Сказка для Алисы

Так оно и случилось. К ужасу жителей, проснулись они среди ночи и кровь похолодела у них в жилах. Рыскали по деревне жуткие твари, пожирая тех, кого находили, и землю эту начала пропитывать Тьма.

Как чернильное пятно расползается Тёмная сторона, поглощая земли, с которыми граничит. Такая участь постигла и деревню. Обычно чудовища либо пожирали жителей, либо преграждали им путь, не давая покинуть проклятую землю. И все, кто оставался, тоже предавались Тьме. Лишь воины Серебряного Легиона могли противиться этому дольше остальных, так как проходили особый обряд, который требовал немалого мужества.

Но на этот раз не стали чудовища ни пожирать несчастных, ни удерживать их на осквернённой земле. Как по команде собрались они в кучу и устремились куда-то на Север, застлав звёздное небо чёрными крылами. Те же, что не могли летать, бросились вприпрыжку, не упуская возможности при случае полоснуть кого-нибудь острыми когтями или задеть клыками.

«Ну, пожалуй, я знаю, куда они так торопились», – подумала Алета, и Тарет, поймав её выразительный взгляд, согласно кивнул.

Кабрина продолжала свой рассказ.

Поговаривали, что на этот раз расступились воины Серебряного Легиона, ибо проникло туда предательство. Не хотели люди верить в это, и всё же стали обвинять в случившемся всех, кроме самих себя. Лишь немногие вспоминали старика Цевелта, который, видя, что никто не хочет слушать его, собрал свои пожитки и ушёл. И теперь, когда всё свершилось, каждый вдруг понял, что и не могло быть иначе. Вспомнили они, что всё чаще стали чудовища прорываться сквозь заслон. А боги, видать, знали что-то, вот и готовились отразить напасть, но не сумели…

Со слезами на глазах поведала Кабрина о гибели своей семьи, своих родичей и друзей, и остальные четверо оборванных людей кивали и наперебой называли тех, кого потеряли.

Но и участь тех немногих, что уцелели, оказалась незавидной. Хоть и скоро покинули они свою разорённую деревню, Тьма успела проникнуть в них, но не подчинила, а лишь отравила… И стали они изгнанниками, которых называют «Детьми Тени» – ещё не отродья, но уже и не люди… Никто никогда не пустит таких в своё селение, не протянет руку помощи. Лишь особо сердобольные оставляют им, как зверям, остатки со своих столов, да и то лишь за деревенской оградой.

Но самое страшное, что со временем зло разъедает их изнутри, сводя с ума, превращая в лютых зверей, что не слышат увещеваний и не знают пощады…

Но тут выяснилась странная вещь: те, кто были служителями культа очищающего Огня, казалось, были не подвержены этой скверне. Из оставшихся в живых, которых было около полусотни, их было девятнадцать, и они быстро поняли, что не могут остаться среди своих соплеменников – стали те подозрительными и злобными, во всём видели только лихо и были скоры на расправу.

И вот тогда и приснился Кабрине удивительный сон. Привиделась ей высокая седая женщина с огромными ясными глазами. Несмотря на почтенный возраст, была она статной и сильной. И женщина эта, что назвалась Ульхунной, позвала её в дорогу.

«Собери всех, в ком ещё не победила Тьма, и веди их за собой на Север, – говорила она. – Ибо рано или поздно доберётся скверна и до ваших сердец, и тогда закончите вы свои дни, впиваясь друг в друга ногтями, раздирая зубами. Я же дам вам зелье, что сдержит Тьму, даст вам власть над нею…»

Когда спросила Кабрина, что она должна будет дать взамен, рассмеялась старуха. Но потом сказала: «Приведи с собой тех, кого встретишь, это и будет твоя плата».

С трудом уговорила девушка своих соплеменников пойти с ней. Сначала они не очень-то ей поверили, и не хотели пускаться в дальний и опасный путь. Но вот решили они как-то проведать тех, кого оставили, отнести им еды, что удалось собрать в лесу. Но когда пришли посланцы к лагерю своих родичей, волосы у них встали дыбом. Повсюду была кровь и изуродованные трупы. А посреди лагеря, вцепившись зубами в чью-то оторванную руку, стоял тот, кто раньше был деревенским кузнецом. По всему, бились все со всеми, и он оказался последним, кто уцелел.

