Проксима — 2

Глава 4

Открылись двери лифта.

За ними стояла высокая рыжеволосая девушка лет двадцати пяти, ослепительной красоты. Анастасия Семегран. Та самая Вайлет, которую теперь искала полиция, обсуждали новости и, скорее всего, уже мысленно хоронила Проксима.

Перед ней раскинулся большой зал с минимальным освещением. Холодные лампы горели редко и тускло, оставляя углы в полумраке. Помещение было набито наемниками: кто-то таскал ящики с оружием, кто-то проверял автоматы, кто-то сидел за компьютерами, отслеживая новостные ленты и камеры наблюдения. В воздухе пахло металлом, потом, дешевым кофе и той особой нервозностью, которая появляется в местах, где все понимают: сегодня они переступили черту.

Настя прошла через зал, не обращая внимания на взгляды. Она направилась во второй зал, еще более просторный.

В центре стоял Сергей Руденко — высокий мужчина спортивного телосложения, с короткой прической и серьезным лицом. Ему явно было не больше сорока, но взгляд уже принадлежал человеку, который давно привык принимать решения чужими жизнями. Он смотрел на мониторы, где крутили новости о взрыве в торговом центре.

Когда Анастасия вошла, он не мог ее не заметить.

— Настя, — тихо сказал он. — Мне очень жаль.

Она ударила его в лицо.

Резко, без предупреждения, со всей злостью, что держала внутри с момента взрыва. Удар получился звонким. Руденко качнулся, едва не свалился на пол, но удержался на ногах. В зале на секунду стало тише. Даже наемники перестали делать вид, что заняты делом.

— Жаль?! — выкрикнула Анастасия так громко, что голос отразился от стен. — Тебе жаль?! Какая же ты сволочь, Руденко!

Он медленно выпрямился.

— Я не знал.

— Ты не знал?! Там умерло шестнадцать человек! Шестнадцать невинных людей! Ты вообще понимаешь, что это значит?

— Бомба сработала не вовремя.

— Не вовремя? — Настя почти рассмеялась, но смех сломался на вдохе. — Да ты сейчас серьезно? Это твое объяснение? «Не вовремя»? Почему она сработала раньше? И почему взрыв был таким мощным? Ты обещал маленький заряд, Сергей. Маленький! Чтобы взорвать мэра внутри машины на глазах у всех! А не разнести к чертям половину сцены!

— Тихо.

— Нет, не тихо! — она шагнула ближе. — Там люди горели. Там дети кричали. Там кто-то умер просто потому, что пришел посмотреть на сраный розыгрыш машины!

Руденко резко повернулся к ней.

— Так! Мне надоело, что ты все время распускаешь сопли!

Анастасия застыла.

— Что?

— Ты слышала. Люди умирают каждый день.

— Да! Но не сразу в таком количестве и не из-за нас!

— А он думал об этом, когда убил твоих родителей?

Эти слова ударили точнее, чем пощечина.

Настя сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

— За это он должен был поплатиться сегодня, — процедила она. — Он. Мэр. Не охранники, не ведущий, не случайные люди в первых рядах. А что мы имеем? Шестнадцать трупов. И среди них нет мэра.

— Ошибка. Бывает.

— Ошибка? Лучше бы вы сразу застрелили его из снайперки.

Руденко несколько секунд смотрел на нее, затем кивнул на мониторы.

— В любом случае у меня есть новый план.

— Хватит мне твоих планов.

— Ты сейчас на эмоциях.

— А ты, видимо, вообще без них родился.

— Послушай меня.

— Нет. Теперь ты послушай. Я сама придумаю, как все провернуть. Без твоих таймеров, зарядов и «маленьких взрывов».

Руденко помолчал, затем спокойно сказал:

— Кстати, видео, где ты устанавливаешь бомбу, попало во все эфиры.

Он включил запись новостей и промотал до нужного момента.

На экране появилась ведущая:

«А у нас трагические новости. Всего час назад произошел мощный взрыв на открытии нового торгового центра. Шестнадцать человек погибли, еще почти полсотни тяжело ранены. Как установило следствие, бомба была установлена на автомобиле, который планировали разыграть среди гостей открытия. Сразу после происшествия в сеть попало видео с камер наблюдения, где отчетливо видно, как недавно появившаяся народная мстительница Вайлет устанавливает устройство на указанную машину. Также очевидцы утверждают, что видели Вайлет рядом с торговым центром в момент трагедии. Мотивы ее действий пока неизвестны. Вайлет объявлена в федеральный розыск. За любую информацию о ее местонахождении назначена награда».

Руденко остановил видео.

Несколько секунд Анастасия молчала.

Потом медленно сказала:

— Все это неправильно.

— Успокойся, Настя.

