- -
- 100%
- +
Светлана не любила вспоминать об этом, ей проще было думать, что у нее нет родителей, так, по крайней мере, она не чувствовала себя чем-то обделенной.
Дамард молча смотрел на нее или сквозь нее, раздумывая, по-видимому, о чем-то своем.
– Как твоя нога? – наконец, спросила Света, чтобы рассеять ставшую гнетущей тишину.
– Дня через два-три заживет, – усмехнулся он, решив доесть оставшийся бутерброд, – Скажи честно, тебя кто-то обидел?
– С чего ты взял?
– В тебе живет злость, ты энергетически закрыта и глаза у тебя грустные.
– Это Москва, поди попробуй остаться тут доброй, открытой и веселой, – отмахнулась она.
– Что такое Москва? – наивно полюбопытствовал Дамард.
– Тьфу, пропасть! Забыла с кем говорю, – хохотнула она и тут же пояснила, – Это название города, в котором я живу. Это большой город, люди тут заняты, все куда-то спешат, людей тут очень и очень много, все чем-то озабочены, оттого часто раздражаются по мелочам, на веселье тут мало времени.
– И чем же так заняты люди?
– Они зарабатывают деньги, на жилье, на еду, на развлечения, на транспорт. Все много работают
– В поле что ли? – удивился Дамард
– Почему в поле, не только. Посмотри вокруг, все это сделали люди, – она пространно развела руками, – дома, мебель, колбасу и этикетки к колбасе тоже.
Он на секунду задумался, после чего понимающе кивнул
– У вас какой-то запрет на магию?
– Какую магию?! – ей стало по-настоящему весело, – У нас тут магия в большом дефиците. Есть некоторые шарлатаны, которые уверяют, что владеют ей, но даже они не возьмутся строить дом при помощи магии, они больше по части порчу снять или наслать и любимых отворожить – приворожить.
– Ты маг, говоришь мне, что у вас нет магии? – обалдело уставился на нее Дамард, – Если у вас какой-то запрет, я тебя не выдам, тебе незачем мне лгать..
– Я маг? Ты издеваешься? – хихикнула Света, однако внутри что-то екнуло. Ее бабушка была цыганкой, она умела гадать на картах, читать по руке и в тайне от деда, убежденного атеиста, вшивала в швы верхней одежд шнурки-обереги. Правда, посвящать в эти таинства внучку она считала лишним.
– Вчера я создал портал, но перенесла нас ты, благодаря моему талисману. У меня бы на это сил не хватило, – без тени улыбки возразил Дамард, – к тому же я призывал именно мага, и ты пришла.
– Меня привез странный поезд – это раз, я ничего не делала для того, чтобы, как ты говоришь, перенести нас сюда – это два и три, будь я магом, черта с два я жила бы так, как я живу сейчас, – терпеливо пояснила Света, будто убеждая в том не столько собеседника, сколько себя саму
Нет, это уже клиника – магия, порталы, другие миры, ведьмаки, калатари – это невозможно! Может, она просто сходит с ума? Дамард сидел напротив – живой и настоящий, это все запутывало и усложняло.
– Возьми его, – он кивнул на лежащий на каминной полке медальон-спираль, который она накануне сдернула с его шеи, – Это могущественный артефакт, которым не способен воспользоваться тот, в ком магия не проявлена или проявлена совсем слабо. Возьми и подумай о том, чтобы тебе хотелось увидеть.
Света без колебаний взяла в руки подвеску. Ничего не произошло, она вопросительно посмотрела на него.
– Подумай и увидишь, – повторил Дамард, пристально наблюдая за ней.
Она закрыла глаза и подумала о подаренном ей накануне букете роз, оставленном на столе в офисе.
– Смотри, – крикнул ей Дамард.
Она вздрогнула и открыла глаза. Пространство перед ней словно искривилось, вместо лестницы на второй этаж тускло мерцала подвешенная в воздухе картинка – компьютерный монитор, карандашница, стопка накладных и букет белых роз, в квадратной, позаимствованной в соседнем отделе вазе.
– Мать моя женщина, – едва слышно пробормотала она, с трудом сдерживая восторг. В крови разлился пьянящий огонь, хотелось как в детстве прыгать и кричать от радости.