С рёвом бросился он на своих бывших товарищей, и увидели они, что изменился его облик: теперь на месте его рта была окровавленная пасть с длинными клыками, как у дикого зверя. Он убил двоих, пока остальные пятеро не изловчились и не отрубили ему голову. Покатилась эта голова по земле, но не закрылись злобные глаза, а из пасти вырывался нечеловеческий смех вперемешку со звериным лаем.

Вот тогда-то и вняли соплеменники призыву Кабрины, и в тот же день отправились в дорогу. По пути шестеро из них начали звереть, и остальным, скрепя сердце, пришлось убить их. Других же сгубили чудовища, что то и дело появлялись на пути.

Вот так и добрались Кабрина и её сородичи до этого леса. За ним начинался Хребет Казарр. Именно там и находилась невысокая гора Мальхор, у подножия которой была хижина Ульхунны.

На этом Кабрина закончила свой рассказ и с надеждой подняла глаза на Алету.

– Не сочтите за дерзость, – начала она, – но может ли статься так, что вы и вправду пойдёте с нами? Боюсь, что без защиты богов нам туда не добраться…

То место, что указала Кабрина, которая каким-то неведомым образом будто знала верный путь, было чуть в стороне, но Алета была уверена, что они должны помочь несчастным. Она уже собиралась было ответить, но за неё это сделал Симунд.

– Как бы там ни было, мы пойдём с вами, – поглаживая белую бороду, произнёс великан. – Ваша история и впрямь необычная, и я буду не я, если мы оставим вас в беде…

Тарет нехотя кивнул. Он понимал, что нужно спешить, но всё же не мог представить, что они бросят в этом мрачном лесу тех, кого повстречали.

Путь до горы Мальхор выдался нелёгким. Чудовища, что теперь почти беспрестанно шли по следу, почти не давали отдохнуть. Да и оборванные скитальцы, которых нужно было защищать, добавляли Симунду, Тарету и Алете хлопот. Не успевали они на своих крылатых скакунах отразить воздушную атаку, как надо было спускаться и защищать самоходные сани, на которых двое оставшихся железных солдат везли Кабрину и её соплеменников.

Как-то раз трое из них чуть не разбились о дерево – солдат, что их вёз, вдруг потерял управление и сани, задев ствол, перевернулись. Оказалось, что железный воин не выдержал тягот этого путешествия – недвижимым он сидел в седле, ухватившись руками за изогнутую металлическую палку, с помощью которой управлял санями. Попытки вернуть его к жизни успехом не увенчались.

Пришлось Тарету обучаться этому мудрёному искусству – в этой части леса, ближе к горам, снежный покров был таким, что путники порой утопали в нём по колено.

На то, чтобы кое-как совладать с диковинным механизмом, воину, который то и дело бормотал ругательства себе под нос, потребовался целый день.

Продвигались теперь медленно – Тарет не умел также ловко вилять меж деревьев, как оставшийся в строю железный солдат, который будто заранее выбирал лучший путь.

Но следующей ночью настал и его черёд. После того, как его напарник, с которым они научились прикрывать друг другу спины, вышел из строя, солдат не выдержал натиска двух чудовищ. Монстры были из новых, и солдат пока не успел изучить их как следует.

Когда очередная битва закончилась Тарет смачно выругался, увидев разорванного надвое солдата, из останков которого торчали металлические стержни вперемешку с какими-то золотистыми волосками. В последние дни крепкие ругательства вошли у Тарета в привычку.

– И что будем делать?! – воскликнул он, обращаясь к Симунду.

Тот окинул взглядом своих оборванных подопечных.

– Я научусь управлять санями… – постаралась было успокоить их Алета.

– Управлять чем?! – оборвал её Тарет, указав на то, что осталось от самоходных саней.

Видимо, какой-то монстр шандарахнул их о дерево, и теперь они, покореженные и почти развалившиеся, были в таком же состоянии, как и несчастный железный солдат.

– Да, это неприятность, – покачал головой Симунд, почесав за ухом Хальтазара, который уже успел выбраться из очередного убежища. – Но ничего страшного…

Тарет выгнул бровь, лицо его выражало немой вопрос.

– Трое к тебе на сани, остальные – на скакунов, нам с Алетой за спины, – пояснил Симунд.

– И первые же отродья откусят вам головы, – хмыкнул Тарет.

Действительно, это был не лучший вариант – для того, чтобы успешно отражать атаки, крылатым скакунам приходилось выделывать такие пируэты, что удержаться в седле сумел бы только опытный наездник.

