Погоня за заморским женихом

– Ага! – фыркнула я от смеха. – А к моему быту не хватает только халата с жирными пятнами и без половины пуговиц. И этих, как их? Бигуди на голове!

– Ну, ты скажешь! Вполне нормальная квартира, и обстановка тоже ничего.

– Это на твой взгляд – ничего, а для него моя квартира может показаться трущобой. Он мне писал, что у него денег куры не клюют, вилла на побережье в три этажа и еще родовой замок.

– Ну и что? А вдруг он посмотрит на все это, ему станет жалко девушку, и он тут же увезет тебя к себе, чтобы бросить к твоим ногам все свои сокровища, – мечтательно изрекла Люся.

– Вот только жалости мне не надо. Будет меня жалеть, пошлю к чертовой матери. Мне чувство нужно, настоящее, крепкое, а не жалость.

– Гордая ты.

– Гордая, – согласилась я. – Эх, и зачем я ввязалась в эту авантюру. Люсь, а если он мне не понравится? Я что, две недели должна его терпеть, кормить и поить?

– Зачем наперед загадывать? Не понравится, пошлешь. Вот смотри, по-моему, этот костюм то, что надо, – Люся извлекла из шкафа брючный костюм цвета фламинго. – Класс! Ты в нем будешь неотразима!

– Вынуждена тебя, Люся, разочаровать. Этот костюм мне маловат. Сама не знаю, зачем его покупала, на цвет клюнула. Пару раз надела, чтобы произвести впечатление, но больше носить не буду – жмет. Я за последние две недели на нервной почве четыре килограмма набрала. Теперь хочу продать, но не знаю, кому предложить.

– А можно я примерю? – У Люси загорелись глаза, и она, не дожидаясь разрешения, стала сбрасывать с себя одежду и влезать в костюм.

– Тебе идет, даже очень. – Я критически осмотрела Люсину фигуру: костюм, что называется, был сшит на нее. – Размер твой.

– Ирочка, продай. Сколько за него хочешь?

Я назвала цену.

– А можно я его сегодня заберу, а деньги отдам в зарплату?

– Да хоть домой в нем иди, – милостиво разрешила я.

– Ой, спасибо, Ирочка. А ты что наденешь?

Я, не задумываясь, стала натягивать на себя джинсовый костюм. Люся было открыла рот, но я не дала ей сказать ни единого слова.

– И не возражай. Костюмчик под стать моей квартирке. Это чтоб Карлос в обморок не упал, перешагнув порог моей хрущевки, пусть заранее привыкает к ненавязчивому быту и полюбит меня такой, какая я есть.

– Твое дело. Когда поедешь в аэропорт?

– Через полчаса буду выдвигаться.

– Тогда, если не возражаешь, я пойду. Ни пуха ни пера. Желаю удачи!

– Люся, иди ты к черту! Не понравится жених, я даже буду рада.

Я закрыла за Люсей дверь и еще раз посмотрела на себя в зеркало.

– Нет, с джинсами, пожалуй, перебор, – подумала я вслух и стала вновь выворачивать свой гардероб в поисках вещи, которая одновременно удовлетворяла бы моему паршивому настроению и этикету встречи заморских гостей.

Ничего лучше делового костюма я в шкафу не нашла, пришлось мне облачиться в серый жакет и такую же юбку. Чтобы как-то скрасить стопроцентную серость, я повязала на шею цветастый шарф и без всякого настроения вышла из квартиры. На полпути я вспомнила, что забыла ключи от машины дома, и мне пришлось вернуться назад.

– Дороги не будет, – сказала я сама себе, забирая ключи с полочки перед зеркалом.

И правда, мало того, что моросил осенний дождик и мне пришлось раскрыть зонт, во дворе меня поджидал сюрприз. Два колеса моей машины были спущены. «Мазда» стояла, завалившись набок и касаясь ободами асфальта. Два других колеса были в полном порядке. Поскольку я припарковалась достаточно близко к стене дома, вредитель не смог протиснуться к правой стороне машины, и посему ему пришлось довольствоваться только левыми колесами. То есть ни о каких гвоздях не могло быть и речи, кто-то намеренно спустил мне шины. Кто? Дети? Вроде хулиганов в нашем дворе доселе не водилось.

Я с грустью посмотрела на скособоченную «Мазду» – придется заимствовать у кого-то запаску и везти колеса в мастерскую. Но, понятное дело, не сейчас – я и так уже опаздывала, нужно было хватать такси и мчаться в аэропорт, с примеркой костюма я совсем забыла о времени, а самолет Карлоса прилетал через сорок минут.

