- -
- 100%
- +
Скоро они вышли к рыночной площади. С краю на широком полукруглом пятачке в тени едва распустившихся теряющихся в вышине деревьев резвились около десяти удивительных крылатых лошадей.
– Подняться на верхние уровни города удобнее и быстрее всего верхом на аклинахах, – Эланор хлопнула несколько раз в ладоши и к ним подбежал мальчишка калатари, до этого дремавший за одним из деревьев.
– Госпожа Эланор, счастлив видеть вас вновь, хотите, чтобы я нашел вам аклинаха?
– Мне и моим спутникам, – улыбнулась Эланор.
Мальчишка мельком окинул взглядом «свиту» своей правительницы, задержав взгляд на Арикарде и, достав из кармана уздечки, пошел ловить крылатых коней.
– В сказках моего мира такие создания называются пегасами, – заметила Светлана, любуясь грацией и силой приблизившегося к ней аклинаха.
– А в реальности их там нет? – уточнила Эланор.
Света лишь покачала головой. Ей в плечо доверчиво ткнулся черный кожаный нос, она рискнула погладить удостоившего ее повышенным вниманием аклинаха. Это был белоснежный конь с черными крыльями и черной полосой на морде, будто разделявшей ее на три части.
– Садитесь на него верхом, госпожа, – крикнул ей мальчишка калатари, подводя под уздцы к Эланор и Дамарду двух темно-синих со светлыми голубыми пятнами аклинахов.
Светлана лишь однажды в глубоком детстве сидела верхом на лошади и тогда ее буквально усадили в седло, а тут седло помещалось между крыльями и она совершенно не представляла как забраться туда, потому как стремян не было вовсе. Не долго думая, она представила себя единым целым с солнечными лучами, косыми стрелами падающими на зеленую лужайку «стоянки аклинахов». После все оказалось легче легкого, она просто материализовалась уже верхом на аклинахе, тот совершенно не возражал, расправив крылья, самостоятельно подошел к своим собратьям, выбранным для спутников Светланы. Дамард повторил ее маневр, исчез и объявился уже в седле, Эланор легко взлетела в седло, видимо, воспользовавшись магией, а Арикарда просто запрыгнула туда с легкостью профессионального наездника акробата. Ее аклинах оказался бежево-коричневым с черной гривой и хвостом.
Мальчишка калатари передал Эланор ленту, которую та завязала на уздечке своего аклинаха, снял шляпу и отступил в сторону.
– Доброго пути.
Эланор направила своего аклинаха вперед, остальные последовали за на ней без каких-либо дополнительных команд. Стоило ее аклинаху взлететь, другие также взлетели.
Света заворожено смотрела вниз, где проносились дома, сады площади и площадки с развлекающимися без дела аклинахами, коих в городе оказалось великое множество. Видимо, крылатые кони тут заменяли общественный транспорт. Увидела она и нечто похожее на канатную дорогу – прозрачные кабины, груженные какой-то сельскохозяйственной утварью – рулонами тканей, досками, связками сена, горшками с цветами, медленно скользили вверх.
Эланор заставила своего аклинаха долететь до самой верхней части города. Тут были в основном оранжереи и сады, здесь же располагался дворец правителей – белоснежное, как и прочие здания города, похожее на древнегреческий храм с многочисленными колоннами здание. С террасы дворца открывался восхитительный вид на море и на город внизу. Позади дворца раскинулся парк, больше похожий на самый настоящий дремучий лес, здесь аклинахи разгуливали совершенно свободно, равно как другие животные, которых Свете не удалось хорошенько разглядеть, но совершенно точно среди них были самые настоящие единороги.
– Вас будут рады видеть во дворце в любое время, – крикнула Эланор, направляя своего аклинаха снова вниз.
Арикарда, пролетевшая мимо светилась от удовольствия, Дамард крутил головой на 360 градусов, стараясь при этом не выпасть из седла. Света вдруг поняла, что она не боится ни высоты, ни полета, ни большого шанса свалиться, потому как наездница из нее так себе и своим конем она вовсе не управляет. Страх теперь представлялся ей чем-то абсурдным, при свете дня ей нечего было опасаться, малейшей мысли хватило бы ей, чтобы стать солнечным лучом. Свет мог позволить себе не бояться ни высоты, ни падения. Арикарде очевидно просто нравилось летать, открывающиеся панорамы ее интересовали куда меньше, чем ее брата.