– Тогда трое на сани, а двое – на твоего скакуна, – ответил Симунд. – Всё равно Гром летит пустым. А мы с Алетой будем прикрывать…

Услышав это, люди разволновались. Один даже отступил на шаг, будто пытаясь спрятаться за спинами товарищей. Они и помыслить не могли, чтобы подняться в воздух, да ещё подвергаться при этом постоянным атакам крылатых чудовищ.

Наконец, Кабрина набралась смелости.

– Я могу полететь… – робко произнесла она, и поймав одобрительный взгляд Алеты, смущенно улыбнулась.

– Ну и я тогда, – усмехнулась старая Игарва. – Где наша не пропадала!

Продвигались теперь медленно, небольшими перелётами. Благо, до горы Мальхор оставалось немного.

Во время одного из привалов Алета, кутаясь в одеяло, никак не могла уснуть. Остальные спали, и лишь Симунд, который, казалось, не знал усталости, нёс свою вахту. Но всё же вскоре его должен был сменить Тарет.

Юная «богиня» лежала и смотрела на звёзды. Она знала, что это лишь светящиеся точки на небе, которые освещают путникам дорогу в ночи. А Солнце и Луна – фонари, созданные творцами этого Мира одновременно с ним самим. Тогда же был создан и народ Алеты, от которого теперь осталась лишь жалкая горстка. Потом им на смену пришли те, кого называли «людьми», и, рано или поздно, они заберут себе этот мир, ведь тех, кого они считают богами, становится всё меньше… Как знать, может потом они создадут существ, подобных Карделлу, и сами станут богами для них…

Вообще, этот мир жил неспешной жизнью, и лишь Тёмная сторона то и дело будоражила его. Совсем иным, со слов Арина, был Низший мир, что лежал сейчас в дорожной сумке Алеты, у неё под головой. Как говорил Арин, тот мир развивался стремительно, и не успевал ты отвернуться, как жители его уже удивляли тебя диковинными вещами, до которых сумели додуматься.

Жители…

Алета повернулась и вытащила из-под головы сумку. Осторожно развернув холст, она уставилась на свою ладонь, где мерцал дивным светом Этаринт – око Арина, вместилище того самого Низшего мира…

Чудесное Древо, на котором сейчас было целых девять разноцветных плодов, всегда располагалось кроной вверх, как ни крути сферу, в которой оно было заключено.

«Неужели там живут люди? – не могла поверить Алета. – Да ещё столько, что и не счесть, как говорил Арин? Как такое возможно? Да ещё и на летающих в пустоте шарах…»

Ей было жутко любопытно, что же происходит в этом Низшем мире, и кого она встретит, когда окажется там.

Окажется там… Это до сих пор не укладывалось в голове… Но для того, чтобы попасть туда, нужно было ещё постараться, ведь…

Внезапно Алету охватила необъяснимая тревога. Она подскочила и увидела, что Симунд и Тарет уже на ногах, озираются, держа оружие на изготовке.

Алета быстро обернула Этаринт холстом и сунула в сумку, которую крепко притянула ремнями к своей спине. Она тоже выхватила меч и теперь напряжённо вслушивалась в подозрительную тишину, что вдруг показалась зловещей.

Но вот справа раздался хруст ветвей. Алета нахмурилась. По звуку было понятно, что к ним движется что-то огромное… Такой же звук раздался и с другой стороны, и всё внутри Алеты похолодело. Похоже, что на этот раз их ждала встреча не с рядовыми монстрами, а с чем-то…

Гигантским прыжком, от которого молодые деревья разлетелись, как тонкие щепы, он выскочил на поляну. Алета попятилась, задрав голову. В монстре, что зыркал вокруг горящими глазами, было три человеческих роста, и для такой махины двигался он на удивление проворно.

Симунд подскочил и нанёс удар своей секирой. Но теперь она не казалась столь громадной. Монстр увернулся, но топор всё же задел его ногу. В следующий миг Симунд получил удар громадной лапой. Пролетев чуть ли не через всю поляну, он ударился спиной о дерево. И всё же старый воин был ещё крепок – он тут же вскочил на ноги.

За это время Тарет разрядил в чудовище остаток зарядов из своего карабина. Монстр пошатнулся, но затем бросился на стрелка, который успел выхватить широкий полуторный меч.

Сделав обманное движение, Тарет ушёл в сторону и полоснул противника мечом, оставив на его чешуйчатой ноге глубокую рану. Но это лишь разозлило монстра.

