Мумия из семейного шкафа

Глава 1

Разумеется, вы слышали две такие поговорки: совсем старую – «Что ни делается – все к лучшему» и более свежую – «Хотел как лучше, а получилось как всегда». То есть – хуже некуда. На мой взгляд, это два варианта финала. Для примера. Лабораторную крысу запускают в лабиринт. Бежит она, бедняжка, по длинному коридору с двумя ответвлениями, один из которых ведет к куску сыра, а другой к оголенному проводу под напряжением, и не знает, как ее судьба отблагодарит в итоге. Так и в жизни. Стараешься или не стараешься – все едино, никогда не угадаешь, что из чего получится. То ли радоваться будешь, то ли слезы лить.

Именно так и случилось с моей подругой. Кто мог предполагать, что такое радостное событие, как переселение на новую квартиру, окажется для нее путешествием в ад? И совсем не потому, что пожар, наводнение, ремонт и переезд сравнимы между собой. Нет, дело совершенно в другом…

Алина Блинова давно мечтала улучшить свои жилищные условия. Спала и видела, как она расхаживает в шелковом халате по дубовому паркету в роскошной квартире, где и окна побольше, и потолки повыше, и стены потолще. И чтобы эта квартира была в центре города и стоила столько, сколько стоит дом в Майами, но заплатила бы она за нее намного меньше.

«Мечтать не вредно!» – думала я, выслушивая ее фантазии.

Но представьте себе, ей предложили именно такой вариант обмена. И теперь счастливая Алина, приплатив не такую уж большую по нынешним временам сумму, въезжала в четырехкомнатные апартаменты, а прежняя хозяйка с радостью и пачкой долларов вселялась в бывшую трехкомнатную квартиру Блиновых. Довольны были обе стороны.

Всю последнюю неделю блаженная улыбка не сползала с Алининого лица, она просто светилась от счастья и ни о чем другом, как о своем жилье, говорить не могла.

– Представляешь, Марина, наконец-то Вадим обретет свой кабинет и не станет претендовать на Санькин письменный стол. А ребенок – свою комнату, в которой будет делать уроки, когда захочет, а не тогда, когда Вадима дома нет. Я так счастлива! И главное – ремонт там делать не надо!

– Как? Ты откажешься от евроремонта? Не снесешь ни одной стенки? И не забабахаешь вместо гостиной бассейн? – пошутила я, зная о том, как моя подруга любит отдавать дань моде и хвастать перед знакомыми своими приобретениями. – Что же ты людям скажешь? Как в глаза им посмотришь?

Алина нахмурила свой лобик и недовольно посмотрела на меня.

– А то и скажу – на евроремонт деньги нужны, и немалые, а мы все сбережения за квартиру отдали. Еще и занимать пришлось. Но стены там есть, метраж – во! – Алина растопырила пальцы и широко развела руки. – А остальное – со временем.

– Думаю, соседи тебе спасибо скажут.

– За что? – удивилась Алина.

– За то, что ты от евроремонта отказываешься.

– Нет, правда, обои там вполне приличные, кафель, сантехника, двери дубовые. Конечно, не совсем стильно, но и не ужасно. У меня одна только спальня двадцать пять квадратных метров, и детская не маленькая. Кабинет поменьше, зато в ванной есть окно. А какая кладовка! Уже и не думала, что мне такое счастье привалит.

– Поздравляю, – искренне порадовалась я за Алину.

– Я рада, что ты рада. Как раз по этому поводу хотела тебя кое о чем попросить.

– Проси, – великодушно разрешила я, догадавшись, о чем пойдет речь. Я была уверена, что подруга попросит у меня свободные от работы дни на уборку квартиры и расстановку в ней мебели. Почему бы ей их не дать?