– Ты хотела увидеть именно это, ты это увидела, – удовлетворенно кивнул он, отрезал себе еще кусок колбасы и договорил уже с набитым ртом, – Теперь я понял в чем дело, на тебе оковы твоей убежденности в собственном бессилии, к тому же ты понятия не имеешь как использовать свой потенциал. А он мощный, я бы даже сказал сопоставим с моим собственным, а я далеко не самый обычный маг.
Света вновь опустилась на стул, подвеска лежала на ее руке – маняще-блестящая и таинственная – кусок белого метала, свернутый в замысловатую двойную спираль.
– Ты сказал, что призвал мага, но когда я тебя увидела, ты был без сознания, – эйфория улеглась также быстро как появилась, – И только когда я сняла с тебя эту подвеску, ты пришел в себя.
– Верно. Я пришел в ваш мир через собственный сон, это истощило сознание и я перестал контролировать образы, перестал отличать действительность от фантазии. Мне казалось, я сражаюсь с чудовищем, но порезал сам себя. Ловец снов сыграл со мной злую шутку, показывая мне одновременно то чего я хочу, боюсь и есть на самом деле. Я хотел, чтобы он облегчил мне переход в ваш мир, но, видимо, я не сумел им правильно воспользоваться, потому как помощи от него было меньше, чем проблем.
– Кошмар! – Света вернула артефакт на каминную полку, – А назад ты вернешься тоже через свои видения?
Дамард покачал головой.
– Не смогу. Мне не изучить ваш мир настолько тщательно за столь короткое время, чтобы понять, какой временной поток подойдет для перехода. Если я найду госпожу Марину, она вернет меня обратно.
– Она настолько могущественный маг?
– Она – стихия Воды, по сути, она бессмертна, она не принадлежит живому миру, магия живых ничто по сравнению с этой силой, – вздохнул он и, заметив, что собеседница не собирается его останавливать, продолжил, – Есть шесть стихий – вода, огонь, воздух, живая материя, мертвая материя и всеобъемлющий эфир. Мы принадлежим живой материи, мы подчиняемся законам жизни, а суть госпожи Марины иная. Мои мама и папа в юности имели честь путешествовать с Великими – стихиями Огня, Воздуха и Воды, они были в обличье смертных, если точнее, людей вашего мира, но это был лишь облик, живая материя не властвовала над ними. Мой отец – живое воплощение Огня, огонь послушен ему, но, тем не менее, он смертный и ему доступна лишь магия, хоть она и на порядок сильнее магии других. Моя мать – живое воплощение стихии Воды, но тоже самое касается ее.
Теперь Света слушала, затаив дыхание, ее более не смущала фэнтэзийность рассказа, весь скептицизм куда-то испарился. Почему-то она знала, что он не лжет и не преувеличивает. Дамард с удовольствием рассказывал о своем мире, который, судя по всему, был несколько лучше, чем ее собственный. Там народ жил в городах и деревнях на островах и материках, большинство владели магией и потому никто не перенапрягался на работе.
Дамард не имел понятия, что такое голод, нужда, и что еще более удивительно, власть. У них там не было государств, президентов, королей, армий и войн. Редкие имущественные споры решались на городских советах, а самые крупные преступления разбирались судом первых магов. Эта же магическая верхушка регулировала количество денежного эквивалента – золотых цесмарилов. Цесмарил – драгоценный магический металл, получаемый из выращенных искусственным магическим путем самородков. Цесмарилы входили в состав многих зелий и облегчали заклинания, их использовали при изготовлении артефактов, талисманов и прочих магических премудростей. Оба родителя Дамарда состояли в числе первых магов, но его жизнь ничем не отличалась от жизни его сверстников. Детей учили дома родители или наставники. Или они поступали в школы: сначала немагические – общеобразовательные школы для детей, а после достижения 16—20 лет, если у подростка выявлялся сильный магический потенциал, он поступал в магическую школу. В чистокровных семьях существовали свои традиции и порядки, но только потому, что их желали поддерживать все члены семьи. Частная собственность почиталась, равно как частная жизнь, и поскольку, опять же, слишком многие владели магией, особо острых конфликтов не возникало.
Из сказанного Света сделала вывод, что помимо мира Дамарда, который он называл Алаутар, существовал еще какой-то «Изначальный мир», откуда время от времени приходили в Алаутар ведьмаки и калатари. Его родители также в свое время пришли из Изначального мира, не без помощи пресловутой госпожи Марины.