Алета хотела было броситься брату на помощь, и время, по обыкновению уже стало замедляться, становясь тягучим, будто осязаемым. Но хруст ветвей не дал сосредоточится и обнулил все её старания… Ну да, был же ещё один…

Он не заставил себя ждать, но, к вящему удивлению, напал вовсе не на путников. Его жертвой стало первое чудовище, которое, отбиваясь от Симунда и Тарета, наконец, повернулось спиной.

Этот второй монстр был меньше, но казался жилистым и очень сильным. А его увенчанная четырьмя рогами голова была даже более жуткой, чем у того, кто почему-то оказался для него не союзником, а противником.

Чудовища лупили друг друга, рвали когтями, пытались достать острыми клыками. Их тела так переплелись, что уже сложно было различить, кто из них где.

Алета, как заворожённая, следила за поединком, пока Тарет буквально не сгрёб её в охапку.

– Бежим! – пытаясь отдышаться, прохрипел он.

Спохватившись, Алета вдруг заметила, что за это короткое время не теряющий хладнокровия Симунд успел разыскать Кабрину и её сородичей, что так и не решились отойти далеко в лес, достал из дупла упирающегося всеми лапами Хальтазара и отвязал крылатых скакунов.

Самоходные сани находились на другом конце поляны, и их решено было оставить. Тем более, что оба монстра явно не умели летать, а вот в их прыти сомневаться не приходилось.

Бросив очередной взгляд на рычащих и хрипящих противников, для которых сейчас не существовало ничего, кроме друг друга, Алета вскочила в седло. Тут же её талию обвили трясущие руки того, кого Симунд закинул сзади. Руки судорожно вцепились одна в другую, сдавив Алете бока, а за её плечами раздались всхлипывания. Этот мужчина, которого звали Биттар, пожалуй, был самым трусливым среди тех, кого они взялись защищать.

Скакуны Симунда и Тарета тяжело поднялись в воздух, ведь теперь каждый из них нёс на себе трёх седоков. Алета, достав из притороченного к седлу чехла короткий лук и зажав в зубах стрелу, последовала их примеру.

Летели тяжело, стараясь держаться поближе к земле, хоть это и было опасно – напади сейчас крылатые чудовища, они окажутся в заведомо более выигрышной позиции. Впрочем, отбиться от них с таким грузом и так вряд ли бы получилось, поэтому приходилось рассчитывать на удачу.

Но пока всё было тихо. Наступало утро, и белёсый холодный свет потихоньку начинал разгонять ночную мглу.

Снежного покрова внизу стало меньше, поэтому несколько раз путники принимали решение спешиться, чтобы дать отдохнуть скакунам и сбить возможную погоню со следа. Потом снова поднимались в воздух.

Наконец, крылатый скакун Симунда, по имени Бурт, широко расправил крылья и начал снижаться. Как заметила Алета, сидящая перед Симундом Кабрина, возбужденно жестикулируя, указывала куда-то вниз.

Переведя взгляд туда, куда указывала девушка, Алета тут же заметила одинокую хижину у подножия невысокой горы. Видимо, это и было жилище Ульхунны, таинственной северной ведьмы.

Когда путники спешились и подошли к хижине, они удивились тому, насколько ошиблись с её размером. Издалека хижина виделась самой обыкновенной, а на деле оказалась довольно внушительной.

Впрочем, хижина была под стать своей хозяйке, что отворила дверь и ждала на пороге. Ростом Ульхунна, пожалуй, на голову превосходила великана Симунда, да и выглядела она весьма необычно. У неё были нехарактерные для человека пропорции: большая голова и длинные и довольно тонкие руки и ноги. Но смотрелось это вполне гармонично, даже привлекательно. Также у ведьмы были длинные седые волосы и просто огромные круглые глаза, в которых, казалось, застыли звёзды.

Уперев руки в бока, она улыбнулась путешественникам, что стояли внизу – на крыльцо, где стола Ульхунна, вели с десяток массивных деревянных ступеней.

– Долго же вы добирались, – на удивление звонким и приятным голосом произнесла она. – Давайте, поднимайтесь! – и воздев тонкий палец добавила, обращаясь к Кабрине и её сородичам, что робко переминались с ноги на ногу: – Сначала вы!

Кабрина бросила было растерянный взгляд на Симунда, но тот лишь пожал плечами. Девушка вздохнула, но затем, взяв себя в руки, уверенно шагнула вперёд, показывая пример остальным. Для того, чтобы подниматься по массивным ступеням, людям приходилось изрядно задирать ноги.

