Обстоятельства благоприятны для перемен

ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ ДАРИТ АПЕЛЬСИНЫ

По Невскому проспекту, неуклюже походкой шёл мужчина. Он был одет в старое серое пальто, такую же серую шляпу, брюки со стрелками и лакированные ботинки. Его шея была окутана чёрным шарфом на несколько оборотов. Лицо мужчины не было видно. Он шел, опустив голову вниз, устремив взгляд на асфальт и голубей. Зато была видна трубка, из которой клубился почти прозрачный дымок. Этого мужчину звали Олег Иванович Рыбин. В восемьдесят четвёртом он попал в страшный пожар и поэтому нижняя часть его лица обгорела.

На подбородке было много рубцов красного цвета и чёрных частичек кожи, той, которая стала пеплом.

Сквозь дождь Олег пробирался домой. По привычке он не поднимал голову, чтоб не испугать людей.

Зайдя в свою квартиру, которая была в три раза старше его самого, он снял свой чёрный, шерстяной шарф. К нему подошла мама:

— Олег, ну что ты как ребёнок? Сходи в больницу, вылечись.

В ответ он всего лишь посмотрел своими серыми глазами на мать и зашёл в комнату.

В той самой комнате не было ничего необычного: кровать, полки, стол.

Время от времени Олег покуривал трубку, дремал. И вдруг в открытое окно влетел футбольный мяч.

Олег соскочил с кровати, надел шарф и протянул мяч мальчикам.

— Спасибо, дядя!

Он улыбнулся и закрыл окно.

И вот уже совсем скоро утро. А наш герой только заснул.

Сегодня Олег спал до половины третьего дня.

Его разбудил настойчивый стук в дверь.

— Кто там?

Спросил Олег сонным голосом.

— Это мама.

Олег развязал шарф, который надел заранее и отпер дверь.

— Здравствуй, мама.

Сказал глухо мужчина

— Здравствуй.

Мать смотрела на глубокие рубцы

— Я тебе хлеба принесла… Домашнего.

— Спасибо. Это всё?

— Нет.

Женщина посмотрела ещё раз на лицо сына и сказала:

— Олеж, может сходить в больницу? Пусть тебя посмотрят.

Олег тускло посмотрел на мать и чуть заметно кивнул головой

Следующее утро началось с солнечных лучей. Но это не изменило внешнего вида нашего персонажа, он всё равно надел серую шляпу, закутался в чёрный вязаный шарф.

Выйдя на улицу, Олег шёл по Невскому упираясь на небольшую трость, которую носил с собой исключительно для солидности. Олег шёл прямо, не сворачивая, шёл минут сорок и добрался до серого здания с красным крестом на крыше. Олег шёл по, казалось бы, бесконечным коридорам. Время от времени он поправлял шляпу и дёргал вниз чёрный шарф.

Вдруг мимо проскользнул мужчина в белом халате:

— Снимите головной убор, молодой человек — обратился низкий голос. Олег прокашлялся и уточнил:

— Вы уверены? — врач усмехнулся.

— Что значит «вы уверены»?

Наш герой медленно стянул с головы серую шляпу. Оказалось, что под этой шляпой томились изо дня в день густые и крепкие русые волосы.

Врач увидел обгоревший глаз, который из-за чёрного нагара казался намного меньше другого.

— Что это такое? — воскликнул он, разводя руками.

— Я для того и пришёл сюда чтоб узнать.

Дверь в смотровую со страшным скрипом открылась

— Снимите, пожалуйста, шарф — надевая узкие перчатки, сказал врач.

Олег размотал чёрное полотно. Стала видна самая ужасная часть его лица. Чёрный-чёрный, обгорелый подбородок и щека.

Когда врач закончил, то объявил свой вердикт

— Вам нужна операция. Если её не провести всё может кончиться печально, — Олег нахмурился.

— Когда я могу лечь по нож?

— Через неделю.

Врач посмотрел на Олега.

— Что-то не так?

Врач ответил:

— Дело в том, что наша больница скоро закроется на ремонт. Все средства мы экономим на него. И в нашем распоряжении сумма, лишь на одну операцию.

