Сыграем? По моим правилам

Глава 5. Лида

Взгляд Руслана длится меньше секунды, но для меня это вечность. Он останавливается в проеме, смиряет меня взглядом, в котором читается брезгливость высшей степени, ярость и желание прихлопнуть меня, как таракана.

Понимаю, что ситуация не из приятных. Но она – чистая случайность. Захотелось оправдаться перед командой Воронов.

– Хорошей игры, Грех, – тон Димы точно не дружественный. Скорее, в его планах раззадорить Руслана, вынудить его сделать что-то запрещенное.

– После нашей победы приглашаю на вечеринку, – Рус кивает одному из своих парней. Тот достает откуда-то листовку. Ту, что я получила на паре по латыни.

– Один? – бросает на меня взгляд.

– Разумеется. Вечеринка не для предателей.

Бирн намекнул на мое предательство? Эти обвинения абсурдны и неприятны. Беспочвенны! Я даже не знаю правил баскетбола, и вообще со спортом на «вы»!

Команда Воронов во главе с Грехом проходит мимо меня и Барсова. Один из парней задевает меня рукой, вынудив отшатнуться. По коже пустили колючий удар тока. Все готовы последовать за своим капитаном в прямом и переносном смысле. Уверена, кроме самого Руслана Бирна, никто и не в курсе, кто я такая и что я учусь в Академии Рейвенс.

Количество приключений и проблем увеличивается, скорость их накатывания на мою пятую точку нарастает. Уже боюсь, чем закончится этот день. Вряд ли Бирн оставит это просто так. Не зря же Роза то и дело твердила, что все студенты Академии обязаны болеть за свою баскетбольную команду. Определенно, Руслан Бирн, ой, Грех, самый важный человек. Важный, но не хороший.

– Я так понимаю, ты из Академии? – спрашивает Дима с той же широкой улыбкой, когда все до одного ворона скрываются.

– Проницательно, – веду бровями.

Мои руки слегка дрожат, и я прячу их за спиной.

– Сочувствую, Грех не из тех, кто забивает на предательство. Идиот считает, что все в Академии принадлежит ему. В том числе люди и их желания, мечты, выбор команды, за которую хотят болеть…

Идиот?…

– Ты не из Академии, но откуда-то все знаешь, – поднимаю голову.

От яркого света морщусь, а поверх растрепанных волос Барсова ореол. Губы продолжают тянутся в улыбке, что делает образ парня дружелюбным. Он полная противоположность Бирну.

– Скажем так… Я хорошо знаю Руслана, – подмигивает. – Что ты делаешь после игры?

Дима шагает спиной к стене и облокачивается на нее, чуть сгибая колени. И все равно остается выше меня. Чувствую себя не просто мошкой, а какой-то травинкой, которая никогда не сможет дотянуться до соседнего куста.

– Определенно не иду на вечеринку.

– В этом наши планы совпадают. Как на счет кофе? – листовку Дима сминает и выкидывает.

Смущенно отвожу глаза.

– Боюсь, мне стоит вернуться в Академию и готовиться к завтрашним занятиям.

Барсов хмыкает, склонив голову вбок. Его кудряшки пружинят в ответ. Парень милый, чертовски милый.

– Это скучно. Эм–м–м… – щелкает пальцами. – Я даже не спросил твоего имени, фанатка не воронов.

Закатываю глаза. Мне хочется рассмеяться. А вот Дима не стесняется и смеется. На его щеках образуются приятные глазу ямочки.

– Мне пора, Дмитрий Барсов, – поднимаю ладонь, чтобы помахать. Осталось понять, в какую сторону идти.

– К трибунам «Воронов» туда, – показывает в коридор, откуда вышли Вороны. Куда, в таком случае, они пошли? – Oкей, не фанатка, сам все выясню.

– Удачи! – кричу, скрываясь за поворотом.

Ох, как она мне пригодится.

Коридор, куда я попадаю, шире и больше, но в нем столько же дверей, сколько и в прошлом. Они абсолютно одинаковые. Нет ни номеров, ни указателей. Кто конструировал это здание?

