Ревнители: Большая Элиминация

Глава 1

Всё началось мгновенно.

Кристина проснулась так резко, будто её выдернули из глубины черной воды и бросили обратно в тело. Воздух ударил в легкие больно, жадно, почти с хрипом. Сердце колотилось так быстро, что казалось — оно не бьется, а пытается пробить ребра изнутри и сбежать первым, пока остальные органы ещё не поняли, в какую задницу попали.

Она лежала на холодном полу.

Не на кровати. Не на операционном столе. Не в больнице. Под щекой была каменная сырость, под пальцами — пыль, а вокруг стояла такая темнота, будто кто-то не просто выключил свет, а стер само понятие света из мира.

Кристина резко встала.

Голова тут же взорвалась болью. Не обычной, не после удара, не после бессонной ночи. Внутри черепа будто гудел огромный трансформатор, вибрация проходила через кости, зубы, глазницы, позвоночник. Ей показалось, что она слышит собственную кровь. Не метафорически. По-настоящему. Быстрый густой шум в венах, бешеные удары сердца, дыхание, которое шло слишком громко.

— О боже… где я? — выдохнула она, но голос прозвучал чужим. Слишком высоким, сорванным. — Что случилось?

Ответом стала тишина.

Такая плотная, что в ней можно было задохнуться.

Кристина медленно поднялась на ноги. Колени дрожали. Руки тоже. Она ненавидела эту дрожь почти сильнее, чем боль: тело вело себя как предатель, а она всегда плохо переносила предательство, особенно если предатель жил у неё под кожей.

Она сделала шаг вперед.

Потом ещё один.

Ладонь вытянулась в темноту и почти сразу ударилась о металл.

Кристина вздрогнула, нащупала прутья, провела пальцами вверх, вниз, в стороны. Холодные. Толстые. Настоящие.

Решетка.

Она была в клетке.

— Да вы издеваетесь… — тихо сказала Кристина. Потом голос сорвался громче: — Выпустите меня!

Она схватилась за прутья и дернула. Металл даже не скрипнул. Клетка стояла мёртво, будто её сварили специально для тех, кто привык ломать обычные двери плечом и хамством.

— Выпустите меня, мать вашу!

В следующий миг по ту сторону решетки раздался звук.

Сначала слабый.

Потом резкий.

Что-то двигалось в темноте.

Быстро.

Слишком быстро.

Шорох пронесся слева направо, потом справа налево, потом где-то над головой. Не шаги. Не бег. Скорее свист скорости, будто невидимое существо носилось вокруг клетки, проверяя её со всех сторон. Кристина напряглась, машинально выставила руку, но наручей на ней не было. Пустое запястье ответило только холодом.

— Здесь кто-то есть? — спросила она.

Кристина медленно повернулась, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь.

— Ну давай. Вылезай. Я и так уже в клетке. Сюрпризом меня добить будет сложно.

Тишина продлилась ровно секунду.

Потом существо возникло прямо перед решеткой.

Молниеносно.

Без шага, без приближения, без предупреждения.

Кристина резко отшатнулась и ударилась спиной о задние прутья клетки.

Перед ней стояла фигура.

Женщина. Или девушка. Ростом примерно с неё. Лицо скрыто темнотой, контуры размытые, как у человека, которого мир не успел дорисовать до конца.

— Что же ты такое?.. — прошептала Кристина.

Фигура приблизилась к решетке. Голос прозвучал неожиданно мягко. Почти безобидно. И от этого стало только хуже.

— Спаси меня, Кристина.

Кристина замерла.

— Кто ты такая? Откуда ты знаешь мое имя?

— Только я смогу его остановить, — сказала незнакомка. — Но тебе придется освободить меня.

— Остановить кого? И как, черт возьми, я должна тебя освободить, если сама сижу в клетке?

— Придет время, и он уничтожит вас всех. Всех до единого. Блэйсеры не должны править миром.

