Через призму цвета

Через призму цвета

Ударом прозвучало сообщение о недоразвитии трех средних пальцев на левой ручке новорожденной, вместо них торчали три бугорка.

– Может, вырастут? – с надеждой обратилась Валя к доктору.

– Это будет такая же неожиданность, как и то, что их нет! – умно произнесла врачиха и вдогонку добавила, – рожать вовремя надо!

Валя со страхом ждала реакции мужа на такую новость, в ответ через сутки получила записку: «Оставь в больнице!»

Они поздно поженились, ей тридцать пять, а мужу и вовсе пятьдесят. Музыкант, скрипач, ему совершенно не нужна была семья из-за его постоянных гастролей, но мама убедила, что, когда ее не станет, он пропадет без женской руки. Глеб выбрал Валю: «Гармоничная! – отметил он, – Эта не будет привлекать ненужного внимания, но и выйти на люди с ней не стыдно!» Ухаживания были недолгими, Валя ответила согласием, и вскоре они расписались.

Никто не приехал забирать Валентину, а она, как бы предчувствуя, все детские вещи для выписки взяла с собой.

Валя своим ключом открыла дверь, у порога оставила дорожную сумку и, не снимая пальто, прошла в спальню. Она бережно положила на кровать дочку, развязала розовые ленты, стягивающие одеяло, и ослабила пеленки. Девочка, почувствовав свободу, потянулась во сне, кривя мордашку. Валя улыбнулась, но вдруг ощутила чей-то взгляд – в дверях стояла свекровь с перекошенным от злости лицом.

– Принесла-таки в дом урода!

– Ну зачем вы так, это лишь пальчики…

– Сначала пальчики, потом выяснится, что умственно отсталая! – Уходя, с визгом добавила, – у нас в роду таких не было!

Валя с испугом оглянулась на дочь, та безмятежно спала.

Скрипнула входная дверь, и тут же зашаркали ноги свекрови – упредить сына, подготовить! Глеб вошел в их спальню и хлопнул дверью перед носом матери.

– Ну, показывай, коль принесла! – сказал он, не глядя на жену.

Валя поспешно вытащила ручку младенца из распашонок.

– Всю разворачивай!

Она раздела девочку догола, та морщила личико, а потом открыла еще замутненные голубые глазки и смотрела на нависших над нею родителей.

– Переверни! – потребовал муж. Валя положила девочку на живот, и тут она расплакалась. Она плакала с обидой, взахлеб, будто понимая, что ее разглядывают, ища брак на ее маленьком беззащитном тельце.

– Только пальчики, – тоже с обидой в голосе вторила девочке Валя, – здоровенькая она!

– Я мечтал, что моя дочь будет скрипачкой, уже скрипку приглядел, а ты кого родила? Ущербную! Не было у нас в роду таких, правильно мама говорит!

– Врачи сказали …

– Не перебивай! Ты сейчас откроешь окно и выйдешь из комнаты. Будет плакать – не входи!

– Ты что говоришь такое, на улице март, мороз еще, она же умрет!

– Выбирай, я или она! – муж выскочил из комнаты.

Валентина спешно укутала в пеленки дочь, потом дала ей грудь, чтобы та успокоилась. Пока дочка сосала, она принимала решение. «Проживем, малышка!» – и ночью они тихо ушли.

Поселились у мамы в городке Курской области. Мама вышла на пенсию, а Валя закончила бухгалтерские курсы и стала работать. Марта, именно так и назвала дочь Валентина, росла умной и талантливой девочкой. Конечно же, она обращала внимание на свою ручку, но Валя ей как-то сказала: «У тебя Божья отметина, это особый знак!» И дочь больше не приставала. А когда она брала в руки краски или карандаши, то забывала обо всем! По иронии судьбы, она была левша, но вынуждена была развивать и правую руку. В результате рисовала обеими: основной рисунок наносила правой, а потом, зажав кисть или карандаш своими двумя пальцами левой руки, она вырисовывала мелкие детали. И сразу картина становилась выразительной! В свои четыре года она знала множество оттенков: аквамариновый, амарантовый, бирюзовый…, и использовала в своих картинах. Иногда она признавалась маме:

– Я закрываю глаза, и сразу соседская беленькая собачка, когда лает, становится лиловой!