Мигающий свет над головой несколько нервирует, а тишина ускоряет сердечный ритм. Надо было идти с Барсовым, пусть меня бы и увидели все учащиеся Академии.

Приоткрываю двери одна за другой. Где-то заперто, где-то спрятаны обычные электрические щитки. Становится интересно, откуда вообще взялся Руслан и его команда? Из воздуха?

Приоткрыв одну из дверей, попадаю в типичную мужскую раздевалку. На ящиках небрежно висит форма Академии «Воронов». Под лавочки заброшены мужские ботинки. Они даже не додумались выключить за собой свет!

Тянусь рукой к выключателю. Он должен быть где-то сбоку, и взгляд падает на крайний ящик, под которым валяются испачканные ботинками листы.

Я поступаю неправильно, невежливо. Интуиция вопит, что нужно захлопнуть дверь и уходить. От греха подальше. Как же двояко это звучит! Но я поднимаю их и пробегаюсь взглядом по черно-белому рисунку и тексту:

«План усадьбы 1823 года. Арх. Василий Бирн».

Разумеется, в моих руках ксерокопия, а не оригинал. Но по предплечьям все равно тянутся ровным строем мурашки, а во рту пересыхает.

Бирн… Не однофамилец же? Таких совпадений один на миллион. Получается, Руслан Грех какой-то там внук Василия. Того, кто построил усадьбу, в дальнейшем ставшую нашей Академией. Ну теперь понятно, почему этот отпрыск считает всех своими подданными.

Кладу лист на место, как бы мне ни хотелось отряхнуть и вернуть бумагу лично в руки Руслану с нравоучением, что так с важными (секретными?) документами не поступают. Разворачиваюсь, чтобы уйти. Мне осталось проверить три последние двери. Одна из них точно выведет меня в следующий коридор.

– Что ты здесь забыла? – подскакиваю от неожиданности.

Глава 6. Лида

Кровь стынет в жилах. Я боюсь повернуться и молю о том, чтобы это был обычный призрак, но никак не человек. Не игрок команды «Воронов».

Сжимаю улику в руке и медленно поворачиваюсь на голос.

Парень в полосатой черно-белой форме. Темно-русые волосы слегка влажные. Он смотрит пренебрежительно и оглядывает меня по сантиметрам.

– Сомневаюсь, что это твое, – кивает на лист. – Не так ли?

– Я просто потерялась, – выдавливаю из себя.

Парень на первый взгляд не выглядит яростной угрозой. Он даже испускает что-то вроде смешка. Но маньяки в первую встречу обычно и не кажутся истинным злом. Поэтому я осматриваю парня в ответ, шаг за шагом отступая. В сотый раз жалею, что повелась на слова Розы о важности присутствия на игре. Останься я в общежитии, проблем было бы куда меньше.

– В мужской раздевалке? – вытягивает из моих рук план. Сам на лист не смотрит. Делаю вывод: незнакомец в курсе, что там изображено. Любопытством заражены все, от мала до велика. Он бы посмотрел на находку, если бы не знал о ней.

– В этом спортивном центре.

– Пошли, – приказывает. – И лучше тебе запомнить маршрут с первого раз.

– Лида, – решаю представиться. Ну, вдруг парень хочет обратиться ко мне по имени и не знает как.

Но он груб и невежлив.

– Я не спрашивал твоего имени, маленькая воровка.

Он выталкивает меня из раздевалки и ведет в обратную сторону. Туда, откуда я и пришла. Точнее, откуда направил меня Дмитрий Барсов. Вопросы вьются в моей голове, не давая покоя: он знал, что прохода к трибунам нет? Специально меня обманул? Или и сам запутался, куда идти? Здесь не то что без плана не разберешься, год нужен, чтобы понять: что и в какой стороне находится.

Меня ведут обратно почти той же дорогой, но с одним отличием: теперь мы сворачиваем в ту самую ничем не приметную дверь, в которую в начале прошли те парни. Она ведет не в подсобку, как я сначала подумала, а прямо под трибуны.