Весь день за окном висела туманная дымка, скрывая не только солнце, но и соседние дома. Утро ничем не отличалось от дня или вечера. В камине потрескивали сухие поленья, завтрак плавно перешел в ланч, а затем в обед. Беседа текла плавно и неторопливо. Свету уже ничего не удивляло и не пугало, напротив, чем больше Дамард рассказывал о своем мире, тем сильнее становилось ее любопытство и более осознанным желание помочь ему вернуться. Дамард был совершенно не приспособлен к жизни в мире людей, хотя сам он даже представить не мог насколько.
Наконец Света приняла решение:
– Знаешь, как мы поступим? Завтра ты перенесешь нас в мою квартирку, мы походим по магазинам, приоденем тебя слегка, заодно я покажу тебе город. Может, станет понятнее, где искать твою всесильную госпожу.
Дамард согласно кивнул.
К вечеру силы окончательно вернулись к нему, он продемонстрировал пару трюков – напустил в дом тумана и остудил одним лишь только взглядом крутой кипяток, так что на поверхности образовалась ледяная корка. Отдохнув и освоившись в новой обстановке, он вдруг стал казаться обыкновенным мальчишкой-подростком, коим в сущности был. Совершеннолетие в его понимании наступало в двадцать пять лет, ему до заветной даты оставался почти целый год.
Чтобы как-то разнообразить скудное меню, Света наведалась в тетушкину кладовку, где помимо маринованных грибов и соленых помидоров нашла бочонок домашней сливовой наливки. Ужин получился королевским. Наливка, в отличие от пакетированного чая, пришлась Дамарду по вкусу. Света глазом моргнуть не успела, как от трех литров ничего не осталось, главным образом, благодаря его усилиям.
– Ты смотри не напейся, – предупредила она, чувствуя, что у нее самой начинает двоиться в глазах.
– Этим не напьешься, – икнул Дамард, пытаясь попасть вилкой в скользкую грибную шляпку, – Хотя… – он пристально уставился на не дающийся ему гриб, и тот взмыл вверх, угодив ему в глаз, – Да, кажется, все-таки напьешься…
Света икая от смеха, едва не сползла под стол.
– Какое хитрое зелье, сладкое, но коварное, – продолжал сокрушаться Дамард, высматривая что-то на дне стакана. Грибная шляпка по-прежнему висела у него на щеке, – надо было оставить чуть-чуть для исследования.
– Убери, – Света показала пальцем на собственной щеке, где прилип прыгнувший ему в глаз гриб.
Дамард послушно провел рукой по ее скуле.
– Что убрать?
Вздохнув, она сняла продуктовую аппликацию с его лица.
– Вот это…
Неожиданно он перегнулся через стол и осторожно коснулся губами уголка ее губ. Она ответила на его поцелуй раньше, чем осознала смысл своего действия.
– Сладко, – спустя минуту мурлыкнул Дамард, плюхнувшись обратно на свой стул.
– Напились, – констатировала Света, тяжело вздохнув.
– Скажи честно, у тебя сейчас не возникло идеи похожей на мою? – он лукаво улыбнулся, с притворным интересом разглядывая что-то на потолке.
– Возникла, – кивнула она, не в силах от этой самой идеи отделаться, – Только это неправильно…
– И безрассудно, – с готовностью согласился Дамард, и добавил, будто бы к ней вовсе не обращаясь, – Но все равно идея хороша.
– Я диван не складывала, там легко уместиться вдвоем, зачем спать на полу? – с несколько театральной задумчивостью проговорила она, слегка кивнув в сторону гостиной.
Огонь в камине ни с того ни с сего полыхнул с утроенной силой. Скоро свет в доме погас за ненадобностью, при том, что спать никто не собирался.
Ночь пролетела как одно мгновение. Давно Света так хорошо и весело не проводила время. Никакой скованности, неловкости, наигранности, все просто и ясно. С точки зрения анатомии и физиологии люди почти не отличались от аркельдов, но вот с точки зрения психологии… Дамард был до дерзости искренен, уверен в себе, своих силах и действиях и обладал редкой интуицией, с ним легко было быть самой собой.
– У тебя дома есть девушка? – спросила за завтраком Света.
Дамард отрицательно покачал головой.
– Адэль порвала со мной, когда я сказал, что намерен посетить другие миры.
– Переживаешь?