Через несколько минут они приземлились на другом конце города, на нижнем ярусе, почти у порта. Эланор дождалась пока ее спутники спешатся, после чего похлопала своего аклинаха по шее.
– Лети к Касваэдэлю.
Аклинах послушно развернулся и вновь взлетел, следом улетели остальные три его собрата.
– Заговоренная уздечка лидера стаи, – понимающе усмехнулся Дамард, – то-то я смотрю они такие послушные.
Эланор улыбнулась и кивнула в ответ.
– У вас тоже используют подобную магию?
– У нас летают на всяких устройствах, в сердце которых находятся сферы белого огня, – проговорила Арикарда, – Я обожаю летать. Дамард перемещается куда угодно силой одного желания, а я, если бы даже могла также, все равно предпочла бы долететь.
– Скажу по секрету, я тоже могу переместиться куда угодно силой желания, – подмигнула ей Эланор, – обычно я так и делаю, но сегодня я получила истинное удовольствие от нашей с вами прогулки. Я забываю порой, как прекрасен мой город. Я должна поблагодарить вас, вы мне напомнили об этом.
Света оглянулась по сторонам. Они стояли на развилке четырех улиц: одна убегала вниз к строениям порта и причалам, вторая вела к высокой белой конусообразной башне со стрельчатыми окнами, смотревшими в сторону моря, третья улица, по-видимому была той самой, которая могла бы быстро привести к гостевым апартаментам, поскольку шла вдоль моря, а четвертая вела вверх к канатному подъемнику и располагавшейся чуть выше очередной «стоянке аклинахов».
– Это мы благодарим вас за чудесную прогулку! – с чувством воскликнула Арикарда.
– Приходите вечером на бал. Обещаю, будет весело, – вновь улыбнулась Эланор.
Они попрощались, правительница Эланор направилась к хранителю знаний о море и звездах, резиденция которого располагалась в башне, а Дамард, Света и Арикарда не спеша отправились к себе домой.
День выдался погожий и теплый, даже соленый морской бриз казался лишь освежающим, а не пронизывающе холодным, как накануне. На белых камнях практически не оседала пыль и дома и дорога казались ослепительно чистыми. Ламорада излучала благополучие, несмотря на обилие камня вокруг, Дамард не жаловался на «концентрацию негативной энергии», негативу тут места не было. Здесь легко дышалось и ничто не напрягало. Навстречу им время от времени попадались спешащие по делам или праздно прогуливающиеся калатари. То ли слухи уже расползлись, то ли в этой части города не осталось тех, кто не был в курсе того, что «свита Царря» внешне не похожа на обитателей этого мира, но удивления или настороженности по отношению к гостям города никто не выказывал. Все лишь желали доброго дня и шли дальше, будто встречали соседей.
– У ведьмаков все по-другому, – заметила Арикарда, облокотившись на перила террасы-дороги, глядя на суетящихся на лодках рыбаков. Среди лабиринта волнорезов рыба, судя по всему, также отлично ловилась.
– Что именно? – спросил Дамард.
– Это так просто не объяснить. Я по городу там не гуляла. У них очень холодно даже сейчас, а зимой даже дышать трудно от мороза. Они сами другие. Вот смотри, я уверена, что Кадъераин очень любит сына, но он не говорит о нем совсем. Его старший сын Садрораин сам по себе добрый и имеет талант, особый, не сравнимый с простым ведьмацким – к музыке. У нас он был бы любимым среди публики музыкантом, возможно, создал бы свой музыкальный театр, но он не маг, в мире ведьмаков его судьба – это торговля. Да, он в этом вполне успешен, он собирается жениться, но в глазах Кадъераина и Орвиры их сыну досталась «незавидная судьба». Он не маг, он марбо, он может иметь какие угодно деньги, быть сколько угодно талантлив, но он не маг и марбо, его положение в обществе открыто никогда не будет высоким, хотя, возможно, он будет иметь большое влияние как любой, кто талантлив и богат, но все равно он всего лишь марбо без магических способностей. У калатари, как я понимаю, такого нет, здесь все зависит именно от личных качеств и заслуг.
– Во Внутреннем Поле все еще более грустно, – усмехнулась Светлана, – А что значит марбо?