Дело в том, что я являюсь владелицей частного туристического агентства с красивым названием «Пилигрим». Алина работает у меня в должности исполнительного директора. Агентство небольшое, работаем мы в основном в сезон летних отпусков, школьных каникул и рождественских праздников. Прибыли немного, ее хватает только на зарплату служащим, содержание помещения да на путевки для наших семей. И, конечно же, мы не отказываем себе в оформлении загранкомандировок в самые разнообразные уголки земного шара. Мы с Алиной изъездили по очереди всю Европу, побывали в Африке, на живописных островах Океании и подумываем, как бы нам в ближайшем будущем посетить Японию.

– Я вот что решила: пусть мой Санька какое-то время поживет у тебя.

Вообще-то Алина меня часто удивляет. Она всегда делает так, как ей надо, совершенно не считаясь с мнением окружающих. Вот и сейчас поставила меня перед фактом. Она так решила – Санька поживет у меня.

Я, конечно, ничего не имею против ее одиннадцатилетнего сына. Он умный, рассудительный ребенок, к тому же друг и одноклассник моей дочери. Уверена, если я скажу Ане, что у нас будет жить Санька, она придет в дикий восторг. А это значит, конец тихим семейным вечерам и порядку в доме. Через три часа после вселения Алининого сына наша квартира превратится в поле боя. Санька будет носиться за Аней, фокстерьер Бобби – за Саней. А я с веником за всей оголтелой компанией. Аня будет визжать. Бобби – лаять. А я к вечеру сойду с ума. Потом придет мой муж Олег и рявкнет на нас четверых. На час в квартире воцарится покой, а затем все начнется по новой. И так все дни Санькиного пребывания в моем доме.

Красочно представив себе картину конца света в отдельно взятой квартире, я открыла рот, чтобы в деликатной форме воспротивиться Алининому решению, но не успела. Пока я собиралась с мыслями, как лучше это сделать, моя компаньонка меня опередила:

– Все на мне, все! В то время когда нужно бросить все силы на благоустройство квартиры, он смывается в Германию. Ему, видите ли, предложили прочитать курс лекций по микробиологии, – пожаловалась Алина на своего мужа Вадима. – Завтра мы перевозим вещи, при этом нужно уложиться в один день и освободить квартиру к вечеру, а в девять он улетает в Штутгарт. Здорово, правда?! А ты говоришь – евроремонт. Все на мне, абсолютно, до последнего гвоздика. Что получается? Он там нужнее, а здесь я сама должна вселяться, мебель расставлять, гардины вешать! Нет, я-то, конечно, справлюсь, но обидно. У кого-то мужья как мужья, а у меня профессор. – В Алининых словах ученая степень супруга звучала как оскорбление. Она скривила брезгливую рожицу и продолжила: – Мне-то какой толк от его научно-исследовательских трудов, если дом исключительно на мне?

– Наверное, привезет из Германии деньги. Не бесплатно же он будет лекции читать? С долгами рассчитаетесь.

– Ага, размечталась. Не деньги он привезет, а какой-нибудь супер-пуперприбор, необходимый для проведения лабораторных опытов.

– Тоже неплохо. Вложение в будущее. Что-то откроет – Нобелевскую премию получит.

Алина заскрежетала зубами:

– Я эту премию еще пятнадцать лет назад потратила, мысленно. А сейчас мы работаем на такую перспективу, что ее и на горизонте не видать. Вадим говорит, что он со своей лабораторией время опередил!

– Вот и гордилась бы Вадимом.

– Горжусь, только молча. А вот некоторые гордятся своими мужьями вслух.

– Кто, например?

– Да мало ли, кто имеет деньги. Сколько вокруг мужиков богатых: и олигархи, и учредители банков.

– Алина, время сейчас такое, что олигархов через одного подсиживают и через одного сажают. А банки имеют обыкновение сначала обирать людей, а потом прогорать. Может быть, есть банков пять-шесть честных и стабильных, а остальные как карточные домики. Вот они есть, и вот их нет.