– Ты забудешь, что видела. Идет? – шепчет на ухо, подойдя близко. Я чувствую запах его одеколона и мужского дезодоранта. – Прислушайся к совету Греха. Для твоего же блага.

Легкий толчок и хлопок двери. Парень исчезает. Я так и не поняла, как он оказался в раздевалке и зачем туда приходил, раз ничего не взял. Ну, кроме меня…

Над головой доносится скрип новых сидений, и тут же на макушку осыпается пыль. Не выдерживаю, чихаю. Глаза слезятся из-за того, что эта самая пыль еще и попала под веки.

Хотелось бы отдышаться. Стыд и страх по-прежнему бродят в моем теле. Успокоиться трудно.

Обхожу длинные ряды и оказываюсь в проеме, по которому поднимаюсь и оказываюсь между двумя секциями. Болельщики разделены по цветам. «Барсы» – слева, справа – «Вороны».

Мест почти нет. Какое-то время стою истуканом, вглядываясь в поле для игры и в две команды, выстроенные по линеечке для приветствия. В последний миг вбегает темно-русый парень, мгновенно находя меня и бросая хищный взгляд. Он что-то шепчет Греху, тот поворачивает голову в мою сторону. Все внутренности опускаются. Я чувствую пугающую пустоту во всем теле, кроме живота. Там неподъемная тяжесть и огонь. Взгляд Бирна сжимает меня в… невидимку.

Отворачиваюсь от Руслана и его ауры, будто выдираю глаза с кровью. Как парень моего возраста может так влиять на другого человека? Проклятый дементор.

– Лида! – Слышу знакомый голос. Он кажется мне спасительным нектаром для моих ушей и успокоительным эликсиром для сердца.

Это Роза. Тут же пробираюсь к ней вдоль ряда на подрагивающих ногах.

– Потерялась все-таки? Я же предупреждала! Лабиринт Минотавра имеет больше логики в своих коридорах, чем стадион «Олимп». Уж не знаю, кто рисовал план и кто воплощал его в жизнь, – негодует, нервно покусывая свои невозможно яркие губы. Таких цветов в принципе не должно существовать, чтобы не напрягать сетчатку. Или нужно клеить предупреждение на упаковке: «Осторожно! Опасно для ваших глаз!»

– Прости. Закружилась, – оправдательно улыбаюсь и поворачиваюсь к полю.

Игра начинается со свистком. В центре Руслан и Дима. Стоя на согнутых коленях, смотрят друг на друга, готовые сорваться в любую секунду. Мяч отскакивает от пола в руки парней с громом. Каждый такой «бам» заколачивает гвозди в барабанные перепонки.

Трибуны взрываются гулом. Успевай только крутить головой и переводить дыхание. Мяч, переходящий из рук в руки и пролетающий в корзину, становится маячком, на который смотришь как под гипнозом. Отвернуться или отвлечься невозможно. Черная магия?

В какой-то момент застаю себя по-настоящему болеющей за свою команду. За «Воронов».

Признаю, Грех шикарен. Даже правил знать не обязательно, чтобы видеть, как виртуозно он пересекает поле из одного угла в другой, пружиня мячом точно волшебник. Он… непобедим? Одна часть меня глупо радуется, другая в недоумении и расстройстве. Это несправедливо! Плохой человек не может быть настолько крутым.

Последний мяч был заброшен в корзину тем парнем, показавшим мне выход из лабиринта.

– Тео, – проскрипела Роза. Ее голос от постоянных криков осип. – Теодор Росс.

– Немец?

– Не берусь судить за всю его родню, но Тео – племянник министра иностранных дел. Переехал сюда из столицы и уже три года живет на вершине горы. Той, что позади Академии. Говорят, вечеринки там отпадные, – по грустному вздоху понимаю, что Роза не была ни на одной, но очень хочет попасть. – Он, еще Аскольд и Натан – стая Греха. От них либо держатся подальше, либо мечтают попасть к ним. Самое страшное – оказаться их врагом.

Сглатываю. Взгляд Греха вновь чертит по мне. Надеюсь, не пентаграмму…

– А Дима Барсов? – киваю на расстроенного парня.

