Сказка для Алисы

Глава 22. Король

Сидя на берегу реки, Лина болтала ногами в воде. Легкий ветерок играл в её распущенных светлых волосах. Вокруг кружили забавные летуны с длинными усиками, напоминающие ей привычных земных стрекоз.

Рядом, опершись на локоть, развалился на траве Филис Брант, бывший Первый комиссар кадетского Корпуса.

Достав травинку, что была зажата у него меж зубов, он задумчиво посмотрел на неё, откусил кончик и вернул обратно.

– Да уж… – протянул он, – честно, не пойму, как такое возможно…

Лина в ответ только пожала плечами.

– И ты говоришь, что бабушка, которая тебя вырастила – это ты сама?

– Ага, – просто ответила Лина.

– И она состояла в какой-то тайной организации? Как его, «Ордене»?

Лина кивнула, и снова взбаламутила ил со дна.

Филис Брант не первый раз задавал ей эти вопросы, в той или иной форме, и она, признаться, уже немного притомилась на них отвечать…

– А расскажи, пожалуйста, про свою подругу, Викиру, – попросил Брант. – Никак в толк не возьму…

– Я ведь уже раза три рассказывала, – вздохнула Лина. – Надеюсь, Эд её найдёт…

– Думаю, рано или поздно найдёт, – кивнул бывший комиссар, – как я понял, он на многое способен. Конечно, если бы не его штучки, я бы тебе ни за что не поверил, ты уж извини…

– Ну, благодаря этим штучкам, вы теперь на свободе, – ответила Лина.

Филис Брант хмыкнул.

– Ну, это да… Он – отличный парень. А если бы ещё не это его чувство юмора… – пробубнил Брант себе под нос.

Лина искоса взглянула не него и улыбнулась.

Неподалеку от места, где они расположились, за высоким забором виднелась крыша внушительного особняка. И вскоре девушка и бывший комиссар отправились туда обедать.

Как только Лина поняла, что их с Вики обвели вокруг пальца, и подругу в Центир отправили одну, она тут же попыталась вызвать Эда.

На этот раз её друг появился лишь спустя неделю. Он был немного не в своей тарелке, но заверил девушку, что волноваться не стоит, и у него просто были кое-какие обстоятельства. На расспросы девушки он отвечал уклончиво, и она толком так ничего и не поняла.

Лина заметила, что если бы на кону была жизнь очередного персонажа её необычных снов, то его снова не удалось бы спасти. Эд с сожалением пожал плечами и заверил, что впредь будет стараться, как никогда…

Он сразу же отправился разыскивать Вики, однако поиски успехом не увенчались – та как сквозь землю провалилась. В Высшей школе Центира о ней слыхом не слыхивали, как и о какой-либо программе обмена с Корпусом. «Допросы с пристрастием», которые Эд учинил Старшему советнику Парвину Метто, а также паре чиновников, что также имели к этому отношение, результатов не принесли – те свято верили, что девушку и впрямь отправили туда, куда якобы и собирались.

По просьбе Лины, Эд, раз уж явился, вызволил из камеры Филиса Бранта, не преминув обставить дело с присущим ему мрачноватым юмором.

На Первого комиссара произвело сильное впечатление, когда, во время одного из допросов, он вдруг увидел перед собой своё собственное лицо.

Ошеломленный комиссар оказался на свободе, в компании Лины, его бывшего курсанта, а Эд занял его место в камере.

Что он там вытворил, оставалось для Бранта загадкой, но Лина, покатываясь со смеху, утверждала, что двое из тех, кто пришли отвести его уже на настоящий допрос, лишились чувств…

Брант веселья не разделял, так как полагал, будто это нанесло удар по его репутации. Ведь он, как настоящий солдат, решил стойко встретить удары судьбы.

– Снова какое-нибудь самовозгорание? – ворчал он. – Или что? Что за представление он там устроил?

Лина знала, но предпочла пощадить чувства бывшего комиссара.

– Да так, растворился в воздухе, – отвечала она.

