- -
- 100%
- +
Иллюстратор Елена Лунёва
© Яна Белова, 2025
© Елена Лунёва, иллюстрации, 2025
ISBN 978-5-4496-9970-1
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Сны Великого Моря. Алаутар
Все персонажи и события вымышлены, любые совпадения с реальностью не случайны.
Часть 1
Пролог
Москва. 2010 год
Она шла с работы. Серое стильное пальто, купленное на распродаже в Охотном Ряду, длинный малиновый шарф, замотанный вокруг горла, узкие потерто-серые брюки, на которые она потратила половину первой своей московской зарплаты… Одна из миллионов бессердечных спешащих по кругу людей – роботов с пустыми глазами. Иллюзии развеяны, мечты только о деньгах, реже о сексе, о любви и чувствах речи давно не идет – нет ни времени, ни сил. Каждое утро сорок минут в метро, девять-десять часов бессмысленной суеты офисного бытия и вновь сорок минут под землей; съемная комната, продавленный диван, разогретые в микроволновке полуфабрикаты и сон без снов – черная яма усталости, в которой гибнут любые мимолетные эмоции. Робот. Программа на самоуничтожение была запущена восемь месяцев назад, когда она полная надежд на «лучшую жизнь» сошла с подножки поезда «Архангельск-Москва».
Она спустилась в подземку. В лицо дыхнуло жаром и оплавленной резиной, шум, суета, люди. Москва никогда не спит – это факт. Электронные часы над тоннелем показывали 23:23.
«Чего интересно, всем дома не сидится?» – мелькнула невеселая мысль, – «У всех что ли корпоративы, посвященные 8 марта?».
Если не у всех, то у многих – вон девица с букетом и вон еще одна с одной розой в пушистом целлофане. Свой букет она оставила на рабочем столе, что толку тащить его в коммунальную квартиру, куда она ездит только ночевать. В конце концов, на работе она проводит гораздо больше времени. Завтра у многих выходной. У многих, но не у нее. Сама вызвалась работать, лишь бы не сидеть дома, не слышать пьяных речей соседей за стеной, не слоняться из угла в угол, не зная куда себя деть и не думать.
Поезд подъехал почти сразу и, что удивительно, пустой. Она оказалась прямо перед разъехавшейся дверью. Вошла. Села. И только тогда сообразила, что следом никто не вошел. Люди на станции стучали по закрытым дверям, но машинисту, видимо, не было до этого дела. Сама она вошла, будто через стену вагона, там, где только что была дверь оказались сиденья. Испугаться она не успела, поезд тронулся, ее вдавило в сиденье, и затопившая салон тьма поглотила сознание.
Прошло несколько минут или несколько лет, прежде чем она вновь пришла в себя. Все двери вагона были открыты. Мозг заработал в три раза быстрее. Схватив сумочку, она опрометью кинулась вон из вагона. Двери вновь захлопнулись и поезд тут же уехал, оставив ее на пустой, явно заброшенной служебной платформе, заваленной арматурой и бетонными плитами. С потолка капала вода, тусклое освещение не позволяло рассмотреть все «достопримечательности», четко видно было лишь строительный мусор под ногами.
Страх сполз по спине стайкой мелких мурашек. Что же такое происходит? Воображение рисовало жуткие образы, под их натиском логика сдавала бастионы один за другим. Как это могло случиться и почему именно с ней? Паника стучала в висках, она из последних сил сдерживалась, чтобы не заорать. Пробираясь сквозь завалы, она вдруг услышала странный, явно чужеродный для этого места звук – будто кто-то стонал. Не призрак, не чудище, а человек из плоти и крови, которому было определенно хуже, чем ей самой.
Осторожно, стараясь производить как можно меньше шума, она пошла на звук. Качающаяся под потолком лампочка высветила покосившуюся пластмассовую табличку на перевернутой вверх ногами железной скамье «станция Волоколамская». Такой станции она не знала, но раз это все-таки «станция», то можно рассчитывать, что где-то поблизости могут находиться работники метро.
Стоны стали слышны отчетливей, за следующим бетонным блоком обнаружился их источник – молодой, завернутый в какое-то тряпье человек с белыми, залитыми с одной стороны кровью волосами, лицо приятное, но какое-то странное. Приглядевшись, она поняла, в чем именно заключалась эта странность. При более чем светлых волосах, у парня была загорелая кожа и черные, будто прочерченные по линейке прямые брови. Он казался совсем молодым, на вид лет двадцать или чуть больше. Она слегка тронула его за плечо, парень застонал громче. Дышал он тяжело и прерывисто.
