Избранная

Тот кивнул. Взгляд его, полный неприкрытой ненависти, не отрывался от Анны. Повелитель молчал, словно наблюдал за происходящим со стороны, а айшир Анаташ задумчиво поглаживал длинную бороду, будто мысли его витали где‑то далеко.

— Кто ты такая? Как посмела жалкая рабыня оскорбить мужа славной Хорты? — голос айшира Фришэха звенел от ярости, раскатываясь по комнате, как удар хлыста.

Но тут неожиданно вмешался айшир Анаташ:

— Мой Повелитель, позвольте мне держать слово. Я ни в коем случае не желаю обидеть нашего уважаемого гостя, но, быть может, стоит рассмотреть этот инцидент со всех сторон? Возможно, посол неверно истолковал слова девушки, и она вовсе не намеревалась его оскорбить.

Глаза посла вспыхнули гневом. Он резко повернулся к старцу, сжав кулаки. Айшир Фришэх, до этого буравящий Анну взглядом, тоже устремил взор на советника.

— Рассмотреть со всех сторон?! — голос брата Садише взвизгнул, разрывая тишину. — Конечно, она будет оправдываться, всё отрицать! Да и какая разница, что именно она сказала? Факт остаётся фактом: эта девка осмелилась открыть рот в присутствии наших гостей, тем самым опозорив нас! Слов уважаемого господина Эдль Вар Нгиемона достаточно, чтобы наказать её!

— Жаль, что вы не научили держать язык за зубами свою жену, — тихо, почти шёпотом, произнёс кто‑то из советников.

Айшир Фришэх побагровел. В комнате поднялся гвалт. Мужчины кричали, перебивали друг друга, размахивали руками — и Анне на мгновение показалось, что она очутилась в общей зале гарема, где собрались взбудораженные наложницы. Трудно было поверить, что так ведут себя взрослые, облечённые властью мужчины.

Она наблюдала. Внимательно. Запоминала. В порыве злости они говорили много лишнего — и эти слова, эти интонации, эти взгляды могли однажды стать оружием.

Айшир Анаташ снова умолк, лишь усмехнулся в бороду, наблюдая за орущими. Стражи стояли рядом с Анной — неподвижные, как статуи, — готовые в любой миг скрутить её, а то и лишить жизни.

И тут Повелитель поднялся.

Тишина обрушилась мгновенно. Советники пристыженно склонили головы, отвели взгляды, словно дети, которых застали за шалостью.

Джихиньяр, не обращая на них внимания, медленно приблизился к Анне. Его тень накрыла её, как тяжёлое покрывало.

— Скажи, женщина, ты действительно оскорбила посла? — в голосе Повелителя Аркахаллы зазвучали рычащие нотки, предупреждающие, как раскаты далёкой грозы.

Анна произнесла одно единственное слово:

— Нет.

В следующий миг щеку Анны опалило жгучей болью. Звук удара отразился от стен, словно раскат глухого грома в замкнутом пространстве. Повелитель ударил с такой силой, что её голова резко дёрнулась в сторону, зубы клацнули, а во рту тут же появился металлический привкус крови. На руке Джихиньяра Баладжара сверкнул массивный золотой перстень‑печатка — его острый край оставил на нежной коже девушки рваную царапину.

Анна рефлекторно прикоснулась к пылающей щеке. Когда она отвела пальцы, на них алели капли крови. Действительно оцарапал.

— Не смей мне лгать! — прошипел Повелитель, нависая над ней.

— Её нужно просто казнить! — вновь взвизгнул айшир Фришэх, голос которого звенел от злорадства.

Но на его слова, слава богам, никто не обратил внимания. Джихиньяр Баладжар резко развернулся и направился к своему месту. Анна смотрела ему в спину, и в груди её разгоралось пламя — не страха, а ярости. Ярости и обиды от этой вопиющей несправедливости.

И тогда она заговорила. Тихо, но чётко, чеканя каждое слово:

— Элматтала кинв тор пса. Ик еж кробсаат инсиата тор элов.

Джихиньяр замер. Советники разом умолкли, переглядываясь в растерянности. Посол из Хорты внезапно побагровел, его дыхание участилось, а взгляд метался между Повелителем и Анной.

— Какой это язык? — спросил один из советников, нарушая напряжённую тишину.