Кристина смотрела на неё, пытаясь собрать слова в хоть какую-то нормальную форму. Не получилось. Слова были как детали от разных механизмов: Блэйсеры, уничтожит, освободить, время. Ничего не складывалось.

— Я ничего не понимаю, — сказала она жестче. — Что вообще происходит?

Фигура потекла тенью и резко исчезла. Но тут же появилась другая фигура. Очертания стали четче. Плечи, руки, чёрный костюм, наручи, очки. Перед решеткой больше не стояла незнакомка.

Перед Кристиной стояла Проксима.

Она сама.

Кристина почувствовала, как по спине прошел холод.

— Кто ты? — спросила она. — Почему ты надела мой костюм?

Лже-Проксима чуть наклонила голову.

— Я — это ты.

— Херовый ответ.

Кристина медленно подошла к решетке. Ей не хотелось приближаться, но ещё сильнее ей не хотелось показывать страх. Она просунула руку между прутьями и коснулась лица двойника.

Кожа была ледяной.

Кристина осторожно сняла с неё очки.

И едва не отдернула руку.

— О боже…

У Проксимы не было нормальных глаз.

Там, где должны были быть зелёные радужки и живой взгляд, чернела пустота. Бездонная. Матовая. Такая глубокая, будто глаза не отражали темноту, а сами были её источником.

— Что ты такое? — голос Кристины стал тише. — Что с твоими глазами?

Двойник просунула руку через решетку и коснулась её лица.

Кристина хотела отстраниться, но не смогла. Пальцы были ледяные, и от этого касания боль в голове на секунду стала острее, словно кто-то воткнул иглу прямо в память.

— Запомни, Кристина, — сказала лже-Проксима. — Убей Аврору, когда у тебя будет возможность.

— Что?

— Убей её при первой возможности!

— Я не понимаю, о чем ты.

— Блэйсеры нам не враги. Не создавайте устройство для их отслеживания.

— Какое ещё устройство?

— Аврора. Аниоя Крэдчет. Блэйген. Экс-Квай. Кома. Арья. Мальбурд. Запомни эти имена.

Каждое имя ударяло по темноте, как капля крови по белому кафелю. Кристина слушала и не понимала, почему внутри становится всё холоднее.

— Они принесут слишком много проблем, — продолжила лже-Проксима. — Из-за них погибнут сотни. Тысячи людей.

— Да кто они такие?!

Двойник вдруг схватила её за запястье. Сильно. Почти болезненно.

— Убей Аврору, Кристина. Убей Аврору, когда у тебя будет возможность. Поклянись.

— Да отпусти ты…

— Поклянись!

— Хорошо! — выкрикнула Кристина. — Хорошо, я клянусь! Только отстань от меня и объясни, что это за бред!

Лже-Проксима замерла.

Где-то далеко раздался низкий треск. Как будто огромная дверь открывалась в темноте.

— Времени мало, — сказала она. — Кассандра вытаскивает меня.

Кристина застыла.

— Прости, что?

Но двойник уже исчезала.

Не уходила. Не растворялась красиво. Её будто рвали из этого места невидимые руки. Контуры дернулись, лицо смазалось, черные глаза на миг стали ещё темнее.

— Стой! — Кристина ударила по решетке. — Ты не ответила!

Лже-Проксима исчезла.

И мир оборвался.

Кристина проснулась с криком.

Она дернулась, но тело не послушалось. Что-то с металлическим лязгом удержало её руки, ноги, шею, грудь. Кожа под кандалами горела от давления. В нос ударил запах лекарств, спирта, пластика и стерильного воздуха.

Над ней был потолок.

Белый.

Слишком яркий.

Свет резал глаза так, будто после темноты кто-то специально включил лампы на максимум и сказал: «Добро пожаловать обратно, страдай красиво».

— Ох… проклятье… — Кристина попыталась поднять голову и тут же зашипела от боли. — Так это был сон?

Она огляделась.