– Да что же такое делается, – едва слышно пробормотала она, заметив торчащий у него в ноге чуть выше колена нож с резной блестящей рукояткой.
Она беспомощно огляделась по сторонам, ни входа ни выхода по-прежнему увидеть не удалось.
– Что же делать? – в отчаянии заломив руки, она смотрела на него не в силах пошевелиться.
То что сначала показалось лохмотьями, при ближайшем рассмотрении оказалось меховой диковинной курткой с широкими, как у мантии рукавами, из воротника что-то таинственно поблескивало. Поддавшись какому-то неведомому порыву, она сдернула это что-то с его шеи, порвав тонкий кожаный шнурок.
Стоны мгновенно стихли, дыхание сделалось ровнее и глубже.
– Черт побери! – всхлипнула она, когда он внезапно пошевелился, – Да что же это такое?! – не видевшие свет последние восемь месяцев слезы градом брызнули из глаз.
Он перекатился на бок и вдруг с легкостью выдернул из ноги глубоко сидящий нож. Она взвизгнула и, отпрянув, больно ударилась локтем о бетонный блок. Он неправдоподобно быстро и резко вскочил на обе ноги и, перехватив нож в другую руку, выхватил из недр своей странной куртки еще один.
– Мама, – только и смогла пробормотать она.
Однако ничего не произошло. Осмотревшись, и, видимо, не расценив ее как возможную угрозу, он вновь плавно осел на пол. Чуть ли не до плеч достававшие густые, слегка вьющиеся, неправдоподобно белые волосы свалились на лицо, ножи со стуком упали на бетонный пол.
– Вам надо в больницу, – ее слова звучали будто со стороны, – вы ранены…
– Где я? – глухо спросил он. Голос у него был глубокий и мягкий.
– Спроси что попроще, – она вновь обреченно огляделась по сторонам, взгляд случайно упал на зажатый в ладони серебристый кулон в виде спирали, сдернутый с его шеи, – Это ваше, возьмите, – она протянула его хозяину, но тот лишь замотал головой.
– Я не могу, пусть останется у вас, госпожа.
– Госпожа? – тупо переспросила она.
Он непонимающе уставился на нее, глаза у него явно светились в темноте.
«Обдолбанный» – с тоской заключила она, немного расслабившись. Это многое объясняло. Кровь все еще сочилась из ранки на его виске, казалось, он этого не замечает. Силы покидали его на глазах, он прислонился спиной к бетонному блоку, зажал рукой порезанную ногу, поморщился от боли.
– Вы отведете меня к Великой госпоже? – с надеждой спросил он.
– Это еще кто?
– Великое Море, госпожа Марина или, быть может, здесь Солеа? – нетерпеливо дернул подбородком парень.
– С меня хватит! Я хочу домой! – она вскочила на ноги, но вспомнив, где находится, тут же села обратно, уйти она боялась, хоть и наркоман, а все же живое существо, к тому же вопреки здравому смыслу с ним она чувствовала себя в безопасности. Горло сдавили рыдания. Как же давно она не плакала.
– Подумайте, где бы вам хотелось оказаться и дайте мне руку, – прохрипел он, протягивая ей окровавленную ладонь.
– Я хочу домой, – булькнула она, но вместо обшарпанной комнаты на шестом этаже безликой многоэтажки в Марьино представила маленький уютный дачный домик своей тетки, где жила, пока не устроилась на работу и не сняла собственное «жилье».
Воздух вдруг завибрировал и зазвенел, стал плотным, а потом вовсе исчез на несколько секунд. Она вскрикнула и упала на дощатый пол, в следующую секунду на нее свалилось бесчувственное тело странного незнакомца. Перед глазами плыли красные пятна. Какое счастье просто дышать, воздух больше не отдавал сыростью и могильным холодом, пахло сухими травами и пылью, тишина и темнота ничуть не давили.
Она осторожно перекатила отключившегося наркомана на спину, встала, задев рукой выключатель.
Это был определенно дом тетки, да даже если бы это был любой другой дом, ее удивление не стало бы больше. Как?! Как такое возможно?! Может, это у нее глюки? Коллеги подсунули галлюциногенных грибов в салат, вот ее и плющит… Не верилось. В глубине души она прекрасно знала, что простого объяснения происходящему не существует. Единственный, кто мог ответить на ее вопросы лежал без сознания, заливая пол кровью. Как же она сразу не поняла, это все из-за него!