Я выскочила на улицу и стала на обочине, чтобы поймать частника или такси. Машины ехали медленно, и никто не хотел останавливаться. Я посмотрела вперед. Так и есть – пробка! И, кажись, впереди авария. В самый неподходящий для меня момент кто-то совершил наезд на пешехода.

Машины перестраивались в один ряд, объезжали жертву, лежавшую на проезжей части дороги, и продолжали свой путь. Но это происходило очень медленно: уличные зеваки столпились плотным кольцом, мешая проезду автомобилей, да и сами водители притормаживали, высовывались с любопытством из окон, чтобы получше разглядеть аварию.

«Кому-то не повезло», – посочувствовала я и бросилась на противоположную сторону, останавливать машину.

В аэропорт я приехала с опозданием. Пассажиры уже прошли таможенный осмотр и выходили в зал с вещами. Я вслух чертыхнулась и бросилась в толпу, ища глазами одинокую фигуру Карлоса. Где же он? Может, еще не вышел? Но толпа пассажиров заметно редела, а моего португальца видно не было. Я оглянулась вокруг – вдруг я его прозевала и он стоит в сторонке?

Ничего подобного, вернее, никого похожего.

Группа иностранных туристов кучковалась в стороне, я направилась к ним, чтобы на ломанном португальском языке спросить, не знают ли они Карлоса Ортегу. Но оказалось, туристы прилетели из Германии, никакого Карлоса не знают и в глаза не видели.

Я бросилась к женщине – продавцу художественной литературы, стоявшей как раз напротив выхода из зоны прилета.

– Скажите, пожалуйста, может, вы заметили, выходил ли отсюда, – я показала на выход, из которого уже редко кто выходил, и продолжила свое бестолковое объяснение, – высокий брюнет? Он не говорит по-русски. Я должна была его встретить, а он должен был меня ждать. У него в этом городе никого нет, он может потеряться.

– Нет, не видела, чтобы кто-то из прилетевших кого-то ждал. Всех встречали. Может, ты, милая, рейс перепутала?

– Нет, не могла я перепутать. Рейс из Лиссабона транзитом через Вену.

– Тогда иди к дежурному по аэропорту, пусть твоего гостя по громкой связи объявит. А может, он вообще не прилетел? Случается и такое.

Я поблагодарила женщину и пошла искать дежурного по аэропорту. А вдруг это действительно так и Карлос передумал лететь знакомиться со мной?

Дежурный отнесся к моей просьбе с пониманием, но предложил мне обождать, вернее, пока объявить только по радио, а список пассажиров, прилетевших из Вены, проверить позже.

– Понимаешь, они такие деловые. Я имею в виду служащих на международных рейсах, к ним лишний раз и не обратишься. Сейчас мы твоего гостя объявим по радио и подождем. Может, он подойдет, вдруг в туалет отлучился или в ресторан перекусить заскочил. Подождем.

– Только он по-русски ничегошеньки не понимает.

– А мы его по-английски пригласим.

Я покачала головой:

– Нет, он только на португальском языке разговаривает.

– Это плохо. Могу еще испанский вариант предложить. Испания совсем рядом находится с Португалией, он должен понимать испанский язык, должен. Две страны-соседки, один полуостров. Как же друг друга не понимать? Должны понимать.

– Господи, да объявляйте на каком угодно, только быстрее, – не выдержала я, дежурный по аэропорту своими рассуждениями уже успел меня утомить. – Надеюсь, он на свое имя отзовется.

– Давай, попробуем, – дежурный открыл тетрадку, где были записаны чаще всего употребляемые фразы на разных языках. Из всего им сказанного я поняла лишь имя, Карлос Ортега. – Теперь ждем.

– А сколько ждать будем?

– Минут двадцать, – ответил он мне и еще раз повторил просьбу подойти к окошку дежурного по аэропорту.

Мы прождали двадцать минут, а потом еще столько же, но никто к нам так и не подошел. От досады я чуть не заплакала. Не приехал. Оно-то, конечно, я вроде и сама в последние дни сомневалась, правильно ли сделала, пригласив Карлоса к себе. Но, согласитесь, когда ты кому-то отказываешь, это – одно, а когда тебя оставляют в дураках – совершенно другое. Обидно!

– Стой здесь, – сжалился надо мной дежурный. – Пойду узнаю, летел ли в самолете твой Ортега.

Через десять минут со счастливым лицом он вернулся обратно.

– А знаешь, твой Карлос прилетел.

– И где же он? – Я сначала обрадовалась, а потом вновь забеспокоилась и стала оглядываться, вдруг я его проглядела, а он, глухой от рождения, до сих пор стоит в сторонке.