Койка. Медицинское оборудование. Кардиомониторы. Датчики на груди. Кандалы на запястьях, лодыжках и шее. Несколько креплений удерживали корпус так, будто она была не пациенткой, а очень ценной бешеной собакой, которую решили не будить палкой, но палку всё равно держали рядом.

У стены стоял манекен с костюмом Проксимы.

На столе рядом лежали её наручи и очки.

— А-а-а… господи, как же голова болит… — простонала Кристина. — Где я? Что со мной происходит?

— У меня те же вопросы, — раздался голос справа.

Кристина резко повернула голову.

На соседней койке лежал Илья Кравцев. Тот самый парень из капсулы. Тот самый, которого Вайлет нашла в лаборатории Салдэрса живым там, где должен был лежать труп. Он был прикован почти так же, как она: руки, ноги, грудь, шея. Только выглядел не злым, а усталым до состояния человека, который уже мысленно пожаловался во все инстанции ада и получил ответ «ожидайте».

— А ты ещё кто? — спросила Кристина.

Илья повернул к ней голову.

— Меня зовут Илья. А ты, видимо, Проксима.

— Ну прекрасно, — выдохнула она. — Теперь ещё один знает. Скоро тайну моей личности будут выдавать вместе с чеком в магазине.

— Если тебе станет легче, я не собирался никому рассказывать.

На стене перед ними ожил большой экран.

Картинка дернулась, появилась заставка новостей. Голос диктора был траурным, тяжелым и до омерзения официальным.

«Весь мир скорбит вместе с Германией. Это самый крупный теракт в истории человечества. По предварительным данным, в результате удара семьдесят три процента Берлина оказалось под развалинами. Число жертв идет на сотни тысяч и приближается к миллиону. За одно мгновение уровень жизни Германии рухнул до показателей развивающейся страны. Курс доллара и евро продолжает стремительно терять позиции, международные банки и фондовые биржи фиксируют катастрофические убытки. Более пятидесяти стран уже направили спасательные отряды, врачей и гуманитарные конвои. Мир объединился для восстановления Берлина, однако общий материальный ущерб до сих пор невозможно оценить. Одни специалисты говорят о двух, другие — о пяти триллионах долларов…»

Кристина перестала дышать.

На экране показывали Берлин.

То, что от него осталось.

Руины тянулись до горизонта. Черные провалы улиц. Сломанные мосты. Кварталы, превращенные в пыль. Горящие пятна среди серого моря бетона. Люди, похожие на крошечные точки, ползали между обломками, вытаскивая тех, кто ещё мог кричать.

«Не успел мир обвинить Россию в содеянном, как российское правительство заявило: за атакой стоит террористическая организация под руководством Слэйда Салдэрса, объявленного в международный розыск ещё несколько недель назад…»

Кристина зажмурилась, но картинка не исчезла.

Берлин всё равно стоял перед глазами.

Синистра. Фальшивая флешка. Таймер. Её собственные пальцы. Её уверенность, что она успела.

«А теперь о других новостях. За последние месяцы в результате нехватки медицинских препаратов в столице погибло восемь человек…»

— Выключите, — прошептала Кристина.

Экран продолжал говорить.

— Выключите, мать вашу!

Картинка погасла.

Кристина дернулась в кандалах так сильно, что металл лязгнул.

— Проклятье… Берлин… я не успела. — Её голос стал страшно тихим. — Я не успела. Синистра меня одурачила. Эта сука меня одурачила…

Она снова рванулась.

Кандалы удержали.

— Освободите меня! Немедленно! Пока у меня тут не случился нервный срыв!

Илья осторожно посмотрел на неё.

— По-моему, он уже в дверях. Стоит с букетом и спрашивает, куда поставить чемодан.

— Заткнись!

— Принято.

Из динамиков под потолком раздался женский голос.

— Боюсь, пока это невозможно.

Кристина резко подняла голову.

— Кройск?

— Да, Кристина.

— Ну конечно. А почему через микрофон? Боишься подойти ближе, Александра?