– Ну-ну… – недоверчиво качал головой Брант.

– Ну хорошо! Лопнул, как шарик… – смеялась девушка.

По всему было видно, что комиссар не очень-то верил, будто всё ограничилось этой почти невинной шалостью…

По началу Бранта немного коробила некая фамильярность бывшего курсанта, но, узнав кое-что о девушке, он пришёл в изумление и понял, что Корпус, как и его собственный авторитет, пожалуй, не так много для неё значили.

В то время в Империи Лорс шли тотальные зачистки, и Филис Брант, чтобы не подвергать опасности своих друзей, посчитал, что разумным будет на время исчезнуть.

Маас Брастин, который немного позже занял пост исполняющего обязанности Первого сенатора, ещё не пришёл к власти, поэтому примкнуть Бранту пока было не к кому. На тот момент он не видел никаких перспектив в противостоянии партии Тирта Ларрдо. К тому же, после вероломства, с которым столкнулся Брант, он уже ни в ком и ни в чём не был уверен.

Конечно, ему хотелось поквитаться со старым товарищем, тем более, учитывая возможности своего нового знакомого, но Брант решил не рубить сплеча и, скажем так, немного повременить. Да и просить о таком Эда он пока не решался.

Лина переживала за дальнейшую судьбу бывшего комиссара, поэтому уговорила Эда взять его с собой. Тем более, что видел он уже предостаточно.

Филис Брант, без особых раздумий, принял приглашение. Комиссар был одинок, но, пожалуй, главным фактором стало природное любопытство. Тяга ко всему мистическому с юных лет обуревала его, и он никогда бы себе не простил, если бы упустил такой случай.

Поэтому ворчал он для вида, сам же с жадностью впитывал всё, что рассказывала ему девушка, прося повторять особо непонятные для него моменты снова и снова, якобы сомневаясь в их правдоподобности.

Лина всё прекрасно понимала и подыгрывала. Комиссару она доверяла, к тому же, он поклялся, что унесёт все её тайны с собой в могилу. А ещё ей нравилось видеть искреннее изумление на его лице.

Сначала Эд, который не оставлял попыток найти Вики, намеревался отправить Лину и комиссара к Домиану, но тот куда-то запропастился. Профессор Моргимерт был на каком-то симпозиуме, да и Синта, как обычно, на месте не сидела.

В итоге они оказались на планете под названием Кефения.

Филис Брант, для которого Эд прихватил зелье, приготовленное Синтой и хранящееся в шкафу профессора Моргимерта под видом опасных реактивов, до последнего не мог поверить, что вот так, в один миг, оказался на другой планете. Не меньше его удивило и то, что он, как выяснилось, откуда-то знает чужой язык, который слышит впервые, и может совершенно свободно на нём говорить.

– Ума не приложу, как так… – бормотал Брант. – Вот бы нам в Корпусе такое средство, а то с языками у курсантов прямо беда…

Видя его неподдельное удивление, Лина довольно улыбалась.

Остановились они в шикарном особняке очередного знакомого Эда, которого звали Синтир Вали-Райн. И это была поистине примечательная личность.

Когда Лина впервые переступила порог его шикарной резиденции, она никак не могла понять, как встретивший их напыщенный клоун может быть другом Эда, который, сказать по правде, был в этих вопросах весьма разборчив, и не одаривал своей дружбой кого попало.

Синтир Вали-Райн был скандально известным актером, режиссером, сценаристом и писателем. Некоторые из его особо одиозных творений в ряде стран находились под запретом, уже много лет вызывая в обществе ожесточенные споры о морали и рамках дозволенного. Его гонорары были просто заоблачными, а за его безумными тратами и выходками следили с осуждением, граничащим с восхищением. В общем, он был личностью одиозной, и далеко не положительной.

Он показался Лине манерным, высокомерным и заносчивым. А уже через полчаса девушку буквально мутило от одного его вида. Но Эд, глядя на её реакцию, лишь улыбался.

