Живое…

СКАЗКА О МАЛЕНЬКИХ ЧЕЛОВЕЧКАХ, КОТОРЫЕ ЖИВУТ В КАКТУСАХ

Останови свой взгляд, читатель,

Притормози на этих строчках,

Поведать жаждет вам писатель

О людях в комнатных цветочках.

Я предлагаю все заботы

Оставив, окунуться в сказку.

Фантазию пустив в работу,

Ее раскрасьте яркой краской.

Я быть желаю с вами честной:

Хочу открыть вам мир чудесный,

Чтоб отразить его реальность —

Возьму мажорную тональность.

Я как-то дома очень поздно

Сидела и читала книгу,

Она довольно несерьезна,

Да так, что даже рассмешила.

Вдруг чей-то нежный тихий голос

До моего коснулся уха,

Но до того он был негромкий,

Что я сказала – обман слуха.

Подняв глаза, еще смеясь…

тут сказка то и началась.

В цветочной клумбе, как кузнечик,

Сидел зеленый человечек.

Сидел беспечно свесив ножки,

В зеленые обут сапожки,

В зеленые одет штанишки,

Он в десять раз был меньше мышки.

Свой крошечный прищурив глаз,

Сказал: «Как мило тут у вас»,

Сказал негромко и спокойно,

А я подумала: «Довольно»,

Сегодня хватит уж читать,

Пойду-ка я, наверно, спать».

А глаз с него я не свожу,

От удивления дрожу.

А он сидит такой довольный,

Что удивил меня. Невольно

Мне захотелось вдруг узнать,

Кто он такой, как его звать?

Но продолжала всё молчать,

Не зная, как, с чего начать.

Но человечек сам решился,

И сам со мной разговорился.

– Наверно вы удивлены,

Ведь видимся впервые мы,

Я из нехитрого народа,

Потомок кактусного рода,

Не зря я к вам зашел дорогой —

Прекрасных кактусов здесь много.

И я мечтаю здесь остаться

с семьёю человек в пятнадцать.

Но ваше право не позволить,

и я не буду вас неволить.

Тут человечек замолчал,

И молча на меня взирал.

Я ничего не поняла

И стала говорить сама.

– Давай начнем всё по порядку,

Ты для меня совсем загадка,

Тебя уж полчаса я вижу,

А имени пока не слышно.

Ты расскажи про мир мне твой,

И незнакомый, и чужой.

Вижу ль тебя на самом деле,

пока терзаюсь я сомненьем?

– Да-да, прекрасно понимаю,

О нас так мало в мире знают,

Ведь мы невидимый народ,

Что только в кактусах живёт.

Живёт, поет и процветает,

Вот только места не хватает.

Ведь очень любим мы детей,

И у нас множество семей.

Ах да, забыл, сейчас представлюсь,

Я понял, я вам очень нравлюсь.

Хоть был он так самоуверен,

К моей Душе открыл он двери,

Но ежели он невидимка,

Знать где-то кроется заминка.

Ведь знает он, что его вижу,

Может, спросить или обижу?..

Но я решила промолчать,

Ему дав право продолжать.

– Зовут меня – Зеленый Прошка,

А для друзей я просто Рошка,

Жить не могу я без веселья,

Решил устроить новоселье.

И, между прочим, чтоб вы знали,

То, что меня вы увидали,

не назовется это тайной,

Ведь это всё же не случайно,

Я вижу свет в ваших глазах,

Такой, как в старых образах.

Вам ложь глаза не застилает

И видеть правду не мешает.

Быть может, я немного льстил,

Но в общем, честно говорил.

Ну это как бы между прочим,

Поведать же хочу вам очень

О том, как мой народ живёт

И что вообще от жизни ждёт.

И трудно будет так измерить

Восторг от тайны, что доверил

Мне человечек этот мудрый

О мире сказочном и чудном.

Чтобы порадовать и вас,

Я передам его рассказ.

– Мы на Земле довольно долго

Живём. Невидимый и скромный,

Хранящий красоту народ

Сто миллионов лет живёт.

Сто миллионов лет назад

Земля была – прекрасный сад,

А мы – хранители его.

В нас до сих пор живёт любовь

К той красоте первоначальной,

Что люди губят так нахально.

