- -
- 100%
- +
«Поговорю-ка я прямо сейчас с хозяином, когда отнесу лестницу и поставлю ее на входе в квартиру. Лучше бы доставить ее прямо к забору, но пока на улице светло», — начинаю я подготовку.
Ведь заходить во двор с лестницей в руках — значит. сразу признаться в каких-то странных или преступных намерениях.
Во дворе новой квартиры нет постоянного поста из жителей. Впрочем, там и двора-то нормального нет, поэтому народ рассчитывает только на примитивный замок. Я бы не был так в нем уверен, любой парень с нехорошими мыслями легко откроет его через пять минут тренировки.
Мне, конечно, гораздо спокойнее, как раз потому, что поста из мужиков на входе здесь не имеется, никто особо не заметит, с чем я пришел и во сколько ушел.
«Это не в наш бдительный и долго не спящий двор пройти, там никто не останется незамеченным или неопознанным».
Во многом именно из-за такого прохода и местоположения заранее выбрана для покупки квартира в неприметном доме рядом с трактиром. Именно для проведения операции по разграблению усадьбы Рыжих, чтобы спрятать в ней честно изъятые богатейства, которые все равно требуется довольно долго хранить где-то.
Чтобы не бегать по городу с мешком драгоценных камней стоимостью в годовой бюджет Астора, с которого будет капать красноватая жидкость, похожая на кровь.
Хотя я уже, конечно, в курсе, какого цвета окажется вино в бочках, похожее на портвейн или что-то типа хереса. В любом случае благоухать оно будет очень выразительно. Даже в трактире избавиться от запаха окажется невозможно, номер пропахнет весь точно. А все подобное лишняя зацепка для проводящих расследование стражников, которые вдоволь нанюхаются подобного аромата в подвале, созерцая там неподвижные тела Рыжих.
«Ерунда, конечно, какой-то похожий запах, но можно и с ним по уму все заранее порешать. Тем более — ставка крайне высока, в тот раз драгоценности сразу прошли мимо моего носа. Сейчас я смогу их все забрать только себе одному».
Такая мысль очень меня подогревает, ведь городские власти ничего про залежи драгоценных камней в подвале Рыжих не подозревают. Тех самих в живых вообще не останется, так что я смогу наладить постепенно правильную продажу доставшихся сокровищ из пещеры Алладина.
«Тогда только Рыжие из Талака начнут меня искать, очень таинственного, но крайне счастливого нового обладателя огромного запаса драгоценных камней!» — напоминаю я себе.
«Без окончательного решения с талакскими нелюдями никакие камни на рынок Астора выпускать нельзя!» — такое я тоже хорошо понимаю.
«Им хватит одного намека, чтобы плотно заняться мной, отправить сюда десятки наемников и дотянуться в любом случае. Никаких движений с камнями, пока полностью не зачищена поляна в Талаке!» — еще раз напоминаю я себе.
Поэтому я оставляю лестницу в квартире и возвращаюсь в трактир, где наблюдаю из своего окошка пустынный двор усадьбы и все, абсолютно все закрытые ставни на втором и третьем этажах. Те из них, конечно, которые я могу разглядеть со своего наблюдательного поста. Может со стороны ворот что-то и открыто, только разглядеть две стороны дома я не в состоянии отсюда. А специально бегать и заглядывать за забор с другой стороны точно не собираюсь.
Похоже, оставшиеся Рыжие перешли на ужесточенный режим несения службы, позакрывали все окна, упорно сидят в духоте. Нетерпеливо дожидаясь, когда пропавшая с концами процессия своих собратьев все же вернется с похорон.
Наверняка, уже не спали два дня, и до сих пор боятся сомкнуть глаза, чтобы не пропустить возвращения своих в усадьбу.
«Не завидую я им сейчас, — подумалось мне. — Зато скоро страдания и переживания совсем закончатся, тревоги уйдут на второй план, когда я начну заметно шуметь на кухне. Придет к ним сначала безумная ярость, затем Рыжие попадут в мою ловушку и останутся в своем подвале, буквально захлебнувшись в дорогом вине».
Внизу в зале я ловлю хозяина «Лисы» и серьезно разговариваю с ним:
— Уважаемый, пора бы вам озаботиться безопасностью лучшего и самого чистого голоса Астора, то есть пора бы назначить ей охрану. Чтобы приводили из дома и уводили обратно каждый день.
