Проклятый морем

3

А Альбус, забросив все свои занятия алхимией, слушаясь голоса своей молодой крови, днем и ночью думал только о прекрасной Эльвире. Он ждал новых встреч с нетерпением, а расставаясь, мечтал увидеть девушку снова. Ее отец, видя, что отношения молодых людей зашли уже слишком далеко, поймав юношу на лестнице, положил ему на плечо свою костлявую холодную руку. Альбусу, казалось, что кровь у него в жилах загустела и остановилась, не поступая в артерии. Под взглядом черных, как два бездонных колодца глаз, который, казалось проникал в самые потаенные уголки души Альбуса, молодой человек казался себе жалким карликом перед, одетым в черное, великаном.

– Мой милый юноша, ― начал колдун мягким, елейным голосом, в котором чувствовалась порция горечи и желчи, ― Вы должны принять решение, от которого будет зависеть ваша дальнейшая судьба и жизнь. Я требую от вас прямого ответа: женитесь ли вы на моей дочери Эльвире или нет?

Альбус, опустив голову под пристальным взглядом колдуна, произнес виновато:

– Я еще не разобрался в своих чувствах. Мне нужно подумать.

– У вас было время подумать, ― настаивал постоялец, бледнея.

Его лицо теперь напоминало страшную, словно вылепленную из гипса, маску. Он нападал на бедного юношу, не давая ему опомниться.

– Я жду от вас ответа!

Костлявые пальцы больно сдавили плечо Альбуса.

Юноша задрожал всем телом.

– Возможно, я скажу вам об этом через неделю, ― промямлил Альбус, так и не решаясь посмотреть в черные колодцы глаз постояльца.

Ногти колдуна, длинные и тонкие, похожие, скорее, на когти хищной птицы, впились в плечо молодого человека, рассекая кожу и добираясь до самой кости. Он жутко рассмеялся. От этого хохота веяло холодом могилы, самым дном Ада, тронным залом самой преисподней.

– Нет, мой милый, вы ответите мне здесь и сейчас, ― настаивал он.

Юноша попытался сбросить костлявую руку колдуна со своего плеча, оттолкнуть его в сторону и сбежать в самый укромный уголок мрачного, но родного замка, но рука, словно прилипла к его телу, пуская в него свои ядовитые корни. Услышав шум и голоса, из своей комнаты, словно диковинная бабочка, выпорхнула Эльвира и Альбус освободился от железной хватки колдуна, вступив с ним в жестокую борьбу за выживание.

– Остановитесь, безумцы! – воскликнула Эльвира и, пробежав по лестнице несколько ступеней, встала между бьющимися врагами, своим отцом и любовником, ― Прекратите!

Колдун, не обратив на восклицание дочери ни малейшего внимания, выхватил нож из чехла, с которым уже имел возможность познакомиться Амадеус, и попытался ударить им юношу в грудь. Альбус успел перехватить уже занесенную над ним руку с ножом и овладеть этим страшным оружием. Теперь жизнь отца Эльвиры висела на волоске. Он даже подался назад, шевеля посеревшими губами и призывая на помощь своих демонов. Но сталь иногда разит быстрее злобных духов. Альбус размахнулся, нацеливая свой удар в горло колдуна. Ему каждую ночь снился этот роковой удар, который сделал его жизнь несчастной и даже невыносимой. Эльвира закрыла отца своим прекрасным, нежным телом. Ее тело еще долго должно было цвести, наливаясь соком и сводя с ума мужчин. Но боги, как всегда, рассудили по-своему. Задумывался ли кто-нибудь над тем, почему умирают полные жизни молодые люди, а старики, кляня свое безрадостное существование, продолжают жить? Просто у каждого, живущего на земле, есть своя судьба и свое предназначение. И если в Книге Судеб записано, что ты умрешь молодым, так оно и случится. Альбус уже не мог остановить свою руку с зажатым в ней ножом. Он вложил в удар всю свою ярость, всю ту ненависть, которую испытывал к колдуну. Но нож нашел свою жертву не в лице хозяина, а в лице его дочери. Острое лезвие легко разрезало атласное платье девушки, словно оно было куском тонкой бумаги, и глубоко, почти по рукоятку, вошло в ее белую грудь. Кровь любимой, стекая по ножу, капала на руку Альбуса. Девушка медленно, теряя последние силы, словно увядший цветок, опустилась на ступени.

– Ты заплатишь за это! – кричал постоялец, застонав от горя, ― Я превращу тебя в мерзкую жабу!