— Я понимаю твою злость.

— Нет, не понимаешь. Иначе ты бы уже открывала эти кандалы, а не вещала с потолка, как богиня бюрократического пиздеца.

На несколько секунд повисла пауза.

Голос Кройск остался ровным.

— Успокойся и скажи, что ты помнишь последним.

Кристина зажмурилась.

Память была не прямой линией, а кучей битого стекла. Попробуешь взять один осколок — режет пальцы.

— Синистра, — выдавила она. — Я помню Синистру. Мы дрались. Потом… кажется, я потеряла сознание.

Она замолчала.

Грудь резко сдавило.

— Нет. Нет, подожди. Ничего я не теряла. Она воткнула в меня мой же клинок. Один раз. Второй. Третий…

Голос сорвался.

Перед глазами снова вспыхнуло лицо Анжелы. Яростное. Сосредоточенное. Без жалости.

— Я сбилась со счета. Как я могла выжить после этого?

— Ты не выжила, Кристина.

В комнате стало тихо.

Даже кардиомонитор будто на секунду стал громче.

— Что?

— Ты была мертва. Синистра тебя убила. Доктор Шитин вернул тебя.

Кристина смотрела в потолок, не моргая.

Информация не помещалась в голову. Слова были понятные, но смысл отказывался становиться реальностью.

— Синистра… убила меня?

— Да.

Илья повернул голову к ней.

— Неловкое утро, да?

Кристина вдруг рассмеялась.

Коротко.

Нервно.

Почти страшно.

— Меня убили. Потом воскресили. Берлин стерли с лица земли. Я прикована к койке в каком-то медицинском подвале ДАГЭТа. И рядом лежит парень, который, кажется, тоже технически спорит с понятием «смерть».

— То, что ты воскресла, — сказала Кройск, — почему-то шокирует тебя меньше, чем смерть.

— Потому что умереть звучит окончательно, Кройск! А воскреснуть — это уже проблема обслуживания.

Она резко вскрикнула.

Боль в голове накатила новой волной, и вместе с ней пришло нечто ещё.

Сердце.

Она слышала сердце.

Каждый удар. Глухой, сильный, влажный. Слишком громкий. Слишком близкий. Сердце било не просто в груди, а во всем теле: в висках, в пальцах, в животе, в зубах. Она чувствовала, как кровь идет по сосудам. Как мышцы сокращаются под ремнями. Как кожа нагревается там, где металл давит сильнее.

— А-а-а… — Кристина стиснула зубы. — У меня голова раскалывается. Сердце стучит как… как не знаю что. Как бешеный дятел под энергетиком. Господи… я чувствую, как оно бьется. Я слышу его. Я никогда такого не чувствовала.

— Это побочные эффекты.

— Чего?

— Двадцать четвертой пары хромосом. Сыворотка прижилась в твоем организме.

Кристина медленно повернула голову к динамику.

— Хромосомы?

— Да.

— Хотите сказать, меня спасло то, что сотворил этот чертов Салдэрс?

— Именно. Другого выхода не было. Ты уже была мертва.

Кристина закрыла глаза.

— Просто великолепно. Я воскресла благодаря фашистскому коктейлю от богатого психопата с комплексом бога. Где расписаться в книге отзывов?

— Кристина…

— Чем всё закончилось? Элиминация. Слэйм-Сити. Остальные. Ревнители. Надеюсь, из наших больше никто не пострадал?

Кройск ответила уже тише:

— Ревнители живы. Вайлет, Арлетт и Спайк в порядке. Синистра и Вепрь мертвы. Эрнестро и Салдэрс сбежали. Судьба Георгины неизвестна. Возможно, она погибла под развалинами. Возможно, ушла вместе с ними. Слэйм-Сити разрушен. Мы остановили четыре боеголовки из пяти.

Кристина медленно вдохнула.

— Ты ведь не собираешься называть это победой?

— Я называю это предотвращением ещё большей катастрофы.