— Я, конечно, за такое дело. Но охрана только по выходным и праздникам работает, — объясняет хозяин и виновато разводит руками.
— Вот-вот, и про данным вопрос тоже стоит заранее подумать. Пора ее постоянно ставить на входе. Публика все более денежная собирается, только ведь, как зайдут сюда свободно дикие лесорубы, узнав, что тут весело и вход свободный.
— И что тогда? — беспокоится хозяин.
— Разнесут пол трактира, и еще сильно уважаемым гостям тогда достанется. Рано или поздно подобное точно случится, если на входе не будет контроль вестись, — уверенно говорю я.
— Так в зале постоянно ваши приятели гвардейцы сидят, они всегда вмешаются, — оправдывается хозяин.
— Ну, для десятка матерых мужиков-лесорубов — какие-то там гвардейцы не в очень большом авторитете, да еще дел они и так успеют натворить. Выкинуть таких здоровяков так просто не получится, будут перевернутые столы и сильно помятые гости, в общем, большой конфуз случится. Так что, вот вам мой совет — проблемы потребно отсекать еще на входе. Гораздо проще сразу не пустить опасных гостей, чем потом их вытаскивать, когда они напьются до потери человеческого облика и устроят страшную драку. А приятели мои днем и утром на службе, только вечером появляются здесь, они не могут за всем уследить.
Вижу, что хозяин задумался, поблагодарил за совет и пошел додумывать мои слова. Мужик он не глупый, ситуацию ему я нарисовал, пусть теперь сам решает.
Я пообедал со своей подругой, которая еще на меня дуется, и рассказал о своих словах хозяину.
— И что? Ты вообще не собираешься меня встречать? — тут же зашипела милая злюка, пронзая своими синими глазами мою невозмутимую ауру.
— Я скоро уеду на целый месяц, может немного поменьше. По секретному заданию города и Ратуши, так что защитить тебя не смогу. Парни, конечно, в трактире тебя в обиду никому не дадут, — тут я кивнул в сторону стола, за которым обычно сидят гвардейцы. — Только по дороге всякое может случиться. Поэтому требуй охрану у хозяина, чтобы пара охранников встречали во дворе перед выступлением и обязательно провожали вечером обратно.
Грита задумалась и, видя мою заботу о себе, такой красивой и необыкновенной, подобрела серьезно ко мне. Повалялись после обеда в кровати, потом милая уснула, и я с ней тоже, чтобы силенок накопить на вечер.
Собрался заново, продумав все варианты, темную одежду и пару обуви запихнул в мешок, переоденусь и переобуюсь на квартире, как стемнеет на улице.
Потом проводил Гриту до работы и, сославшись на дела, не стал ужинать, чтобы идти на дело и лезть в усадьбу на пустой желудок. Как реальный профи по такой теме с воровством и прочими нехорошими вещами прямо уже стал, поднабрался мудрости в Гильдии и в прошлой опасной жизни.
Наших в трактире еще нет, и это даже хорошо. Тогда не придется удивлять их своим отсутствием под странным предлогом, что мне почему-то требуется поработать вечером праздничного дня.
«Работа — работе рознь! За такую плату мало кто устоит перед соблазном!» — усмехаюсь я.
На улице уже темнеет, народ валит валом в трактир, все такие довольные от того, что хорошо встречают праздник. Настрадались в годы Беды в степях без веселья и пива, отродясь в степи не употребляемого, теперь веселятся, как в последний раз.
Зашел во двор и на квартире переоделся, распихал по карманам камни-светильники, нацепил мешок с Палантиром. Он мне не для Рыжих в доме нужен, там моего потенциала за глаза хватит. Просто заготовка на всякий случай, если что-то пойдет не так, если придется прорываться с боем из дома или даже из самого города. Для такого же варианта и маска припасена, чтобы лицо свое мужественное понапрасну не светить. Вторая пара обуви в мешок тоже положена, чтобы потом переодеться, если намочу в сладком вине мокасины гильдейские.
А то после возвращения из усадьбы в двор трактира, да еще по темноте, не разглядев оставляемые следы, могу привести утром стражников до квартиры, где деньги лежат.