Альбус не слышал его слов. Он склонился над любимой и целовал ее в полуоткрытые губы, которые становились все холоднее и холоднее. Девушка умирала, и ничто уже не могло ее спасти. Глаза ее закатились, дыхание становилось прерывистым. Она хотела что-то сказать, но только беззвучно шевелила губами. На шум прибежал Амадеус. Альбус поднял на руки безжизненную Эльвиру, в груди которой торчал отцовский нож, и медленно спустился по лестнице. Амадеус проводил его в свою комнату, где несчастную девушку уложили на кровать. Старый слуга осторожно вытащил нож из груди и перевязал рану. Молодой организм долго боролся со смертью. Всю ночь Эльвира металась в бреду, а под утро, придя в себя, поцеловала склонившегося над ней печального Альбуса и отдала свою душу Господу. Лезвие ножа колдуна было вымочено в сильнодействующем яде и одного пореза хватило бы для того, чтобы умереть. Альбус увидев, что тело его уже умершей любимой синеет и покрывается струпьями, закрыв лицо, выбежал из комнаты. Старый Амадеус накрыл Эльвиру простыней и долго сидел над ее телом, проливая горячие старческие слезы.

Эльвиру похоронили на берегу, недалеко от могилы отца Альбуса, Александра. Отец Эльвиры был бледен и сдержан. Ни Амадеус, ни Альбус не слышали от него упреков. Только после того, как тело его дочери скрылось под грудой черных камней, он повернулся к Альбусу и, с ненавистью взглянув на него, сказал:

– Я, как отец Эльвиры, проклинаю тебя. Мне не нужна твоя жизнь, но твои мучения мне хотелось бы видеть. И потому я говорю: будь рыбой и человеком. Рыбой днем, а человеком ночью. А если ты выйдешь из моря днем, пусть солнечные лучи сожгут кожу, обратив тебя в камень.

Сказав эти бессмысленные, по мнению Амадеуса и Альбуса, слова, колдун дотронулся своей холодной ладонью до лба юноши и пошел прочь. Слуга и молодой господин подумали, что их постоялец от горя сошел с ума и забыли его роковые слова.

Только ночью Альбус понял, что страшное проклятие не было пустой угорозой. Юношу бросало то в жар, то в холод, он то укутывался в одеяло с головой, а то сбрасывал его с себя. Сорвав с себя одежду, Альбус быстро спустился со скалы и бросился в море. В воде ноги его превратились в рыбий хвост, руки – в плавники, а тело покрылось толстой, шершавой шкурой. Вместо красивого лица он теперь обладал мордой рыбы с острыми, смертоносными зубами. Он стал акулой. Сохранив человеческий разум, он превратился в морскую хищницу, злобную и коварную, мощную и стремительную, и неотвратимую, как сама судьба. Альбус бросал свое новое тело в глубины моря, и, рассекая воду, мчался к поверхности, чувствуя себя морским богом. Его пугала и, в то же время, радовала та сила, которая была заключена в его новом теле, сила хищника, не боящегося ничего в этом мире, даже самой смерти. В ярости он рвал на части попадающихся на его пути рыб, выхватывая их из косяка и разрывая на мелкие части. Вода стала его родной стихией, но он, в течение всего дня скучал по замку, по твердой земле и воздуху, а особенно, по своему человеческому облику. В глубинах моря он оплакивал несчастную Эльвиру и проклинал ее отца, которого она защитила и спасла ценой собственной жизни. Но наступала ночь, и Альбус выбрасывался на берег, чтобы снова встать на ноги, вскарабкаться по скале, пройдя знакомой ему тропинкой, и войти в свой родной замок. Его двойная жизнь продолжалась уже несколько месяцев. Новые ощущения поначалу ему даже нравились, но быть наполовину хищной рыбой, а наполовину человеком, оказалось тяжким бременем. Его личность раздваивалась, теряя свою цельность. А жизнь теперь состояла из рваных, лишенных смысла фрагментов. И не было надежды стать снова человеком. Оборотень, разрывая его сущность, побеждал. И надежда угасала.

4

Амадеус внимательно смотрел на своего воспитанника, который предавался невеселым воспоминаниям.

– А знаешь, Альбус, ― наконец произнес он, ― Я заглянул в сундук этого проходимца.

Доедая обильный ужин, Альбус с интересом посмотрел на старого слугу.

– И что же там было?

– Несметное сокровище, ― ответил слуга, ― Драгоценные камни, украшения и золотые монеты.

– Интересно, почему же рыбаки не присвоили этот сундук себе? Может, они не знали, что в нем находится?

– Кто знает? – произнес Амадеус, ― Этот человек внушает страх, а потом, он щедро платит за работу. Рыбаки не захотели рисковать. Ты же знаешь, что они суеверны.