– Ну и что? Люди зарабатывают, как умеют. Покрутился лет десять, а потом на отдых.

– На нары?

– На Канары!

– Ну да! Значит, ты их одобряешь? А бедных вкладчиков тебе не жалко? Только, на мой взгляд, этот самый настоящий бандитизм! Грабеж средь бела дня!

– А, по-твоему, бандиты не люди?

Когда речь заходит о деньгах, с Алиной трудно спорить. Поэтому я лишь укоризненно посмотрела на подругу и замолчала – все равно переубедить ее невозможно, у нее свои понятия о честных и нечестных деньгах.

– Значит, я завтра привожу Саньку?

– Привози, – сдалась я.

– Ну и, естественно, меня недельку в «Пилигриме» не будет?

– Естественно, не будет, – согласилась я и на это.

– Тогда я ушла паковать вещи.

– Пакуй. Когда все расставишь, пригласи на новоселье.

– Марина, я вот что подумала: все равно у нас сейчас клиентов ноль, так, может, ты мне поможешь собрать вещи? Большую часть я уже сложила, остались только кое-какие мелочи. Если не ты, то кто мне поможет? Ты ведь моя самая близкая подруга, даже ближе родной сестры.

– Конечно, ближе. Тут и спорить не надо – твоя сестра живет в Новосибирске, а я – на соседней улице.

– Значит, ты согласна мне помочь? Ей-богу, без тебя я не управлюсь.

Не могу сказать, что мне сильно хотелось укладывать Алинины вещи по коробкам, но как тут откажешь? Близкая подруга, столько лет дружим семьями, дети в один класс ходят – я согласилась, отдала указания нашему секретарю Алене (чтобы за всем присмотрела и вовремя закрыла агентство), взяла сумку и поплелась за Алиной.

– Вот увидишь, мы быстро справимся, – пообещала мне Алина, усаживая меня в свой автомобиль. – К семи часам будешь дома.

К семи часам я домой не успела. Под большей частью уложенных вещей Алина подразумевала свои личные вещи. Они были аккуратно упакованы в чемоданы, сумки и коробки. Все остальное: кухонная посуда, фарфор, хрусталь, книги и прочие предметы стояли на своих привычных местах. Все это предстояло достать из шкафов, тщательно завернуть в бумагу и уложить в коробки, которых, кстати, в квартире оказалось недостаточно.

– Ты же говорила, что осталось сложить сущую мелочовку? – уличила я Алину во лжи.

– А разве нет? Пианино и диван не нуждаются в упаковке. Шкафы и стулья тоже. Остались посуда и сувениры. Разве я виновата, что их так много? У каждого к середине жизни накапливается столько всего. Не выбрасывать же? Ты скажи «спасибо», что я тебя в подвал не посылаю, там тоже столько хлама: лыжи, санки, Санькина ванночка эмалированная… Может, еще что-то, чем мы давно не пользуемся. Но ты не бойся, я с будущей хозяйкой договорилась, подвал освобожу на следующей неделе.

– Спасибо, Алина, за подвал «спасибо». Признаюсь, разбирать чужие подвалы – не самое мое любимое занятие. Ты уж как-нибудь сама. А скажи, если бы я не согласилась тебе помочь, что было бы?

– Если честно, я такой вариант даже не рассматривала. – Алина невинно улыбнулась и переложила фарфоровую пастушку из одной руки в другую. Потом поднесла фигурку к свету. – Саксонский фарфор, девятнадцатый век. Где такую красоту еще встретишь? – Пастушка была заботливо завернута в кусок простыни, специально порезанной для этих целей, и уложена вместе с другими мелкими статуэтками в деревянный ящик. – Зря ты, Марина, на себя наговариваешь. Как бы ты мне отказала? Нет, ты бы не смогла.

– Это еще почему?

– Потому что ты самая отзывчивая, добрая и безотказная, – польстила мне Алина. – Если бы не ты, то кто бы мне помог? У меня нет никого родней и ближе тебя.

