- -
- 100%
- +
Вдруг перед глазами Рониена пробежала странная рябь, у него появилось странное, неприятное чувство, вроде тошноты… но тут же все закончилось. А через несколько секунд каюту огласил резкий сигнал интеркома; Рониен с облегчением авторизовал доступ.
– Удалось что-нибудь выяснить? – лицо лейтенанта Дорона было необычно озабоченным. Принц сразу понял, что этот вопрос – излишняя дань вежливости: лейтенанта совершенно не волнует его ответ. Что-то случилось.
– Что-то случилось?
– У нас проблемы, Рон. Крейсер перехвачен на выходе из гиперпространства.
– Я могу чем-нибудь помочь?
– Кто знает… поднимайтесь на мостик, быть может, посоветуете что-нибудь толковое…
«В этой же каюте ночевал Нот Мэйден… – подумал принц, выходя в коридор. – И так же, как я сейчас, шел на мостик в тот самый день…»
Он без удивления, но с интересом прислушивался к ощущениям своего тела: новая одежда, не очень красивая, на его вкус, но удобная, – серый с черным – радовала его руки, ноги, живот… Легкая, но удивительно прочная обувь словно подбрасывала в воздух. В пристегнутой к правому бедру кобуре непривычно расположился бластер, на левом запястье был защелкнут браслет персонального терминала… но принц все же не смог преодолеть себя: широкий пояс, расшитый золотом, эклектично дополнял чересчур блеклый наряд, и слева на нем в ножнах висел придающий уверенности меч, уже не раз побывавший в битве, но еще не заслуживший собственного имени.
Коридор – металлические поверхности, отполированные до зеркального блеска, и дорожка из рифленой резины на полу; сияние невидимых ламп. Просторная кабина лифта с множеством управляющих кнопок на матово-черной панели; но принц воспользовался голосовым управлением:
– Мостик.
Пока лифт вез его к Первой Палубе, Рониен легко, словно читая в книге, вспоминал то, чего никогда не знал…
Гиперпереход на большие расстояния никогда не совершается в один прыжок. Слишком велик риск отклониться от курса – а то и вообще выйти из гиперпространства внутри звезды или планеты. Вместо этого один большой переход разбивается на цепь маленьких. Корабль выходит в обычное пространство на доли секунды – пассажиры даже не замечают этого, – система автоматически сверяет положение корабля с заложенными в нее параметрами перехода, мгновенно производит корректировку – и дальше в путь!
Все бы ничего, если бы в соответствии с этой особенностью межзвездных путешествий не была разработана одна хитрая защитная система – «Невод».
Это генератор особого блокирующего поля, которое мешает гипердвигателям открывать субпространственную брешь. Устройство «Невод», размещенное на корабле или спутнике, на расстоянии до десяти астрономических единиц будет перехватывать корабли, выглядывающие из гиперпространства лишь на несколько мгновений. Федерация окружала наиболее значимые свои колонии множеством таких маяков, чтобы предупредить неожиданное нападение; они работали непрерывно, отключаясь только в момент отправления или прибытия судов, получивших соответствующее разрешение.
Но некоторые предприимчивые охотники за наживой использовали «Невод» совершенно другим способом: «закинув» его посреди какого-нибудь не слишком оживленного тракта, они перехватывали торговые корабли.
Значит, «Катрин VII» попала в чей-то капкан. А в этом секторе «ловцами» могут быть только…
– Похоже, пираты! – Унт кивнул головой на монитор сканера, как только принц вошел на мостик, и непроизвольно задержал взгляд на его экзотическом оружии.
Небольшая площадка мостика, наполненного мерцанием множества мониторов и разноцветных датчиков, возвышалась над огромным операционным залом площадью не меньше акра. Сотни операторов в настоящем лабиринте терминалов, голографических экранов и пультов – оружейники, силовики, ходовики… Над залом стоял непрерывный гул голосов, оплетенный орнаментом электронных зуммеров.
– Три больших и семь малых кораблей, – продолжал лейтенант. – Из них только четыре – боевые… но транспорты, конечно, тоже под завязку напичканы оружием. Пиратские умельцы любую рухлядь враз превратят в дредноут не хуже «Смертоносного призрака»… Рон, зачем вам этот железный дрын?
– Они уже выдвигали какие-нибудь требования? – принц проигнорировал вопрос лейтенанта.