— Не смей.

— Выкинь это из головы.

— Как? — она повернулась к нему. Глаза блестели от слез. — Как можно выкинуть из головы шестнадцать жертв? Мы ничем не лучше него.

— Почему же? В тот день он убил девятнадцать человек, а мы шестнадцать.

Анастасия посмотрела на него так, будто впервые увидела по-настоящему.

— Ты думаешь, это смешно?

— Я думаю, что ты теряешь фокус.

— А я думаю, у тебя внутри давно все сгнило. У тебя вообще есть сожаление? Хоть капля? Мы убили их, Сергей. Не мэр. Не случай. Мы. Их кровь на наших руках.

— На все воля случая.

— Нет. Это не случай. Это последствия твоего плана.

Она пошатнулась и опустилась на ближайший стул. Горло сдавило, дышать стало тяжело. Перед глазами снова вспыхнул экран телевизора: дым, носилки, кровь, люди, которых она никогда не знала, но которых теперь уже никогда не сможет забыть.

— Что с тобой? — спросил Руденко, уже тише. — Ты плачешь?

— Ты когда-нибудь терял близких?

Он отвел взгляд.

— Я вырос без родителей. Они умерли, когда я был совсем маленьким. Я их почти не помню.

— Значит, не понимаешь.

Руденко ничего не ответил.

Анастасия вытерла слезы, но они все равно выступили снова.

— Полгода, — прошептала она. — Уже полгода, как умерли мои мама и папа. Полгода, как я просыпаюсь с одной мыслью: наказать того, кто это сделал.

— Скоро, — сказал Руденко. — Обещаю, скоро ты убьешь его.

Анастасия медленно подняла голову.

В ее взгляде уже не было прежней растерянности. Только боль, холод и что-то очень опасное.

— А знаешь что?

— Что?

— Я не убью его.

Руденко нахмурился.

— Не понял.

— Я заставлю его страдать.

— Что ты имеешь в виду?

Настя встала.

Слезы еще блестели на щеках, но голос стал ровнее.

— У мэра ведь скоро юбилей?

— Через восемь дней.

Она посмотрела на монитор, где на стоп-кадре застыло ее лицо в маске Вайлет.

— Ну вот… Я приготовлю ему такой подарок, что вся страна запомнит навсегда.

Глава 5

9:45 утра

Кабинет психолога выглядел именно так, как Кристина его себе и представляла: серые спокойные стены, мягкий свет, книжный шкаф, пара растений, удобное кресло и стол, за которым сидел человек, умеющий молчать так долго, что тебе самому захочется начать исповедоваться.

Сам психолог тоже казался типичным. Высокий мужчина лет пятидесяти, в темных очках, с аккуратной небольшой бородой и частично седыми волосами. Дорогой, но не кричащий костюм. Ровная осанка. Спокойные руки. В нем не было ничего пугающего, и именно это почему-то настораживало. Он выглядел как человек, который не повышает голос не потому, что добрый, а потому что ему это просто не требуется.

Он явно кого-то ждал.

В дверь коротко постучали, и в кабинет вошла Кристина.

— Здравствуйте, доктор. Не помешала?

Мужчина поднял голову. Темные очки скрывали глаза, но Кристине показалось, что он уже успел оценить ее всю: напряженные плечи, сжатую челюсть, усталый взгляд и готовность в любой момент пожалеть, что она сюда пришла.

— Здравствуйте. Вы, наверное, Кристина Канина? Дмитрий сказал, что вы сегодня придете ко мне на прием.

— Да-да, я самая, — ответила она и едва заметно скривилась. — Очень мило с его стороны. Почти похищение, только без мешка на голову.

— Но вы пришли сами, — спокойно заметил доктор.

— Формально — да.

— Значит, начнем с этого как с маленькой победы. Вы немного рано, я ждал вас в десять.

— Простите, уж как получилось.

— Ничего страшного. Присаживайтесь.

Кристина медленно села на стул и огляделась. В кабинете все было слишком аккуратно: папки стояли ровно, ручки лежали параллельно краю стола, часы на стене тикали тихо и раздражающе спокойно. Место выглядело безопасным. А Кристина давно не доверяла безопасным местам.

— Расскажите, что вас беспокоит, — сказал доктор.

Она усмехнулась без радости.

— Я думала, это вы мне проясните, что со мной.

— Я могу помочь вам разобраться, но начать все равно придется с вас.

Кристина провела пальцами по рукаву куртки.

— Вы ведь слышали о вчерашнем теракте? Не могли не слышать.

— Да, слышал, — коротко ответил он. — Вы потеряли там кого-то близкого?