Она зашмыгала носом и сделала вид, будто смахивает со щеки слезу.

– Алина, ты повторяешься, ты уже говорила мне о том, что я тебе родней сестры, – сказала я для порядка и тоже потянулась в карман за носовым платком. Чего греха таить, лесть подруги растрогала меня до слез.

– Раз так, в бой! Нам еще два шкафа разгрузить надо, – бодро призвала меня на трудовой подвиг Алина и подтянула к серванту ящик, предназначенный под посуду. – Только не халтурь, хрусталь упаковывай очень тщательно.

Совершенно обессиленная, я ввалилась домой только в десятом часу. Мой муж Олег выглянул из кабинета, косо на меня посмотрел и с сарказмом отметил:

– Опять твоя подруга на тебе ездила?

– Почему ездила? Должны же люди помогать друг другу?

– А должны твои подруги хоть что-то за себя сами делать?

– Олег, у них на переезд только один день.

– А о переезде они узнали сегодня?

Вопрос Олега застал меня врасплох.

– Нет, наверное…

– Вот-вот. Могла бы твоя Блинова и заранее побеспокоиться о переезде. Как это она на время ремонта у нас не поселилась?

– У них не будет ремонта, квартира чистая, обои приличные, сантехника тоже вроде нормальная, – смутилась я, потом набралась смелости и выложила Алинину просьбу: – Она просила Саньку приютить на время. Я дала согласие, пусть мальчик поживет у нас, пока она все не перемоет и не расставит по местам. Ты не против?

Олег на удивление спокойно отнесся к Алининой просьбе.

– Санька один? Если один, пусть поживет. Слава богу, ребенок пошел в отца. Ну да, она его испортить и не сможет по одной простой причине – ей некогда им заниматься. У нее в голове сплошные глобальные прожекты.

– Чем тебе Алина так не нравится? – буркнула я и пошла на кухню выпить перед сном чая.

– Тяга у твоей подруги к приключениям, – бросил мне вслед Олег. – Дня спокойно прожить не может.

– И что здесь плохого?

– А то, что одной ей скучно, ей тебя непременно нужно втянуть в очередное сомнительное мероприятие.

– Олег, человек переезжает на новую квартиру. Что ты здесь усмотрел сомнительного?

– Пока не знаю.

«То ли еще будет, когда Санька у нас недельку поживет!» – Я тяжело вздохнула и отправилась не на кухню, а в ванную. Чай пить мне расхотелось. Ноги от усталости гудели, а руки под собственной тяжестью как плети висели вдоль тела. Алина выкачала из меня все что можно. Силы остались лишь на то, чтобы принять душ и доползти до кровати.

Но если бы только усталость мучила меня в эту минуту, обида на Олега жгла душу. У него с Алиной вечный спор о месте женщины в обществе. Моя подруга феминистка, а муж ярый консерватор, видит женщину только в семье, рядом с мужем и детьми. Кто бы знал, сколько он мне нервов попортил, пока не смерился с моим бизнесом? Было все: и мелкие ссоры, и недельное молчание, и голодовка. Правда, дольше одного вечера он голодовку не выдержал, тем не менее этот факт имел место быть.

Конечно, мой бизнес внес в его жизненный уклад определенные неудобства. Теперь, если он приезжает домой пообедать, разогревать приходится самому. Я вечером могу задержаться в офисе «Пилигрима», и в этом случае Олегу приходится обслуживать и себя, и Аню. А еще его волнуют мои знакомства, которые он уже не может контролировать, как прежде. Ну, это уже из области мужской ревности, он все еще смотрит на меня как на частную собственность. Я почти десять лет просидела дома и принадлежала исключительно семье. Какой уж тут круг знакомых? А теперь у меня новая жизнь, и ему она, похоже, не очень нравится.