– Успела познакомиться? – Роза резко поворачивается ко мне. Бахрома на ее топе хлещет по руке. – Он учится в институте в городе. Перевелся из Академии чуть меньше назад. О причинах никто не говорит, но кажется, дело в…

– Руслане Бирне.

– Да. Но совет: чем реже упоминаешь имя Греха, тем лучше. Да и по имени его зовут только приближенные.

– Тот-Кого-Нельзя-Называть? Ясно.

Из зала спускаемся, держась за руки. Я очень боюсь потеряться. Зная, как приключения меня сегодня любят, рискую обжиться еще парочкой врагов и недоброжелателей.

Все вокруг уже обсуждают вечеринку. «Вороны» победили. Моя же цель – укрыться одеялом и заснуть, оставляя этот странный день позади.

– Лидия Романова… – оборачиваюсь на уже знакомый голос. В эту минуту он слегка досадный.

– И как узнал? – спрашиваю Барсова.

Он машет передо мной новой моделью «яблока» в кислотно-зеленом чехле.

– Современный мир не дает никакой секретности, Лида… Ну так что, кофе? Напротив есть прикольное место.

Я проглатываю язык. Сейчас мы в гардеробе на территории нашей Академии. Это негласно, чтобы фанаты своих команд не оказались плечом к плечу с соперниками. И вот «Вороны» смотрят на меня с нескрываемой злостью. Будут заклевывать на смерть? Какая же глупость!

Только Роза осматривает «врага» въедливо и с любопытством.

– Прости, Барс. Но я правда не могу, – опускаю взгляд и, быстро схватив сумку и руку Розы, веду на улицу. Слава богу, что выход подсвечен табличкой.

На свежем воздухе мозги встают на место. Я дышу полной грудью и чувствую запах близости моря даже за километры. Жаль, нависшие грозовые тучи закрывают пламенный закат. Спорим, он здесь чудесный?

– Во что ты вляпалась, новенькая? – спрашивает Роза, чуть отойдя от меня.

– Сама не знаю, – качаю головой.

Накопленная усталость утяжеляет конечности. Я падаю на ближайшую лавочку, голову откидываю, чувствуя, как череп заливается свинцом. Затылок ломит.

– Барсов – двоюродный брат Греха. У них терки с младенчества. Бирн в своей игре заставил Диму уйти из Академии. Не удивлюсь, если тот собирается мстить. Не верь никому здесь, Лида! – голос Розы так же полон усталости.

– В какой игре? – вскакиваю. Боль и тяжесть испаряются. Разговор в кабинете секретаря ярко всплывает в памяти.

Девчонка снова искусывает свои губы. Помада не стирается ни на слой. Впиталась, как эмалированная краска.

– Неважно. Я возвращаюсь в общежитие. На вечеринку меня все равно не пустят. Ты со мной? Или… в кафе с Барсовым?

Пусть мне и интересно, что же такого произошло между Барсом и Грехом, соглашаюсь с Розой. Этот день должен закончиться без новых приключений.

Глава 7. Лида

Утро в Ададемии начинается в шесть утра. С криками чаек, кружащих над морем, и дыхательной гимнастики Розы. Открыв сонные глаза, вижу соседку в непонятной позе. На ногах немыслимо яркие желтые лосины, сверху короткий топ вновь с бахромой.

– Ну ты и спишь, соседка, – мазнув по мне взглядом, говорит после длинного шумного выдоха. Ее ладони сложены в молитвенном жесте.

Взяв телефон с тумбочки вижу ужасные цифры: 06:01. Через приоткрытое окно слышен легкий бег по гравию. Повернув голову, замечаю несколько пар студентов, совершающих утреннюю пробежку. Рядом с общежитием лес, там выстроены специальные тропинки для бега и отдельная для велосипедистов. В самой чаще альпинистская тропа и скала для лазанья. Ничего из вышеперечисленного я не проверяла. Все написано и прочитано мною в методичке.

Да, утро здесь начинается и впрямь очень рано.