Саму Лину ситуация не слишком забавляла. Она, хоть и была довольно прямолинейна, всё же могла набраться терпения. Но девушка волновалась, что Филис Брант, с его армейской прямотой, точно не поладит с хозяином дома.

Но её опасения оказались напрасными.

Весь день просидев в отведённой ей комнате в ожидании Эда, который снова отправился на поиски Вики, Лина всё же решила спуститься к ужину. Каково же было её удивление, когда она застала Синтира Вали-Райна и Филиса Бранта в креслах у камина, ведущими светскую беседу с бокалами в руках.

Завидев её, хозяин дома привстал, и, приложив руку к груди, слегка поклонился. На его губах играла озорная улыбка.

– Простите, юная леди, – произнёс он, – никак не мог удержаться…

Взглянув на него, Лина, к своему несказанному удивлению, не увидела и следа от того малоприятного типа, что встретил их утром. Вместо напыщенного индюка перед ней предстал всего лишь скромно одетый, невысокий мужчина средних лет, с доброй улыбкой. Такой трансформации девушка никак не ожидала.

Через пять минут объявился Эд, причём на этот раз он не материализовался из воздуха, а, как и положено в приличных домах, вошёл через главный вход.

Синтир, в отличие от того же профессора Моргимерта, не относился к посвящённым, и для него Эд был просто старым другом, которого он знал с юности. И друга этого он считал путешественником и просто интересным во всех отношениях человеком.

Учитывая давность их знакомства Эд, чтобы не вызывать лишних вопросов, добавил к своему облику пару морщин.

В доме Синтира уже несколько дней гостила его сестра с тремя детьми: двумя девочками-подростками и мальчиком лет восьми. А за день до появления компании Эда к хозяину приехали и двое его братьев со своими семьями.

Поэтому за ужином собралась довольно большая компания. Застолье прошло весело и непринужденно, и даже Филис Брант, которого представили как военного в отставке, к концу вечера развеселился.

После ужина Синтир Вали-Райн пригласил Эда, Лину и Филиса Бранта на веранду. Был прекрасный летний вечер, и они развалились в плетеных креслах. На небосклоне появлялись первые звёзды.

Глядя на хозяина дома, спокойного и обходительного человека, Лина недоумевала, к чему был весь этот маскарад.

– Скажите, – обратилась она к Синтиру, – а зачем утром вы устроили это представление? И какой из ваших образов настоящий?

Синтир Вали-Райн оценивающе посмотрел на девушку.

– Хороший вопрос, – улыбнулся он. – Думаю, и тот, и другой. Каждому из них – свой черёд.

– И всё же? – не отставала Лина.

– Поддерживаю форму, а то в последнее время стал отвыкать, – ответил Синтир. – Ну и, по правде сказать, люблю смотреть на реакции. Вот вы, к примеру, не скрывали осуждения, я бы даже сказал, отвращения…

Девушка немного смутилась.

– Ну, просто я не очень люблю такие слова, как «детка», и когда в меня тычут пальцем, – ответила она.

Синтир снова улыбнулся.

– Видели бы вы моих фанатов… До сих пор не пойму, они больше любят меня или ненавидят. Хотя, сказать по правде, я чувствую, что популярность моя потихоньку идёт на спад. У нового поколения уже новые кумиры… Так что надо выдумать что-нибудь эдакое, – он почесал подбородок. – Очередную драку в эфире устроить, что ли… с женщиной? Или пьяным справить где нужду? А то с сюжетами я немного выдохся…

Лина смотрела на него во все глаза.

– Вы серьёзно? – спросила она. – Вы, вроде интеллигентный человек, готовы на такое ради денег?!

– А что поделать! – ответил он. – Это единственный способ для меня хорошо зарабатывать…

– Вы, конечно, не обижайтесь, – ответила Лина, – но я бы не стала ради денег переступать через себя и устраивать такое… Ни за что на свете!