Пауза стала тяжелой.

Кристина дернула рукой.

Кандалы лязгнули.

— А теперь освободи меня.

— Мы не можем.

— Это что, шутка такая?

— У тебя наблюдаются серьезные изменения. Усиленный метаболизм, повышенная чувствительность, нестабильные показатели, непредсказуемая реакция тканей. Пока наши ученые полностью тебя не обследуют, мы не можем тебя отпустить.

— Ваши ученые? — Кристина усмехнулась. — Звучит так, будто я уже лежу на столе под табличкой «не кантовать, может кусаться».

— Ты опасна.

— Я всегда была опасна. Разница в том, что раньше вы делали вид, будто это удобно.

В разговор вмешался другой голос.

Знакомый.

— Кристина, послушай меня.

Она замерла.

— Параноик?

— Да.

— О, отлично. Полный набор. Кройск с потолка, Параноик из стены. Где третий голос? Может, сейчас ещё кто-то из Ревнителей скажет, что я нестабильная?

— В данный момент ты действительно нестабильна.

— Ты реально Параноик, если думаешь, что меня могут сдержать эти кандалы.

— Я прошу тебя не совершать ошибок.

— Ошибкой было приковать меня к койке.

— Ошибкой было бы отпустить тебя в таком состоянии.

Кристина задышала тяжелее.

— Я не позволю вам ставить на мне опыты. Я не подопытный кролик.

— Никто не собирается ставить на тебе опыты.

— Тогда почему я закована как ебаный динозавр перед транспортировкой?

Илья осторожно поднял руку настолько, насколько позволяли крепления.

— Технически я тоже закован. Просто для статистики.

— Илья, не помогай им.

— Да я вообще никому не помогаю. Я лежу и пытаюсь понять, почему моя жизнь стала похожа на хоррор с плохим бюджетом.

Параноик заговорил мягче:

— Кристина, прошу. Нам не нужны проблемы.

Она чуть улыбнулась.

— В этом вся я, Сергей.

В этот момент Илья дернулся.

Сначала слабо.

Потом сильнее.

Металлические крепления зазвенели, койка под ним дернулась, кардиомонитор резко запищал.

— Илья? — Кристина повернула голову. — С тобой всё хорошо?

— Нет, — прохрипел он. — Я… я чувствую… приток сил.

Его лицо исказилось.

— А-а-а! Господи, как же больно!

— Врача! — выкрикнула Кристина. — Ему срочно нужен врач!

Но врачи не успели.

Тело Ильи начало меняться.

Сначала кожа на руках потемнела, будто под ней разливался жидкий металл. Потом по плечам прошла волна холодного блеска. Сухой треск раздался в суставах, мышцы начали увеличиваться, ремни впились в тело, кандалы заскрежетали, натягиваясь до предела.

— Илья… — Кристина резко повернула голову. — Эй, держись!

Но он уже не мог ответить.

Стальной слой расползался по нему быстро, жадно, покрывая грудь, шею, лицо. Волосы исчезли под гладкой металлической поверхностью. Рот словно сплавился, оставив только тонкую неподвижную линию. Остались лишь нос и глаза. Испуганные, живые, человеческие.

Койка под ним жалобно скрипнула.

Потом скрип перешел в металлический визг.

— Ого, — выдохнула Кристина. — Я что, всё ещё сплю?

В следующую секунду крепления на его руках лопнули сами. Один кусок кандалов отлетел в сторону и с грохотом ударился о шкаф. Ремни на груди треснули, будто их перерезали изнутри, ножные фиксаторы сорвало вместе с крепежами. Койка не выдержала веса и с жутким хрустом провалилась под ним.

Металлические ножки разъехались в стороны, каркас согнулся, матрас съехал на пол, а Илья рухнул вниз вместе с остатками медицинской конструкции. Аппараты вокруг дернулись, один монитор жалобно пискнул и погас, словно тоже решил не участвовать в этом цирке.