В ванную комнату заглянула Аня:

– Мама, ты так поздно.

– Да, я тете Алине помогала собирать вещи.

– Я в курсе, мне Санька по секрету рассказал о том, что они купили новую квартиру.

– Кстати, тетя Алина попросила меня об одной услуге. Она хочет, чтобы Санька пожил у нас некоторое время.

– А ты? – напряженно спросила Анюта. – Ты согласилась?

– Да, пусть немного поживет. Ты как, не возражаешь?

Вместо ответа моя дочь издала восторженный крик:

– Ура!

– Только у меня есть одно условие. Квартиру не взрывать, костры не разжигать, потоп не устраивать и стены оставить на прежних местах. Что-нибудь испортите – будете чинить, разобьете – купите новое, запачкаете – постираете.

– Согласна! – еще громче выкрикнула Анюта и побежала звонить Саньке, чтобы поделиться радостной вестью.

«Начинается!» – подумала я и побрела к кровати.

Глава 2

В семь утра Алина с Санькой уже были под моей дверью. Рядом с ними стоял чемодан на колесиках. Глядя на него, я заподозрила, что Алина решила поселить у меня Саньку не на неделю, а куда больше, уж больно внушительным выглядел чемодан.

«Надо бы оговорить с Алиной срок пребывания ее ребенка под моей крышей», – подумала я и сделала шаг назад, чтобы пропустить Блиновых в квартиру.

Санька стоял заспанный и слегка смущенный:

– Здрасти, тетя Марина.

– Доброе утро, Саша. А что у тебя под курткой? – Под полой Санькиного пуховика подозрительно что-то шевелилось.

– Это Ромка, котенок, – тихо пролепетал ребенок и испуганно посмотрел на мать.

– Я знаю, что Ромка – котенок. Алина, в чем дело? Мы договаривались только об одном ребенке. Если ты помнишь, у меня в квартире живет собака.

– Ой, ничего мой Ромка твоей собаке не сделает, – нагло заявила Алина и подтолкнула Саньку к двери.

– А если Бобби разорвет твоего кота? – равнодушным тоном предупредила я. – Он, между прочим, охотничий пес.

– Ну, Мариночка, пусть котик посидит у тебя до вечера, – когда речь зашла о жизни кота, Алина заговорила совершенно другим тоном. – Я перееду, Вадима провожу и приду за Ромкой. Боюсь, что при переезде он может потеряться.

– А как тебе соседство кота с собакой? Бобби котов не любит, предупреждаю.

– А ты его в комнате закроешь.

– Ромку?

– Нет, Бобби, разумеется.

– А почему Бобби? – я удивилась откровенному нахальству своей подруги.

– Потому что у Ромки клаустрофобия, он не выносит замкнутого пространства, – с ходу соврала Алина, отвоевав для своего любимца жизненное пространство. – Он должен ходить, где ему хочется. Коты ходят сами по себе. Забыла?

– Алина, вдумайся, что ты говоришь? Это моя квартира. Из животных хозяин здесь Бобби.

– Тогда надень ему намордник. Ну, Мариночка, я тебя умоляю, – Алина жалобно посмотрела мне в глаза и начала пятиться спиной к ступенькам.

– Ты куда? – С моей точки зрения, разговор не был окончен, ее кот был лишним в моем доме.

– Спешу, спешу, машина заказана на половину восьмого. Я побежала, – оповестила меня Алина и исчезла в лестничном пролете.

– Молодец, – восхитилась я Алининым проворством. Поселила у меня своего ребенка, а к нему в нагрузку повесила мне на шею кота. – Ладно, заходите. Сейчас завтракать будем.

Санька вкатил чемодан. Не успел он раздеться, как Анюта потащила его в кабинет, где ему предстояло жить неделю, пока Алина не приведет свою квартиру в относительный порядок.