Когда они, чуть ли не все одновременно, скрылись в проёме и Ульхунна закрыла за ними дверь, Симунд, Тарет и Алета удивлённо переглянулись. Что касается Хальтазара, то на него великанша произвела почти такое же впечатление, как какой-нибудь хищник, что хотел им полакомиться. Только сейчас, когда ведьма ушла, зверёк высунул свой влажный нос из-за пазухи Симунда.

Почему-то разговаривать не хотелось – у всех троих было стойкое ощущение, что за ними наблюдают. Поэтому каждый занялся своим делом. Симунд, по своему обыкновению, принялся точить секиру. Тарет с сожалением рассматривал диковинный карабин – зарядов к нему больше не осталось, но и расставаться с оружием он не хотел. Что до Алеты, то она занялась сбруей Фарна, которую после полёта следовало немного подтянуть.

Вдруг из зарослей, что были неподалёку от хижины, показалась повозка, запряженная двумя огромными мохнатыми животными. Звери подкатили повозку к самому крыльцу и как по команде остановились. Разглядывая их, Алета поразилась тому, насколько умными были у них глаза.

Наконец, массивная дверь хижины отворилась, и из неё высыпали все пятеро людей, во главе с Кабриной, лицо которой светилось от радости. За ними показалась внушительная фигура Ульхунны.

Когда люди спустились, они бросились благодарить Симунда, Тарета и Алету. По всему было видно, что встреча с ведьмой оставила у них самые благоприятные впечатления.

– Благодарим вас, Великие боги! – выступила вперёд Кабрина.

Она не могла видеть, как при этих словах лицо Ульхунны расплылось в улыбке, что не скрылось от глаз тех, к кому был обращен этот порыв.

– Благодарим вас от всего сердца за милость, что вы нам оказали! – продолжала девушка. – Тебя, могучий Симунд, чьи ноги дважды обошли весь мир, и чья секира не знает усталости. Тебя, благородный и храбрый Тарет, достойный сын своего отца. И тебя, великодушная и смелая Алета, что скромностью своей лишь подчеркивает силу и величие богов. Без вас мы бы никогда сюда не добрались!

– Пусть Свет озаряет ваш путь, – кивнул в ответ Симунд.

Мохнатые животные нетерпеливо замотали головами, и Кабрина, будто спохватившись, припала к земле, а затем бросилась к повозке. Остальные сородичи последовали её примеру.

– Запомни то, что я тебе говорила! – крикнула с крыльца Ульхунна, обращаясь к Кабрине. – Вскоре я навещу вас!

Она махнула рукой, и, к всеобщему удивлению, повозка с сидящими в ней людьми сама собой поднялась в воздух и теперь висела на уровне пояса, колёса при этом исчезли. Мохнатые животные, опустив головы, неспешной походкой побрели обратно в чащу.

– Ну вот, – шёпотом произнёс Тарет, провожая повозку взглядом. – Один – могучий воин и путешественник, вторая – великодушная и смелая… А я – достойный сын своего отца…

– Ты тоже благородный и храбрый, – с улыбкой толкнула его в бок Алета. – Так что…

Но тут Симунд окинул молодёжь выразительным взглядом, будто призывая их быть серьёзнее. Отчего-то могучий воин робел в присутствии Ульхунны, и, видимо, хотел произвести на неё благоприятное впечатление.

– Скажи, – обратился он к ведьме, – та девушка, Кабрина… Она сказала, что ты сказала, чтобы…

Чувствуя, что начинает теряться, Симунд закатил глаза и постарался перевести дух.

– Он хочет спросить, нас ли ты ожидала увидеть, – закончила за него Алета, бесстрашно взглянув ведьме в глаза.

– А кого же ещё? – с загадочной улыбкой ответила та. – Или ты думаешь, что, оказавшись на Тёмной стороне, сумеешь совладать с тем, что таится у тебя внутри?

Алета опешила.

– Но откуда… – растерялась она. – Ведь никто об этом…

Ульхунна вновь улыбнулась и жестом пригласила их в дом, после чего скрылась в проёме.

Когда путники уже начали подниматься по ступеням, ведьма вдруг снова высунулась, и, кинув взгляд на Хальтазара, обратилась к Симунду:

– Его оставь здесь, а то он, чего доброго, испугается и весь дом мне разнесёт.