«Все, пора выдвигаться, на улице совсем темно, скоро Грита начнет концерт и время пойдет», — правильно понимаю я.
Сам выхожу с лестницей на темную улицу, подхожу к воротам на входе во двор и жду, пока охранники с улицы перед трактиром, услышав, что концерт уже начинается, зайдут внутрь. От входа в трактир до ворот во двор всего метров тридцать, поэтому можно еще рассмотреть, как кто-то очень коварно проникает на охраняемую территорию.
Опускаю маску на лицо и умелым движением поднимаю засов на калитке ворот, проскальзываю внутрь, сразу же иду к забору, пользуясь полной темнотой вокруг. Прислоняю лестницу к каменной стене и слушаю, не осталось ли кого в номерах?
«Все ли спустились вниз, заслышав серебряный голос моей подруги?»
Перелезаю через забор, перекидываю лестницу на другую сторону, не особо опасаясь всяких ловушек. В тот раз ничего про них мне Шидер не рассказал, а они тогда весь двор железными прутами прощупали, пытаясь еще какой-то тайник Рыжих найти. Если бы там что-то было, так я бы самый первый от него узнал.
Через несколько минут лестница уже приставлена к стене дома под прикрытой форточкой, длинной и достаточно широкой, чтобы изловчившись, как-то пролезть внутрь.
Сзади за моей спиной глухая стена соседнего дома, поэтому заметить, если мне особенно не повезет, меня можно только из нескольких номеров в трактире. Которые я проверяю умением поиска еще раз с лестницы и убеждаюсь, что свидетелей пока нет.
Теперь я не начинающий Маг, как в прошлый раз, сила моя в несколько раз увеличилась, все быстро могу проверить.
Я подсовываю клинок кинжала под замок приоткрытой форточки, через минуту осторожного давления убираю собачку, придерживающую форточку в откинутом положении. Осторожно опускаю ее на шкаф и просовываю голову внутрь, пытаясь определить, нет ли на кухне засады.
Несколько мгновений, когда я начну протискиваться боком в форточку, я окажусь в очень уязвимом положении. Поэтому очень старательно проверяю кухню и с облегчением понимаю, что здесь пусто, а путь к чужому богатству полностью свободен.
«Отлично. Все пока идет по намеченному плану», — я начинаю пролезать внутрь дома, оставив лестницу внизу и пропихнув вперед свой мешок.
Глава 5
Если пропихался на сам шкаф я довольно тихо, то дальше мое криминальное дело пошло-таки гораздо громче.
Какая-то тяжелая посудина стояла на самом краю шкафа, а я пока не зажигаю камни-светильники, чтобы не засветить вползающее в чужой дом тело. Собирался посветить вниз, как пролезу весь и поудобнее размещусь на шкафу, но трагически не успел ничего проделать.
Чертова посудина полетела вниз с таким грохотом, что и мертвый бы точно проснулся, да еще попрыгала по полу хорошо так, прямо с переборами. Пришлось самому спрыгнуть без всяких предосторожностей вниз, чтобы занять удобную для защиты позицию.
Мне стало понятно — через пять секунд Рыжие, если они пока сидят наверху, где-то на втором этаже, добегут до двери на кухню, тут возможны разные варианты.
То есть не особо возможны, мысль о том, что они просто притаятся за дверью и станут меня поджидать, не показалась мне очень вероятной. Хотя я так и не услышал никакого топота по лестницам, только брошенный поиск показал, что к кухне осторожно пробираются две тени, действительно спускаясь сверху, но очень тихо, похоже, в чем-то мягком на ногах.
«Так, они сейчас ворвутся. Побоятся, что воришка успеет убежать из дома, слишком неудачно начав посещение с громкого грохота», — понял я, выложил на стол камень-светильник и отступил в угол, накинув на себя купол.
«Вот из дома они вряд ли выбегут, опасаясь ловушки! — так же понимаю я. — Ведь сказано им, наверняка, охранять богатство рода и вообще не рисковать!»
Очень уж Рыжие умело и талантливо бросают ножи и клинки. Тем более, насколько я помню, еще один арбалет у них остался на руках. Ведь на берегу с собой у всей траурной процессии оказалось только два подобных изделия. В той жизни было три машинки, две из которых достались мне, один, правда, у Драгера с Кросом остался, так что его судьба мне неизвестна.
