Там, далеко, за порогом дома

Анджей Беловранин

ТАМ, ДАЛЕКО, ЗА ПОРОГОМ ДОМА

роман

ПРЕЛЮДИЯ СРЕДИ ЗВЕЗД

1.

Дверь эйр-лока пришла в движение, и воздух с шипом ворвался в шлюзовую камеру, выравнивая давление на шаттле и боевом крейсере «Катрин VII». Четыре гвардейца встали по стойке смирно, одинаковые, словно статуи, отлитые в одной и той же форме. Но принц знал, что под непроницаемыми, зеркально-черными забралами шлемов – живые лица солдат, выражающие сейчас заинтересованность, трепет, а то и страх. Слишком много слухов – и правдоподобных, и совершенно безумных – ходит про принца Нота Мэйдена. И сам Нот был прекрасно осведомлен обо всех этих слухах, ведь многие из них появились не без его деятельного участия.

Принц прошел мимо стражей, и черный – под цвет волос – голо-плащ за его спиной взметнулся, словно движимый внезапным порывом ветра. Лицо его не было скрыто ни маской, ни капюшоном – лишь монокль поливизора на левом глазу интриговал темным провалом нанообъектива (про этот монокль говорили, что с его помощью принц может видеть в любом спектре и в любой среде, даже в иррациональных пространствах). Правый глаз принца раскрывал тайну цвета его зрачков – карий.

У выхода из шлюза принца встречал лейтенант службы внутренней охраны крейсера; на стальном бейдже его униформы была гравировка: «Лт. Унт Дорон».

– Добро пожаловать на «Катрин VII», сэр, – обратился он к принцу. – Все системы корабля приведены в полную готовность; команда находится в ожидании ваших приказов.

Принц чуть склонил голову к правому плечу; в объективе его монокля произошли стремительные трансформации: нанороботы изменяли его структуру. И Унт ощутил странное волнение – ему показалось, что принц заглядывает ему прямо в душу.

– Капитан? – ровным голосом спросил Нот Мэйден, и этот голос показался присутствующим куда более мелодичным, чем можно было предположить; лейтенант тут же вспомнил, что про принца говорят, будто он мастер Игры в Песни.

– Капитан Рейсс ждет вас на мостике, сэр, – отрапортовал Дорон.

– Прекрасно. Ведите.

Они вышли из шлюза: лейтенант, следом за ним принц; замыкали шествие четыре гвардейца, шагая в ногу, словно единый, великолепно отлаженный механизм.

Они вошли в просторный лифт, и через несколько секунд оказались на Первой Палубе – в самом сердце боевого крейсера.

– Здесь по коридору, потом налево, – предупредил лейтенант. «Зачем я сказал это? Ведь все равно мы идем вместе, я ему все покажу…» – пронеслось у него в голове; Унт Дорон волновался намного сильнее, чем следовало бы, и сам не мог понять причины этого волнения.

Они прошли по коридору, а потом повернули налево. При их приближении отъехала в сторону широкая стена: сканеры входной двери опознали Дорона, а лейтенант обладал должным уровнем авторизации для доступа на мостик.

– Добро пожаловать, принц Ложи! – капитан крейсера кивнул головой. Дин Рейсс, благодаря своему статусу, имел право носить бороду – и охотно пользовался этим правом: густая черная поросль, обрамлявшая низ его лица, придавала ему сходство с отчаянным флибустьером. Ироничное воображение Нота шутливо пририсовало на плече капитана огромного цветастого попугая, а на голове – потрепанную треуголку; но принц не стал воплощать свою фантазию в голограмму: сегодня он был Жестоким и Целеустремленным принцем Ложи Равновесия, агентом Службы Исполнения Приговоров, тайным и явным представителем Сената, высоким и владетельным Нотом Мэйденом.

– Здравствуйте, капитан, – приветствовал «корсара» принц, и голо-плащ за его спиной всплеснул, отчеркивая его первые слова. – Сегодня нам предстоит послужить на благо Федерации. Работа опасная, но легкая, а главное – быстрая. Я планирую закончить все за двенадцать часов. После этого вы и большинство ваших людей получите недельный отпуск – и неплохие премиальные, чтобы не скучать в течение этой долгой недели. Но только в том случае, если все пройдет так, как я запланировал… – принц сделал многозначительную паузу.