Подвеска-спираль врезалась в ладонь, она аккуратно положила ее на стол, размотала шарф, сняла пальто, и, бросив все это на закрытый белым чехлом диван, отправилась на поиски аптечки. Не хватало еще, чтобы он отдал концы в тетушкином доме, доказывай потом, что это он затащил ее сюда прямиком с неведомой станции метро. Никто не поверит же, она бы и сама не поверила.
Аптечка нашлась быстро, в отличие от бинтов. Пришлось разрезать на полоски старую простынь. Налив в таз воды, она присела рядом с загадочным гостем.
Он умудрился прихватить с собой оба ножа, похожие одновременно на средневековые кортики и мясницкие тесаки – тяжелые массивные рукоятки, смертоносно острые и тонкие лезвия украшали неведомые символы. Она осторожно разрезала на нем не пожелавшую расстегиваться куртку и кожаные штаны от колена до бедра. Рана выглядела ужасно – глубокая, с рваными краями, кровь почему-то остановилась, хотя по идее должна была бы хлестать фонтаном.
Руки мелко дрожали, пока она промывала и обрабатывала антисептиком рану, мозг лихорадочно перебирал возможные логические объяснения случившемуся, но ничего более рационального чем жестокий розыгрыш, не нашел. Закончив с ногой, она переключилась на ссадину на голове, оказавшуюся, вопреки ожиданиям, обыкновенной царапиной. Парень по-прежнему пребывал в забытье, не откликаясь на ее действия даже стоном.
– Кто же ты такой? – вздохнула она, проведя ладонью по горячей и гладкой, будто никогда не знавшей бритвы щеке, – Надеюсь, ты мне все объяснишь. Только попробуй не объяснить!
Словно в ответ с его губ сорвался тихий стон.
– Давай, давай, приходи в себя, – она намочила чистую тряпку и провела ею по его лицу и шее. Под курткой обнаружилась не менее странная черная рубашка из тонкого батиста с глубоким воротом и шнуровкой вместо пуговиц.
Он вновь застонал и на этот раз открыл глаза.
– Вот и умница, – облегченно вздохнула она, стирая со лба проступившую испарину, – Тебе лучше?
– У меня нет сил, – булькнул он, – я истратил все.
– Это ничего, силы дело наживное, – она чувствовала, что и сама страшно устала. Напряжение постепенно уходило из тела, делая руки и ноги неподатливо ватными.
– Я вам обязан жизнью, я ваш вечный должник, – пробормотал он, щурясь от яркого света.
– О бог ты мой, – вздохнула она вытирая следы крови с пола, – Это слишком. Давай дозировано с ума меня сводить, не убежишь до утра?
– Куда надо бежать? – не понял он.
– Никуда не надо, – фыркнула она, – Давай, говорю, до завтра все разговоры оставим, я плохо соображаю сейчас.
– Вы…
– И говори мне ты, а то я чувствую себя неуютно, – добавила она, поднимаясь с колен, – Ты встать и дойти до кровати сможешь?
Он помотал головой.
– Разве что на рассвете.
– Ладно, тогда я принесу тебе одеяла и подушку, поспишь здесь
Зимой тетка не приезжала на дачу, так что опасаться внезапного вторжения не стоило. Дом отапливался только камином в гостиной первого этажа – как раз в ней они и оказались. На втором этаже гуляли сквозняки, потому, поразмыслив, она тоже решила спать в гостиной, на диване.
– Сейчас разожжем камин, не замерзнем, не бойся, – зевнула она, вернувшись со стопкой одеял.
– Как мне называть вас? – тихо спросил он, наблюдая за ней из-под прикрытых черных пушистых ресниц.
– Света или Светлана, как удобнее, а тебя как?
– Дамард – мое имя, но вы можете называть меня как угодно.
– Ты! Слышишь? Говори мне «ты»! – она закончила последние приготовления и склонилась над ним, чтобы помочь передвинуться на устроенную лежанку и почувствовала едва уловимый аромат талого снега, – Ну, последний рывок и баиньки. Кстати, хороший парфюм.