– Нет… – вступил в разговор Дин Рейсс. – Думаю, не часто в их сети попадает такая рыбка как боевой крейсер Федерации! Наложили в штаны и раздумывают, как теперь выкручиваться.
Принц с сомнением покачал головой. Раздался голос оператора-оружейника:
– Все системы готовы к бою. Фронтальные рефлекторы на максимальной мощности…
– Ну что, рискнем нанести упреждающий удар? – капитан недобро усмехнулся. – Держу пари, у них на весь флот только один «Невод», и где ему еще быть, как не на флагмане?..
– Нам не хватит мощности, чтобы уничтожить его одним залпом, – с сомнением заметил Унт. Флагманский корабль пиратского флота медленно вращался вокруг воображаемой оси на одном из мониторов. Единственный фюзеляж прекрасной стремительной формы, три угрожающих боевых крыла под 120 градусов друг к другу, с массивными маневровыми двигателями на концах, вытянутые вперед, изогнутые, словно ятаганы. Конструкция старая, еще имперская (такие перестали выпускать уже лет шестьдесят назад), но можно не сомневаться: оружейные слоты заполнены самыми современными устройствами для уничтожения.
– К дьяволу фазоры! Эти лучевые игрушки годны только для охоты на нулгарских блох. Подойдем ближе и используем плазму, – похоже, Дин всерьез рассчитывал на свой корабль. – Я это имперское корыто в наносекунду разнесу!
– Во-первых, они сожгут нас раньше, чем мы приблизимся на дистанцию плазменной атаки, – покачал головой лейтенант. – А во-вторых, у них тоже есть плазменные пушки…
– Ты босс, – процедил сквозь зубы капитан. – Но поверь моему опыту, сынок: так у нас был бы хоть какой-то шанс… Что тогда, «заячьи петли»?
– «Заячьи петли», – бесцветным голосом подтвердил Унт Дорон.
«Тактический прием «Заячьи петли» – лучшая разработка Руда Игерта для отступления или изматывания противника во время боя в трехмерном пространстве», – всплыло в голове у принца, и он вдруг понял, что это фраза из учебника.
Дин четко и быстро заговорил в интерком:
– Приготовиться к развороту, оружейникам активировать кормовые орудия и подготовить протоколы переноса энергии на тыловые рефлекторы. Ввести в маневровый компьютер коды вероятностного десинхронизатора.
«Вероятностный десинхронизатор – специальная программа, разработанная для генерирования параметров внезапных маневров, – тут же затвердил невидимый диктор в голове у принца. – Каждые две секунды случайным образом изменяет направление и скорость движения корабля. Используется для тактического приема «Заячьи петли», чтобы обмануть целеуловители противника. Естественный минус – затрудненный собственный ответный огонь… Великий Эгион, мне-то зачем все это знать?!»
Несколько секунд – и операторы сообщают о полной готовности к маневру.
Принц взглянул в лицо Унта Дорона и удивился его сосредоточенности, тому, как сжаты в одну тонкую линию его испуганные губы. Он имел вид человека, принимающего решение о жизни и смерти. О жизни и о смерти множества людей… «Клянусь единственным пальцем Витана! Он и вправду думает, что его выбор что-то решает!..» – поразился принц. И сказал вслух:
– Не стоит.
Унт вздрогнул и удивленно посмотрел на него.
– Что?
– Не стоит так бояться ошибиться. Вам же еще Нот Мэйден говорил! Хотя, глядя на вас всех, удивляюсь, откуда он это знает… Не думайте о том, что будет – это дело Судьбы, а она всегда позаботится о своих делах. Просто делайте то, что в ваших силах – так, как считаете нужным.
– А как я считаю нужным? – в голосе лейтенанта чувствовалось отчаяние. – Что я должен выбрать?!
– К ошибке ведет лишь страх перед ошибкой. Ваш выбор сделан задолго до того, как вы встали перед ним. Осталось только не изменить этому выбору…
Возможно, принц хотел сказать что-то еще, но в этот момент красным предупреждением вспыхнул один из мониторов.
– Зафиксирован лучевой удар по фронтальному полю, – бесстрастно сообщил голос оператора.
– «Петли», – просто и спокойно приказал Унт, и капитан крикнул в интерком:
– Начинаем маневр!
Пол немедленно выскочил у них из-под ног, выдернутый внезапным ускорением.
– Дьявол! – воскликнул Дорон и тут же больно стукнулся плечом о переборку.