Через несколько секунд на обломках койки сидел уже не Илья.

А огромная двухметровая стальная фигура.

Живая статуя, слишком тяжелая для медицинской мебели и слишком растерянная для монстра.

Илья осторожно поднялся. Пол под ним глухо дрогнул. Несколько обломков койки с металлическим звоном отвалились от его тела и упали рядом.

— Ну да, — пробормотала Кристина. — Отлично. Проснулся, превратился в памятник и сразу убил кровать. Очень уверенный дебют.

На вешалке рядом висело коричневое пальто.

Почему в стерильном медицинском помещении рядом с живой стальной махиной висело коричневое пальто — вопрос был хороший. Видимо, у ДАГЭТа даже абсурд проходил по внутреннему протоколу.

Илья взял пальто и накинул на себя.

Кристина несколько секунд смотрела на него.

— Стильно. Теперь ты похож на памятник, который ушел с похорон самого себя.

Илья подошёл к её койке и пальцами разорвал кандалы.

Металл рвался с мерзким скрежетом. На коже Кристины остались красные следы, кое-где выступила кровь.

Она села, поморщилась и потерла шею.

— Спасибо, Илья. Надеюсь, это всё ещё ты. Даже в таком состоянии. Можешь говорить?

Илья отрицательно качнул головой.

— Точно. Рот склеился. Очень удобная способность. Судьба решила, что тут и без тебя есть кому пиздеть.

По помещению ударила сирена.

Красные лампы вспыхнули под потолком. Динамики ожили голосом Кройск:

— Внимание всему персоналу. Угроза в медицинском секторе. Объект Кравцев перешел в активную фазу. Объект Канина освобождён. Не применять смертельную силу.

— Объект Канина? — Кристина встала на ноги. Мир слегка качнулся, но она удержалась. — Очень мило. Может, мне ещё инвентарный номер на задницу наклеите?

— Кристина, Илья, прошу вас, успокойтесь, — сказала Кройск. — Мы всё обсудим.

— Поздно. Нам пора отсюда выбираться.

Кристина подошла к столу, взяла очки, наручи и быстро надела экипировку. Пальцы двигались почти сами. Знакомый вес наручей на предплечьях успокоил лучше любых лекарств. Когда клинки были рядом, мир всё ещё оставался дерьмом, но хотя бы дерьмом, которое можно резать.

Потом она подошла к манекену и сняла костюм.

— Отвернись, Илья.

Стальная голова послушно повернулась в сторону.

— Хороший мальчик. Или хороший терминатор. Пока не решила.

Она быстро переоделась, закрепила ремни, проверила застежки, надела очки. Костюм сел на тело привычно, но теперь ощущался иначе. Ткань касалась кожи слишком ясно. Каждая складка, каждое крепление, каждый шов будто стали громче.

Кристина стиснула зубы.

— Ох… так-то лучше.

Илья подошел к массивному шкафу, поднял его так легко, словно тот был картонной коробкой, и с размаху бросил в стену.

Удар прогремел по всему сектору.

Стена пошла трещинами. Куски бетона посыпались на пол, подняв облако пыли. После второго удара образовался пролом.

Кристина посмотрела на проход.

— Правильно. Зачем ходить через дверь, если можно просто снести стену. Двери придумали люди без фантазии.

Они выбрались в коридор.

Сирена выла. Красный свет прыгал по стенам. Где-то хлопали двери, раздавались голоса, бегущие шаги, приказы по рации. ДАГЭТовский медицинский сектор мгновенно превратился из стерильной лаборатории в муравейник.

Навстречу им выбежали несколько вооруженных охранников.

Они встали цепью, подняв оружие.

— Стоять! — выкрикнул один. — Мы вам не враги!

Кристина посмотрела на стволы.

— Тогда какого хрена вы держите их прямо на нас?

— Нам приказано вас задержать.

— А мне приказало тело не лежать больше в кандалах. У нас конфликт интересов.