– Мир ведьмаков поделен на касты, – пояснила Арикарда, – кордоро – сильные, коренастые, глуповатые, с красноватой кожей. Они земледельцы или очень редко, торговцы. Я читала и слышала о кордоро, но не видела их. В Алаутаре кордоро нет. Марбо – это каста торговцев, художников, танцовщиков, музыкантов. Они лишены физической силы, но умны, среди них бывают маги, но тогда они считаются уже не марбо, а дэрабри. Дэрабри – это каста магов, но не тех, у кого в семье все маги, это просто те, кто имеет магические способности, но родились в кастах марбо или пальори. Вот пальори – очень сильные физически, высокие, выносливые, это каста ремесленников и воинов. Дэрабри – это в основном выходцы из касты пальори. Ну и верховная каста – батъёри – прирожденные маги, родившиеся в семьях потомственных магов. Они главные в мире ведьмаков. В их крови огромная сила, они живые источники магии смертных, ни одному магу дэрабри не снились такие возможности.
– И ваши родители оба батъёри? – до Светы вдруг дошло, насколько необычно должно быть положение семьи Дамарда – калатари и ведьмак и оба батъёри, всемогущие, всевластные. Дошел до нее и подлинный смысл слов Эланор, о том, что Эдэальт не умеет «довериться заведомо превосходящему сопернику» и о том, что «десять воинов не помеха».
– Да, наши родители батъёри, – кивнула Арикарда, – и теперь я понимаю отца, который твердил мне, что Изначальный мир не примет меня. Я бы тоже не смогла жить здесь, я другая и не хочу меняться.
– Слушай, а может Аромадъёр подошел бы тебе? – вдруг спросил Дамард, – не зря же тебя занесло в дом его родителей, – Он не маг случайно?
– Маг, – засмеялась Арикарда, – Садрораин однажды проговорился, что Аромадъёр очень сильный маг и «огонь слушается его и горит даже на ладони»
– Воплощение огня? Тут?! – ахнул Дамард.
– Угу, правда забавно?
– Но…
– Я сказала Кадъераину, чем простой маг отличается от воплощения стихии. Он знал об этом. Знал и просил меня не говорить ни одному коренному обитателю этого мира. Правда забавная формулировка?
– Просто он знал, что однажды ты вернешься к себе домой.
– Вот после этого разговора Кадъераин перестал даже упоминать о младшем сыне.
– Я так понимаю, воплощение стихии от простого мага отличается силой магического потенциала и способностью сливаться воедино со своей стихией? – уточнила Света.
Арикарда и Дамард одновременно кивнули.
– Возможно Аромадъёр окажется в вашем мире. В Алаутаре. Вы тут, а он там…
– Или во Внутреннем Поле, тоже не исключено, – вздохнул Дамард, – Ты тут, а он там. И если судить по тому, как вольготно себя чувствует во Внутреннем Поле господин Гаитоэрант…
– Гаитоэрант бессмертный, ему проще, – улыбнулась Света, вспомнив похождения господина Огня по ночным заведениям
Неожиданно рядом материализовался Кэрсо-Лас, Арикарда непроизвольно отшатнулась, свалившись с ног. Ветер помог ей подняться и невозмутимо доложил:
– Меня просили найти лодку, вышедшую из бухты, которую унесло ветром, а заодно узнать, будете ли вы обедать с нами или у себя?
– Если вы не возражаете, конечно, с вами! Когда еще доведется пообедать с Великими Стихиями! – воскликнула Арикарда.
– Ну тогда, шагайте быстрее, пока кое-кто с хвостом не сожрал весь сыр и всю какую-то жутко деликатесную рыбу, – быстро проговорил Кэрсо-Лас и растаял в воздухе. Порыв ветра сбил с ног на этот раз всех троих.
Смеясь, они буквально добежали до резиденции Великих, чьи своеобразные манеры не смущали и не пугали никого из них.
Света понимала, что подавляющему большинству смертных в обществе Ветра, Моря и Огня было бы минимум не комфортно, максимум жутко, однако для нее самой, так стремительно перешагнувшей все грани «возможного и безумного», уже была безразлична степень безумия происходящего, а для Дамарда и Арикарды подобное казалось любопытным и почетным, как для людей общество президентов и мировых знаменитостей за собственным столом.
Весь оставшийся день и часть вечера были посвящены разговорам о визите Великих в дом Кадъераина, его пропавшему сыну и предстоящему визиту в Алаутар. И Марина и Кэрсо-Лас и Гаитоэрант и даже кот Маркиз страстно желали посмотреть на мир, где ведьмаки и калатари живут бок о бок, а их потомки по описанию так подозрительно похожи на людей.