А по дороге из детского сада рассказывала:

– Воспитательница, когда сердится, бывает то цвета свеклы, то лаванды!

– Фантазерка! – думала Валя.

Бабушка водила маленькую Марту в кружок, а уже с шести лет ее отдали в художественную школу.

О девочке заговорили, в школе устраивали ее персональные выставки. В работах Марты уже просматривался собственный почерк, а цвета имели приставку глубокий – карминный, зеленый, коралловый. «Малышка Анри Матисс!» – с таким заголовком в рубрике «Новости из провинции» вышла заметка в «Литературной газете» с тремя работами Марты.

Однажды в их квартире зазвонил телефон, подошла Валя.

– Это Глеб, здравствуй!

– Глеб?

– Я прочитал о нашей дочери в газете.

– Вот как – нашей! Ты отказался от нее.

– Но она носит мою фамилию, кстати, спасибо за это! Я тебе деньги высылаю… иногда.

– Это дочке на образование.

– Я буду больше присылать…, а мама умерла, я один остался.

– Соболезную.

– Марта знает про меня?

– Знает.

– Можно, я с ней встречусь?

– А как же ее уродство, пальцы ведь не выросли!

– Прости меня, я был глуп, слушал мать.

– Марта особенный ребенок, чувственный, она живет в своем мире цветов, своим появлением ты можешь разрушить ее гармонию. Не сейчас! – Валя положила трубку.

Марта еще училась в Художественном институте в Москве, а ее работы уже имели успех на выставках художников, их покупали. Цвет по-прежнему играл главную роль, он цеплял и приковывал взгляд и был основой ее картин, его хотелось изучать, понимать, давать ему название. Постепенно природные мотивы сменились сюжетами с людьми, здесь тоже чувствовалось влияние Матисса. Лица были нарисованы широкими мазками, и лишь отдельные черты тщательно вырисовывались левой рукой с зажатой двумя пальцами кистью.

Как-то однажды возле института ее остановил мужчина, он был в возрасте. Его костюм отличался умело подобранной цветовой гаммой, что сразу отметила про себя художница.

– Марта, можно без церемоний? Меня зовут Глеб Николаевич, тебе о чем-то говорит это имя?

– Вы мой отец? – растерялась девушка.

– Давай на «ты», Марта! Ты без меня выросла красивой, умной, талантливой. Времени у меня мало – я ведь уже старик!

Девушка не знала, что говорить, и выпалила наспех:

– Мне надо на лекции!

– Дочка, я жду тебя после занятий по этому адресу— он протянул листок.

Когда Марта вошла в квартиру, первое, что увидела – свою картину! Она висела по центру и занимала весь проем в стене.

– Ты ее купил? И понял, о чем она?

– Ну конечно! Вот сидит женщина, облокотившись на спину мужчины. Это же мама, да? А мужчина, мне кажется, что я. Привстал, чтобы уйти, и мама потеряла опору и слегка завалилась назад, ее руки раскинулись, и в следующий миг она должна упасть. А наши ноги вязнут в зыбком песке. Ну скажи, я правильно понял сюжет, это ведь мы с твоей мамой? И назвала ты картину «Мгновение», ведь секунда – и все разрушится! Все, как у нас. А каких глубоких тонов краски – желтые, зеленые, фиолетовые!

– Но ты не увидел главного, видишь, из-под руки мамы видна маленькая фигурка девочки, вот это воздушное розовое пятнышко – это я бегу на помощь, чтобы остановить мгновение!

– Дочка, прости меня! – Глеб взял ту самую руку Марты и поднес к губам, но она отдернула ее.

– Я не знаю, почему ты бросил нас, мама так и не объяснила, или не захотела, но все это время я видела тебя «фиолетовым». Я все вижу через призму цвета, возможно, и ты в моем представлении «перекрасишься», и тогда я напишу другую картину.

– Я перекрашусь, ты же мне поможешь? И еще музыка! Только позволь быть рядом, дочка! Ведь нас осталось только двое!

– А мама?