Филис Брант заерзал на стуле, а Эд, который улыбался во весь рот, произнёс:

– Все свои гонорары Синтир тратит на благотворительность… Себе же оставляет самую малость…

Лина переводила удивлённый взгляд с одного на другого.

– Я заметил чек на журнальном столике, – в свою очередь произнёс Филис Брант, – он был предназначен для приюта. Я сам вырос в приюте, и уважаю такое. Поэтому мне стало не так важно, как он нас встретил… Да и в людях я вроде неплохо разбираюсь, поэтому сразу сообразил, что здесь что-то не так…

– Теряю форму, – усмехнулся Синтир Вали-Райн.

– Нет, друг мой, – возразил Эд, – полагаю, что именно на этом и держится твоя популярность. Многие понимают: что-то не так, вот и пытаются разгадать эту загадку… Я же тебе говорил…

– Кстати, это он мне посоветовал, – Синтир кивнул в сторону Эда.

Как поняла Лина, всё, что было у Синтира Вали-Райна – этот самый особняк, да шикарный эксклюзивный лимузин. А всё остальное, включая предметы искусства, украшения и тому подобное, было лишь дешёвой бутафорией. Впрочем, и эти слухи становились предметом жарких споров, привлекая к его персоне ещё больше внимания.

Все его скандальные выходки были постановкой, а за громкими приобретениями: островами, замками и яхтами скрывались ловкие трюки, в которых ему помогали верные друзья из числа журналистов, торговцев недвижимостью, знатоков искусства, бизнесменов…

Гонорары его и впрямь можно было назвать заоблачными, но они, как и сказал Эд, почти полностью шли на благотворительность.

Лина была поражена. Теперь она смотрела на хозяина дома с нескрываемым уважением.

– Я же не виноват, что публике нужна вся эта мишура? – пожимал плечами Синтир. – Да ещё тот бред, что я пишу и снимаю… Они находят в этом какую-то подоплеку, какой-то глубокий смысл, какой-то протест… А ведь на заре своей карьеры я пытался по-другому, но не имел успеха…

Синтир рассказал, что его первая книга, которая вышла в мягком дешёвом переплёте, была чиста, наивна и сентиментальна. И осмеяна. Над именем, которым он тогда представился, подтрунивали до сих пор, приводя его как пример бездарности и «розовых слюней».

– Как я хотел тогда понять, что не так, – говорил он Лине. – Увидеть, что в этом такого бездарного, понять, почему это дилетантство… Ведь это означало бы, что я уже поднялся на ступеньку выше… Но тогда, как я ни старался, я этого не видел… Собственное творение казалось мне не таким уж и плохим. Ну да, оно было несовершенно, но всё же, как я полагал, не заслуживало такого отношения. Это потом, спустя много лет, я перечитал его с улыбкой…

А тогда, признаться, я был в отчаянии. Я всегда хотел быть писателем, и не мог смириться, что этот путь для меня закрыт.

Вот тут-то на моём пути и повстречался Эд, – Синтир улыбнулся другу и отсалютовал бокалом. – Когда он узнал, что я хочу помогать другим, он решил помочь мне самому. Так на свет появился эпатажный автор грандиозных «бестселлеров», полных цинизма и чернухи. Знали бы вы, чего мне это стоило…

Согласен с тем, что успех зачастую является лишь побочным эффектом не самых приятных человеческих качеств – эгоизма, эгоцентризма, нежелания считаться с чужими интересами, а порой – даже глупости. И как только я начал вести себя так, он, этот успех, словно поверив, не заставил себя ждать…

Теперь я пишу и снимаю совсем другие вещи. И их я тоже по-своему люблю, ведь они позволили мне достичь поставленной цели…

– А у вас найдётся экземпляр той, первой книги? – спросила Лина. – Интересно было бы взглянуть…

– К сожалению, у меня оставался только один, да и он куда-то запропастился, – ответил Синтир. – Остальные я в своё время уничтожил. Да и не стоит вам, наверное…

– И всё же, друг мой, – обратился к Синтиру Эд, – твоя история вовсе не так драматична… Творчество всегда способно подарить счастье, даже если кажется бессмысленным…

– Не совсем понял… – ответил Синтир, – Так что будь добр…

– Изволь! – улыбнулся Эд. – Однажды один мой знакомый рассказал мне историю одного писателя, не припомню его имени… Писатель этот много-много лет посвятил некоему концептуальному труду… А когда закончил его, то разослал по издательствам… И знаешь, что?