Олег Иванович молчал, а врач продолжил:

— Мы отпустили домой всех не серьёзно больных пациентов, тяжёлых перевели в другие больницы, но есть одна пациентка, которая может не выдержать переезда в другую больницу. Она осталась одна… не выходит из комы уже несколько недель. Но даже при условии, что она выйдет из комы, мы сможем провести операцию, только с материальной помощью её родных. Но, к сожалению, их не так много они погибли в аварии.

Олег посмотрел в окно палаты, где лежала эта девушка и, завязывая рукой толстый слой пряжи, спросил

— А много не хватает?

— Пятьдесят тысяч.

Над разговором повисла тишина. Олег смотрел на эту девушку, которая лежала в окружении разных приборов издававших самые разные звуки. От пищания до грохота. И вот, наконец, Олег сказал:

— Не знаю как, но я найду деньги. Операцию делайте ей.

— Вы уверены? С вашим ожогом… Жить вам не долго.

Олег протёр рукой глаза, которые находились где-то далеко за полями шляпы и сказал:

— Сколько ей лет? Двадцать три? Я почти в два раза старше. Я видел больше жизни. Дольше топтал ногами эту землю. А, что успела она? Что видела? Пусть она жизнь посмотрит, а я к солнцу поднимусь, там теплее. И вновь тишина. Глубокая и очень долгая. Внезапно к врачу подбежала медсестра с телефоном в руках:

— Виктор Семёнович, звонил заведующий. Просят поторопиться. Через месяц рабочие приедут.

Олег вмешался в разговор:

— То есть времени ещё меньше?

Виктор Семёнович постучал ему по плечу:

— Зато ей будет тепло.

Олег догнал уже далеко ушедшего врача и, запыхавшись, сказал

— Я… Я найду деньги.

Он пытался говорить громко, но у него не выходило.

— Хорошо, хорошо. Успокойтесь. Мы дадим вам время.

Вдруг в открытое окно, в коридор влетела бабочка и устроилась на носу у Рыбина.

Он чихнул и из-за сильной тряски красавица улетела.

— Можно мне с ней поговорить? — спросил тихо Олег, смотря куда-то мимо врача.

— Конечно, но она вас не услышит.

— Да мне плевать! — буркнул Олег себе под нос и пошёл в палату. Стены в ней были то ли белыми, то ли серыми, а высокий потолок лил прямо на голову свои штукатурные слезы. Он сел напротив девушки и заметил на тумбе кучу записок. Олег тщательно начал копаться в них и разбирать непонятные крючки, палочки и завитки:

— Так значит вы — Наденька, — сказал он шёпотом, смотря на её бледное, но безумно красивое и правильное лицо.

Тяжёлая мужская рука подняла руку Нади и, накрыв такой же большой и суровой ладонью, сказал:

— Ты будешь жить. Во что мне это не стало!

Олег натянул вновь серую шляпу, закутал себя шарфом и вышел на улицу.

За дверью больницы, оказывается, таился безумной красоты мир. Золотые березы и пурпурные рябины на фоне октябрьского заката. Птицы трезвонят во все голоса, прощаясь с теплом.

Олег засмотрелся на весь этот пейзаж, и ещё долго не мог отвести воодушевлённого взгляда, того самого никому неизвестного, кроме полей шляпы.

Только спустя несколько минут мужчина вспомнил, зачем вообще выходил из дома. Маркером чёрного цвета на какой-то непонятной и грязной фанерке он написал: «Срочно нужны деньги!».

Он стоял на улице несколько часов, лёгкий ветер совсем нелегко бил по щекам. Шарф колыхался в разные стороны, а шляпа и вовсе удерживалась на голове только с помощью рук.

Мимо Олега проходило много разных людей, все о чём-то шептались или наоборот кричали на всю улицу. От различия лиц, одежд, походок у Олега зарябило в глазах. Поэтому время от времени он протирал их холодной чуть ли не обмороженной рукой. Вдруг совсем внезапно как — будто из неоткуда появился молодой человек лет, наверное, тридцати. Он долго ходил вокруг нашего героя и, наконец, заговорил сиплым голосом:

— Добрый день… — Олег недоверчиво посмотрел и кивнул в сторону незнакомца.

— Вам нужны деньги? — улыбнулся он.