Она помогла ему стащить с плеч разрезанную куртку, снять высокие сапоги из мягкой, похожей на перчаточную, кожи и улечься поудобнее. Под тонкой тканью рубашки ощущались стальные рельефные мускулы, чего с первого взгляда заподозрить было невозможно, он казался стройным и изящным. Сразу стало понятно, что сложен он потрясающе: тонкая талия, широкие плечи, рельефный твердый пресс и все это при высоком росте и смазливой, хоть и не совсем обычной физиономии
– Блин, ты мог бы на стриптизе состояние заработать, – хохотнула она, укрывая его одеялом.
– Я не понял, – честно признался он.
– Это хорошо, – усмехнулась она в ответ, отчаянно жалея, что он увидел ее растрепанной и рыдающей. Первое впечатление безнадежно испорчено, теперь понравиться ему будет сложнее.
Вообще-то ей никогда не приходилось сокрушаться по поводу собственной внешности. Единственное, что подчас выводило ее из себя – категоричные отказы многих верить, что ей уже 28, в разумных пределах это льстит, но когда на собеседованиях вежливо интересуются «первый ли у вас это опыт работы», а на кассах в алкомаркетах спрашивают паспорт – это уже перебор. Ее густым темно-каштановым блестящим волосам подруги завидовали с детства, равно как безупречной бархатной коже. Фигура также не вызывала ни у кого нареканий, все было при ней и на своем месте, даром семь лет занималась художественной гимнастикой.
Поймав себя на подлых мыслишках, она едва не расхохоталась. Это ведь надо так одичать, вот что одиночество с людьми делает.
Спустя пару минут он уже крепко спал. Света, напротив, еще долго не могла уснуть. Отмахиваться от очевидного не имело смысла. Незнакомец не был наркоманом, ее никто не разыгрывал, путешествие из недр подземки на тетушкину дачу фантастично без всяких «но». Ее жизнь встала с ног на голову и этого уже не поправить, да и не хочется ничего поправлять. Впервые за последние восемь месяцев она чувствовала себя живой.
Глава 1
Серый туманный рассвет робко заглянул в окно, слегка тронув паутину теней, дрожащую в углах, в ожидании нового дня.
Какой странный сон, даже жаль отпускать его. Девушка сладко потянулась, удивившись, что не слышит перезвон будильника, обычно она просыпалась за несколько секунд до него.
Где-то хлопнула дверь, скрипнули половицы, окончательно вернув ее к действительности. Она резко села на диване. Это не сон, все реально.
– Что-то не так? – спросил Дамард, вновь укладываясь на свой лежак из одеял. Выглядел он значительно лучше, отдохнувшим и даже повеселевшим.
– Все не так, – поразмыслив, заключила Света, – с другой стороны, пусть так и будет, зевнула она, вновь опускаясь на подушку, – Я на работу не попаду, позвонить бы надо.
– Я не понимаю, – вздохнул он и развернулся к ней лицом, подперев подушкой подбородок.
– Я тоже многого не понимаю, чур, ты первый будешь объяснять, – она также устроилась поудобнее, предвкушая подробный исчерпывающий рассказ, – Начнем сначала – кто ты такой и откуда взялся?
– Я – Дамард из дома Ордъёраина – самого могущественного из ныне живущих воплощений стихии Огня. Я прошел тропою снов в ваш мир, чтобы найти Великую госпожу Марину.
Девушка страдальчески закатила глаза, но быстро взяла себя в руки.
– То есть ты из другого мира?
Он кивнул.
– Что, в других мирах тоже живут люди?
– Не знаю, но в нашем нет, есть ведьмаки, калатари и потомки от смешанных браков – аркельды. Аркельды все поголовно маги, разного уровня сил разумеется…
– То есть ты не человек? – уточнила она на всякий случай.
– Я – аркельд. По сути, это не отдельная раса. Если я возьму в жены ведьмачку, мои дети будут ведьмаками, если моей женой станет калатари, победит калатарийская кровь, а если я женюсь на девушке аркельде, то моим детям после предоставится аналогичный выбор. Чистая кровь истинной расы победит, сколько бы поколений не отмерил аркельдский род.
– Ладно, проехали, это пока слишком сложно для меня. Ты сейчас же по-русски говоришь…
– Это мой дар. Я могу говорить на языке любого смертного с высоким сознанием. Родители говорили, что именно на этом языке говорила госпожа Марина, – невозмутимо пожал плечами Дамард, – У меня мало времени, если я не вернусь в свой мир через 13 лун, то не смогу вернуться никогда. Вы, то есть ты, поможешь мне?