На шум в прихожей из своего угла с сонной мордочкой выполз Бобби. Увидев непрошеного гостя, он стал в стойку, выпятил грудь вперед, оголил ряд острых зубов и к воинственному виду добавил выразительное «р-р-р!!!».

Ромка, напротив, пренебрежительно фыркнул, поднял хвост трубой и гордо прошествовал в кухню. Заметив на полу миску с «Чаппи», кот принюхался к сухому корму. Очевидно, запах ему понравился. Он сел рядом с миской и начал нагло хрумкать перед оторопевшим Бобби его завтраком. Фокстерьер обиженно на меня посмотрел, как бы спрашивая:

– Кто это?

– Это Ромка. Успокойся, он только до вечера, – ответила я на немой собачий вопрос.

Кот пошевелил усами и, как мне показалось, улыбнулся, мол, один только я знаю, как долго у вас задержусь. Бобби еще раз робко рыкнул, развернулся и понуро побрел на свою подстилку.

– Ну, Ромка, ты и нахал. В гостях и так себя ведешь. Ты же воспитанный кот.

– Мяу, – подал голос Алинин кот, переходя со мной на телепатический уровень. – Жизнь заставила. Сам о себе не побеспокоишься – целый день голодным проходишь.

– Неправда, я собиралась тебя кормить. И даже хотела угостить тебя свежим творогом. А ты в собачью миску полез. Не стыдно? Если хочешь жить с нами, ты должен намотать на ус – нельзя воровать собачью еду. Во-первых, это некрасиво. А во-вторых, это вредно для твоего желудка.

– Это ты мне? – осторожно спросил Олег, обходя меня со стороны.

– А ты ешь Бобкин «Чаппи»?

– Что значит «ешь»? Один раз попробовал.

– Из собачьей миски?

– Нет, конечно, из упаковки, – Олег отодвинул меня с прохода и вошел в кухню. Пройти и не заметить Ромку он никак не мог. – Кто это? Это ты с ним разговаривала?

– С ним, – подтвердила я. – А ты раскололся. Не знала, что мой муж любитель собачьего деликатеса.

– Разговор не обо мне. Кто это? – повторил свой вопрос Олег.

– Алинин кот, – со вздохом ответила я.

– А что он здесь делает? Это – первое. И второе, почему он объедает нашу собаку?

– Олег, ты сейчас уедешь на работу, а вечером кота уже не будет, – пообещала я, надеясь, что так оно и случится.

В этот день я вернулась домой раньше обычного. Хотелось приготовить нормальный ужин (все-таки в моем доме на одного мужчину стало больше), проверить у детей домашнее задание и спокойно отдохнуть перед телевизором – начинался новый широко разрекламированный ментовский сериал, который мне очень хотелось посмотреть.

Я поднималась по лестнице, когда с верхнего этажа на меня вылетела своеобразная компания. Первым из-за поворота выскочил огненно-рыжий зверь на поводке. Он очень был похож на тигренка, только отчего-то был чрезвычайно маленьким, таким, что на его спине помещалось всего три полоски. Они были несимметричные и кривые, как будто достались тигренку не от природы, а были нарисованы широкой кисточкой чьей-то неумелой рукой.

Следующим бежал пес совершенного дикого окраса. Коричневые пятна на ярко зеленом фоне. Коричневая шерсть была пушистой и выступала над зеленой шерстью, влажной и слипшейся. Пес гнался за тигренком и, наверное, догнал бы его, если бы не поводок, тянувший его назад.

Тигренок, увидев меня, радостно мяукнул и взлетел вверх по моему светло-серому пальто, оставив на ткани широкую грязную полосу. Я схватила зверя руками и оттянула от себя. У моих ног знакомым лаем разрывался зеленый пес.

– Мама, а почему ты так рано? – спросила меня дочь.

С верхней ступеньки на меня смотрели застигнутые врасплох дети – Аня и Саня.