– Стабилизировать мостик! – Дин успел схватиться за поручень. Пол мгновенно вернулся на место. Гравитаторы работали прекрасно, и, несмотря на дикие маневры корабля, помещение мостика лишь слегка потряхивало. – Экипажу зафиксироваться!.. Черт, поздновато…
– Это точно, – Унт вставал на ноги, потирая ушибленное плечо.
– Командирам отсеков: активировать стабилизаторы посекционно, вручную…
Привычный гул операционного зала сбился; ему на смену пришли крики и стоны нескольких покалеченных. Замелькали белые шлемы санитаров. Живое воображение лейтенанта нарисовало десятки разбитых голов, вывернутых рук и ног по всему кораблю, переполненный лазарет… Но чтобы добраться до лазарета, раненым матросам сначала нужно остаться в живых!
– Хотел бы я знать, почему не сработала автоматика? – риторически спросил Унт.
– Чертовски хороший вопрос! – ругнулся капитан. – Если узнаю, что опять какой-нибудь кретин игрался с настойками..!
«Как они привыкли полагаться на свои игрушки!» – непроизвольно подумал принц, даже не подозревая, как эта своевременная мысль могла бы обрадовать одного неугомонного старика. Сам он, благодаря кошачьей гибкости, умудрился устоять на ногах, просто играя весом собственного тела. И даже не заметил, что при этом здорово приложился браслетом на левой руке об эфес меча. В другой обстановке он сразу обратил бы внимание на извивы трещин, струящиеся по полигласовой поверхности персонального терминала…
На мостик, перебивая друг друга, понеслись сообщения приходящих в себя операторов:
– Маневр «Заячьи петли» активирован…
– Зафиксировано семнадцать лучевых ударов по тыловому рефлектору…
– Мощность тылового поля – восемьдесят три процента…
– Обнаружен запуск девятнадцати ракет…
– Кормовые орудия ведут заградительный огонь…
Глаза обоих офицеров бегали по экранам; но Унт благоразумно устранился от командования: теперь, когда принципиальное решение принято, он может лишь помешать капитану управляться с этим хаосом информации.
– Активировать второй протокол защиты от ракетных атак, – Дин говорил спокойно и сосредоточенно. – Сфокусировать огонь фазоров на флагмане. Перевести тыловой рефлектор на спиральное поглощение. Циклическая активация гипердвигателей!
«Разумно, – обратил внимание на последний приказ принц. – Если в ближайшие пять минут каким-нибудь чудом удастся повредить или уничтожить «Невод» – крейсер сможет бежать в гиперпространство. Если нет – цикл возобновится, и еще одну попытку к бегству мы произведем на одиннадцатой минуте».
Принц смотрел на хаос, творящийся на мониторах мостика, и вскоре обнаружил один, самый интересный: экран сканера, в трех измерениях показывающий положение «Катрин VII» и ее преследователей.
– Сто двадцать лучевых ударов…
– Мощность рефлектора пятьдесят шесть процентов…
– Обратно-спиральное поглощение на тыловой рефлектор!
– Зафиксирован запуск тахионной торпеды…
Корабли пиратов все больше отставали от крейсера, чьи маневровые двигатели были раза в два мощнее. Но это мало что значило – убежать от преследователей «черепашьим шагом» практически невозможно, слишком велики радиусы действия «Невода» и лучевого оружия. Правда, расстояние не позволяло преследователям использовать самое мощное свое оружие – тяжелые плазмометы. Да и ракетные атаки на большом расстоянии предупреждать намного проще.
– Уничтожено тридцать семь мезонных ракет…
– Запустить тахионные ловушки!
– Входящее сообщение! – эта фраза вырвалась из хаоса рапортов и приказов, как чистый и ясный голос солиста из единого громового хора.
– Унт! – не отрываясь от мониторов, бросил капитан. И снова, – сфокусировать огонь на третьей четверти флагмана!..
Лейтенант сориентировался в мгновение ока:
– Сообщение на четвертый терминал.
Принц подошел ближе. Экран осветился. Похоже, сообщение записывал сам командир пиратской эскадры – во всяком случае, об этом говорила адмиральская фуражка на его голове. Но как раз фуражка-то (хотя она, несомненно, была снята непосредственно с головы поверженного адмирала Звездного Флота, а это факт из ряда вон выходящий) во всей этой голове меньше всего заинтересовала Рониена…
Голова пиратского адмирала больше всего напоминала металлический череп, кое-где обтянутый кожей. Один глаз – искусственный, один – болезненно-желтый (значит, у пирата все еще оставалась часть его собственной печени), оба без век. Стальная нижняя челюсть ощетинивалась наружу несколькими острыми шипами, так что их обладатель мог очень эффективно бодаться подбородком. Живой подвижный нос. И никакого намека на уши или волосы.