– Что? – любознательно спросил Синтир.

– Ни одно из них не спешило откликнуться… Но он, будучи неисправимым оптимистом, хоть и казался ворчуном, не отступал… И как-то, на закате его дней, он сказал моему другу, что прожил остаток своей жизни счастливо, потому что, как ребенок, ждал чуда… Он ждал, что ему ответят… Ждал, что издатели оценят его труд, и, наконец, сделают его достоянием общественности… «Ну есть же вероятность, что найдётся, наконец, тот, кто поймёт мою книгу, и оценит по достоинству», – говаривал он. Но никто так и не нашёлся… И всё же он, по его же собственным словам, ни разу не пожалел о потраченном времени, и был уверен, что всё равно остался в выигрыше…

– Да уж… – наклонил голову Синтир. – Не очень-то весёлая история…

– Ну, это как посмотреть, – возразил Эд. – Впрочем, драма заключается в том, что после его смерти внук обнародовал дневники, и вот они, написанные несравненно более талантливо, без претензий на дешевый эффект, были наполнены настоящими эмоциями и глубокими мыслями, и стали классикой литературы…

Синтир покачал головой.

– Бедолага… – вздохнул он. – А ведь он мог бы… – будто спохватившись, он добавил: – Так о ком, всё-таки, речь? Неужели о Киле Цунгане? Его мемуары и впрямь опубликовали потомки, но я не слышал, чтобы он ещё что-то писал… Впрочем, и ваш друг вряд ли мог знать его, если, конечно, сам не был древним стариком…

– Я и правда запамятовал, – смущенно развел руками Эд. – Друг мой и вправду был много старше меня, так что, не исключено… Но всё же не уверен…

– Ну, если речь и вправду о Цунгане, то я всё бы отдал, чтобы прочесть тот его труд, – ответил Синтир. – Мемуары его и впрямь заслуживают того, чтобы называться классикой… И всё же я бы не хотел для себя такой судьбы – уж лучше дешёвка, чем безвестность…

Эд пожал плечами.

– В вашем случае, друг мой, у вас есть намного более благородная цель, – ответил он. – А если захотите творить для удовольствия, то никто ведь не запрещает…

При этих словах Синтир почему-то смутился…

К удивлению Лины, Филис Брант признался, что в юности тоже пытался писать стихи, и даже прочёл кое-что.

Девушке правда понравилось, да и по мнению Эда, вышло весьма недурно. Брант покраснел – было видно, что похвала пришлась ему по душе.

Синтир же, который совершенно не понял сложный, замысловатый язык, лишь улыбнулся уголком рта, но ничего не сказал. Только многозначительно посмотрел на Эда, который, поймав этот взгляд, скривил губы и отвёл глаза. Синтир был далеко не глупым человеком, а потому решил не задавать лишних вопросов…

Затем к компании присоединились браться и сестра хозяина дома, которые уложили детей спать, и разговор плавно перетек в иное русло.

Через пару часов все, наконец, разошлись по своим комнатам, предварительно договорившись следующим вечером собраться вновь и устроить игру в «кролш». Как поняла Лина, это была какая-то карточная игра со ставками, наподобие покера, в который её «бабушка» любила играть со своими друзьями. Синтир обещал, что быстро научит и её, и Филиса Бранта.

В тот день, когда Лина и бывший комиссар решили прогуляться до протекавшей неподалеку небольшой речушки, они гостили у Синтира Вали-Райна уже четвертые сутки. Бранту не терпелось задать девушке несколько вопросов в спокойной обстановке, чтобы их разговор, чего доброго, не смутил кого из домочадцев.