И каждому, кто нёс служенье,

Было дано одно растенье.

Моим дедам достался кактус.

Пусть лбом отсюда в землю шмякнусь,

Но были кактусы тогда,

Как вместе двадцать два слона.

И высотою выше пальмы.

Вот так вот было изначально.

Ну а хранители природы —

Мы были радостным народом,

Так и осталось до сих пор,

Лишь утеряли мы простор.

Но ценим наше назначенье —

Дарить любовь, хранить растенье.

С потерей Света Высших Знаний,

Не стало нас в людском сознаньи.

Мы прячемся в потоках света.

А ночью, прямо до рассвета,

Когда почти все люди спят,

Проходит древний наш обряд.

Обряд ночного очищенья,

Когда все на Земле растенья

Одновременно оживают,

И грязь всю ту с себя смывают,

Что за день взяли у людей,

Чтоб уберечь их от потерь.

Они слезами грязь смывают,

И мой народ тут помогает.

Цветам он отдает глаза,

Чтоб нашла выхода слеза,

Слеза коль кактус не покинет,

Тот в скором времени погибнет.

А по утру, как только солнце

Покажет край у горизонта,

Мы слышим музыку Земли,

Чьи звуки пламенно нежны.

И наполняет нас любовь,

И мы готовы вновь и вновь

Служить добру и красоте,

И вам помочь в любой беде.

А что же делаем мы днём?

Свое хозяйство все ведём.

Вот мы с женой, когда вдвоём —

Так обязательно поём.

Но где дома свои мы строим —

Прости, тебе я не открою.

Тебе бы рад всё рассказать,

Но еще рано всё узнать.

Вот, впрочем, я и рассказал,

О том, что можно – всё сказал.

Мне неудобно повторяться,

Но всё же – можно мне остаться?

Ну что могла ему сказать?

Коль «нет» – нельзя так поступать.

И я ответила – «конечно»,

Почти уверенно беспечно.

Вдруг воцарилась тишина…

Я в комнате была одна.

С тех пор уж много утекло воды,

Но больше не встречались мы.

Наш помню разговор всегда,

В беде я иль в огне удач.

И только ночью иногда

Я слышу чей-то тихий плач…

НА ВЕРШИНЕ ИЕ

В маленьком городке. Где живёт очень немного людей. Где разговаривают совсем тихо. Не потому что из-за… а для… И свет там падает не только сверху, но восходит от отражения в озёрах, каждое третье из которых покрыты льдом, еще треть подогревается кипящими подземными источниками, шестая часть – студёная вода, и еще одна шестая часть – пригодна для купания, даже когда солнце не показывается из-за тумана. Принадлежащий к клану Го род владеет правом первым в каждом новом году почерпывать воду из студеных озёр, по праву распределяя очередь прихода к воде для каждого из жителей городка. Дело в том, что количество взятой воды должно восстановиться в озере перед тем, как вновь новый человек подойдет к озеру за водой. И дело было вовсе не в количестве набираемой воды. Род Ро знал тайну ледяных озёр, передавая ее из поколения в поколение только членам своего клана. Только они владели знаниями тайных ритуалов, сохраняющих воду озёр в состоянии льда, необходимом как отражатель солнечного света. Отраженный свет нескольких источников образовывал фотонное облако над склоном, сохраняя его атмосферу. Треть озёр с кипящей водой была местом духов, куда приходили только старейшие люди городка, договариваться с духами о том, куда они их будут провожать, когда и что для этого им нужно принести в благодарность. Считалось, что поднимающийся с озёр пар – это нечто вроде лифта, только поднимающего души на встречу первородному свету. Род Ид знал, с какой стороны (северной, южной, западной или восточной) можно заходить в озёра для купания и омовения в то или иное время суток, в тот или иной час, тому или иному человеку. Бывало, что пришедшие в одно время могли входить в воду в одном месте и оставаться в ней сколько угодно, но пришедшие немного позже уже должны были входить в воду с другой части света – иначе вода не принимала приходящих. Она становилась мутной при прикосновении к ней. И только род Ид знал тайну этих озёр. Хотя, конечно же, ничего из этого не было тайной, просто те или иные знания были даны конкретно тому или иному роду. Вот и всё. Просто такова задумка.