– Здорово, имперские шавки! – заговорило это ведро резким, но неожиданно естественным голосом. – Вас приветствует хозяин Свободного региона созвездия Согнутого Пальца, Великий чифтэн Тедди Бёр. Вы нарушили границы моих владений и, по закону, должны быть немедленно казнены! Но сегодня у меня День рождения, и, так и быть, я сжалюсь над вами и объявлю вам временную амнистию – если вы немедленно сдадитесь. Рядовым матросам гарантирую жизнь – и пожизненное рабство на одной из колоний моего сектора. Офицерам – тридцать часов. А там посмотрим. Ваш белый флаг – полная остановка двигателей и деактивация оружейных систем. Даю четыре минуты тридцать секунд на ответ. Отсчет начинается с момента получения вами этого сообщения. Так что советую не тормозить – и очень не советую портить мне праздник!.. Ах да, «нота бене»: не забудьте отключить гипердвижок… – гнусная рожа расплылась в ухмылке – и замерла на последнем кадре сообщения.
– Ходячий утиль! – высказался Унт Дорон в адрес хозяина Свободного региона созвездия Согнутого Пальца. – Астронавты Звездного Флота – шавки Империи! Переплавить бы тебя на лобзики…
– Может, он просто ничего не знает о падении Империи? – спросил Рониен.
– Он все знает, просто ненавидит нас не меньше, чем имперских инквизиторов! – презрение жило в каждом слове лейтенанта.
– Это многое объясняет… А что значит: «Офицерам – тридцать часов»? – принц спрашивал быстро, чувствуя, что сейчас время действительно дорого.
– Обещает убить не раньше этого срока. Кстати, избавления от пыток мораторий на смертную казнь не предполагает. А после всех издевательств пираты устроят «суд» – отвратительный фарс, во время которого у жертв нет шансов, даже теоретически, хотя бы получить слово.
– И все же это возможность избежать смерти… – тихо сказал принц.
Унт удивленно воззрился на Рониена. Он внезапно понял, что тот всерьез рассматривает вариант сдачи корабля.
– Вы с ума сошли?!
– Заглушайте двигатели, – перебив командира крейсера, вдруг жестко потребовал принц.
– Да вы что, Рон?!
– Мощность нашего поля уже четырнадцать процентов, – это был весомый аргумент. – И к тому же сейчас…
– Гиперпереход невозможен, – вновь голос одного из операторов перекрыл общий гул. – Запущен второй цикл активации двигателей…
– Вот видите: еще пять минут мы не продержимся, – принц говорил негромко и веско.
– Сдадимся – нас все равно убьют!
– И все же наверняка вы этого не знаете. А ведь мы уже ничего не можем изменить, – Рониен пристально посмотрел в глаза лейтенанту. – Просто поверьте мне! И вместо того чтобы высчитывать, какое из зол меньше, лучше загляните в себя и подумайте: что для вас сейчас важнее всего?..
Мысли Унта метались без всякого смысла («…Верить?..»), как сумасшедшие радужные бабочки («…Важнее всего?..»), и он готов был уже согласиться на все, что угодно («…Шанс?..»), как вдруг…
– Есть! – радостно воскликнул капитан. Рониен и Унт Дорон разом повернули к нему головы…
…Дин Рейсс не сразу стал капитаном новенького боевого крейсера: первые несколько лет после окончания высших курсов Академии он командовал «Кориолисом», старым имперским линкором – точно таким же трехкрылым красавцем, как тот, что возглавлял сейчас пиратскую эскадру. От Империи в линкоре осталось только железо, а начинка, давно устаревшая или вышедшая из строя, была заменена: благо, вся современная техника Федерации была совместима с имперской… Вернее, почти вся. В третьей четверти корпуса корабля, как раз там, где крылья крепились к фюзеляжу, генераторы силовых полей имели особую вогнутую форму. Ни на одном корабле Федерации таких не использовали – поэтому их нигде и не производили. Вогнутые генераторы были самыми мощными из созданных имперскими техниками, и двадцать лет назад супервайзоры Федерации решили, что и так сойдет. А тем временем даже на самых старых кораблях древние громоздкие пульсаторы заменили на новенькие мощные фазоры… Дина всегда беспокоила эта Ахиллесова пята «Кориолиса»: стоит подавить общее силовое поле, чуть ослабить рефлекторы – и в щите образуется узкая, но очень неприятная брешь, а прямо под ней – сердце корабля, реактор, ведь разработчикам линкора именно это место казалось наиболее защищенным…
– Есть! – повторил Дин и захохотал. – Прямо в реактор, бейтамский архидьявол меня раздери!