– Ну, этого я сказать не могу. Ты хорошо смотрела, когда пассажиры выходили в зал? Может, вы разминулись?

– Я опоздала, – призналась я.

– Так он, наверное, в город уехал, в гостиницу устраиваться.

– В какую? – глупо спросила я, как будто дежурный мог это знать.

Он промолчал и только пожал плечами, а я в полной растерянности побрела к выходу.

Где же мне теперь искать Карлоса? В гостинице? Их много. А вдруг он поехал ко мне? Ну, конечно же, в приглашении у него должен быть мой адрес. Я бы на его месте так и поступила. Значит, нужно быстро ехать домой и ждать его там. Возможно, он, горемыка, уже ходит вокруг да около дома, а я здесь его аукаю.

Перед зданием аэропорта толпа прилетевших и встречающих уже схлынула и я без проблем взяла такси. Домчались мы до моего дома за рекордное время. Я выскочила из машины и пристально окинула взглядом двор, не видно ли кого из посторонних.

Нет, вокруг было пустынно. Накрапывал легкий дождик, и поэтому ни детворы, ни пенсионеров во дворе не наблюдалось, даже спросить было не у кого, не видел ли кто моего португальца. Я зашла в подъезд, поднялась на свой этаж и позвонила к соседке.

– Мария Семеновна, меня никто не спрашивал? Я отлучалась, а ко мне должны были приехать гости. К вам не заходили. Не спрашивали?

– Нет, Ирочка. Я целый день дома была. Тебя никто не спрашивал.

– Спасибо, – поблагодарила я и опять вышла во двор.

Я обошла вокруг дома, заглянула в беседку, поискала Карлоса в соседнем дворе. Его нигде не было. Я даже зашла за гаражи и посмотрела там. Понимая, что солидному мужчине глупо прятаться между забором и задней стенкой гаражей, я забрела и сюда. Здесь, конечно, можно было наткнуться на кого угодно: бомжа, пьяницу, на мужика, справляющего нужду. Но чтобы преуспевающий иностранец добровольно полез за гаражи? Вряд ли ему такое пришло бы в голову. Нет, зря я его там искала. Должно быть, от волнения у меня в голове отключилась функция ответственная за логическое мышление.

– Ладно, возможно, он еще в пути. Сел в такси, а водитель, пользуясь тем, что Карлос не знает города, усердно возит его по улицам туда и обратно. Найдется, никуда не денется, – успокоила я себя и побрела домой.

Но в квартире я вновь заволновалась. На душе заскребли кошки, и предчувствие того, что с Карлосом что-то случилось, не оставляло меня, как я ни старалась себя убедить в обратном.

Прошел час, второй. Карлос не давал о себе знать. Я взяла телефонный справочник и начала обзванивать все гостиницы подряд от самых крутых и самых дорогущих до тех, что попроще. Закончила я гостиницей «Нивой», в далеком прошлом, носившей название «Дом колхозника». Карлос как под землю провалился, в гостиницах он не появлялся.

Мои мысли изменили направление: «А если он не торопился туда поселиться?»

Вместо тревоги в мою душу прокралась злость и обида за себя. Я переживала неизвестно за кого, а он, может быть, сейчас развлекался в ресторане или где-то еще, на мужчин это вообще похоже.

Знакомиться приехал! С кем или с чем? Сразу стало понятно, что из себя этот Карлос представлял. Искатель приключений. Экзотики захотел? Понятное дело, наши увеселительные заведения имеют свою специфику. И девушки у нас раскрепощенные, не такие, как в католической Португалии, и люди общительные, к третьему всегда двое найдутся. А если узнают, что парень при деньгах, такую экскурсию ему за его же счет устроят, до утра по кабакам будут водить.

«А я за него еще переживаю! Не на ту нарвался, если думает, что завтра утром я его приму. Пусть катится ко всем чертям! Выставлю вон! Такого добра и у нас навалом», – думала я, кляня на чем свет стоит Карлоса.

Как ни странно, я успокоилась, утолила голод праздничным ужином, выпила сухого вина и в благодушном настроении улеглась на диван. Мысль о том, как я завтра порву с Карлосом все несостоявшиеся отношения, радовала и забавляла меня.

Я лежала и придумывала завтрашнюю встречу. Что скажу ему, когда он приползет ко мне, и как гордо покажу на дверь, вали, мол, обратно в свою Португалию. Я ликовала и была горда за себя, как будто отстояла не только свою честь, но и честь всех женщин, вместе взятых.