Арикарда рассказывала о своей затяжной болезни и о потере способности пользоваться магией. Гаитоэрант твердил ей, что она сама придумала себе немощность и как только ей надоест считать себя несчастной жертвой обстоятельств, магия вновь станет ей доступна. Марина в целом соглашалась.
Кэрсо-Лас, вернув лодку в порт, был вынужден выслушивать благодарственные дифирамбы от всех слуг и кучи делегаций родственников и друзей спасенных рыбаков, приходивших выразить ему свою признательность и почтение.
Вечером состоялся бал в честь Царря Маркиза и Великих Стихий.
Никогда прежде Света не видела ничего похожего. Город украсили разноцветные огни – цветные свечи в разноцветных стеклянных плафонах стояли вдоль дорог и гирляндами протянулись вдоль стен домов. На зеленой лужайке между дворцом и дворцовым лесопарком появился деревянный настил, на веранде верхнего яруса города, по совместительству являющейся частью дворца правителей установили столы. Весь огромный зал первого этажа превратился в танцевальный подиум, лишь у стен стояли удобные диванчики и столики с напитками для желающих отдохнуть и выпить вина.
Казалось, во дворце собралось больше тысячи празднично одетых калатари, при этом гулял и весь остальной город, танцевали на улицах, отовсюду лилась музыка, из таверн вытащили столики и стулья для всех желающих перекусить и передохнуть. По воздуху носились лихие наездники на аклинахах, распевая песни и обсыпая публику сверху розовыми и белыми лепестками, на лету превращающимися в светящихся бабочек. Праздничная одежда жителей Ламорады отличалась исключительным многообразием оттенков, традиционные повседневные цвета встречались редко.
Модистки – молодые веселые девушки калатари принесли для Светы, Арикарды и Марины ворох совершенно разных, но одинаково роскошных платьев на выбор. В итоге Арикарда выбрала бальное бордово-черное, расшитое золотом с глубоким декольте. Светлана остановила свой выбор на облегающем сверху с юбкой трапецией бело-розовом, расшитом белыми кристаллами, к платью прилагалась накидка из белоснежного меха. Марина предпочла темно-синее с корсажем, длинными прозрачными рукавами и многослойной свободной юбкой, сквозь темно-синий слой просвечивал небесно-голубой, сквозь него в свою очередь синий, все вместе это создавало эффект удивительных переливов.
Гаитоэрант остался в своем черном одеянии, Кэрсо-Лас также предпочел свое обычное облачение – простую белую рубашку на шнуровке спереди, черные прямые по виду бархатные брюки и темно-синий, расшитый звездами, удивительно теплый, легкий и приятный на ощупь то ли шерстяной, то ли меховой плащ, застегивающийся у горла. Скорее всего для Гаитоэранта и тем более для Кэрсо-Ласа не нашлось ничего праздничного подходящего размера.
Дамард же с удовольствием переоделся в серебристо-сиреневый, облегающий хальс – пиджак из плотного шелка до середины бедра, облегающий сверху и разрезанный ниже талии на пять клиньев – спереди два с каждой стороны застежки, сзади один и два по бокам. С черными замшевыми брюками и черной же шелковой рубашкой этот традиционный для мира калатари предмет одежды смотрелся отлично.
Во дворец их доставил Кэрсо-Лас в один неуловимый миг. Вот они стояли посреди гостиной, рассматривая наряды друг друга, а в следующую секунду вокруг уже шумит толпа калатари и они стоят на деревянном настиле перед входом во дворец. Кэрсо-Лас перенес всех, кроме кота, которого он доставил минутой позже в лес, чтобы, тот мог царственно появиться из чащи самостоятельно. Маркизу было лень идти до верхнего яруса города пешком, но допустить того, чтобы подданные видели как его перенес Ветер наряду со всеми прочими, царственный кот не мог. Зато снующая повсюду Саня ничего не стеснялась. Калатари от души и с удовольствием развлекали свою юную Царрицу, бегая с ней наперегонки, предлагая всевозможные кушанья и рассказывая смешные истории.
– Кррасивая! – мурлыкнула Саша, подбежав к Светлане.
– Спасибо, – улыбнулась та, – тебя можно погладить?
– Гладь, мне прриятно, – Саша зажмурилась от удовольствия, пока Света и Дамард в четыре руки почесывали ее шею и за ушками.