– А если что-то пойдет не так? – Дин Рейсс догадался, что принц ждет от него этого вопроса.

– На случай нашей неудачи Сенат уже вынес решение о посмертном награждении всего экипажа «Катрин VII» – и меня заодно – орденом «За отчаянное мужество».

– И в том, и в другом случае – прекрасная перспектива для бойца Звездного Флота, сэр, – улыбнулся капитан. – Ваши инструкции?

– Подготовьтесь к гиперпрыжку в систему Ван Зейн.

– Мы летим на Ван Зейн Прайм?! – Дин Рейсс ждал от принца чего угодно… но только не подобной глупости!

– Да, капитан. Сегодня нас ожидает встреча с ересиархом Энергий.

– Но… ваше высочество! Всем известно, что атака на Ван Зейн Прайм – это самоубийство! В прошлый раз ересиарх Лотам уничтожил своим таинственным энергетическим полем эскадру из семи крейсеров – прежде, чем они успели активировать оружейные системы!

– Именно поэтому – как вы уже догадались, – многозначительно заметил Нот, – у меня есть кое-какой сюрприз для Повелителя Энергий.

Принц протянул руку; в черной кентаровой перчатке лежал портативный блок монокристаллического информационного носителя.

– Здесь записаны параметры перенастройки силовых экранов для боевого крейсера. Немедленно передайте их оружейникам «Катрин VII» – пусть займутся делом, пока навигаторы готовятся к гиперпрыжку.

Дин Рейсс с поклоном принял инфо-блок и передал его своему адъютанту – тот сразу же отправился в оружейный отсек. Затем капитан отдал по интеркому необходимые распоряжения о подготовке гиперпрыжка.

– Ваши приказания исполнены, принц. Желаете отдохнуть до конца перелета на Ван Зейн?

– Не надо стесняться своего любопытства, капитан – это не самый страшный порок, – на лице Нота появилась легкая улыбка. – Я же вижу, что вы очень хотите спросить…

– Благодарю вас, принц, – Дин Рейсс осмелился улыбнуться в ответ. – Не скрою, мне хотелось бы знать ваш план – чтобы, в случае необходимости, оказаться вам полезным.

Принц сделал четыре шага, оперся о блестящую трубку перил, ограждавших капитанскую платформу, и устремил взор в просторный зал мостика, где за своими пультами сидели несколько десятков операторов. Его голо-плащ пришел в движение; все, кто был поблизости, услышали иллюзорное шуршание дорогой ткани.

– Ученые Службы Исполнения Приговоров долго исследовали феномен энергетического поля ересиарха Лотама. И им удалось выяснить, что природа этого поля в некотором роде… органическая. Лотам каким-то образом то ли пленил, то ли заключил договор о сотрудничестве с довольно занятными существами, которые представляют собой пока малоизученные структуры из сложно взаимодействующих чистых энергий. Им дали название DJ-437 по Звездному каталогу биосубстанций. Но можно называть их проще – джинны. Тем более что эти существа действительно чем-то похожи на мифологических демонов.

Принц резко повернулся на пятках, голо-плащ его описал красивый полукруг и реалистично запутался в перилах платформы.

– Так вот: джинны легко могут справиться с любым энергетическим или традиционным оружием; теоретически они могут даже поглотить энергию взрыва термоядерной бомбы. Для них не представляет проблем и преодоление какого бы то ни было защитного поля. Но все же эти существа не всемогущи! Большую часть времени, экономя силы, они находятся в стазисе – некоем «состоянии покоя» – не имея возможности ни двигаться, ни как-либо воздействовать на окружающий мир. Но в любой момент, по собственному желанию, они могут начать трансформироваться в ту или иную форму для взаимодействия с любым типом энергии. Те параметры силовых экранов, что устанавливают сейчас оружейники «Катрин VII» – это вариация энергетического поля, преодоление которого потребует от джиннов наиболее долгой трансформации. У нас будет около получаса, прежде чем прислужники Лотама смогут напасть на нас. За это время вы сумеете доставить меня в его цитадель – и я улажу все разногласия между ересиархом и Федерацией.