– Возможно, ты и прав, ― согласился Альбус, ― Но что стало с сундуком? Колдун увез его с собой?

– Хотел увезти, ― сказал старый слуга. – Но на море разыгрался сильный шторм. Рыбацкий баркас едва не перевернулся, и когда он накренился, черпнув бортом воду, сундук упал за борт.

Альбус оживился.

– И колдун достал его?

– Нет. Несколько раз он заставлял рыбаков нырять за сундуком, но их поиски не привели ни к чему. Сундук с сокровищами так и остался лежать на дне моря.

– А что же он не воспользуется своими заклинаниями? – задал резонный вопрос Альбус.

– Я не знаю, ― ответил Амадеус, прислушиваясь к звериному вою ветра, который свирепствовал за стенами замка, ― Может быть, не сумел или не захотел применять колдовство на Черном острове. Остров же тоже обладает сильной магией, и наш замок, и камни, и даже воздух и море, его окружающие. В магическом месте труднее колдовать и опаснее. Думаю, что он еще вернется за своим ценным грузом.

Альбус придвинулся к старому слуге и похлопал его по плечу.

– Я надеюсь отыскать сокровище раньше его, ― сказал он Амадеусу, ― И даже знаю где его надежно спрятать, чтобы никто до него не добрался. Есть у меня на примете одна подводная пещера, где я иногда отдыхаю после своего морского обеда. Там-то я и спрячу сундук. А с колдуном, если он еще вернется, я еще посчитаюсь. Он сделал из меня чудовище, наделил меня сверхъестественными способностями, но не подумал, что его проклятье может обернуться против него самого.

Когда Альбус говорил об отце Эльвиры, лицо его искажала ненависть, и оно превращалось в ужасную маску кровожадного монстра, готового разрывать человеческую плоть на мелкие куски. Старый слуга даже отшатнулся от своего воспитанника и в тайне, про себя, прочитал молитву, посвященную богу. Конечно, этот остров, на котором они жили многие годы был созданием Лукавого, который хорошо знал человеческую натуру. Греховность уже изначально была заложена в земную оболочку человека, в его помыслы и поступки. Лукавый умело нажимал на кнопки, которые назывались по-разному: эгоизм, похоть, страх, алчность и никогда не оставался без человеческих душ, которыми и питался. Черный Остров был его вотчиной, его миром, и молитва, обращенная Амадеусом к милосердному богу, скорее всего, с проклятого острова не дошла до трона Господа. А Альбус, движимый ненавистью, продолжал говорить:

– Я не успокоюсь, пока не уничтожу его. Мой долг – отомстить и за себя, и за Эльвиру, кровью которой испачканы мои руки по вине этого человека. Я верю, Амадеус, что после смерти колдуна, чары, которые он наложил на меня, исчезнут, и я снова стану нормальным человеком. Я не хочу всю свою оставшуюся жизнь быть оборотнем и прятаться от солнечных лучей.

Амадеус, уже не скрываясь от воспитанника, который мог не одобрить его поступка, искренне перекрестился.

– Дай то бог, мой мальчик, дай бог, ― сказал он.

Его старые, покрасневшие глаза, заблестели от слез.

Старый слуга, кряхтя, выбрался из подземелья, где его кости ныли особенно сильно, и посмотрел в зарешеченное окно. На сером, предрассветном небе звезды гасли одна за другой. Альбус с бокалом красного вина поднялся за стариком.

– Тебе пора, ― сказал Амадеус печально, ― Через час утро прогонит ночь, и на небо взойдет солнце.

Альбус с чувством благодарности и искренней привязанности пожал сухую руку Амадеуса.

– Сколько же мне еще так мучаться? – спросил Альбус у верного старого слуги, а может быть, у себя самого или у далекого бога, или у властителя проклятых душ – Лукавого.

Не дождавшись ответа на свой вопрос, молодой человек допил вино, сбросил халат и быстро пошел к выходу. Обычно спокойное предутреннее море, обидевшись на черные скалы, обрушивало на них удары своих водяных кулаков. Порывистый ветер, завывающий, как голодная стая волков, трепал черные кудри молодого мужчины, пытаясь сбросить его со скалы на острые камни. Альбус спустился к морю, глубоко вдыхая свежий морской воздух. Тело его уже начинало меняться, обретая обтекаемую форму, более удобную для проживания в морской стихии.

– Будь ты проклят, колдун! – закричал Альбус, перекрывая своим криком вой ветра.