Глеб задумался, а потом, как тогда в далеком прошлом, заговорил в том же тоне, но уже с дочкой:

– Она украла тебя у меня, не позволила встретиться раньше! Это не прощается. Когда умерла моя мать, я остался совсем один…

Марта молча слушала, и все вглядывалась в этого человека, еще вчера совсем незнакомого, а сегодня уже претендующего на роль отца. А Глеб продолжал:

Это все будет твоим, –он обвел руками пространство вокруг себя, – а наш союз даст нам обоим особый подъем. Я опять начну гастролировать, а ты будешь ездить со мной, заботиться обо мне, и писать свои картины. Я покажу тебе мир, он такой разноцветный! Мы поедем на родину Матисса!

Глеб возбуждался, в ход пошли руки, он ими то взмахивал, то будто водил кистью в воздухе. Марта же, чем больше слушала, тем меньше интереса он вызывал в ней. Она медленно обвела глазами комнату, и обратила внимание на фиолетовый оттенок обоев с чернильным витиеватым рисунком, на бледно – сиреневые шторы, на изящные, лавандового цвета чашечки с фиолетовым ободком. Она почувствовала, что устала от его словесного потока и от этой депрессивной комнаты. И тут до ее слуха донеслось:

– Я заметил, что ты меня не называешь папой, это ее влияние! И вообще, дочка, мы с тобой люди творческие, а мама, ну что мама…

Марта, не дав ему договорить, вдруг произнесла:

– И все-таки, ты фиолетовый!

Повернулась и ушла, закрыв дверь дома, который, как она почувствовала, никогда не станет родным.

Недолюбленная

Рита проснулась среди ночи с ощущением чего-то не исполненного, но очень приятного. Опять снился он, как, впрочем, очень часто последние полгода. Она развернулась к мужу лицом. Олег безмятежно посапывал, приоткрыв рот. Рита зачем -то погладила его по голове, затем рука потянулась вниз. Муж зашевелился, убрал ее руку, перевернулся на другой бок, продолжая спать. Рита вздохнула, понимая, что не заснет теперь до утра. Ей было жалко и своего недосмотренного сна, и себя, страдающую от бессонниц в последнее время. Она знала причину этого состояния, но все держала глубоко в себе, не смея ни с кем поделиться. В памяти осталось чувство наслаждения, но совесть побеждала, заставляя заглушить память, забыть, убедить себя, что этого не было, что все фантазии неудовлетворенной, хотя и замужней женщины.

Они с сыном ехали в отпуск к родственникам в западную Украину. С билетами была проблема, достались только два боковых места в плацкартном вагоне. Поезд не проехал и полчаса, как им стал оказывать знаки внимания молодой парень. Он был общителен, сразу вступил в беседу сначала с сыном, потом с Ритой. Пришлось познакомиться. «Да что же ты прицепился, неужели никого моложе не нашел!» – думала Рита. Парень же быстро очаровал сына, и вот они уже вместе ужинают, пьют чай. Уже к вечеру она знала, сколько ему лет, где работает, куда и зачем едет и его семейное положение! Рита подумала, как хорошо, что они живут в разных городах. «Красавчик, да и не скучный, скоротаем эти сутки в поезде, да и разбежимся в разные стороны!»

Рите пришлось вкратце рассказать о себе.  Попутчик расспросил о селе, куда и к кому едут, и даже полюбопытствовал, как их фамилия. Так за разговорами наступила ночь.

Рита сыну постелила на верхней полке, и он быстро заснул. Постепенно заполненный до отказа вагон погрузился в сон, она тоже легла. В вагоне погасили свет. Женщина уже засыпала, когда почувствовала, что к ней сбоку примостился Борис. Рита сжалась вся от такой дерзости, но что-то ее остановило, чтобы не прогнать нахала. Узкая лавка позволяла лежать только на боку. Борис крепко обнял Риту под одеялом, и они лежали не шевелясь, боясь свалиться. Некоторое промедление с ее стороны позволило ему действовать уверенней. Одной рукой он умудрился за что-то держаться, а вторая уже расстегивала ее и свои брюки, спускала трусики… Женщина почувствовала, что теряет голову, да и этот парень был настойчив, силен, к тому же хорош собой.