– Не могли бы вы уточнить, сэр, – обратился Дин к принцу, почувствовав, что тот закончил свою речь, – если на доставку вашего высочества на Ван Зейн Прайм мы затратим как раз полчаса, не возникнет ли… каких-либо препятствий для возвращения «Катрин VII» из системы Ван Зейна?

– Я понимаю вашу обеспокоенность, капитан, – в голосе Нота Мейдена звучало уважение. – И ценю вашу заботу о своих людях и о собственности Федерации. Но исчезновение ересиарха, по моим данным, автоматически разорвет договор между ним и джиннами, и те, оказавшись на свободе, не причинят ни крейсеру, ни его команде никакого вреда, ведь, по сути, этим существам совершенно безразлична судьба того или иного объекта материального мира. С другой стороны, в случае, если я потерплю неудачу – или отдам вам соответствующий приказ – вы должны будете немедленно покинуть систему Ван Зейна. Поэтому гипердвигатель корабля, естественно, должен быть готов к прыжку в любой момент.

– Я уверен: ваше высочество не забыли о том, что на уход корабля в гиперпростанство после активации двигателя требуется около пяти минут, – в очередной раз поклонился Дин Рейсс.

– Не беспокойтесь, капитан, вы успеете. Я об этом позабочусь.

– Последний вопрос, сэр.

– Я в нетерпении.

– Почему для столь ответственной операции Ложа Равновесия решила использовать всего один корабль – даже такой прекрасный, как «Катрин VII», когда весь Звездный Флот с радостью поучаствовал бы в низвержении ересиарха Энергий?

– Это не боевая и даже не десантная миссия, капитан. Скорее я назвал бы ее диверсионной. Ложа не видит необходимости рисковать большим числом кораблей, чем один – ибо в случае неудачи джинны легко уничтожат хоть весь Звездный Флот целиком. Причем им потребовалось бы для этого лишь несколько минут. А так на кону окажутся лишь жизни экипажа прекрасной «Катрин»; причем, еще вероятнее, что этот список сократится до одной жизни. Моей.

– Мы не бросим вас на растерзание проклятой нечисти, ваше высочество! – в энтузиастическом порыве воскликнул Унт Дорон. Принц с легким удивлением воззрился на лейтенанта службы внутренней охраны крейсера; нанообъектив поливизора вновь пронзил его душу насквозь.

– Бросите, если таков будет мой приказ.

Нот повернулся к капитану:

– А теперь проводите меня в каюту, где я мог бы отдохнуть, и пришлите за мной – ровно за десять минут до выхода из гиперпростанства. И не забудьте подготовить для меня десантный катер с перенастроенными силовыми экранами.

– Какие-нибудь особые пожелания, сэр?

– Да, пожалуй. Пусть меня разбудит лейтенант Дорон. Общение с этим человеком доставляет мне истинное удовольствие.

2.

Принц внимательно оглядел аскетически убранную каюту и, не оборачиваясь, кивнул головой:

– Можете быть свободны, лейтенант.

Унт закрыл дверь, и принц остался один. У него было примерно восемь часов для отдыха, медитации и размышлений.

Он выключил голо-плащ, вынул из глаза монокль, снял китель и перчатки. Одежда небрежно упала на стол, и Нот несколько секунд любовался, как переливается ткань: от черного к глубокому, сияющему зеленому. Все облачение принца было сделано из кентара; помимо красоты, у этого материала было еще несколько весьма ценных достоинств: он прекрасно мог защитить своего хозяина от холода и жары, неплохо – от токсинов и радиации, сносно – от физического воздействия; а при определенной доле везения, благодаря рассеивающему эффекту, – и от залпа из бластера.

Чтобы немного размяться, принц сделал пятьдесят отжиманий (один из имплантатов в его теле контролировал пульс и дыхание), потом полностью разделся и принял душ. Это расслабило его ум.

Принц активировал голосовой модуль управления каютой.

– Легкую музыку, – попросил он, и комната наполнилась звуками: скрипка солировала под аккомпанемент тихих электронных переливов. – Добавить виолончель, – его приказ был исполнен, и музыка стала более задумчивой.

Тогда Нот Мэйден голосом включил зеркало. В идеальной поверхности отразилось тело атлетически сложенного высокого мужчины – но зеркало не выявляло сотен имплантированных в него миниатюрных приборов, инструментов и оптиматоров, которые делали его одним из самых опасных и могущественных киборгов изученной Вселенной.