Он бросился в воду, рассекая своим телом рассвирепевшие волны. Его ноги превратились в хвост, руки – в треугольники плавников, человеческое тело оделось в шершавую акулью броню. Акула поднырнула под волну, устремляясь к тихой и уютной пещере – новому подводному жилищу Альбуса. Но мысли о сундуке колдуна не оставляли его. Он решил заняться делом и поискать затонувшие сокровища.

Целый день ушел на поиски сундука, и, наконец Альбус обнаружил его, застрявшим между камней. Присыпанный песком, он лежал на боку, словно ветхая хибара, наклонившаяся от порывов свирепого ветра. Толкнув сундук тупой мордой, чтобы он принял горизонтальное положение, акула схватила его зубами за ручку и, двигаясь медленнее, чем ей бы этого хотелось, поплыла к своему подводному дому, где и оставила сокровища. До наступления ночи она хорошо поохотилась за тем, что двигалось слева, справа, сверху и снизу от нее. И ей было все равно: рыба это или зазевавшийся краб. Лишь бы утолить свой охотничий азарт и неумолимый голод, от которого сводило желудок, и который нужно было доверху набивать пищей. Солнце медленно и неохотно садилось за горизонт, а на небо, голубое и безмятежное, наплывали серые тучи. Совсем скоро Альбус выбросится на берег, обратится человеком и встретится со своим старым слугой.

Поднимаясь вверх, из темной глубины, Альбус почувствовал чужака. Огромная, семиметровая, белая акула двигалась к нему. В груди у оборотня похолодело. Он был таким же, может быть, немного меньших размеров, но Альбус все же наполовину оставался человеком и панически боялся акул. Атака настоящей акулы была стремительной и страшной, как зигзаг молнии. Своей тупой мордой она ударила Альбуса в бок, а затем, сделав несколько кругов вокруг него, атаковала повторно. Акула вгрызлась зубами в его плавник, едва не перекусив его. Альбус, не вступая в смертельную схватку, где мог оказаться побежденным, как можно скорее пытался добраться до мелководья, оставляя за собой алый хвост крови. Он буквально выпрыгнул на берег, но акула, упорная в своем желании разорвать его, последовала за ним. Только вряд ли она ожидала, что на берегу ее встретит обнаженное двуногое существо, поднявшее над головой огромный валун. Альбус бросил камень в акулу, извивающуюся на берегу, словно угорь. Камень угодил ей в голову, оглушив, но, не убив ее. Пользуясь благоприятным моментом, Альбус подбежал к оглушенной противнице и бил ее камнем до тех пор, пока она не издохла. Затем, он оттащил акулу от берега и столкнул ее в море. На его руке была огромная кровоточащая рана, со следами зубов рыбы-убийцы. Бок, на котором красовался синяк, расползающийся на всю половину тела, сильно болел, но, слава богу, ребра были целы. Наконец, кровь остановилась, и рана затягивалась, на удивление, быстро, благодаря особенностям организма оборотня и свойствам крови, которая свертывалась гораздо быстрее, чем у обычного человека. Луна печально светила с небес, заливая своим желтым светом и берег, и загадочное море. Альбус разыскал могилу Эльвиры, хаотично сложенные камни, которые он таскал своими собственными руками, и молча, постояв у последнего пристанища девушки, медленно пошел по берегу к скале, на которой черной громадой возвышался его родной дом, рвущийся в небо, но которому не суждено было когда-нибудь достигнуть небесной тверди.

Альбус не пришел на могилу отца, не уронил над ней скупую слезу, потому что он не знал этого человека. По сути, он был ему чужим, символом, определяющим статус родства. Альбус не помнил его лица, тепла его тела и рук. Его отцом с малых лет был слуга Амадеус, а голос крови в нем молчал. Но если бы он только обернулся, если бы Альбус только бросил взгляд на могилу родителя, то непременно увидел бы длинную и бледную колышущуюся тень – неуспокоенный призрак месье Александра, бродящий по ночам вокруг своего замка.

5

Амадеус, встревоженный и возбужденный, встречал Альбуса в дверях с фонарем в руке. На его плечи был накинут старый плед, а рубашка, застиранная почти до дыр, на этот раз не была заправлена в старые, но чистые, серые брюки. Амадеус, все еще помня свое военное прошлое, давно не позволял себе такой вольности. Было видно, как он взволнован.

– Что случилось, мой мальчик? – спросил он, рассматривая обнаженное тело Альбуса.

Старик сразу же увидел багровый шрам на руке воспитанника и, становившийся черным, синяк на боку. Сам Альбус был взволнован и бледен, но старался казаться спокойным.

– Ничего, ― как можно беспечнее попытался ответить он, ― Пришлось с настоящей акулой схватиться. Но я все же ее одолел.

Теперь в глазах его светилась гордость за совершенный подвиг.