Сажусь на кровати, потягиваюсь. Вчерашний день отразился на снах в эту ночь, я продолжаю находиться где-то между мирами и слышать то голос Греха, то изречения на латыни, то звук отбивающегося от пола мяча.

Собираюсь встать под прохладную воду в душе, но Роза, кинув в меня декоративной подушкой со своей кровати, громко стучит пятками и опережает.

– У нас уговор! – и скрывается за дверью, захлопнув прямо перед моим носом.

Эй, я еще не проснулась! Нельзя так громко, быстро и нагло!

Новый день – новые проблемы?

Пока жду своей очереди (это целых полчаса!) переписываемся с мамой. Общежитие для преподавателей в другом конце усадьбы. Ее соседкой оказалась библиотекарь, и они проговорили всю ночь напролет. О своих приключениях я решила не распространяться.

– Давай шустрее, иначе опоздаем на завтрак! – в приказном тоне говорит Роза.

Подруга из нее пока несколько странная…

Застаю соседку уже при параде, когда выхожу из душа. Длинные накладные ресницы, яркие румяна и совсем бледная помада, что делает ее вид лихорадочно-больным.

Со скоростью пули одеваюсь. Едва успеваю расчесать волосы и забрать их под ободок, как Роза хватает меня за руку и выводит из комнаты. Хорошо дала минуту на то, чтобы вернуться за рюкзаком.

– Вчера ты стала легендой, новенькая, – тычет экраном своего телефона в мои глаза.

Мелкие камушки под ногами скрипят от моих движений, когда в испуге я останавливаюсь, пытаясь прорыть землю пятками.

– Что? Не верю…

На часах 06:44, и второй день преподносит мне проблему номер один.

Телефон открыт на странице группы Ададемии. Она недоступна для посторонних, конечно же, а вступить в нее я не успела. Вчера было много дел, если помните. На «стене» во все окно фотография: я и Дима Барсов. Вижу полную карусель из фоток, сделанных в раздевалке. В этот момент капитан команды соперников зовет меня выпить с ним кофе. Это даже не свидание!

Но вот я уже в форме «Барсов», и Дима приобнимает меня. Следующая картинка сделана в форме комиксов:

«Меня зовут Дмитрий Барсов. И я отчислен из Академии за вранье. Что же ждет тебя, новенькая?»

«Меня зовут Лидия Романова, и я нищая стипендиатка, которая не любит «Воронов». Я – предательница и заслуживаю наказания».

На картинке мы улыбаемся друг другу как двое возлюбленных. Выглядит это слащаво и противно.

Конечно же, выставленные фото не имеют ничего общего с реальностью. Фотошоп или нейросеть, что сейчас более популярно? Но рядовой случай в обычной жизни обернулся для меня катастрофой. Жизнь в Академии – не обычна, я должна была это понять еще вчера.

Один день и одна ночь, и неизвестную Лиду превратили в предательницу и попросту высмеяли.

На дверях столовой, на спинках стульев, на столах – да повсюду – развешаны эти липовые коллажи. Самое отвратительное – полная тишина, которая звучит громче музыкальных тарелок в моей голове, стоило переступить порог. Я вроде и невидимка, но… Все обо мне знают. И презирают.

Грех и «Вороны» здесь – что-то вроде святых. Идолы.

– Поверь мне, это еще не самое худшее, – Роза берет меня за руку и как ни в чем не бывало тянет к кастрюлям с кашей. – Пшенная с тыквой. Будешь? На прошлой неделе она пользовалась популярностью. – Ее звонкий голос – единственный в просторном зале, где завтракают сотни студентов.

Сглатываю. Это слышат все. Взгляд цепляет одну фотографию, другую. Надо мной нависают чужие хмыки и смешки. Им… весело.

– Это был всего лишь разговор! – выкрикиваю и начинаю срывать листовки.

Мне обидно. И страшно. Но в полный ужас приводит морозящий спину взгляд. И поворачиваться не стоит, чтобы понять, кто стоит за мной.

Грех смотрит как сквозь меня, но каждую косточку в теле пробирает и ломает. Кровь отливает от лица, я замерзаю под тонкой шерстью форменного пиджака. Начинаю понимать, почему этот парень вызывает столь странную реакцию. Его глаза – пусты, безжизненны. А глаза же – зеркало души?