Нелегко превратить обычного человека в Жестокого и Целеустремленного принца Ложи Равновесия. Сначала обучающие вирусы изменили структуру его клеток, сделав его более быстрым и сильным и менее восприимчивым к любым видам агрессий. Потом долгие тренинги подготовили его тело к чрезмерным нагрузкам. И, наконец, 54 операции позволили вживить в его тело все, что могло понадобиться принцу Ложи Равновесия для работы в Службе Исполнения Приговоров…

Принц сел на пол напротив себя-зеркального, сложил ноги в удобную для медитации позу и сплел пальцы в мудру философского успокоения. Мысли его тут же пришли в полный порядок, и он без опасений отпустил их на свободу.

Нот Мэйден лучше многих понимал, как хрупка жизнь – наверное, именно потому, что его собственную жизнь оборвать было очень и очень трудно. Поэтому же он особенно явственно ощущал неизбежность смерти. И это последнее чувство заставляло его ценить жизнь больше всего на свете – больше силы и власти, больше красоты и больше любых творений человеческого (и нечеловеческого) разума и духа. Именно поэтому ради жизни он готов был не только умереть сам – но и нести смерть другим.

И именно поэтому особенно мерзким казалась принцу философия ересиарха Лотама. Ради своей религии Повелитель Энергий не собирался считаться с жизнью. Все существа, населяющие Вселенную, рассматривались им единственно как инструменты на пути к безграничной власти над неорганическим миром – миром бездушных раскаленных и потухших солнц, гравитационных вальсов галактик и безбрежной пустоты, пронизанной волей ее хозяина.

Лотам был единственным оставшимся в живых продуктом проекта «Гений». Генетики Империи, планируя ускорить наступление очередного научного прорыва, затеяли опасную игру с человеческой природой. Они построили секретную лабораторию на планете Ван Зейн Прайм и создали в ней два десятка «образцов» – людей с необычным способом восприятия мира, способных легко устанавливать парадоксальные связи между явлениями и находить самые невообразимые ассоциации.

К счастью, на поверку «образцы» большей частью оказались эклектичными безумцами, неспособными адекватно оценивать действительность. Все они подлежали уничтожению. Но в двух случаях имперским евгеникам удалось получить то, чего они желали. Первую «удачу» – девочку по имени Кина – пришлось умертвить в возрасте двенадцати лет. Она была очень общительна и любила вести долгие разговоры с наблюдавшими за нею учеными. В результате три ведущих специалиста проекта «Гений» покончили с собой, впав в депрессию, а еще восемь стали безнадежными шизофрениками со сложной структурой личностей-заменителей. Разговаривая с ними, Кина, помимо своего желания, делала примерно то же, что хороший хакер делает с электронными системами защиты: она «взламывала» их разумы, легко подбирая к ним нужные ключи. Ее смущали внутренние противоречия и скрытые страхи людей, а также спрятанное глубоко на дне сознания ощущение вины. Кина «читала» все это в их умах так же просто, как любой из нас читает книгу – и пугалась этого, ведь подобные «изыски» человеческой натуры были для нее непостижимы. И она извлекала подсознание своих жертв на поверхность, чтобы разобраться. Из одиннадцати людей, подвергшихся ее воздействию, ни один не смог вынести ее «исследований» в области психики. В конце концов, поняв, в чем дело, ученые отравили Кину, страшась утратить рассудок.

Даже сейчас, во время мыслительной медитации, Нот Мэйден взволновался. Жестокость генетических экспериментов – и проводивших их людей – вызывала у него омерзение; возможно, потому что сам он был способен на не меньшую жестокость – чтобы не допускать подобного впредь.

Вскоре после провала проекта «Гений» Империя пала, а вознесшаяся на ее руинах Федерация немедленно и строжайше запретила все исследования в области евгеники; но причиной этого запрета были отнюдь не только невинные шалости малышки Кины…

Лотам оказался именно тем «образцом», которого так ждали генетики! Молодой уникум своим появлением оправдывал название проекта. Он способен был совершить переворот в науке – и совершил его.