– Что я делаю, господи, прости меня! – зашептала Рита, – плацкартный вагон…сын наверху…

-Расслабься, – только и сказал Борис. Их страсть разгоралась, но вагонная полка и лежащие вокруг люди напрягали. Борис повел Риту в тамбур. В любой момент могли войти.

– Да не бойся, ты со мной, и это самое главное!

Почему-то его слова успокоили, и Рита полностью, потеряв весь стыд, отдалась любовному порыву. Спать уже пошли под утро. Вскоре люди в вагоне стали просыпаться, звенеть стаканами с чаем, а на нее только навалился сон. И не хотелось вставать, и было стыдно смотреть в глаза сыну и соседям по вагону, но пришлось.

– А ваш муж пошел умываться, – услышала она голос женщины. Рита улыбнулась.

« Как здорово, что нас приняли за семью, не так стыдно!»

Они опять втроем завтракали и разговаривали. Но скоро их город, Рите с сыном выходить.

– Дай мне свой телефон! – попросил Борис.

– Не надо. Все было замечательно! Мы далеко живем друг от друга. Я запомню это приключение в поезде навсегда!

Он вышел на платформу проводить. Борис взял с собой скейтборд, который захватил в командировку, и теперь демонстративно гарцевал перед Ритой. Он продолжал производить впечатление, а Риту все больше мучили комплексы.

«Мальчишка, совсем мальчишка…, да я против него старшая сестра, – продолжала изводить себя Рита, – ну слава богу, сейчас расстанемся, да из сердца вон – он меня утомил своим напором».

До села надо было ехать в автобусе часа два. Природа западной Украины поражала и восхищала: цвели маки, и бесконечные холмы утопали в разноцветье. К вечеру они были на месте. Встретили их хорошо, хлебосольно. Дом имел традиционный уклад южных деревень: огромное подворье с разными постройками. Основной дом утопал в саду с фруктовыми деревьями. Всё было очень красиво и романтично. Первые три дня прошли быстро за разговорами, знакомством с деревней. К вечеру Рита с сыном просто падали в кровать и мгновенно засыпали. Так было и в тот вечер, в свой третий вечер отдыха.

Она уже засыпала, когда вошла племянница и стала взволнованно трясти ее за руку.

– Тетя Рита, там вас спрашивает какой-то парень, приехал на огромной машине!

Рита в недоумении вышла на улицу и сразу попала в объятия Бориса. За ним стеной стоял огромный трейлер.

– Откуда ты взялся? – Она была ошарашена. – Как ты меня нашел?

– У меня хорошая память! Все остальное – мое обаяние! Оказывается, в вашей деревне несколько Петрачуков. Как только сказал, что нужны те, к кому гости из Москвы приехали, так сразу показали ваш дом.

– У меня нет слов!

– Да чего тут разговаривать, я тебя нашел, а это самое главное…иди ко мне, я соскучился…я всего на час, нам надо ехать.

– Я же с тобой попрощалась навсегда…

Рита уже тонула в его объятиях и поцелуях. Опять был секс ненормальный, неправильный, бесстыдный, как считала Рита, прямо в машине, в кабине которой сидел водитель. Борис завалил её на какие-то мешки, на которых было мягко, как на перине. С ней рядом был мужчина, который дарил любовь такую страстную, какой у нее не было за все одиннадцать лет замужней жизни, и не будет никогда.  Была спасительная темнота ночи, которая скрывала грех ее похоти, скрывала дом, где спал сын, где были родственники. Когда они оторвались друг от друга, Рита заплакала и стала стучать кулаками по его груди.

– Зачем ты приехал, я бы забыла тебя и все…Ты опять проник в меня, в мою голову, в мое сердце…

– А я этого и хотел!  Разве тебе плохо со мной? Ты теперь скажешь свой телефон?

– Мне с тобой было так, как никогда не было в моей жизни, но именно поэтому не скажу. Я замужем, и разводиться не собираюсь.