— Кхм… это… язык Хорты, — неуверенно ответил другой.

— И что она сказала? — прозвучал новый голос, дрожащий от любопытства и тревоги.

Советник, к которому был обращён вопрос, вдруг пристыженно опустил глаза, словно пытаясь слиться с полом.

— Что она сказала?! — взревел Повелитель, и его голос эхом разнёсся по залу.

— Я… кхм… я не имею права… — пролепетал советник, сжимая кулаки.

Джихиньяр Баладжар метнул на него взгляд, полный ледяной ярости. Советник съёжился, не смея поднять глаз. Айшир Фришэх в изумлении переводил взгляд с посла Хорты на Анну, не понимая, что происходит. А посол, в свою очередь, смотрел на девушку так, словно хотел испепелить её взглядом.

Тут вперёд выступил один из молодых советников. Смущённо приблизившись к Повелителю, он что‑то зашептал ему на ухо.

По мере того как он говорил, брови Джихиньяра взлетели вверх, а в глазах вспыхнуло дикое изумление. Анна поняла: слова переведены.

Лицо Повелителя побагровело от гнева. Губы сжались в тонкую, белёсую линию.

— Эти слова произнёс посол Хорты, глядя мензину Одашу в глаза, — спокойно, но твёрдо сказала Анна. — Он насмехался над ним, пользуясь тем, что мой господин не знает их языка. Но я знаю. И если моя вина в том, что я не смогла вынести оскорблений в адрес мензина, тогда я действительно заслуживаю казни.

В зале нарастал гул — советники, не сдерживаясь, перешёптывались, обменивались взглядами, полными недоумения и тревоги. Шёпот сливался в монотонный ропот, будто далёкий прибой, бьющийся о скалы сомнений.

Повелитель Джихиньяр Баладжар не сводил глаз с Анны. Его кулаки то сжимались до белизны костяшек, то разжимались, словно он боролся с невидимой силой, рвущейся наружу.

— Посол оскорбил не просто вашего сына, — голос Анны звучал ровно, но в нём таилась сталь. — Он оскорбил мензина, истинного наследника этой страны. Вашего наследника. Наследника Повелителя. А значит — и самого Повелителя и всю Аркахаллу. Моя вина лишь в том, что я указала наглецу его место.

Слова повисли в воздухе, и зал словно замер. Даже свечи, казалось, перестали мерцать, застыв в напряжённой тишине.

Взгляд Повелителя изменился. Теперь он смотрел на Анну так, будто видел её впервые. Не рабыню. Не безмолвный предмет. Не тень в углу покоев. Он смотрел на человека — с умом, с характером, с отвагой. В его глазах вспыхнул интерес — острый, цепкий, как лезвие.

— Позвольте заметить, мой Повелитель, но эта девушка абсолютно права, — раздался спокойный голос айшира Анаташа, разрезавший тишину, словно нож.

— Нужно ещё доказать, что её слова — правда, — бросил кто‑то из советников, но Анна даже не повернула головы. Её взгляд был прикован к Повелителю, к малейшему движению его лица, к тени мысли, промелькнувшей в его глазах.

— Повелитель, кому вы верите? — вновь заговорил советник, голос его звенел от напряжения. — Послу Хорты, уважаемому господину… или какой‑то жалкой рабыне?

В этот миг в двери постучали. В зал вошёл страж — молодой, собранный, с лицом, лишённым эмоций. Он поклонился Джихиньяру Баладжару, затем подошёл к айширу Анаташу и что‑то быстро зашептал ему на ухо. Советник выслушал, принял из рук стража свиток и жестом отпустил его.

— Мой господин, этот свиток передал глава послов, — произнёс Анаташ, протягивая документ Повелителю. — Здесь сказано, что во всей этой ситуации виновен посол Эдль Вар Нгиемон. Он действительно оскорбил мензина Одаша. Девушка лишь заступилась за честь своего господина и ни в чём не виновата. Господин Нгиемон будет жестоко наказан. Посольство Хорты приносит свои извинения.

С каждым словом советника лицо посла бледнело, словно краска смывалась невидимой волной. Его глаза расширились от ужаса, а губы дрожали, не в силах произнести ни звука.

По знаку Анаташа к послу тут же подошли стражи. Они взяли его под руки — не грубо, но непреклонно — и вывели из зала. В коридоре раздался приглушённый стон, затем торопливые шаги, удаляющиеся всё дальше.