В двадцать один год он создал первый во вселенной Искусственный Разум. Но, вместо того чтобы заставить его служить на благо человечеству, Лотам соединил его со своим! Парадоксальная алогичность мышления «образца» и абсолютная логичность Искусственного Интеллекта – фантастический симбиоз, явивший миру ересиарха Энергий.

В поисках пути к господству над законами мироздания Лотам заключил союз с «джиннами» (как ему это удалось, до сих пор оставалось загадкой), а с их помощью легко поработил планету, на которой когда-то был сотворен. Так система Ван Зейна получила прозвище «Черная дыра» – любой корабль, входивший в нее, бесследно исчезал.

Но Федерации все же удалось запустить на Ван Зейн Прайм несколько жучков-шпионов – замаскированные под метеориты, они падали на поверхность планеты Лотама.

Выяснилось, что сумасшедший гений убил далеко не всех ее обитателей: большинство жителей подверглись сложной операции на мозге, и в результате стали слугами-зомби провозвестника новой веры – веры в божественную сущность нового мессии.

Тогда же узнали и то, что Лотам вообще мало интересуется людьми: его занимали только законы гравитации, управляющие Вселенной. И ересиарх работал над тем, чтобы поставить их себе на службу…

Потом была печально известная атака на Ван Зейн Прайм, когда семь могучих крейсеров Федерации были уничтожены меньше чем через минуту после выхода из гиперпространства. А затем – долгое исследование энергетического феномена Лотама.

И, наконец, были еще ненависть и отвращение, и инстинктивный ужас, которые испытывали все граждане Федерации – стоило им вспомнить о чудовищном порождении их собственных алчных умов…

«Безграничное стремление к власти (над людьми или над природой, не важно) – самый страшный из людских пороков, – думал принц, уже находясь на пороге перехода к созерцательной медитации. – И ограничение этого стремления – естественная функция общности людей; для этого и существует Федерация. Для этого и существует должность Исполнителя Приговоров в Ложе Равновесия…»

Через три часа принц прекратил медитацию, заказал и съел суп из каллерианских моллюсков, запив их довольно средненьким белым вином (лучшего на «Катрин VII» не было), и лег спать. Он видел во сне метагалактику и симпатичную девушку из рекламы косметического салона на Легате IV; девушка собирала крупные красные ягоды, растущие у самой земли на зеленой поляне, и улыбалась ему…

Еще через четыре с половиной часа его разбудило взволнованное обращение из интеркома.

3.

Унт Дорон несколько минут стоял у двери каюты, не решаясь войти, и эта нерешительность столь явно отражалась на его простом и открытом лице, что это было уже даже непристойно для офицера службы внутренней охраны.

Почему принц обратил на него такое внимание? Чего хочет от него этот непостижимый человек-загадка? Его просьба – знак доверия, странное наказание или какая-то неведомая проверка? И – как теперь обратиться к нему?..

Наконец лейтенант нажал кнопку интеркома:

– Ваше высочество, капитан ждет вас на мостике!

Через две секунды раздался знакомый мелодичный голос:

– Прекрасно, лейтенант. Но пусть он подождет еще немного. Войдите в каюту.

Дверь исчезла в стене, и Унт подчинился.

Нот Мэйден одевался; он выглядел свежим и отдохнувшим, и Дорона взяло сомнение, что это он разбудил принца: быть может, тот совсем не спал, ожидая его прихода? Но зачем? К чему все это представление?..

Принц надел китель, вставил в глаз монокль, натянул перчатки. Повернулся к лейтенанту. Объектив поливизора вновь впился в Унта, и на лице принца тотчас же появилась ободряющая улыбка.

– Ваше высочество! – вдруг произнесли губы Дорона. «Что я делаю?!.» – Будет ли мне позволено задать вам вопрос?

– Браво, лейтенант! – улыбка принца стала шире; казалось, он искренне обрадовался словам Унта. – Считайте, что вы уже задали его. И получили положительный ответ.

«Положительный ответ?.. Что бы это значило?..» – недоумевал Дорон.

– Да: мое внимание к вам действительно неслучайно. И для вас это, бесспорно, хорошая новость… То, что я скажу сейчас, вам, несомненно, покажется неожиданным. Но мой анализатор сделал вывод, с которым я полностью согласен, – Унт замер, боясь шелохнуться; улыбка не сходила с лица Нота Мэйдена. – Вы обладаете потрясающей интуицией. В девяносто девяти случаях из ста вы точно знаете, как нужно поступить – и почти никогда не ошибаетесь. Причем происходит это подчас помимо вашей воли. К сожалению, вы не всегда отдаете должное своим предчувствиям – а зря!