— Я предлагаю вам сделку. Вы должны будете раздать ящик апельсинов любым случайным прохожим. А я вам за это заплачу.

— Но в чём выгода для вас? — усомнился Олег.

— Я просто люблю наблюдать за тем, как люди мне проигрывают. Вот и вся хитрость, — сказал мужчина и, небрежно бросив, на асфальт ящик с апельсинами ушёл. Олег свернул свою картонку в два раза, та с хрустом согнулась и угодила прямо в урну. А Олег, взяв ящик, пошёл в метро.

Было утро. На Звёздной с потолка лились серые, грязные капли. Люди в спешке наступали на лужи и захлопывали пёстрые зонты. Ветер скоростных составов плавно распределялся по всей станции. Продавщицы в киосках громко кричали, созывая всех купить свежие газеты. Незнакомка уже почти ушла, но раздался крик:

— Девушка, они бесплатные!

— Как это?

— Берите сколько нужно…

Она наклонилась и, взяв три апельсина, ушла.

Время шло, дождь всё ещё лил по поребрикам бегали не устающие дети, и небо постепенно становилось розовым. День близился к закату. Метро уже собиралось закрываться, и до Олега дошла весьма, не вовремя дошла мысль: «Что ж это получается? Я тут сижу, раздаю апельсины за спасибо, как-бы от души. Как подарок, а мне за это заплатят, нет. Нельзя так — из корысти. Это же я людей обманываю». Олег встал, отдернул пальто и, оставив деревянный ящик на бетонном полу, пошёл к выходу. Он шёл не спеша, осматривая всё вокруг. Всё было серым: стены, пол, потолок. Всё как будто тосковало.

Олег вышел на улицу и вдохнул наполненный сыростью воздух. Он закурил, нет, не сигарету, а деревянную трубку с янтарным наконечником.

Мужчина сел на лавку и задумался где бы взять деньги. Шёл уже десятый час — ближе к полуночи, а он всё не уходил. Ему просто нравилось сидеть и наблюдать за тем как темнеет и наполняется сиянием небо.

Но вот ноги, опираясь на солидную тросточку, поплелись домой. Перед тем как сделать шаг вперёд Олег измерял глубину, лужи если она была ровно по полоску на его трости, то эту лужу следовало обойти, а если же меньше, то можно было шагать прямо по асфальтному водоёму.

Олег зашёл в квартиру и, не снимая тяжёлых, лакированных ботинок, прошёл в комнату. Там над не заправленной кроватью висел шкафчик с разными видами склянок и бутылок.

Он достал пухлую банку с синей крышкой винтового вида и открыл её. Оттуда толстокожей рукой, которая была измазана в тех местах, где чаще всего лежала трубка, он достал три бумажки по пять тысяч. Оставив в банке лишь 200 рублей.

Но где взять остальную сумму?

Олег взял трубку и, приземлившись на клетчатое кресло, которое стояло в углу комнаты, запустил дым.

Серый смок растекался по всей комнате, парил в высоте и растворялся где-то на уровне пола. Рыбина мучала только одна мысль — где бы взять остальную сумму.

В слегка прохладной комнате было серо и глухо. Олег заснул. Его серая шляпа медленно скатывалась на нос. Вдруг в дверь кто-то постучал. Олегу не хотелось вставать. Он лежал в кресле ровно до тех пор, пока этот стук в дверь не превратился в назойливость.

— Кто? — упрямо произнес Олег.

— Это вы, товарищ Рыбин?

Дверь, шабурша по мохнатому ковру, открылась. За порогом стоял полноватый мужчина лет пятидесяти.

— Меня зовут Павел Олегович Табунов, — резво сказал он.

Олег кивнул. И поправляя шляпу спросил:

— Чем могу быть полезен?

Павел посмотрел куда-то мимо дверного проёма, посмотрел глубоко в глаза Олега и произнёс бархатным голосом:

— Я знаю, что вы взялись поручаться за Надежду Каратаеву.

Олег не понял сначала.

— И я пришёл вас поторопить с набором средств.

Олег понял, что речь идёт о той самой Наденьке из больницы.

— Но ведь прошёл только один день! — выкрикнул раздражённо Олег.