Дорон и Рониен разом повернули головы к сканеру: на месте гигантского пиратского флагмана клубился сонм мельчайших обломков…
– Флагман противника уничтожен, – голос оператора не оставил сомнений в том, что сделан первый шаг к победе.
– Точнехонько в твой трижды проклятый реактор! – капитан позволил себе еще одно мгновение триумфа и, тряхнув бородой, взял себя в руки. – Рассредоточить огонь по всем кораблям противника; цель – подавление орудийных точек…
Лицо Унта загорелось мгновенной радостью:
– Через четыре минуты мы уйдем!
Принц ничего не отвечал, он стоял и смотрел на него, такой нелепый со своим мечом, и такой невероятно, невозможно уверенный. В глазах лейтенанта промелькнула паника:
– Они не простят нам гибели флагмана. Да и Тедди Бёр, скорее всего, был на нем – значит, ультиматум недействителен… И вообще нельзя верить пиратам!
– Мощность тылового рефлектора семь процентов… – голос оператора – волнение.
«Как странно, – отрешенно подумал Унт, разглядывая Рониена. – Этот экзальтированный рыцарь как будто убеждает меня в превосходстве логики фактов перед надеждой».
– Что для вас важнее всего? – тихо повторил принц.
И в этот момент хаос в голове лейтенанта прекратил вращение; мысли-бабочки обернулись мозаикой, в которой не хватало лишь одного элемента; Унт Дорон сделал свой ход. Так все встало на свои места.
– Капитан! – Дин Рейсс мгновенно обернулся на зов. – Заглушить двигатели, прекратить огонь. И немедленно прервать процедуру гиперперехода.
Голова Унта склонилась, и капитан не видел его глаз; зато принц видел, как исказилось лицо у Дина:
– Да это… это измена… – яростно прошипел он. – Охрана! – два гвардейца, стоявшие неподвижно, словно изваяния, даже во время тряски, у дверей мостика, тут же повернули бездонно-черные забрала шлемов в сторону капитана – волки, почуявшие добычу. – Немедленно арестовать лейтенанта…
– Не надо, – все таким же тихим, но еще более твердым голосом прервал его принц. Капитан замолчал, переведя огненный взгляд на Рониена; взор принца был холоден, как мрак за бортом; и во внезапно наступившей тишине…
– Мощность тылового рефлектора два процента! – закричал оператор; и вдруг не выдержал, сорвался, – капитан, надо что-то делать!
– Мы уже проиграли, Дин, – наконец заговорил Унт Дорон. – А значит, сейчас самое главное – сохранить жизни наших людей.
– Наших?! – зарычал Рейсс. – Это мои люди, а не твои, сосунок!
(– Поле пробито, включена поляризация корпуса…)
– И все они – настоящие солдаты, способные отдать свою жизнь за… – капитан задохнулся. – В отличие от тебя, трусливый предатель!..
Он хотел кричать что-то еще, но тут корабль тряхнуло так, что даже антигравитационные стабилизаторы не смогли полностью поглотить внезапное ускорение.
На мостик снова посыпались сообщения операторов:
– Множественные повреждения корпуса…
– Разгерметизация в седьмом блоке…
«Седьмой блок – жилой, – автоматически «вспомнил» принц. – Слава богу! Сейчас там никого нет: все на боевых постах…»
Воображение принца живо нарисовало ему пугающую картину: сквозь пробитые бронещиты корпуса вырывается в беспредельность абсолютной свободы воздух, и плавятся под ударами мощных фазоров внутренние переборки, неспособные выдержать даже направленный выстрел из простого ручного бластера.
Жилые отсеки расположены по внешнему контуру корабля, окружая жизненно важные узлы дополнительным барьером. Еще несколько секунд, и всепроникающие жестокие лучи ворвутся в машинное, в оружейную, в блок жизнеобеспечения… пока не нащупают в глубине распотрошенного брюха полумертвого корабля реактор; осталось всего несколько секунд – и в космосе родится еще одно маленькое солнце…
– Двигатели – стоп. Прекратить огонь… – голос Дина Рейсса вырвал принца из его безнадежных грез. – И прервать процедуру… – капитан сглотнул, – гиперперехода.