– Чем? – опешила она, – Я не знаю ни одной Великой госпожи Марины, я не знаю, где ее искать.
– Да, мама говорила, что она не стремится к величию. Она похожа на смертную, на девушку вроде вас, то есть тебя.
– Тогда на что ты рассчитываешь? – удивилась Света, с трудом веря, что действительно ведет беседу на столь экстравагантную тему. Почему-то она ему верила, несмотря на однозначную фантастичность его слов.
– Если мне суждено найти ее, я ее найду. Мне подвластны туманы, а они принадлежат стихии Воды и Воздуха, – заметив, что собеседница теряет нить его рассуждений, он беспомощно развел руками, – Я не знаю, на что надеюсь, но если кто и может ее найти, то только я. Попасть в ваш мир может лишь тот, кто способен управлять своими снами, я – единственный в моем мире, кто владеет этим искусством в достаточной мере.
– То есть ты владеющий магией пришелец из другого мира? – резюмировала Света, зябко поежившись, – По тебе особо не скажешь, я не хочу тебя обидеть, но все-таки ты очень похож на человека – у тебя две руки, две ноги, кровь красная, что в тебе нечеловеческого?
– Не знаю, – признался он, садясь на лежаке, – А что отличает человека от нечеловека?
На этот раз вопрос оказался тупиковым для Светы. Говорить ему о людской анатомии, физиологии или моральных нормах было бы глупо, долго и неинтересно, потому она решила вовсе закрыть эту тему.
– Я не так часто встречаю таких как ты, чтобы точно знать, а гадать мне не хочется. Кстати, а зачем тебе понадобилась эта Марина?
– Я не смогу сейчас все объяснить, – тяжело вздохнул Дамард, – прости.
– Ну, не можешь, так не можешь, ладно. Мне надо позвонить на работу, а потом можем сходить в магазин, здесь есть один, дорогущий, аж жуть, но есть то надо. Или ты не ешь?
– Почему не ем? Все живые едят и пьют…
– Отлично! – она встала, потянулась, и, найдя под сваленной в кучу верхней одеждой сумочку, принялась самозабвенно в ней рыться.
Услышанное ее нисколько не испугало, совсем наоборот, это было так необычно, так интересно и так не похоже на обрыдшую действительность, что хотелось вопить от восторга, в высшей степени безрассудного в сложившихся обстоятельствах. Терять ей было нечего, беспокоиться не о ком, с прошлым связи порваны, будущего она не представляла, чем не повод наконец-то получить удовольствие от настоящего.
На работе, судя по всему, ее никто не ждал, в офисе сидел лишь охранник, который долго пытался понять, зачем она намеревалась придти в выходной день, да еще 8 марта, когда все нормальные женщины жуют конфеты, наслаждаясь праздником мужской щедрости на знаки внимания.
Что такое «8 марта» Дамард не знал и, тем не менее, сам вызвался принести из сарая поленья и развести потухший огонь в камине, а когда она возвращалась из магазина, встретил ее у ворот, забрал все пакеты, искренне удивившись, что ей взбрело в голову поднимать «такую тяжесть».
Ему знаком был принцип обмена товаров на деньги, а вот сами деньги вызвали бурю эмоций. С его точки зрения «бумага» не могла служить достаточной ценностью. Его не удивил водопровод и сантехника, но над формой и размерами сантехники он долго смеялся. Он удивился, что можно есть столовой ложкой «они же для готовки», но с прочими столовыми приборами был хорошо знаком. Он не знал, что такое электричество, мобильные телефоны, от старенького телевизора шарахнулся, будто черт от ладана, однако быстро сообразил, как устроена газовая плитка, знал, что такое часы и зеркала,
– Ты говорил про каких-то ведьмаков? Название мне знакомо, у нас есть сказки о них, но что-то мне подсказывает, наши сказки не имеют ничего общего с вашей реальностью, – решилась-таки спросить Света после бесхитростного, сытного завтрака, состоявшего из омлета и горки бутербродов с колбасой.
Дамард отставил в сторону чашку с зеленым чаем и выразительно поморщился.
– Зачем вы пьете такую гадость?
– Может, тебе черный больше понравится? – предположила Света, протягивая ему пакетик из другой пачки, – Надо было не в пакетиках брать, – вздохнула она, наблюдая, как он высыпает перетертый в пыль чай из пакетика в чашку (бумагу он заварить наотрез отказался)
Залив чай кипятком и, вдохнув пар, Дамард молча поставил вторую чашку рядом с первой.