— Не потеряла. Пока, — сказала она глухо. — Мой друг был тяжело ранен. Сейчас он в больнице, борется за жизнь. Но меня беспокоит не только это. Я чувствую себя виноватой.

Доктор чуть наклонил голову.

— Вы знали, что произойдет взрыв?

— Нет.

— Устанавливали взрывчатку?

— Нет.

— Тогда почему считаете это своей виной?

Кристина сжала пальцы на подлокотнике.

— Потому что была рядом. Потому что могла быть быстрее, внимательнее, умнее. Могла понять, что что-то не так. Могла успеть до взрыва.

— Вы говорите так, будто обязаны контролировать все вокруг.

— А если я могу? — спросила она резко.

— Можете?

Вопрос прозвучал мягко, но неприятно точно.

Кристина взяла со стола ручку и начала вращать ее между пальцами. Быстро, изящно, почти гипнотически. Ручка мелькала вокруг пальцев так уверенно, будто это был не офисный предмет, а нож.

— А если бы перед вами сидела не просто Кристина Канина? — тихо спросила она. — Что, если бы перед вами сидела Проксима и говорила то же самое?

В кабинете стало немного тише. Доктор не удивился. Не дернулся, не улыбнулся, не выдал себя ни одной лишней реакцией. Только внимательность в его позе стала глубже.

— Будь вы Проксимой, я сказал бы почти то же самое: ваша вина существует только в вашей голове. Вы не отвечаете за каждую смерть, которую не успели предотвратить.

Кристина перестала крутить ручку.

— Зато я отвечаю за то, что будет дальше.

— Вы говорите о Вайлет? — уточнил доктор.

Она медленно подняла на него взгляд.

— Быстро схватываете.

— О ней сейчас говорят все.

— Тогда вы знаете, что она сделала.

— Я знаю, в чем ее обвиняют.

— Не обвиняют. Это она. Есть видео.

Доктор слегка постучал пальцем по столу.

— И что, по-вашему, нужно сделать?

— Найти ее, — ответила Кристина. — А потом наказать.

— Что для вас означает «наказать»?

Ее улыбка стала холодной и плохой.

— Убить эту стерву. Жестко. Так, чтобы она перед смертью поняла, за что.

В этот момент ручка треснула у нее в пальцах. Пластик раскололся, черная паста выступила на кожу, мелкий осколок упал на пол.

Кристина посмотрела на сломанную ручку, потом на доктора.

— Извините. Хорошая была ручка.

— Не самая дорогая вещь, которую ломали в этом кабинете.

— Часто к вам приходят психи с проблемами контроля?

— Чаще, чем вы думаете, — спокойно сказал он.

И это спокойствие снова неприятно кольнуло. Он не боялся ее вспышек, не осуждал, не пытался немедленно успокоить. Просто наблюдал. Слишком ровно. Слишком внимательно.

— У вас наблюдаются неконтролируемые вспышки ярости, — сказал доктор. — Если точнее, острая реакция на травматический триггер. Чувство вины, подавленная агрессия, фиксация на объекте угрозы и потребность немедленно восстановить контроль. В вашем случае этим объектом стала Вайлет. Люди в состоянии аффекта часто работают куда опаснее любой машины. Особенно если привыкли считать ярость частью силы.

Она чуть прищурилась.

— Вы сейчас намекаете на Проксиму?

— Я говорю о вашем защитном образе. Маска, имя, поведение, привычка отвечать на боль действием. Это помогает выживать, но иногда психика начинает путать защиту с личностью.

Кристина замолчала.

— То, что сделала Вайлет, действительно ужасно, — продолжил доктор. — Но сейчас ваша реакция строится не только на желании справедливости. В ней много вытесненной злости, посттравматического напряжения и переноса. Вы видите в ней не только виновницу теракта, но и всех, кто когда-либо отнимал у вас контроль, близких людей и чувство безопасности.

— Очень красиво сказано, — сухо произнесла Кристина. — Почти хочется похлопать. Если бы не ощущение, что вы только что залезли мне в череп и начали там трогать мебель.

— Я не залезаю туда, куда меня не пускают.

— Удобная ложь для психолога.

— Удобная правда для пациента, который боится, что его поймут слишком быстро.

Кристина подняла на него взгляд.

Доктор говорил без нажима, без самодовольства, без попытки победить в споре. И от этого его слова почему-то звучали еще неприятнее.

— И что вы мне предлагаете? — спросила она.

— Стабилизировать состояние до того, как импульсивная агрессия перейдет в неконтролируемое действие. Несколько препаратов помогут снизить общий уровень тревоги и раздражительности. Но лекарства — не решение проблемы, а костыль. Временный.

Он открыл тумбочку и достал футуристический браслет: тонкий, темный, с несколькими световыми полосами на поверхности. Положил его перед Кристиной так аккуратно, будто передавал не устройство, а маленькое предупреждение.