Симунд нахмурил седые брови:

– Кто разнесёт? – с трудом соображал он.

– Тот, кто сидит у тебя на плече, – указала пальцем Ульхунна. – Пусть подождёт снаружи.

Услышав это, зверёк поджал уши и ещё сильнее прижался к шее Симунда.

– Да он же смирный, так что… – начал было тот.

– Пусть подождёт, – не повышая голоса, но твёрдо произнесла ведьма. – Ничего с ним здесь не случится, обещаю. Если будет себя хорошо вести, от меня и гостинец получит…

Тяжело вздохнув, Симунд спустился по ступенькам, и, кое-как оторвав Хальтазара от своей пышной, заплетённой в косы бороды, усадил его у подножия деревянной лестницы.

– Посиди здесь, друг мой, – обратился он к зверьку, пригладив его пушистую рыжую шёрстку. – Раз она сказала, что с тобой ничего не случится, значит, так оно и будет.

Почему-то Симунд верил Ульхунне, и, видимо, уверенность эта передалась и несчастному Хальтазару, который продолжал бросать на седобородого великана жалобные взгляды, но уже не пытался карабкаться по нему, чтобы снова устроиться на шее.

Тем временем Тарет и Алета скрылись в проёме. Заметив это, Симунд в спешке начал подниматься по лестнице – стоящая в дверях Ульхунна теперь ждала лишь его.

Внутри дом ведьмы оказался таким, как и можно было себе представить. Повсюду висели пучки трав, стояли стеклянные колбы с разными снадобьями, а в углу, согревая просторное помещение, потрескивала поленьями печь.

– Как только ты окажешься на Тёмной стороне, – обращаясь к Алете, сразу перешла к делу Ульхунна, – тёмная кровь, что течёт в тебе, даст о себе знать…

– И всё же не пойму, откуда ты знаешь о том, что мне предстоит? – медленно произнесла Алета, без стеснения рассматривая ведьму.

– Мне ведомо многое, – улыбнулась та. – Я не знаю, чем закончится твоё путешествие, – предвосхитила она возможный вопрос, – но я точно знаю, что ему суждено начаться… От этого теперь зависит судьба не только этого мира, но и того, что лежит в твоей дорожной сумке. А может, и не только их…

– А разве есть ещё миры? – удивилась Алета.

В ответ ведьма тихо рассмеялась.

– Есть, – кивнула она. – Были, есть и будут… Как тот, что когда-то был для меня родным…

– То есть как? – удивление Алеты возрастало.

Да и Симунд с Таретом все превратились в слух.

– Вам нужно спешить, – вместо ожидаемого ответа, вздохнула Ульхунна.

Алета хотела было продолжить расспросы, но ведьма решительно поднялась и направилась к деревянной полке, заставленной всевозможными склянками. Взяв ту, что стояла отдельно, будто заранее приготовленная, она протянула её юной «богине».

– Перед тем, как ступить в проход, выпей это, – произнесла она. – Это отгонит Тьму, до поры.

– То есть, потом она может вернуться? – встревоженно спросила Алета.

– Она всегда в тебе, – покачала головой Ульхунна. – Впрочем, как и в каждом из нас. А что будет дальше, зависит от тебя самой…

– А можно нам тоже какого-нибудь снадобья, чтобы мы могли пойти с ней? – встрял в разговор Тарет.

– Нет, – покачала головой Ульхунна. – Её предки, – ведьма кивнула на Алету, – были последними, что служили Сумеречному ангелу, Аваларту. Они не предали его и тогда, когда все отвернулись от него, посчитав слабым… Отсюда в них сила противится Тьме. Вы же, оказавшись там, не сумеете с собой совладать. Многих доблестных воинов, вроде вас, люди теперь почитают за тёмных богов.

– Почитают? – нахмурился Тарет.

– Опомнись! – сурово взглянула на него Ульхунна. – Неужели ты не видишь, что твориться в Мире, что творится у тебя под носом?! Близок час, когда Свет окончательно померкнет…

– И что… – начал было Симунд.

– Хватит расспросов! – оборвала его ведьма. – Вам пора в путь…

Решительным жестом она указала на дверь, давая понять, что на этом её гостеприимство заканчивается.

Симунд, Тарет и Алета молча поднялись со своих мест и прошагали к высоченной деревянной двери.

– Не ругайте меня за грубость, – смягчилась ведьма, – но не время сейчас для долгих рассказов да праздных расспросов.