– А мне сон приснился, ― проговорил слуга, ― страшный такой сон. Я вот и вскочил, не зная покоя до твоего прихода. Мне снилось, что утащил тебя проклятый колдун на самое морское дно. Вы там боролись, а что потом было, я не увидел.

Альбус лишь кивнул головой, и они со старым слугой спустились в подземелье.

Альбус, увидев накрытый для него стол, в первую очередь, потянулся к графину с красным вином. И только осушив два фужера, принялся за еду. Старый Амадеус не мешал ему, предпочитая молчать. И одна мысль не давала ему покоя: почему его сон совпал с нападением акулы? Взаимосвязанные ли это вещи или простое совпадение? Обглодав несколько больших кусков жареной рыбы до костей, Альбус настороженно посмотрел на Амадеуса и задал ему, ожидаемый слугой, вопрос:

«Человек в черном не приходил?»

Верный слуга вздрогнул.

– Он – здесь, ― ответил Амадеус, ― спит в верхних покоях, в комнате вашего отца.

– Почему ты пустил его туда? – оскорбился молодой человек, накинув на свое обнаженное, мускулистое тело махровый халат.

Когда-то он был худощавым, бледным юношей, но жизнь оборотня, полная опасностей, закалила его тело. Теперь он уже мало походил на того Альбуса, который, запершись у себя в лаборатории, пытался получить эликсир бессмертия.

– Он имеет на это право, ― помрачнев, сказал Амадеус.

– Сегодня ты говоришь загадками, ― раздраженно заметил Альбус. ― Какое право имеет этот человек находиться в комнате моего отца?

– Человек в черном, которого вы так люто ненавидите и хотите убить, ― произнес Амадеус, сделав многозначительную паузу. ― Этот человек… брат вашего отца и ваш дядя.

– Дядя?

Альбус сжал в ладони фужер, который едва не рассыпался в его побелевшей руке.

– Что это значит, Амадеус?

Альбус подозрительно посмотрел на старого слугу. «Уж не купил ли его этот негодяй в черной мантии?» ― мелькнула в его голове безумная мысль. Молодой человек хорошо знал, что Амадеуса невозможно было подкупить, но сомнение ядовитой змеей вползло в его сердце.

– Не думай, Альбус, что я способен на предательство, ― словно прочитав мысли молодого хозяина, сказал Амадеус. ― Деньгами в моем возрасте очень трудно подкупить человека. Конечно, деньги нужны любому человеку, но чем он становится старше и мудрее, тем уменьшаются его потребности. А вот документы, подтверждающие, что я говорю правду.

Амадеус протянул бумаги Альбусу. Тот взял пожелтевшие листы бумаги и бросил их на стол, даже не читая.

– Значит, это правда, Амадеус? – спросил он слугу, не веря в реальность происходящего. ― Но у моего отца не было брата!

Старый слуга виновато посмотрел на молодого хозяина и опустил голову.

– Был, ― наконец возразил он. ― Но месье Александр старался не говорить о нем. И у него были на то свои причины. Еще в молодости брат вашего отца связался с чернокнижниками. В той области Франции, где они жили, начался падеж скота, сохли виноградники, умирали люди. Зная, что брат месье Александра, Жозеф связался с плохими людьми, то есть с колдунами, приносящими в жертву своему темному богу детей, его схватили и потащили на площадь города, где уже был разложен костер. Ваш отец на коленях умолял оставить брата в живых. И тогда страшную и мучительную казнь заменили на вечное изгнание. Жозеф ушел, даже не поблагодарив брата за спасение. И вот теперь он вернулся, чтобы завладеть замком вашего отца и уничтожить вас. Да, от колдунов благодарности и признательности не жди. Думаю, если бы ваш отец, месье Александр предвидел последствия своего поступка, он не стал бы спасать своего брата, а позволил бы ему сгореть в огне. Так для всех было бы лучше.

Альбусу не хотелось верить во все то, что сказал ему слуга, но он понимал, что все услышанное им – чистая правда.

– Дай мне кинжал, Амадеус, ― решительно заявил молодой человек. ― Я поднимусь наверх и убью своего дядю!

Он горел желанием отомстить за себя, и за Эльвиру. Но слуга остановил его.

– Зачем подвергать себя опасности, ― сказал он спокойно и рассудительно, ― Завтра, ранним утром Жозеф собирается заняться поисками своего сундука с сокровищами. А вы уже будете ждать его в море, где вы гораздо сильнее, чем на суше. Один хороший удар по корпусу лодки – и чернокнижник окажется в воде. Разорвав его на части, вы отомстите и за себя, и за Эльвиру.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.