Гаитоэрант и Арикарда, очень быстро и легко нашедшие общий язык, тут же удрали танцевать. Они понимали друг друга без слов, словно старые друзья. Гаитоэрант, желающий наслаждаться всеми преимуществами жизни и ощущений смертного, которые открывались для него близостью к источнику силы жизни Ламорады, в отношении Арикарды не имел иных намерений кроме дружеских. Света прекрасно чувствовала причину. Теперь Гаитоэранту не пришло бы даже в голову попробовать ее соблазнить. Здесь она была собой, ее энергия, ее суть не составляли тайны и соблазна для Великого Огня. С его стороны это было бы попыткой соблазнить себя самого – неинтересно, предсказуемо и разрушительно при отсутствии подлинного чувства любви. Для Арикарды Гаитоэрант стал кем-то вроде старшего мудрого брата, старающегося утешить и развлечь ее. Дамард это ощущал тоже и не беспокоился, равно как Марина. Кэрсо-Лас вначале смотрел на это все скептически, пока Марина не растолковала ему суть происходящего.
Когда из леса вышел кот Маркиз, праздник официально был открыт. Правительница Эланор приветствовала всех лично. После, Маркиз занял место на подушках во главе одного из столов на веранде, и веселье стремительно начало набирать обороты.
Потрясающе вкусный ужин, вино и танцы, песни, музыка, катания на аклинахах, прогулка по веселящемуся городу. Гаитоэрант устроил шикарнейший фейерверк над морем, который видел весь город.
После фейерверка Света и Дамард усталые и навеселе тихо смылись к себе домой, чтобы продолжить развлекаться уже в постели. Марина и Кэрсо-Лас исчезли буквально через пару часов после начала бала. Арикарда прилетела на аклинахе под утро и, не имея сил дойти до своей комнаты, заснула на диване в гостиной первого этажа. Если бы кто-то в это время случился в гостиной, он увидел бы, как в совершенно пустом камине вспыхнул огонь и аккуратно горел там, пока девушка сладко спала, накрывшись белым плащом Гаитоэранта. Сам же Гаитоэрант все же воспользовался случаем и соблазнил какую-то девушку калатари, провел ночь в ее доме, там же с утра позавтракал и даже ничего не спалил. Все остались довольны.
Праздник удался. Утро наступило после полудня, после того, как в доме для гостей, отведенном смертной части «свиты Великого Царря», Арикарда ругаясь на себя и больную с похмелья голову, приняв ванну, спотыкаясь, шла досыпать к себе в комнату, а в доме Великих Гаитоэрант вернулся от своей новой зазнобы и, чертыхаясь, и тихо матеря раздваивающиеся в его глазах, не желающие подстраиваться под его шаг ступеньки, также шел к себе. Они-то в итоге дошли и уснули, а вот их соседи по дому, которых они разбудили, уснуть больше не смогли.
Светлана уже привыкла к своему новому облику, ей даже стало казаться, что именно так она всегда и выглядела.
– Скажи, а твои родители не будут возражать против меня? – задумчиво спросила она, глядя в зеркало на сражающегося с завязками на рубашке отчаянно зевающего Дамарда.
Тот мельком посмотрел на нее и вновь широко зевнул.
– Я не понял, что ты имеешь в виду, – признался он наконец.
Светлана присела рядом с ним на постель.
– Может быть, они решат, что я недостаточно сильный маг или мое происхождение недостаточно высоко, ведь твои родители сами батъёри…
– Ты воплощение Зари, – усмехнулся Дамард, – твое происхождение не имеет значения, солнечный свет выбрал воплотиться через тебя, ты не можешь быть слабым магом, хотя, конечно, можешь себя такой считать, кто же запретит.
Она помогла ему распутать завязки на рубашке.
– И потом, неподходящими друг другу у нас считаются мужчина и женщина с разными магическими потенциалами лишь по одной причине – один из супругов умрет намного раньше, то есть второму предстоит пережить это. Смысл брака в том, чтобы прожить жизнь вместе, быть свидетелем жизни, поддержкой и опорой друг для друга. А в случае, когда один проживет 150—200 лет, а другой 500 или больше смысл вступать в брак теряется Как правило, в таких случаях мужчина и женщина не связывают друг друга клятвами и обязательствами и их романы быстротечны.
– Как у тебя с твоей девушкой?
Дамард кивнул.