– Аня, что происходит? – Я пристально вгляделась в морду «тигра». Так и есть – Ромка. А вот Бобби был совершенно неузнаваем. Приглаженная шерсть на голове делала нос чрезвычайно длинным и узким. Передо мной рвался с поводка не фокстерьер, а какой-то чужой пес неопределенной породы.

– Аня, я же просила… – из моей груди вырвался протяжный стон.

– А мы ничего и не делали. Всего-то поиграли пластитом, а затем решили устроить звериный карнавал. Ромка – тигр. Бобби – миротворец в камуфляже. Правда, похоже на стиль «милитари»?

– Аня, чем вы поиграли до того, как стали раскрашивать кота с собакой? – с опаской спросила я. Думаю, каждый из вас знает, что пластит – взрывчатое вещество с очень высокой энергетикой.

– Саня принес такие штучки в пакетике, очень похожие на обычный пластилин. Из этого пластита надо лепить фигурки, а на следующий день они затвердевают и становятся похожими на пластмассовые. Мам, ну вспомни, когда мы в последний раз были в супермаркете, я тебя просила мне их купить. У нас вся школа теперь лепит. Кто фигурки, кто бижутерию.

– Саня, ты точно купил пластит в супермаркете?

– Конечно, где бы я его взял?

Санька меня успокоил. Если этот пластит всего лишь твердеющий пластилин, то есть шанс пережить сегодняшний вечер без взрывов и обрушения стен.

– Ладно, идемте домой, животных мыть. Не отдавать же Ромку в таком виде. Кстати, чем вы их раскрашивали?

– Бобби только зеленой гуашью, а вот с Ромкой пришлось повозиться. Рыжий фон – это оттеночный шампунь, а черные полосы – обувной крем, а для блеска – лак для волос, – с радостью поделилась Анюта своей изобретательностью.

– О господи! Скорей домой и в ванную! – испугалась я за животных, вдруг они с себя начнут слизывать химию.

Санька понял мое волнение по-своему:

– Тетя Марина, можете не торопиться. Мама звонила, сказала, что Ромку она сегодня забрать не успеет – ей еще папу в аэропорт отвозить.

В принципе я ожидала что-то подобное. Алина относится к тем женщинам, которые очень похожи на лису из сказки. Сначала кончик хвоста попросит погреть в избе, потом лапку, следом – вторую. Где две лапы, там и все четыре. Так незаметно и вся в избу просочится.

«В чем-то Олег прав, Алина пользуется моей добротой. Но на этот раз она перебрала. Саньку я приютила, он сыт и под присмотром, а вот кота я брать не собиралась. Мне и без ее Ромки забот хватает. Я еще в своей квартире не была и посему не знаю, какие сюрпризы меня там ожидают», – бурчала я себе под нос, в самых дурных предчувствиях поднимаясь на свой этаж.

– Аня, как тебе в голову пришло устроить маскарад? – тихо свирепела я. – А если кот и собака заболеют?

На Саньку я своего негодования выплескивать не стала, все-таки не мой сын, еще обидится, но наверное, у меня была такая удрученная физиономия, что он сам поторопился сказать:

– Вы не переживайте, Бобби и Ромка уже подружились. Кот даже пускает вашего песика к миске.

– Саня, ты дитя своей матери. Хочу тебе напомнить, что миска принадлежит Бобби и это он вправе подпускать Ромку к еде или нет, – уточнила я.

– Ну, как хотите. Я завтра Ромку перед школой отнесу на новую квартиру.

Вечером Алина мне намеренно не звонила, должно быть, она боялась моего праведного гнева или действительно провожала Вадима в Германию. Я пыталась ей сама позвонить, узнать, как продвигаются ее дела по благоустройству квартиры, а заодно и сообщить, что ее кот сменил окраску, но она упорно не брала трубку мобильного телефона, а новый номер домашнего телефона я не знала. Спросить у Саньки я уже не могла, он отправился спать.