Я сам сейчас собираюсь бить врага маной незатейливо и по-простому, обязательно закрываясь защитным куполом и не собираясь сходиться с опасными нелюдями в рукопашной схватке.
Но они тоже не торопятся, согнувшись пока у двери, наверняка, очень старательно вслушиваются, что здесь интересного происходит.
«Могут ведь подумать, что какой-то залетный воришка, не зная, чей здесь дом, повелся на полную темноту и отсутствие всякой жизни в такой праздничный вечер. Поэтому решил забраться и рискнуть, не подозревая, что хозяева все-таки находятся дома», — появился у меня и такой вариант в голове.
Очень злые хозяева, сейчас предвкушают поимку наивного дурачка и долгие развлечения в подвале, тем более нервы у сторожей уже сильно здорово подгорают. А полная неизвестность капает на мозги даже таким неимоверно крепким морально нелюдям, поэтому позарез требуются любые острые ощущения.
«Думаю, требуется подтолкнуть хозяев к активным действиям», — понимаю я, поэтому на ощупь поднимаю со стола пару мисок и кидаю их под саму дверь.
Как только раздается первый грохот, дверь мгновенно распахивается, две стремительные тени влетают на кухню. Я пускаю чуть-чуть маны в светильник, сразу же вижу обоих красавцев, мигающих глазами и еще не заметивших в полумраке мою неподвижную фигуру.
Впрочем, я тоже разглядел Рыжих не полностью, только один оказался в круге света, второй где-то за ним спрятался. Я добавил маны в светильник по максимуму, сразу же стало светлее, тут же щелкнул знакомо арбалет, нож мгновенно с болтом полетели мне куда-то в ноги, отскочив на пол от купола.
«Явно отлично видят в таком полумраке!» — успел я подумать.
Рыжие все же хотят взять лазутчика или неудачливого дурачка живым. Спасибо им за добрые намерения и чуткое отношение к незнакомому человеку и нежданному гостю.
Теперь я хорошо вижу обоих, первым ударом маны прицельно вбиваю в стену одного и тут же вторым ударом — второго в крепкую дверь за его спиной. Они оба падают, только я уже очень хорошо знаком с необыкновенной крепостью данных организмов, а особенно их каменных голов. Поэтому уверен, что они просто прикидываются.
Чтобы Маг расслабился и подошел поближе, доверчиво и по-глупому сняв свою защиту. Как очень хотел тот же Тонс.
Довольно наивное желание, правда, выбора другого у них все равно нет. Обычный человек или матерый нелюдь справится с Магом может, если тот совсем расслабится и сам подставится. Я ничего подобного делать вообще не собираюсь, обойдя стол, подхватываю с него светильник. Чтобы получше видеть, где сейчас лежат буйные головы обоих последних защитников Рыжей крепости и ее богатейших подвалов.
Сразу же два новых ножа бьются о купол, но теперь уже в районе груди. Рыжие быстро поняли, что надежда взять меня в плен — совсем трудно осуществима, решили бить уже на поражение.
Один попробовал выползти из кухни на карачках, но, получив сильный удар по подставленной спине, растянулся на полу на пороге. Второй кинулся с кинжалом на меня, ударился о купол и был снова отправлен в кирпичную стену, уже хорошо ударившись головой о нее и упав навзничь.
«Такого внушения им все же маловато будет», — отчетливо понимаю я.
Поэтому я добавил каждому по два раза тяжеленным табуретом по голове, чтобы они стали немного поспокойнее. Потом выглянул в коридор и сориентировался по местности, спуск в первое помещение виден в трех метрах от кухни.
— Так, дотащить каждого дело десяти секунд, — пробормотал я. — И что с ними дальше делать?
Вопрос, конечно, риторический. Я даже забыл, что у меня на лице имеется маска, и снял ее, как уже не нужный аксессуар. Стоит вязать этих красавцев приготовленными веревками или все-таки не возиться?
Пожалуй, определенно стоит, Рыжие никогда не сдаются. Мне придется постоянно быть настороже, держать купол и отвлекаться на них. Еще попытаются убежать, чтобы попробовать закрыться наверху. Так ведь через окна могут так презираемый ими людской народ на помощь начать созывать, именно ввиду сложившейся для них безвыходной ситуации.