Повелитель наконец оторвал взгляд от Анны и углубился в чтение свитка. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло что‑то неуловимое — то ли удовлетворение, то ли задумчивость.

Все присутствующие замерли, шокированные, не веря своим глазам. Тот самый советник, который ещё недавно требовал казни Анны, побелел, словно призрак. Его губы дрожали, а руки непроизвольно сжимались в кулаки.

В этот момент в зал ворвался мензин Одаш. За его плечом, едва успевая за ним, бежала Ферухе — её глаза были полны тревоги, а дыхание прерывистым. Она остановилась у двери, переводя взгляд с Повелителя на Анну, пытаясь понять, что произошло.

Одаш шагнул вперёд, но остановился, увидев выражение лица отца. В воздухе повисла тяжёлая пауза — момент, когда прошлое столкнулось с настоящим, а будущее замерло на краю пропасти.

— Что здесь происходит? — голос Одаша прозвучал твёрдо, словно клинок, вырванный из ножен.

Он шагнул вперёд, закрывая Анну своей спиной — не просто жестом защиты, но явным вызовом. Теперь между ней и Повелителем стоял мужчина, готовый отстаивать своё право на решение.

Джихиньяр Баладжар вскинул взгляд на сына. В глазах его мелькнуло удивление, тут же сменившееся чем‑то более глубоким. Он видел перемены. Видел, как из робкого юноши, прятавшего глаза и запинавшегося на каждом слове, Одаш превратился в человека, способного держать спину прямо и говорить без страха. После Турнира, после признания его истинным наследником, сын начал вникать в дела государства — и делал это с удивительной сноровкой.

Сейчас перед ним стоял не мальчик. Перед ним стоял наследник.

— Ничего такого, о чём бы тебе стоило волноваться, — ответил Повелитель, голос его звучал ровно, но в нём таилась невысказанная тяжесть. Он передал свиток айширу Анаташу и, не глядя больше ни на сына, ни на Анну, направился к выходу. — Время позднее. Совет окончен.

Советники замерли, переглядываясь в недоумении. Они ждали приговора, ждали наказания для девушки — но ничего не произошло. Молча, словно по незримой команде, они потянулись к дверям.

Проходя мимо Одаша, айшир Анаташ улыбнулся — едва заметно, в бороду — и склонил голову перед наследником. Одаш не ответил на жест. Его взгляд был прикован к Анне.

Он обернулся к ней, помог подняться — и, не говоря ни слова, крепко прижал к груди. Анна почувствовала, как напряжение, сковывавшее её тело, начинает отступать. Она прильнула к нему, вдохнула знакомый запах кожи и ткани — и только тогда осознала, как сильно устала.

Одаш встревоженно всмотрелся в её лицо. Заметил алый след от удара, тёмную царапину, оставленную перстнем Повелителя. Его губы сжались в жёсткую линию. Без лишних слов он подхватил её на руки и, не обращая внимания на любопытные взгляды, унёс прочь — туда, где её ждали тишина и безопасность.

***

Айшир Анаташ шёл через сад, залитый золотистым светом утреннего солнца. Листья шептались на ветру, а он, погружённый в мысли, прокручивал в голове события последних дней. Всё происходило с невероятной скоростью — словно мир решил наверстать упущенное за долгие годы застоя.

Утреннее приглашение Повелителя не стало для советника неожиданностью. Он догадывался, о чём именно желает поговорить Джихиньяр Баладжар. Вести, доставленные послами Хорты, были тревожными. Если не найти решение, страна могла оказаться на грани войны.

Но первый же вопрос Повелителя застал Анаташа врасплох.

— Что ты знаешь об этой девчонке? — не отрывая взгляда от документов, спросил Джихиньяр.

Голос его звучал буднично, почти равнодушно, но советник знал: за этим спокойствием кроется острый интерес. Он на мгновение замер, подбирая слова.

— Она… необычна, мой господин, — наконец произнёс он. — Умна. Смела. И, что важнее всего, умеет слушать.

Повелитель поднял глаза, и в их глубине Анаташ уловил искру любопытства.

— Не просто слушать, — продолжил советник. — Она слышит то, что другие пропускают мимо ушей. И говорит то, что многие боятся произнести вслух.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.