По его довольной физиономии ответ читался очевидный, но Света хотела соблюсти ритуал.
– Нет, у нас были не обязывающие отношения.
– Это как?
– Нас не связывали клятвы или признания, – неожиданно он стал серьезным, – То что произошло сегодня ночью имеет для тебя значение?
Вопрос поставил ее в тупик, она не знала, как реагировать, как не знала и ответа. Какое значение может иметь хороший секс с классным пришельцем из другого мира? Он ей нравился, она ни о чем не жалела, но было ли это важно?
– Я не собираюсь связывать тебя или себя клятвами и признаниями, – наконец, нашлась она, – Если честно, мне было бы проще и спокойнее считать тебя просто другом.
– То есть повторять не будем? – с плохо скрываемым разочарованием уточнил он.
Света задумчиво пожевала губу.
– Одно другому не мешает или нет? – в итоге хмыкнула она, – Мы свободны, нравимся друг другу, что нам может помешать повторить, но остаться друзьями?
Это был самообман, она чувствовала, какой капкан расставляет для себя. Это нельзя повторять, нельзя привязываться. Ему легко доверять, в него легко влюбиться, этого допускать никак нельзя.
Дудки! Лучше прожить несколько дней ощущая себя живой каждую минуту, чем отмеривать годы в состоянии эмоционального анабиоза. И пусть это нерационально, глупо и смахивает на безумие. Пусть. Она все решила в один миг.
– Я думал люди не похожи на нас, – признался Дамард, допивая «мерзкую гадость» под кодовым названием «растворимый кофе», – Госпожа Марина говорила моим родителям, что люди властолюбивы, мелочны, часто глухи к чужим страданиям, что в их мире много условностей и мало искренности. Ничего подобного в тебе я не чувствую.
– Твоя госпожа Марина права, – перебила его Света, – Здесь все не просто, по мне не суди, я чокнутая на всю голову, – легкая улыбка тронула ее губы, – Люди таковы, исключения встречаются очень редко.
– Тогда получается, что ты и есть то самое исключение?
Света лишь покачала головой, пересела, так, что его лицо оказалось совсем близко.
– Никакое я не исключение. Я пальцем не пошевельну ради ближнего своего, если мне то не будет выгодно, я могу злиться по мелочам и придираться к любой ерунде, если у меня плохое настроение. Если бы ты не был таким, какой ты есть, выпроводила бы я тебя, как только ты бы встать смог, и поверь, к этому моменту думать о тебе забыла бы. Не обольщайся на мой счет, просто я любопытна, совершенно одна в чужом городе и мне нечего терять.
Было видно, что ему очень хочется возразить, но вместо этого он убрал с ее лица еще влажные после душа волосы, и нежно поцеловал. На этом диспут завершился.
Перед тем как отправиться осматривать город, Света нашла своему спутнику более привычную людскому восприятию одежду. Старые джинсы двоюродного брата оказались ему коротковаты, но заправленные в сапоги, выглядели вполне сносно, с курткой пришлось сложнее. Дамард был значительно шире в плечах и при этом худее. В конце концов, он изменил фасон собственной куртки с помощью магии, сделав ее похожей на обыкновенную косуху.
– Блин, в таком виде ты похож на нефера какого-то, – хмыкнула Света, критически разглядывая его новый прикид, – Ладно, купим чего-нибудь приличнее.
– Кто такой нефер? – тут же спросил Дамард, подавая ей сумочку и шарф.
– В двух словах не расскажешь, а большего на них тратить жаль, – фыркнула она, надевая на шею «ловец снов», – это те, которые думают, что чем-то отличаются от других. Так, говори, что делать… – она повесила сумку через плечо и крепко вцепилась в его руку.
– Думай о том месте, где мы должны оказаться и все, – улыбнулся Дамард, взяв ее за вторую руку.
Света с некоторым содроганием вспомнила свою каморку в коммунальной квартире, впервые пожалев, что давно там не убиралась.
В отличие от предыдущего раза перемещение в пространстве не доставило неприятных ощущений, пару секунд в ушах стоял вибрирующий звон и тут же стало понятно, что с местом назначения они не промахнулись.
За стеной, что есть дури, орали соседи, хлопали двери, летала кухонная утварь и мелкокалиберная мебель.