«Если они сдадут городу настоящего Мага, то получат много плюшек», — хорошо ясно мне.
— Нужно оно мне, такое представление перед благодарными зрителями? — бормочу я.
Я вытащил из мешка веревки, стянул сзади кисти рук первому Рыжему, которому досталось посильнее по голове. Сопротивления он никакого не оказал, будучи в полном беспамятстве. Стянул кисти не очень жестко и примотал за щиколотки ноги, согнув их в коленях.
Второй хозяин оказался покрепче на удар, я предупредительно приложился еще раз маной по его голове, после чего тело, собравшееся было для резкого рывка, расслабилось. Тогда я проделал с ним такую же операцию по быстрому обездвиживанию организма крепкими веревками.
Есть у меня мысль попробовать замаскировать смерть части клана под массовое самоубийство здесь в доме, как там на берегу немного получилось.
Не очень на такое надеюсь, конечно, но все же попробую умертвить этих Рыжих также без пролития крови и нанесения колото-резаных ран. Еще надеюсь, что следы от веревок не успеют так заметно проявиться на кистях рук, поэтому мне стоит поторопиться с вынесением понятного нам всем приговора.
Я ставлю один камень-светильник у входа в подвал, второй около двери на первый подвальный этаж, перетаскиваю тяжелые тела за ноги вниз, потом переношу светильник. Так мы все трое постепенно добираемся до нижнего подвала, где я сразу вижу винные бочки, очень хорошо мне знакомые. И еще кучу всякой снеди, колбасы и вяленого мяса в таком огромном количестве, похоже, Рыжие всерьез собираются пересидеть в доме полугодовую осаду.
Или просто очень любят вкусно пожрать.
«Наконец-то я добрался до них, до моих бочек и их драгоценного содержимого! — настроение у меня сразу резко поднимается. — О чем так давно уже мечтаю…»
— Ладно, делу время, потехе час.
Я определяю на глаз самое нижнее место в подвале и подтаскиваю туда обоих Рыжих, кладу на живот, одного рядом с другим, пока оставляю лежать так.
Потом приношу с кухни топор и подхожу к первой бочке. Одна из них пустая, без начинки, и шесть с секретным содержимым, впрочем, сливать я собираюсь все емкости на всякий случай.
Заношу второй камень-светильник, кладу на скамью рядом с первой бочкой, с одного удара выбиваю у нее крышку, которая падает вниз и теперь плавает в темной жидкости. Подсвечиваю себе сверху, цвет вина, вроде, красный, сильный запах тоже присутствует.
«Не сказать, чтобы оказался очень похож на портвейн, скорее, немного уксусом отдает», — признаю я.
Беру за край бочку и опрокидываю ее вниз с размаха.
Долго и аккуратно сливать вино у меня точно времени нет, поэтому первая волна напитка устремляется в самую низкую точку подвала, где как раз лежат мои пленники. Они, почувствовав внезапно, что уже лежат в луже сильно пахнущего вина и захлебываются, отфыркиваются и поднимают головы, пока не понимая, что вообще происходит.
Только я им тоже объяснять смысл своих действий не собираюсь. Пока возвращаюсь со светильником на кухню, где набираю воду из бочки в деревянное ведро, заранее готовясь мыть свою обувь и мешки с камнями.
Когда я возвращаюсь, пленники уже вовсю крутят шеями, пытаясь увидеть своего врага, но я не подхожу к ним. Поставив на попа, вытряхиваю из бочки два тяжеленьких мешочка и оставляю их лежать на полу, подняв немного повыше. Пусть стечет из пропитанной ткани вино, насколько сейчас возможно, немного облегчит мне работу по удалению его остатков из мешковины.
Сразу же занимаюсь второй бочкой, так же выбиваю крышку и выплескиваю вино на пол подвала, выложенный крупными камнями с раствором вокруг них.
«Какое-то время вино постоит здесь, в подвале, сразу никак не просочится в землю», — что мне сейчас и требуется.
Так же мешочки летят к своим братьям, тяжело звякнув по прилету, а я занимаюсь третьей бочкой, потом четвертой. Но вскоре вижу, как пленники пытаются расползтись в разные стороны, держа головы как можно выше.