– В моем мире не так много женщин, подходящих мне в качестве спутницы жизни. Воплощения стихий в женском теле – это дари Тасима, дари Йольрика, обе воплощения Силы Жизни, намного старше меня, дари Тасима замужем, в общем невозможно даже представить, еще есть моя мать и моя сестра, что тоже делает их однозначно неподходящими мне, ну еще есть джин Тариша, воплощение Снежной Бури, но она тоже замужем и тоже старше меня больше чем на 670 лет.
– А что значит дари?
– Дари – это буквально «всем известная и глубокоуважаемая», – пояснил Дамард, – Нам с Арикардой, возможно, пришлось бы прожить не одну сотню лет, прежде чем в Алаутаре родились те, кто мог бы подойти нам в качестве супругов. Хорошо лет сто, а если больше?
– Ух ты! – засмеялась Света, представив как бы отнеслись к разнице в возрасте в сто лет, люди ее мира. Я рада, что все получилось так, как получилось, – она коснулась губами его щеки.
– Не помешаю? – к ним в комнату заглянула встрепанная Арикарда. Волосы еще влажные после душа, в беспорядке рассыпаны по плечам, сама заспанная, в домашнем свободном платье и с одеялом на плечах, – Хорошо, что вы одеты, а то получилось бы неудобно.
– Да уж, – хмыкнул Дамард, – если бы ты постучала прежде чем вваливаться, то могла бы узнать, помешаешь ли ты или нет.
– Не занудствуй, – буркнула Арикарда, заворачиваясь в одеяло, – я просто спрошу и пойду еще посплю. Скажи, если я видела во сне того, кого ищу, я могу знать наверняка, что это именно он? Или сны ничего не значат в таком деле?
– Еще раз, – нахмурился Дамард, – я не понял.
– Не беси меня, притворяясь тупым, – вспыхнула Арикарда, но казалась при этом вовсе не сердитой, а несчастной, – Я видела чудесный сон, я говорила с молодым аркельдом, очень сильным, но каким-то сломленным, будто с ним произошло что-то ужасное и он разучился радоваться жизни. Я уверена, что искала именно его, по крайней мере, во сне я знала это. Насколько это был пустой сон?
Дамард задумался на мгновение.
– Ародроматин был с тобой?
Арикарда кивнула.
– Точно я смогу сказать только следующей ночью, – заявил он, – я попробую проложить тропу сквозь твой сон, если ты действительно нашла во сне сознание того, кого нужно, я это пойму, если это было пустой грезой я тоже это пойму.
– А почему не сейчас? – обрадовалась Арикарда, – Я отлично могу заснуть немедленно, если хочешь, прямо тут…
– Вот это не надо, особенно тут, – фыркнул Дамард, – ты то заснешь, я в тебя верю, только, чтобы найти во сне сознание смертного, надо, чтобы он тоже спал. Временные циклы Алаутара, Внутреннего Поля и здешнего мира сейчас едины, потому что я связал их в один, благодаря ошибке и счастливой случайности, но факт есть факт – сейчас в Алаутаре разгар дня и во Внутреннем Поле тоже. Мало кто из смертных спит целыми днями.
– Ждать ночи? – простонала Арикарда, набросив одеяло на голову и не дожидаясь ответа, ушла.
– Она грустит, – вздохнул Дамард, когда за ней закрылась дверь, – потому и магией пользоваться не может. В детстве с ней уже такое случалось, наш пес старичок Фирс, родившийся за двадцать лет до нашего рождения умер от старости. Арикарда его очень любила, я тоже, родители продлевали ему жизнь, но тридцать с лишнем лет для обыкновенной немагической собаки – это запредельный возраст. У меня было большое горе, а Арикарда утратила контакт со своей магией, около полугода она не могла зажечь даже свечу. А потом родители принесли в дом Халифа, они взяли его из питомника дари Йольрики, это искусственная порода собак долгожителей, они могут и по восемьдесят лет жить. Правда это декоративные собаки, выведенные с помощью магии, в них течет сила жизни, они не сторожат дом, не ищут клады, не чувствуют чужой магии, даже плавать не умеют, но это неважно. Главное Халиф умеет любить, гавкать и радоваться жизни. Он исцелил Арикарду за пару дней одним тем, что прыгал вокруг нее и верещал.
– Ты думаешь, она найдет свою любовь? – спросила Света.
– Я очень этого хочу, – он нежно поцеловал ее, мельком посмотрев на плотно закрытую дверь.