– Черт бы вас побрал, выродки! – выругалась она, заметив в углу съежившегося, грязного и, судя по лужице крови рядом, покалеченного котенка, – Бедняга, – она взяла его на руки и чуть не заплакала. У котенка подушечка передней лапки держалась лишь на тонкой полоске кожи и шерсти, видимо перерубленная чем-то. Он слабо и жалобно пискнул.
– Дай мне, – Дамард осторожно взял его у нее из рук. Рыжий комочек поместился на одной его ладони. Второй рукой он прикрыл его сверху и, присев на низкую софу, что-то прошептал.
Котенок плюхнулся на животик, свесив вниз лапки – все четыре. Там, где только что был обрубок, вновь была полноценная подушечка с крохотными коготками, шерстка сияла первозданной чистотой. Дамард положил спящего пациента на подушку и вновь обернулся к Светлане.
– Это не страшно, травма недавняя.
– Спасибо, – вздохнула Света, – я бы себе не простила. Я подобрала его на улице неделю назад, он выбирается из комнаты через дырку в стене под шкафом. Я видимо плохо приладила там доску и вот результат.
– Это она, – усмехнулся Дамард, поглаживая отреставрированную кошачью лапку, – У нас кошки намного крупнее и они неприкосновенны, потому как относятся к магическим животным.
– У хозяев этой квартиры нет ничего неприкосновенного. Сюда они не заходят, знают, что шею сверну, вот, наверное, решили мелко напакостить.
– Нет, злого умысла не было, иначе я бы не смог помочь, я не целитель, – возразил Дамард, – Ты здесь живешь? – он насторожено огляделся по сторонам.
В это время за стеной что-то упало, грубый мужской голос разразился потоком нецензурной брани. Света выразительно поморщилась.
– Дыра, согласна, я коплю деньги, чтобы переехать в более приличные условия.
– Здесь нельзя жить, это пространство пропитано ненавистью. Ты жжешь кедр и сосну, это, конечно, может помочь устранить негативную энергетику, но здесь она в таком количестве, что это бесполезно.
Света действительно каждый вечер сжигала по две ароматических палочки, но чтобы устранить проникающий в комнату запах любимого соседями подсолнечного масла и застарелой плесени от процветавшего на стене грибка. О негативе она не думала, хоть и не сомневалась в его наличие.
– Есть предложение. Я соберу кое-какие вещи, возьму деньги, котейку, вернемся обратно к тетушке, бросим там все и уже оттуда перенесемся прямо в центр. Это реально?
– Конечно, – кивнул Дамард, – Тебе помочь? Хочется убраться отсюда как можно быстрее.
Света вручила ему свою сумку и пакет кошачьей еды. Пока она собиралась, Дамард развлекался осмотром ее сумочки. Соседи за стеной истошно вопили, судя по звуку, нанося друг другу телесные повреждения, но его это не волновало и не удивляло. Ожидавшая несколько иной реакции Света, поколебавшись, решила все же спросить «Почему?».
– Чего ожидать от тафов? – удивился он, – Примитивные, глупые, злобные, они все такие, твоим соседям нужно наложить на них заклинание «барьера», использовать тафов, живущих не под «барьером» опасно, – невозмутимо ответил он.
– Это и есть соседи, кто такие тафы?
У Дамарда заметно округлились глаза.
– Так они разговаривают на каком-то животном наречии, я улавливаю суть, она бессмысленна, – он прислушался внимательнее, – Он действительно предлагает ей совокупиться с предметом мебели подобным способом? Или я что-то путаю?
– Они просто ругаются, – усмехнулась Света, – в этих словах нет смысла. В переводе это значит, что он зол и готов на все, если она не выдаст ему денег на водку, а она уже использовала все эти деньги на эту самую водку и употребила ее в одно лицо.
– Это люди? – в его глазах появилось нечто похожее на ужас, – Такая убогость желаний, и столь бессмысленная агрессия, а мышление… оно есть вообще?
– Нет, ты не подумай, не все такие, – поспешила успокоить его Света, горько пожалев, что развеяла его иллюзии.
– Как ты тут живешь, они же опасны!
– Я могу за себя постоять, они меня боятся с тех пор как я разбила этому пьянице нос сапогом. Они думают я каратистка, – беспечно улыбнулась Света и тут же пояснила, – Каратэ – это искусство рукопашного боя. Я им не владею, но поскольку в детстве занималась гимнастикой, могу встать на руки и врезать ногой в челюсть, смотрится довольно эффектно. Давай уже уходить отсюда, – видя, как он стремительно бледнеет, прислушиваясь к разборкам за стеной, она передумала искать куда-то запропастившийся теплый свитер, достала из-под старого разбитого трюмо приклеенный скотчем к основанию пакет с деньгами, сунула его в сумку и, спрятав запазуху, спящего котенка, протянула ему руку.