«Все, пора заняться ими, бродить по щиколотку в вине я тоже не хочу», — его вылилось на пятнадцать сантиметров выше уровня пола подвала, для моих планов такой высоты уже вполне достаточно.
Длинным прыжком я залетаю на спину одному из Рыжих и под ненавидящим взглядом второго наступаю ему на голову одной ногой, прижимая ее к полу. Слушаю с пару минут страшные и ужасные проклятия, пока тело под ногами сначала пытается сопротивляться, потом судорожно дергается, затем затихает совсем.
Для верности жду еще пару минут, узнавая о себе от еще живого врага столько всего негативного, что даже не подозревал о подобных возможностях. Второй Рыжий путем невероятных усилий добирается все же до своего, теперь точно мертвого брата, и пытается укусить меня за носок мокасина.
«Они никогда не сдаются!» — еще раз говорю себе я.
Хорошо, что он так удобно подобрался, я переступаю с неподвижного тела на него самого. Потом так же слушаю бульканье и хрипы какое-то время, но уже без ругани, ведь вино сразу залилось в широко раскрытый рот.
Когда он затихает наконец, наклоняюсь и срезаю веревки с рук первого погибшего, дальше освобождаю ноги и бросаю веревку к мешочкам с камнями, с которых стекает темная жидкость. Обыскивать Рыжих я даже не собираюсь, пусть пояса со всеми сокровищами остаются на своих хозяевах, как доказательство того, что они умерли сами, просто как-то странно захлебнулись.
«Захлебнулись усилием воли, а что тут странного? Нелюди же и поступки у них нечеловеческие» — так объясняю случившееся.
Кто от них ожидает чего-то другого, тот пусть сам голову о подобном ломает.
Потом перескакиваю на второго, так же освобождаю его руки и ноги от пут. Наверняка, от веревок останутся какие-то следы на руках, но тут я ничего не могу поделать. Поэтому не переживаю особо, да еще распухнуть они могут хорошо, если осьмицу пролежат здесь, пусть даже все вино впитается в землю.
Оставляю тела лежать в море вина, от аромата которого меня уже немного подташнивает. Пока возвращаюсь к более созидательному труду, также выбиваю крышки и складываю мешки с добычей выше уровня вина.
В седьмой бочке, стоящей немного в стороне, ничего не оказалось, как я вполне понятно ожидаю. Перед тем, как ее вылить, приходится поднять мою добычу повыше, плотное вино плохо просачивается в хорошо утрамбованную землю, уровень его уже сантиметров под двадцать выше пола в подвале.
Потом я мою в ведре с водой свои мокасины сверху и промакиваю в нем же мешочки с камнями. Возвращаюсь на кухню за новой чистой водой и полотенцами, которыми протираю свои следы.
Запах вина настолько плотный, что я отламываю одну копченую колбасу и перекусываю ей, чтобы не захмелеть. Потом съедаю еще вторую, продолжая так же тщательно промывать мешочки от вина. Выливаю ведро воды в вино и нагружаю его мешками, которые за два раза переношу в кухню. Где оставляю отмокать в бочке на пять минут, полощу их, как могу, потом выношу в коридор и ставлю на пол, чтобы они стекали.
Теперь уже окончательно захлопываю дверь в подвал, оставляя последних Рыжих из городского клана Астора плавать в ароматной жидкости в полной темноте.
— Все же достаточно легкая и приятная смерть, умереть от слишком большого, чтобы его выпить, количества дорогого вина, — успокаиваю я себя.
Здесь же, около добычи, переодеваюсь в новую пару обуви, вытираю как следует свои ноги полотенцами, промокшие мокасины оставляю пока плавать в бочке с уже не такой чистой водой.
Спускаюсь в первый подвал, снимаю пучки трав с видимого мне магическим взглядом тайника и, сразу подобрав ключ еще по памяти, очищаю тайник от мешочка с золотом, точно так же, как в тот раз. Закрываю тайник ключом, накладываю магический скрыт, потом вешаю пучки трав и приправ обратно.
С нижними этажами теперь все, я закончил данную эпоху, камни уже у меня, а в живых из асторского клана Рыжих никого больше не осталось. Хорошо, что теперь мне не требуется обыскивать все помещения дома, а вокруг не бродит бдительная Стража с указанием присматривать за усадьбой.