– Но… как такое возможно?! Разве есть способ определить… уровень интуиции? – поразился Унт.

– Да. По особому энергетическому рисунку в одном из спектров. Ученые еще не нашли разумного объяснения этому феномену – но уже научились пользоваться им. По-видимому, это как-то связано со свойствами четвертого – временного – измерения.

С этими словами принц включил голо-плащ и вышел из каюты. Дорону оставалось лишь последовать за ним.

Они вошли в лифт, и Унт уже думал, что на этом их разговор закончится, но принц неожиданно обратился к своему спутнику:

– Вполне возможно, что Ложе Равновесия понадобится агент на этом корабле. Вы подходите мне наилучшим образом. Возьмите это, – принц протянул Дорону простое кольцо белого металла.

– Тяжелое… – поразился Унт, взяв его в руку.

– Наденьте и носите не снимая. Кольцо само определит необходимую силу сдавливания, так что можете надеть его на любой палец и не бояться потерять.

– Спасибо. Красивое…

Принц в очередной раз улыбнулся дипломатическому дару Унта:

– Это не украшение. Кольцо – мандат и одновременно носитель информации. Предъявив его капитану и поместив в инфо-сканер для проверки подлинности, вы сможете получить полномочия агента Ложи. В этом случае «Катрин VII» перейдет в полное ваше распоряжение.

– Но зачем?

– Просто сделайте это, если почувствуете, что капитан поступает неправильно! Помните: ваша интуиция практически никогда не даст вам ошибиться.

Лифт остановился; открылись двери; они вышли и направились в сторону мостика; осталось все несколько шагов и несколько секунд: принц отлично высчитал время для этого разговора – ни больше, ни меньше.

– Добро пожаловать в Ложу Равновесия, лейтенант! – голо-плащ привычно отчеркнул слова Нота. – И верьте в свою удачу!

Они свернули налево, и отъехавшая в сторону стена впустила их на капитанский мостик.

4.

– А, принц? – капитан Рейсс на мгновение оторвал взгляд от мониторов и бросил взгляд на вошедших; но через мгновение опомнился и поклонился, – простите, ваше высочество…

– Извинения приняты, – нейтральным тоном ответил Нот. – Судя по вашей сосредоточенности, мы приближаемся.

– Да, через несколько минут «Катрин» выйдет из гиперпространства.

– В таком случае, самое время обсудить детали…

Принц подождал, пока капитан отдаст последние команды; Дин Рейсс приготовился слушать.

– Цитадель Лотама находится в северном полушарии, на западном побережье самого крупного континента Ван Зейн Прайм. Обнаружить ее по тепловому и радиоактивному излучению не составит труда – на планете нет больше ни одного места, где работала бы хоть одна электростанция. Вы займете позицию на геостационарной орбите прямо над цитаделью, после чего я десантируюсь на планету. Вы будете находиться на постоянной связи со мной. В случае, если связь прервется – действуйте по ситуации. По моим данным, джинны смогут атаковать вас не раньше чем через тридцать две минуты после выхода из гиперпространства. Но я приказываю вам активировать двигатели ровно на двадцать пятой минуте (если, конечно, к тому времени проблема с ересиархом еще не будет улажена). В этом случае вы успеете покинуть систему и спасти крейсер. Это все.

– Все ваши приказания будут исполнены, ваше высочество, – Рейсс кивнул головой.

Принц кивнул в ответ и вышел из помещения мостика. Унт сопровождал его до десантного отсека.

Нот не без труда поместился в узкое пространство одноместной автономной капсулы. При этом голо-плащ картинно «мешал» принцу, не позволяя ему удобно устроиться. Лейтенант с интересом наблюдал, как Нот деловито справлялся с иллюзорной тканью, и в голову ему пришла крамольная мысль: а что, если этот сверхопасный, безгранично таинственный и во всех смыслах непостижимый над-человек… просто разыгрывает веселую шутку? Но Унт тут же отмел эту мысль как совершенно недостойную.