— А у нас каждый день на счету. Вы поторопитесь… — ехидно улыбнувшись, сказал Павел и сам захлопнул дверь.

Прошло примерно десять минут после этого разговора, а Олег уже мчался в больницу.

Он шёл время от времени, отдёргивая шарф. Ветер выл и свистел, но шляпа каким-то чудом крепко, как приклеенная держалась на голове. И вот он вновь зашёл в то белое здание с красными креслами. Он шёл по узким коридорам и, наконец, на своём пути в палату он встретил Виктора Семёновича.

— Ах! Это вы, Олег Иванович!

— Да-да…

— Не уж-то набрали всю сумму? — Олег отрицательно помахал головой.

Он порылся в карманах больших и глубоких, в которых что-то брякало и стучало и вот, наконец, Олег открыл среди груды карманного мусора те самые три бумажки по пять тысяч.

— Это что? — изумился почему-то врач.

— Это всё, что я смог пока что насобирать.

Виктор Семёнович как-то из под бровей посмотрел на Олега и, забрав деньги, указал рукой на дверь в палату.

Стуча туфлями и развязывая шарф, в котором шея давно сопрела, Олег зашёл в палату, там было по-прежнему светло, всё ещё красовались высокие потолки. На белоснежной кровати лежала Наденька. Ко скольким аппаратам она была подключена? Не хватило бы пальцев, чтоб сосчитать, Олег снял шляпу и шарф, взял девушку за руку и сказал:

— Отдыхать тебе, Наденька, недолго остаётся. Где найти остаток денег я пока что знать не знаю, но я тебе обязательно помогу! — он провёл рукой по её щеке. Рука вовсе не была крепкой в тот момент. Она скорей была трясущейся и мягкой. Наверно это было от волнения. Олег вышел из больницы ветер по-прежнему пел свои завывающие песни. Кончик шарфа танцевал под их ритм, а железный наконечник трости легко опирался на гранитную плитку. Олег зашёл в свой дом.

Из деревянного ящика с деревянной ручкой и алым узором он достал дедовскую шапку. Закурил. А за окном резвились ребятишки: кидались листьями, гоняли мяч. Олег раскрыл лежавшую на столе газету. Раскрыл на той самой странице, где различные безработные предлагали работу. Несколько номеров он записал на желтоватую бумажку, сунул её в карман пальто и поторопился к другу, у которого есть красный телефон с круглым циферблатом. Он мчался по улице, не замечая вокруг ни толпы прохожих, ни дождь, который лил с каждой секундой всё быстрее. И вот дойдя до советской улицы, Олег вбежал в дом номера шесть. Этот дом был не столько красив сам, сколько была красива парадная, белые ступеньки и львы, охранявшие своим взглядом весь дом, создавали в подъезде антураж музея. Олег добежал до длинной, бурой двери и постучал в неё.

— Кеша! Кеша! Иннокентий! Где тебя черти носят?

Олег стоял у двери несколько минут. Он притопывал ногой, тянул из трубки дым и нервно смотрел на дверь.

Вот, наконец, она открылась. В проёме стоял сутулый мужчина в проволочных очках.

— Олег, здорова.

— Дело есть, Инок!

Олег прошёл в квартиру и принялся стягивать с себя шарф, шляпу и пальто. Потом оба друга быстро перенеслись в гостиную.

Она не была богатой, но и не казалось бедной. Её убранство находилось на той самой грани бедности и уюта. На полу лежал красный, узорчатый ковёр, стены были слегка окрашены в бежевый цвет.

— Инок, у тебя телефон работает?

Кеша указал пальцем на красный аппарат.

— Я позвоню от тебя?

Хозяин резко махнул рукой, тем самым разрешая позвонить.

Олег порылся в глубоких карманах.

В них зашелестели бумажки свёрнутые в четыре раза. Те самые бумажки он достал и положил перед собой на бурый стол. Кеша ходил вокруг и всё не мог понять, кому так срочно понадобился звонок от Рыбина.

Он же в это время набирал номер:

— Алё! Алё! Как кто? Это на счёт работы. Нет. Опыта нету. Хорошо.

— И, что? — поинтересовался соскочившим голосом Кеша.