– Можно я просто воды попью?
– Пей, конечно, – пожала плечами Света, – а у вас какие-нибудь горячие напитки есть?
– Шоколад, кофе, травяные настои, но не такие, – улыбнулся он, покосившись на мутную жидкость с плавающими чаинками, – из марсалдэлы, примариса, шиповника, мяты или сладких ягод ульрюка мне нравятся. Моя мать разбирается в травах, любое зелье, даже от кровяной болезни она может сделать вкусным.
– Какая она твоя мать? – Света решила зайти с другой стороны, очень уж хотелось понять, насколько он нечеловек.
– Она калатари, но волосы у нее светлые, – в его голосе зазвучала подлинная нежность, – они с отцом пришли из Изначального мира. Она – живое воплощение стихии Воды.
– Твоя мать калатари, а отец ведьмак?
Дамард кивнул.
– Хорошо, давай так, ты на кого больше похож? – не унималась заинтригованная Света.
– Точно не знаю, внешне, наверное, больше на отца, но зубы мои не могут служить оружием, а глаза у меня калатарийские, хоть я тоже хорошо вижу в темноте. Отец же говорит, что я больше похож на калатари, чем сам о себе думаю.
– Чтоб я еще что-нибудь поняла, – вздохнула Света, – на мой взгляд глаза у тебя как у человека, – она внимательно посмотрела на него. Глаза, как глаза – выразительные темно-карие, обрамленные длинными и очень ровными ресницами, разрез глаз вполне себе европейский, однако в глубине их таилась будто светящаяся изнутри бездна, манящая и затягивающая внутрь себя.
– Да, выходит у людей глаза такие же как у калатари, – помолчав, согласился он.
Она вздрогнула, будто очнувшись от мимолетного сна.
– Нет, разница есть, пожалуй, – она слегка передернула плечами.
– А у отца у твоего какие глаза?
– Ярко-синие, зрачки вытянутые, он видит в темноте также как при свете, и цвет глаз в темноте не становится темнее.
– Это как?
– Они такие же синие. Почему ты спрашиваешь?
– Мне интересно, но если ты не хочешь об этом говорить…
– Нет, отчего же, – улыбнулся он, – просто мне показалось, что тебе интересно другое…
Она остолбенела. Неужели он может читать мысли? Ей стало не по себе, смущение, досада и страх одновременно вскипели в крови.
– Прости, я просто хотел проверить, – он примирительно вскинул руки.
– Проверить что?! – вскинулась она.
– Ты близка огню, я хотел убедиться. Мама считает, что все живые так или иначе связаны с той или иной стихией. Я не читаю мыслей, я могу читать только эмоциональное состояние, как любой маг, связанный со стихией воды. Моя сестра тоже производное огня и воздуха.
Это успокоило, Света в миг остыла, хоть и мало что поняла.
– У тебя еще и сестра есть, старшая, младшая? – решив не развивать скользкую тему, спросила она.
– Мы родились в один день и час. Я старше всего на несколько минут, но мы совершенно разные. Карди – эмоциональная, вспыльчивая, прямолинейная и у нее великое сердце, она щедра и бескорыстна, – теплая улыбка тронула уголки его губ, – мы очень часто ссоримся, но с ней не бывает скучно.
– Как здорово все же иметь нормальную семью, – вздохнула Света, понурив голову.
Ее саму воспитывали дедушка и бабушка, при том, что родители пребывали в здравии, просто в их жизнях ей не нашлось места. Отец жил где-то на Дальнем Востоке, его она никогда не знала, мать жила в соседнем доме, но с дочерью виделась лишь по праздникам. В однокомнатной квартире матери помимо нового мужа и его злобной мамаши жил еще не менее злобный доберман. Для ребенка действительно не было места, но Света почему-то обижалась, а когда стала старше, неожиданно поняла, что ей не нужны те короткие, скомканные встречи, которыми одаривала ее мать и вовсе перестала с ней общаться.
Дед умер, когда ей было шестнадцать лет, бабушка тремя годами позже, квартира перешла ей по наследству и тут пришла очередь обижаться матери. Ее надежды переселиться к дочери вместе со своим доберманом и мужем не оправдались. Светлана училась в университете, на дневном отделении, катастрофически не хватало денег, и потому вместо семейства матери она вселила квартирантку. На этом отношения с родственниками были окончательно порваны.