К обеду они вернулись. Остаток дня прошёл как обычно: Лина болтала с сестрой хозяина – эффектной женщиной лет сорока, а Филис Брант вновь погрузился в скандальные произведения Синтира – он то и дело вскидывал брови и качал головой, но чтения не прекращал.

Сам Синтир Вали-Райн отправился встречать своих друзей, которые прибыли с другого конца страны. Компания в доме становилась всё многочисленнее.

Следующим вечером намечалось большое застолье, и Лина, которая толком не спала уже третью ночь кряду, решила хорошенько выспаться, чтобы снова не вылететь первой из игры в тот самый кролш. Не успела девушка дотронуться головой до подушки, как почти сразу уснула…

***

На этот раз ей приснился старик с розовой кожей и белой окладистой бородой. У него была крупная, вытянутая к затылку голова, на которой красовался какой-то странный головной убор. У старика был необычный, будто треугольный разрез глаз, короткие ноги и довольно длинные руки. Одет он был в яркую рубаху и шорты, доходившие до колен. На ногах были тяжёлые ботинки с толстой подошвой. Чем-то он напомнил Лине учёного-натуралиста…

Старик пробирался сквозь джунгли, когда с громадного, обвитого лианами дерева на него, выпустив когти, бросился какой-то жуткий хищник с оскаленной пастью… В считанные мгновения всё было кончено, и лишь затем Лина, вскрикнув, проснулась…

Тяжело дыша, девушка села на кровати. Холодный пот ручьем лился у неё со лба.

«Гак Имар Гару, – прошептала она. – Планета Цирина».

Вскочив с кровати и схватив с полки какую-то книгу, Лина ногтем нацарапала на плотном листе набор цифр, которые обозначали координаты.

Наспех одевшись и зажав книгу под мышкой, она отправилась в комнату Эда. Но в комнате того не оказалось.

Весь дом уже спал, и Лина, стараясь не шуметь, спустилась на первый этаж. Выйдя на веранду, она с облегчением выдохнула – её друг был здесь. Раскачиваясь в плетеном кресле, он смотрел на звёзды.

– Что, не спиться? – тихо произнёс он, завидев девушку. – Садись, вместе посчитаем. Я пока насчитал восемьсот двадцать семь, теперь заново…

– Сон, я видела очередной сон! – понизив голос, выпалила Лина, – Планета называется Цирина…

– Слышал как-то, – кивнул Эд. – Так что даже искать не придётся. Небольшая цивилизация и дикие леса, кишащие гадами…

– Ещё бы! – ответила девушка, и с содроганием добавила: – Его сожрала какая-то жуткая тварь…

– Сожрала? – Эд поморщился.

– Вернее, сожрёт, если мы не поторопимся! – ответила Лина. – Мы во что бы то ни стало должны ему помочь!

– Да хоть сейчас, если готова! – ответил Эд. – Мотнёмся, заберём его заранее, и не придётся связываться с этой тварью. Но, на всякий случай, захвачу-ка я пушку помощнее…

– Вот, я тут координаты нацарапала, – Лина протянула Эду книгу. – Только не видно ничего…

– Да нет, я прекрасно вижу, не включай, – остановил он девушку, которая протянула было руку, чтобы включить электрический свет. – А то сейчас выйдет кто, и будем объясняться, куда собрались посреди ночи… Присядь, подожди минуту…

С этими словами Эд исчез. Когда он вернулся, на поясе у него, в кобуре, болтался пистолет. Второй, на широком ремне, он передал девушке.

– Что-то не очень внушительный, – с сомнением покачала головой Лина, разглядывая оружие. – Там такая махина была, что…

– Поверь, достаточно, – перебил её Эд. – Думаю, даже с лихвой. Готова?

Собравшись с духом, Лина кивнула. Эд взял её за руку, и они растворились в воздухе. Лишь плетеное кресло, где сидела девушка, продолжало тихонько раскачиваться…

***

Эд и Лина появились на дороге, в лучах закатного солнца.