Вей, вей, вей ветер, раздувай бурьяны.

Ай да удаль в диком поле Сирко атаману.

Песня закончилась, казаки отчаянно захлопали в ладоши, засвистели, заорали во всю мочь луженых глоток:

– Любо!

Алексей невольно поддался общему порыву и закричал:

– Любо!

Восхищение его искусством казака было не менее искренним чем у остальных гостей. Оглушительный и диковатый звук эхом прокатился по залу, чтобы исчезнуть где-то под высоким потолком. «Русские, – подумал Алексей, они совсем как мы, только без всяких повешений и публичных порок. Каково это быть русским? Так же здорово как джигитом или лучше? Но какой отменный боец…» Казак вложил шашки в ножны и попал в объятия друзей: хлопали по плечам, обнимали. Алексей обернулся к раскрасневшемуся имениннику.

– Извини, товарищ капитан, я без подарка…

– Да брось ты, паря, откуда у тебя сейчас подарки, ты лучше вот что, – Дроздов налил из бутылки в пузатые рюмки, повеяло крепким спиртным запахом. Одну пододвинул себе, другую – к Алексею.

– Ну… давай за знакомство!

Поднял, чокнулись, русский первый выпил. Медленно вытирая ладонью губы и усы, стрельнул укоризненным взглядом на Алексея, тот поспешно опрокинул рюмку. Обжигающая жидкость потекла по пищеводу. Казак подхватил вилкой маринованный огурец с блюда, захрустел, блаженно щурясь.

– Ты пойми паря… Не хотел я тебя принимать поначалу, то не со зла. На мне ответственность за всех этих оболтусов, – он кивнул в сторону усиленно закусывающих, пьющих и громко беседующих казаков, – а подлянки от новокавказских пиратов мне не нужны.

Алексей нахмурился, умом он понимал правоту Дроздова, но чувства протестовали.

– Принято, – произнес хмуро.

– Это сейчас пируем, а завтра может под пули пиратские или еще какого ворога пойдем, – капитан взял глубокую тарелку и, открыв фарфоровую супницу, оттуда шибануло аппетитным запахом, половником разлил суп такой консистенции, что ложка едва не стояла в густом вареве. Пододвинул к Алексею, – ешь паря, закусывай. Это наш, казачий борщ, – капитан махнул сжатым кулаком, – ядреный.

Алексей осторожно попробовал, хотя и непривычно, но вкусно.