Он бесшумно обходит меня по дуге, вырвав из рук снятые с ближайшего стула фотографии и, не посмотрев на них, проходит в центр зала за единственный круглый стол. За Бирном следует верная свита. Отчего-то их имена выжглись на подкорке: Тео, Аскольд и Натан.

Когда свита занимает свои места, жизнь Ададемии возобновляется.

– Ты же не думаешь? – Роза с двумя порциями каши с опаской смотрит в глаза. Часто моргает, прищуривается и поджимает бледные губы. Кончик ее носа краснеет. – Новенькая, это всего лишь стеб, шутка! Они прекратят. Наверное…

Пока в этой жизни я не могу понять две вещи: почему убийца в детективах всегда малозаметный, невзрачный персонаж, почти эпизод, и… почему мы легко проходим мимо несправедливости в отношении другого.

– Лида! – зовет Роза.

Я отряхиваю юбку, будто она испачкалась, расправляю плечи и уверенной походкой иду к тому, из-за кого мои проблемы и начались. Господин Грех. Хочется прошипеть «ненавижу»…

– Твоя работа? – спрашиваю, и мое горло высыхает. Оно першит, а глаза, наоборот, слезятся.

Бирн развалился на стуле, которое по росту ему катастрофически мало. Ноги торчат аж с другого конца стола, а руками можно обхватить этот самый стол дважды. До меня долетает аромат кофе и чистой одежды.

Он лениво осматривает меня с головы до ног. Незаинтересованно и вальяжно. Точно готов отдать приказ безликой прислуге.

– Ты это сделал? – настаиваю и выбрасываю руку вперед с одной из сорванных фотографий.

Роза подходит и пробует остановить меня, но… бесполезно. На ее пути возникает нога одного из свиты Греха. Моя соседка падает и роняет дурацкий, никому не нужный поднос с едой.

Звон бьющейся посуды и метание металлических ложек вызывает дрожь в коленях.

В столовой нарастает смех. А вот свита молчит. Смотрит в упор.

– Знай, так просто я это не оставлю, – пискляво говорю и проклинаю себя. Страх перед Бирном не улетучился, а лишь укоренился. – Нельзя заставить человека делать то, что тебе вздумается. Я не обязана болеть за тебя, твою команду и Академию. И если я решила поговорить с твоим врагом, Руслан, то имела на это полное право. Я свобод…

Он не дослушивает. Поднимается с места, увеличиваясь в росте раза в два прямо перед моими глазами, и… уходит.

– Лучше бы ты молчала… – шепотом говорит Тео, перешагнув через Розу, словно той нет.

Помогаю Розе подняться и ловлю разгневанный взгляд новой подруги. Она вот-вот заплачет. Моргает часто, дышит рвано, сложив блеклые губы в трубочку. И уносится из столовой прочь. Я остаюсь стоять одна посреди зала. В тишине.

С центра стола сдираю свою фотографию с подписью: «Меня зовут Лидия Романова. Я новенькая, и мне здесь не место». Второй день в этом месте обещает быть не лучше первого.

Глава 8. Руслан

– Только ты можешь устроить вечеринку, всех позвать, а сам не прийти, – сообщает мне Мирра то, что я и так знаю.

Запыхавшись, она наклоняется и ладонями упирается в колени. Ее волосы прилипли ко лбу, а щеки раскраснелись.

– И как все прошло? – спрашиваю, вернув взгляд к чашке кофе.

Время завтрака. В нашей семье он ровно в шесть утра, что довольно рано в привычном понимании. На столе тем не менее все меню отеля «Бристоль», сервированный на белоснежных скатертях с такого же цвета салфетками. Ненавижу белый. В отличие от моего отца. У того просто бзик, хотя ему больше подходит цвет грязи. Очень парадоксально для Верховного судьи, не так ли? Зато я с младенчества знаю, что никакой суд не может быть кристально чистым, пока во главе стоит человек вроде моего отца – Бирна Эдгара Вольфовича.