– Да и я не собираюсь, чего ты сразу о разводе заговорила! Понимаешь, я родился таким ненасытным, мне постоянно нужен секс, каждый день, а если бы и можно было, то и несколько раз в день. Да и вы, девчонки, такие недолюбленные…

– Значит, я тебе просто подвернулась, чтобы утолить твой голод?

– Ну что ты! Я тебя еле отыскал, свернул с нашей трассы в эту деревню, водителя уговорил…

– Ладно, не обижайся. Я оценила твой поступок и поверила, что ты меня возжелал.

– Как-как, возжелал? – Борис стал хохотать. – Да, именно так, я тебя возжелал! Какое смешное, но точное слово.

– Тише, деревню разбудишь!

– Да я ее уже разбудил, когда ехал по ней в поисках тебя, знаешь, какая машина шумная, прямо зверь. А теперь деревенские не спят, прильнули к окнам в темноте и подглядывают за нами. Да еще завидуют!

– Ты вот все смеешься, а мне домой идти, объясняться с родней, кто ко мне приехал, да зачем.

– А ты им вот что подари, – и Борис поднял огромный мешок, – ты разве не поняла, на чем мы лежали? Это же мешки с мукой!

Только сейчас Рита заметила, что они все перепачканы мукой, даже волосы были белые. Они стали хохотать.

– Мы с тобой как привидения!

– А может мы с тобой просто привиделись друг другу? – сказала Рита.

– Я тебя обязательно найду, – ответил Борис и сел в машину.

Машина взревела мощным рыком и уехала. На крыльце остался стоять мешок.

– Недолюбленная…как он прав…– подумала Рита, вставая с постели. Было уже не заснуть, и она это знала. Она подошла к окну, отдернула штору:

– А вдруг правда найдет!

За окном кружил снег, подсвеченный огнями фонарей.

Ключик на пальчик

Он был убедительным в своей наглости, его метод обольщения работал безукоризненно. Первое – это обаятельная улыбка, второе – полная уверенность в себе и, наконец, третье –  его основная фишка, действующая стопроцентно …Так вот, дойдя в своей прелюдии ухаживания до третьего момента, он уверенно брал девушку за руку и надевал на безымянный пальчик колечко от ключа. Ключ оставался в руке очередной жертвы любви.

Итак, Миша, мужчина тридцати трех лет, монголо-цыганской внешности с черными слегка вьющимися волосами, коричнево-бархатными глазами, смуглой кожей. И не последний козырь ловеласа- ухоженные усики над выразительными чувственными губами.  Да, он был ловелас, не стеснялся этого и даже оправдывал «своей природой, против которой не попрешь».

Он был художник и по-своему видел красоту в форме, цвете, образе. Да и женщины, с которыми заводил романы, далеко не все были красивы по общепринятым нормам. «Что он в ней нашел!»– сетовали часто обделенные его вниманием красавицы. Если бы его спросили, чем ему понравилась та или иная девушка, он бы только развел руками.

Ключик на пальчике девушек был от его квартиры. Такой формы ключ с головкой в виде круглого колечка ему изготовил слесарь по Мишиному чертежу. Квартира Миши была в полном распоряжении очередной любовницы. Каждая из них надеялась, что именно она поселится там навсегда. Когда отношения заканчивались, он с виноватым видом забирал ключ и просил простить его. Его прощали, не держа зла. Всех успокаивали одинаково: «Ну это же Миша, ты знала, с кем связалась».

Юная девушка шла по аллее парка. Что-то мальчишеское было в ней: вся такая вытянутая, руки, ноги, шея – всё длинное; небольшая грудь. Она недавно сделала короткую стрижку, такую, что ее темно-пепельные волосы на затылке торчали ёжиком. Тоненькая челочка небрежно ниспадала на красивый высокий лоб.  Огромные серые глаза с длиннющими ресницами, слегка вздернутый нос и маленький аккуратный ротик завершали её образ. Девушка прекрасно понимала, что природа наделила ее модельной внешностью. Поэтому, когда навстречу ей очень уверенно двинулся мужчина с откровенной белозубой улыбкой, она ничуть не удивилась.

– Что за прелестное создание я вижу! – фамильярно начал беседу незнакомец, – И почему я вас не знаю!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.