— Теперь я охранник.

— Ну, вот и хорошо.

— Спасибо, старина.

Олег нацепил шарф, шляпу и пальто, ускользнул за дверь.

Он побежал в больницу. Дул сильный совсем не тёплый ветер. Нижние уголки пальто раздувало в разные стороны. Олег не решался даже достать трубку. И снова это светлое здание в некоторых местах завешенное плёнкой.

— Добрый день, Олег Иванович.

Сказал дежурный врач.

— Добрый день… кхе-кхе.

Кашляя сказал в ответ он. Олег снял шляпу, надел с брезгливостью бахилы, к которым всегда относился не очень хорошо, и прошел в палату к Наденьке.

— Он поправил свой игольчатый свитер персикового цвета. Потер трехдневную щетину. Он смотрел секундным взглядом в зеркало и сел рядом с Надей.

— Здравствуйте!

Воодушевленно крикнул он.

— Как у тебя дела? Как отдыхается? Ты спи — спи, отдыхай. У тебя еще жизнь впереди, набегаешься.

Было тихо. Настолько тихо, что было слышно, как громко дышал Олег. Он держал в своей ладони руку Наденьки, сжимал ее крепко-крепко. Олег кинул взгляд на её лицо. Оно было таким нежным мягким…

Олег дотронулся до него дрожащей рукой. Он провел по щеке своей большой кистью. Он уже хотел убрать руку назад в карман.

Как вдруг эта вялая, но чистая как хрусталь фраза сказанная бесцветными губами.

— Не уходи!

Олег вновь снял шляпу и быстрым шагом подошел к кровати:

— Что?

С дрожью в голосе произнес он и вновь взял руку Наденьки в тлен своей мощной ладони.

— Не уходи.

Повторилась девушка. Олег смотрел на неё, а его голубые глаза постепенно налились красным цветом. И по его загрубелой черной* щеке потекла чистая-чистая соленая слеза. Он сжал, как только можно было крепко руку Наденьки:

— Почему ты плачешь? Со мной все хорошо.

Олег молчал. У него не было слов, чтобы описать свои чувства… Он становился, то красным как рак, то бледнел; Через несколько минут Олег пришел в себя и спросил:

— Ты… Ты знаешь, как меня зовут?

Девушка отрицательно махнула головой. Олег, снимая шляпу сказал:

— Меня зовут Олег. И я обещаю, что вылечу тебя.

Теперь судя по лицу слов не находилось у Нади. И она просто и молча смотрела в окно.

— Тебе грустно? — поинтересовался Олег.

— Нет. Не так сильно… Во всяком случае.

Оба замолкли. И это молчание было самой красноречивой повествовательностью, которая рассказывала многом. Не говоря ни слова.

— А давно осень?

Олег замешкался:

— Нет, еще лишь сентябрь. И снова пауза. Затяжная, как свист пули. И встречается эта фраза. Этот вопрос, который ввёл в заблуждение:

— Олег, у тебя не ёкает?

— Что прости?

Надя улыбнулась и сверкнула сиреневыми глазами.

— Не притворяйся. Ты знаешь, о чем я.

Олег тяжело вздохнул, разжал, наконец, свою вспотевшую ладонь и сказал:

— Стучит что-то. Не ёкает, а стучит тяжело. Как будто сказать что-то хочет, а я и не слушаю вовсе. Мне только одно хочется — чтобы ты здорова была. И я ни за что тебя не брошу.

Надя заснула, а Олег, поправив шляпу и надев шарф, вышел за белую дверь. Он шел по узким коридорам с облупившейся на стенах краской, стуча своей тростью и все думая о том, как еще помимо работы можно найти деньги.

Олег шел, смотря в небо, оно было затянуто серыми тучами, из которых как из ведра лилась прозрачная терпкая на вкус вода. Олег зашел в квартиру и поёжился от холода. Не снимая лаковых ботинок, он прошел в гостиную и, раздвинув легкие занавески в стороны, закрыл окно. Наконец Олег стянул с себя пальто, шляпу и шарф, надел просторный малахитового цвета халат. Он слонялся из стороны в сторону вдоль всей квартиры. Проходя мимо здорового шкафа, он протирал по полкам указательным пальцем в надежде хоть немного очистить дом от мусора. Вдруг настойчивый стук в дверь изменил поведение Олега. Он резко нацепил шляпу, наспех замотал вокруг шеи шарф, покрепче затянул халат, стиснул зубами трубку, открыв дверь:

— Добрый день, Олег Иванович.