— А это? — спросила она. — Браслет дружбы с психушкой?

— Биометрический монитор. Он отслеживает частоту пульса, микродрожание мышц, температуру кожи, уровень потоотделения и резкие изменения дыхательного ритма. По этим показателям можно заранее заметить приближение аффективной вспышки.

Кристина взяла браслет и покрутила в пальцах.

— Переведите с докторского на человеческий.

— Одна полоска — повышенное эмоциональное напряжение. Вам нужно остановиться и оценить ситуацию. Две мигающие полоски — высокий риск срыва, желательно принять препарат или уйти от раздражителя. Три полоски — состояние близкое к неконтролируемому приступу ярости. В таком состоянии человек может действовать быстрее, чем успевает подумать.

— То есть если загорятся три, мне лучше спрятать от себя все острое?

— Вам лучше, чтобы рядом был кто-то, кто не побоится вас остановить.

Кристина усмехнулась.

— У меня такой уже есть. Правда, он слишком любит строить из себя моральный компас.

— Значит, цените его. У большинства людей компас появляется только тогда, когда они уже дошли до обрыва.

Кристина надела браслет на правую руку. Ни одна полоска не загорелась.

— Ну вот. Я почти нормальная.

— «Почти» — хорошее слово. Оно оставляет пространство для терапии.

— А «терапия» — плохое слово. От него хочется выйти в окно.

— Тогда начнем с двери. Вы уже через нее вошли.

Кристина невольно усмехнулась.

Доктор тем временем записал список препаратов и протянул ей лист.

— Вот. Купите их и начните принимать по этой схеме. В инструкции все написано, но я бы советовал придерживаться именно моего порядка. И главное — не используйте таблетки как способ заглушить проблему полностью. Они должны дать вам паузу между импульсом и действием.

Кристина взяла лист.

— Спасибо, доктор. Я, пожалуй, пойду. Не буду вам мешать.

— Вы не мешаете. Это моя работа.

Уже у двери Кристина остановилась.

— Доктор… а вы правда думаете, что мне можно помочь?

Он ответил не сразу. Пауза была короткой, но Кристина почему-то почувствовала ее почти физически.

— Думаю, вы еще не дошли до точки, из которой не возвращаются.

— Обнадеживает.

— Да, — спокойно сказал он. — Пока что.

Кристина ничего не ответила и вышла.

Примерно в это же время Дима находился в подвале дома Кристины.

Он просто ходил по убежищу, разглядывая стойки с оружием, мечи, пистолеты, детали костюмов и ящики с оборудованием. В углу, за одним из столов, он заметил старое портфолио.

Папка выглядела не слишком подозрительно. Именно поэтому Дима и открыл ее.

Внутри лежали документы, схемы, служебные бумаги, отчеты и какие-то файлы, в которых он почти ничего не понимал. Он листал скорее от скуки, чем из настоящего интереса, пока не почувствовал, что один документ заметно толще остальных.

Дима достал его.

Внутри оказалось два листа.

Он пробежал глазами первые строки.

Потом перечитал медленнее.

Лицо изменилось.

— Черт возьми…

Глава 6

Кристина вернулась домой и прямо в прихожей бросила портфель куда-то в сторону.

Он глухо ударился о стену, соскользнул на пол и остался лежать там, как ненужное доказательство того, что день уже пошел не по плану. Кристина прошла мимо зеркала, но резко остановилась. Сделала шаг назад и снова посмотрела на свое отражение.

В зеркале была она.

И не она.

Черная одежда, уставшее лицо, сжатые губы, знакомые зеленые глаза. Но чем дольше Кристина смотрела, тем сильнее ей казалось, что из глубины отражения на нее смотрит Проксима — холодная, злая, голодная до чужой смерти. Та часть, которую она раньше умела выпускать только ночью, под маской. Теперь эта часть будто стояла рядом даже дома, в прихожей, среди ключей, обуви и обычной человеческой жизни.

Внезапно в отражении за ее спиной появился Дима.

— Родная, с тобой все в порядке? — осторожно спросил он.

Кристина не ответила.

Она продолжала смотреть в зеркало бездонными глазами, будто не слышала его. Дима нахмурился, подошел ближе и мягко взял ее за плечи.

— Кристина.

Она вздрогнула так резко, словно ее выдернули из сна.

— А? Что?

На секунду действительно показалось, что она потерялась, стоя на одном месте.

— С тобой все в порядке? Ты какая-то растерянная.

— Да, конечно. Все нормально, — быстро сказала Кристина и, чтобы хоть чем-то прикрыть паузу, взяла с тумбы расческу. — Просто задумалась. Бывает.