Рониен пристально посмотрел на него, но Дин опустил глаза, побежденный с двух сторон разом – непримиримым роком и такой непонятной несгибаемой волей…
Несколько секунд молчали все; перестали пикать зуммеры мониторов; исчезли голоса операторов. Пока, наконец…
– Четыре процента мощности тылового рефлектора!
– Лучевые атаки противника прекращены!
– Отмена торпедной опасности – ракеты отозваны…
Но трое на мостике еще некоторое время молчали. Гвардейцы вновь замерли, одинаковые, будто вылитые в одной и той же форме.
– Мы все только что сделали страшную глупость! – вдруг с облегченным отчаянием выдохнул капитан. Он достал из внутреннего кармана кителя гигантскую толстую сигару и нервно закурил. Унт Дорон все еще не поднимал головы. – Красивая и славная смерть – не так уж и плохо… А главное – быстрая! – уколол он взглядом принца. – Теперь можете готовиться к тщательному расчленению в кипящем масле.
– Да хранит нас Великий Разум… – прошептал Унт.
И вновь раздался требовательный голос оператора:
– Входящее сообщение!
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
– Ай. Яй. Яй, – Тедди Бёр практически не обладал возможностями мимики, поэтому заменял ее богатым арсеналом интонаций. – Вы уничтожили это старое имперское корыто. Как это здорово вы догадались, что именно там размещен «Невод»! Какие вы умные! Ой, но «Невод» почему-то не отключился? Почему же, почему это вдруг? А, может, его просто не было на флагмане?!. Что, неужели мне одному смешно?! Ладно, раз у вас нет чувства юмора – открывайте ворота ангара и ждите гостей! А, чуть не забыл! Каждый, кого мои парни застанут с оружием в руках (кухонные ножи, бананы и пляжные полотенца включены в список), будет немедленно размазан тонким слоем по большо-ому куску железа – называется пол. Готовьте шампанское, ребята, я скоро!
На экране вновь повис последний кадр изображения. Дин Рейсс включил общекорабельный интерком:
– Говорит капитан, – такого голоса у Дина принц еще не слышал. – «Катрин VII»… захвачена пиратами. Всем офицерам немедленно собраться в операционном зале. Матросам, мичманам и техникам – сложить оружие и не сопротивляться. Повторяю еще раз: ни в коем случае не предпринимать попыток к сопротивлению! Тогда останетесь живы… Держитесь: Федерация не оставит это дело просто так; о вас не забудут. Простите меня, ребята, что втравил вас в это… – потом он вернулся к основному пульту и скомандовал оператору внутренних коммуникаций:
– Открыть ворота ангаров…
– Рон, ваш персональный терминал разбит! – вдруг поразился Унт Дорон.
– Правда? – принц взглянул на браслет. – А я и не заметил… Наверное, ударился об эфес меча во время тряски: никак не могу привыкнуть к этой штуке… Мне жаль, что я так невнимательно отнесся к вашему подарку.
– При чем тут «жаль»? Даже не представляю, что бы я делал без своего терминала… В нем ключевой модуль связи: в воротник вшиты только микрофон и динамик, а вся начинка – в браслете. Здесь же и основные базы данных, хронометр… кстати, и универсальный переводчик! Не представляю, как без него можно жить…
– Мне понятна эта ваша привязанность. Власть вещей велика… – согласился принц и любовно погладил эфес меча. – Наверное, жители всех миров похожи в этом друг на друга. Магистр Илукар говорил, что такова природа человека, и дело вовсе не в жадности…
– Конечно, дело не в жадности! В нашем мире вы не сможете выжить без персонального терминала так же, как в своем не могли без меча! – перебил его Унт.
– …а в стремлении разделить все в мире на «свое» и «чужое», – неестественно спокойно договорил принц. – В желании либо любить, либо ненавидеть, ведь равнодушие – худшая из человеческих черт. Но тут мой учитель видел ошибку: любить можно лишь то, что способно в ответ любить или ненавидеть тебя. Именно поэтому человек не может по-настоящему владеть ни одной вещью: из-за своей любви он никогда не предаст ее, а предательство с ее стороны посчитает собственной слабостью. Эта любовь – любовь раба к господину.