Когда они вновь оказались посреди гостиной тетушкиной дачи, она вздохнула едва ли не с облегчением.
– Тафы, это кто? – спросила она, чтобы хоть как-то отвлечь его от тягостных размышлений, навеянных впечатлением от быта убогих пьяниц, тем не менее, являющихся людьми.
– Это плоды аркельдских экспериментов, – пробормотал Дамард, тряхнув головой, пояснил несколько отсутствующим тоном, – Ведьмаки, чьи корабли время от времени проваливаются в наш мир из Изначального, в незапамятные времена начали приручать высокоразвитых животных каро – это довольно миролюбивые создания, обладающие зачатками интелекта. Сейчас каро служат во многих домах как ведьмаков, так и калатари и аркельдов. Однако несколько аркельдских родов решили, что к каро относятся несправедливо и они провели эксперимент – брали детенышей каро и воспитывали их также как своих детей. Аркельдами каро, понятное дело, не стали, но перестали считать себя животными, инстинкты они свои так и не научились контролировать, но они стали умнее, хитрее и увы, агрессивнее. Каро их отвергли, им пришлось размножаться между собой и агрессивность закрепилась в популяции, вот так получились тафы. Когда мои родители стали первыми магами, то убедили Верховный Совет взять под контроль эту искусственно выведенную популяцию новых живых существ. Теперь тафов не учат, их численность медленно, но сокращается из-за их же собственной жестокости, так что можно надеяться, что лет через 500 тафы исчезнут как вид.
Света зябко поежилась, что-то в этой истории ее насторожило.
– Но если они животные, как же их обучали?
– У них достаточно высоко организован мозг, чтобы обучаться.
– Тогда где грань их возможностей? Может быть, если бы эксперимент продолжили эти ваши тафы стали бы настолько же развитыми, как аркельды?
Дамард покачал головой.
– У них нет высокого сознания. Из всех наук, которым их пытались учить, в должной мере они освоили лишь боевые приемы. Это соотносится с их природой. Каро – животные территориальные, они хищники, инстинкт охоты и защиты территории – вот их истинные мотивы обучения. Природа мудра, ее не стоит пытаться обмануть, – он аккуратно сложил на диван пакеты с одеждой.
Света устроила котенка на подушке, положила в миску еды, насыпала в лоток наполнитель для туалета и поставила все это у дивана.
– Потом переставим, а то, боюсь, не найдет, – усмехнулась она в ответ на немой вопрос Дамарда, – Теперь идем гулять. Санька вполне самостоятельная киска. Правда, я то думала, что это котик.
Последние слова эхом отозвались в звенящем и вибрирующем пространстве портала.
Во избежании недоразумений они приземлились вдали от объективов камер наружного наблюдения, в подворотне старого жилого дома, каких в центре Москвы осталось не так много. Прошлись по Смоленской Набережной, мимо английского посольства и Белого Дома, заглянули в торговый центр на Новом Арбате, но полюбовавшись на цены, поспешили оттуда убраться.
Дамард вертел головой на 360 градусов, Света крепко держала его за руку, боясь потерять в толпе. Ему стоило невероятных усилий не шарахаться каждый раз от автомобилей и прочих непонятных ему человеческих изобретений. Город поверг его в шок – рекламные щиты и растяжки, архитектура и транспорт, метро и подземные магазины, одежда и манеры людей – непонятного оказалось чересчур много, понравилось только мороженое.
Со стороны его легко было принять за провинциала из глубинки, впервые попавшего в столицу. Никто не обращал на них особого внимания – ну подскакивает человек от каждого гудка, ну норовит врезаться в стеклянные двери, ну мечется среди турникетов в метро, бывает.
В магазине из него слова было не вытянуть, так что Свете пришлось выбирать ему одежду на свой вкус и риск, причем что-либо мерить он категорически отказывался, зато вцепился дурной хваткой в солнечные очки аж за шесть тысяч рублей, которые, к слову, ему очень даже шли, скрывая застывшее в глазах смятение.