Территория

Может быть, я так никогда и не узнаю, в каком месте Космоса мои родители, но, когда я гляжу на это розовое солнце, знаю, что они живы, что буду их искать.

Сейчас на Территории НИИ вечер, но из-за туч заката не видно. Мне не хочется идти на психологический сеанс с чат-ботом Оптимусом, не хочется анализировать мои чувства и режим загруженности дня.

Хочется грустить. Почти полгода прошло с тех пор, как космические пираты похитили экспериментальную станцию «Нейрочастота» с моими родителями и другими учеными. Столько же я не видел бабушку, потому что теперь вместе с детьми ученых живу, учусь и работаю здесь.

Раньше на Территорию детей не пускали. Дети – это вечные проблемы – так говорит новый магистрат НИИ – Игорь Белинский.

Прежним магистром был феноменальный ученый – академик Шаров. Он основал Территорию, прожил целых девяносто семь лет и завещал все свои секретные разработки продолжить ученикам. Я и сам не знаю, что за тайны скрывались в его файлах. Но отец утверждал, что скоро болезней мозга не будет. Ведь его улучшенную, здоровую копию смогут печатать на 3D-принтере. Самое главное – это отделить сознание, а потом вернуть его на место.

После вируса Тьмы у некоторых людей за Территорией мозг менялся. Кто-то просто терял память, а кто-то – личность. Так случилось и с моим дедом. Как ни старались родители, помочь ему не смогли. Отец сказал, что от деда нам остались память и любовь.

Мои родители возглавляют лабораторию «Сознания, памяти и воли». Я говорю «возглавляют», потому что кажется: если я допущу прошедшее время, они почувствуют, что я сомневаюсь в нашей встрече. Но я не сомневаюсь. Отец – когнитивно-цифровой нейробиолог. За неделю до похищения он рассказывал об экспериментах, в результате которых пришёл к удивительному открытию: любовь – часть памяти, а память – часть сознания.

После смерти сознание не исчезает, оно трансформируется. Но обязательно часть его остается внутри каждого, с кем покинувший этот свет был знаком. И главное, что тот, кого он любил, – носитель большей части сознания.

Такие связи формируются в течение жизни. Даже на расстоянии в миллионы километров можно чувствовать друг друга, как будто вы вместе. Удивительнее всего то, что память сохраняет не только ваш прошлый опыт, но и опыт всех родных и близких, кто жил до вас, даже если вы их не знали.

Самое сложное было сделать это общение доступным. Потому что всё это пока доступно человеку на уровне ощущений, а не общения. Именно тогда, когда на «Нейрочастоте» смогли соединить сохранённое в облачном хранилище сознание академика Шарова с искусственным интеллектом, космические пираты похитили станцию. Пропало и облачное хранилище Шарова.

Конечно, завладеть открытием учёных «Нейрочастоты» мог пожелать кто угодно. Ведь теперь стало возможным управлять сознанием, не только воссоздавать мышление и весь интеллектуальный путь умерших гениев, но и клонировать сознание, подключать всех людей к единому центру управления. Тот, в чьи руки попали бы исследования… Да много чего.

Вот только как и кто узнал о том, над чем работали на экспериментальной станции? Для всех за пределами Территории «Нейрочастота» занималась способами, восстанавливающими память после вируса Тьмы.

Я и сам так считал до того, как нас закрыли на Территории. В общем-то, до конца не известно, как далеко продвинулись учёные. Всё, что я теперь знаю, – предположения команды Белинского.

Многочисленные исследования велись внутри станции, поскольку масштаб открытий был грандиозным.

Но родители исчезли, и нас, детей учёных «Нейрочастоты», заперли на Территории НИИ. Мы сопротивлялись, жаловались, но Белинский убедил Министерство – ведь стоял вопрос безопасности Союза Государств.

Потому-то Белинский и утверждает, что от нас одни проблемы. С нами действительно не соскучишься, хотя нас всего-то пять человек вместе со мной.

Белинский уверен, что мы сможем продолжить дело родителей, потому что сами – носители части их сознания. А ещё, чтобы нас тоже не похитили космические пираты, над Территорией новый купол, им сюда не попасть.

За эти месяцы закрытого усиленного обучения в каждого из нас подгрузили столько информации, что можно сойти с ума. В свои пятнадцать я знаю всё о строении головного мозга, изучил аналитическую философию сознания, но хотел-то я стать цифровым археологом, как дед.

Но вместо этого каждый новый день – это бесконечные опыты, эксперименты и вера в то, что это поможет выйти на связь с родителями.

Если бы не остальные наши ребята – с ума бы сошёл. Егор Рогов мечтал стать стендап-комиком, а теперь, как его родители, занимается эволюционной биологией, геномикой и генетикой. Только шуточки у него всё же получше, чем учёба. Он самый отстающий из нашей пятёрки. За это ему частенько влетает от Белинского.

За Территорией Аврора Теплова писала программы для создания новой музыки, вообще-то, целым цифровым оркестром дирижировала, но сейчас она почти готовый нейрокомпьютерный психолог. Нас, конечно, Белинский называет полуфабрикатами, но, честное слово, столько информации, сколько загрузили в наше сознание, вообще-то не одолеть и взрослым. Так что мы – не полуфабрикаты, а готовые асы дела. Так шутит Егор.

Двойняшки Серовы бунтовали дольше всех – Лидка сказала, что хочет быть актрисой и отказывается сидеть внутри Территории, ничего учить не стала. А Савка поддержал её, он дзюдоист и в олимпийскую сборную Союза Государств готовился. В общем, наотрез отказались учиться. Их родители переводили нейроны мозга в цифровые символы и обратно, писали программы для новых нейронных связей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.