Он именно кивнул:

— А мы разве знакомы?

В дверях стоял худощавый мужчина с впалым лицом.

— Кто же вы? — Спросил Олег.

— Я троюродный брат Наденьки. За которой вы так любезно ухаживаете.

— Ах! Я могу чем-то еще помочь вашей семье?

Мужчина помрачнел:

— Как раз таки нам от вас ничего не нужно! Мы справимся и без посторонней силы.

Олег осторожно протянул мужчине уже собранные деньги:

— Возьмите:

Мужчина поправил серый галстук и сказал то ли тихо, то ли не внятно

— Нет, не нужно и закрыл дверь.

Теперь Олег находился в смутном состоянии. У него внутри горело ярким огнем желание помочь Наденьке, но он чётко понимал, что не может этого сделать.

Олег бросил на громоздкую плиту чуть ржавую турку и стал караулить, пока сварится его любимый кофе. Чуть позже он налил в стакан бурого цвета сваренную жидкость и лёг спать. Олег укрыл себя, взбил подушку и заснул впервые за три дня. Мужчина проснулся уже ближе к вечеру, на улице смеркалось. Впервые в жизни Олег почувствовал себя совой.

Он прошёл босыми ногами по скрипучему деревянному пол. Подошёл к двери. Хотел было он ради удовлетворения интереса посмотреть в глазок. Но отверстие в двери было заклеено чем то желтовато-белым.

Олег отпер дверь и увидел маленького чёрного котёнка с голубыми глазами. Олег взял его на руки и оторвал бумажку, висящую на стальной двери:

«Здравствуй, Олег. Это я — Наденька. Почти моих родственников. Они, правда, уже сделали все, чтоб вылечить меня. Завтра операция. Этот котенок для тебя. Посмотри на подвеску у него на ошейнике.

Я жду».

Олег взял на руки пушистого зверька. Он был настолько пушист, что сквозь его длинную шерсть не было видно ни одного пальца Олега.

Мужчина Робко сдернул с его ошейника маленький свиточек. Дрожащими от волнения руками он принялся разворачивать бумажку. И вот когда это удалось сделать, он увидел маленькую — маленькую фотографию Нади. Конечно, на этой чуть блеклой фотографии была надпись:

«Олег, признаться честно я помню тебя очень смутно, но я помню твои глаза. Они были такие светлые! И добрые — добрые!!! Мне уже разрешили вставать. Сейчас я дома. Приходи сегодня в парк».

Олег кинул взгляд на часы: было где-то около часу дня. Мужчина накормил котёнка и ринулся к вешалке, он резво накинул на плечи пальто, повязал шарф и нацепил шляпу.

Вот уже через несколько минут он нёсся по мокрым тротуарам. Дождь прекратился. И наконец, и на улице стало невыносимо жарко, но Олег не горел особо желанием подраздеться. Он топал каблуками и с ужасом понимал, что забыл дома свою любимую трость, но возвращаться уже не хотелось. Его желание было ярым и пылким — дойти до парка и увидеть Наденьку.

И вот среди зелёных деревьев уже мелькает серый силуэт. Олег в замешательстве искал Надю. К нему подошла девушка низкого роста с длинными почти до самого пояса волосами. Олег вскочил со скамейки:

— Это вы Наденька!

Девушка наклонилась, она посмотрела на Олега и сказала:

— Сними шляпу.

Олег медленно, оборачиваясь по сторонам, стянул серый головной убор.

— Да! Это ты Олег!!!

Надя села рядом и сказала:

— Я помню наш разговор.

— И я, — сказал шёпотом Олег.

— Мои родственники… Они запретили видеться мне с тобой. Я не знаю почему. Но я очень хочу всегда быть именно с тобой, Олег.

Рыбин чуть приглушенно сказал:

— Я тоже хочу быть с тобой всегда.

Надя тяжело вздохнула: