Клик-клак, или Новые приключения профессора Акипаки

Глава первая,

– Нет, – сказал Диего.

– Да, – настаивала Анхела.

– Ну пожалуйста! – попросили другие девочки.

– Последний раз, – предложил Педру.

– Вы сведёте меня с ума, – вздохнул Диего.

– Не сведём, – пообещала Анхела. – Мы быстро. Ещё один разочек, ну пожа-а-алуйста!

Диего кивнул:

– Последний раз!

На кону стояла их победа в конкурсе.

Диего Сото – учитель биологии, совсем недавно из университета. Грань между его ролью ученика в прошлом и учителем в настоящем была такой зыбкой, что Диего казалось, что он ещё находится в прыжке и никак не может приземлиться. Как в паркуре: оттолкнулся от одного парапета, а до другого ещё не долетел.

С утра на душе у Диего скребли кошки. Непонятное чувство тревоги мешало наслаждаться солнечным днём, природой, походом к скалам. Как будто ешь сладкую малину, а на пальцах запах клопа. «Что не так?» – пытался он разобраться в себе. Всё раздражало: смех, беззаботность и непослушание детей. Сейчас он думал: «Последний раз, и нужно сваливать отсюда».

Ученики снимали ролик. Они поднялись в горы к звенящему камню. Год назад Диего нашёл его во время прогулки: случайно бросил в валун небольшой камень, просто так, на меткость, а двухметровый великан отозвался неожиданно бубноподобным звуком. Вот это находка!

Молодой учитель вспомнил о валуне, когда начал выполнять с детьми конкурсные задания. Диего подогревал у учеников интерес к необычному валуну: «Может ли камень гудеть от удара? Нет? Не слышали? Но это не значит, что такого не может быть! Почему камни могут звучать?[1] Хотите разобраться? А познакомиться с камнем лично? Решено – идём в горы! Заодно сделаем видеовизитку про нашу команду!»

Диего надеялся, что уникальный валун поможет добиться победы на конкурсе «Природа Мексики». Такого материала точно ни у кого не будет. Подобных камней на планете раз-два и обчёлся. «Повезло же мне наткнуться на него!» Что сулил конкурс? Детям – призы, а молодому учителю – признание старших коллег и статус толкового наставника. «Моя команда должна победить!»

Ударник старательно выбивал ладонями ритм, девочки вдохновенно танцевали на фоне яркого синего неба, их длинные волосы и лёгкие шарфы развевались на ветру – должно получиться красиво.

– Анхела сбилась. Надо ещё раз!

Дети записывали дубль за дублем, веселились. Педру который выполнял роль видеооператора, обернулся к Диего, чтобы что-то сказать, но застыл с приоткрытым ртом. Зрачки его расширились.

– Что? – Диего не понял, в чём дело.

Но мальчик смотрел не на учителя, а за него. Диего обернулся – на них двигалась бесформенная чёрная туча, тяжелая, отвратительная в своей готовности поглотить гору, светлое небо, солнце, смеющихся детей. Дети не видели тучу, они ещё жили в другом, безоблачном мире.

Ветер резко ударил в грудь. Диего понял, почему всё утро ему было так тревожно. Внутренний голос вопил: «Уходи! У вас пять минут до ливня!»

Что можно успеть за пять минут? Вскипятить воду в чайнике, пробежать километр или спуститься к велосипедам и спасти жизни своих учеников.

Сверкнула молния. Учитель подскочил, как пружина.

– Все вниз! Уберите телефоны, руки должны быть свободны! Ступайте осторожно, я первый.

Диего начал быстро спускаться, постоянно оглядываясь на учеников. Каменная крошка сыпалась из-под ног. Подошвы скользили по горной тропинке. Он был готов ловить того, кто сорвётся и покатится вниз.

Пять минут. Им не хватило жалких пяти минут, чтобы спуститься в долину!

Ветер был таким, что, повернись к нему лицом, и не сможешь дышать, не хватит воздуха. Ветер как будто поставил себе цель сдуть с горы стайку детей, бил по лицам жёсткими крупными каплями начинающегося ливня. Идти стало слишком опасно: один неверный шаг, и полетишь под откос, по крутому склону к обрыву. Капли дождя стучали всё чаще, всё плотнее. Через несколько секунд они уже безжалостно лупили по спинам, рукам и лицам людей. Диего остановил группу под небольшим навесом. Надо было переждать стихию. Кто-то невидимый опрокидывал с неба полные вёдра воды. Лил без устали, опустошая небесные запасы влаги. Идти было невозможно. Хорошо, что попался этот небольшой скальный навес. Под ним можно было стоять, поддерживая друг друга. Главное, оставаться здесь, не соскользнуть вниз с потоками грязной воды.

Дети и учитель отчаянно боролись за свою жизнь. Поход в горы перестал быть радостным приключением. Диего видел испуганные глаза, мокрые лица. «Это от дождя или от слёз?»

Яркая вспышка, и ломаная белая молния разорвала свинцовую тушу неба на части. Мгновение спустя послышался грохот. Громыхало так, как будто по скалам катилась великанская железная бочка. А потом… скрип, треск. И даже похоже на выстрелы, на звуки рвущейся гигантской ткани. А затем дети увидели, как ниже по склону падает сосна. Ломались сучья, её рыжее тело стремилось вниз, увлекая за собой соседнее деревце. Комья вывороченной земли и камни разлетались в разные стороны.

Анхела крепко зажмурилась и прикрыла голову, перестав цепляться за скалу. Когда через пару секунд она открыла глаза, вырванные из земли корни сосны всё ещё колыхались. Медленно, как щупальца гигантского осьминога. Старое дерево рухнуло, выставив на всеобщее обозрение кривые переплетения толстых узлов и нежные белые тонкие корешки. А за ними, за ними в земле зияла щель. Анхела оцепенела, вглядываясь в нее. Вдруг отверстие в земле начало увеличиваться, расти на глазах, приближаться к девочке.

– Стой!

Девочка, сидя на корточках, медленно скатывалась всё ниже и ниже. Она скользила по склону к открывшейся дыре. Вода влекла вниз всё быстрее и быстрее…

– Анхела!..

– Корни! Хватайся за корни!

Девочка обернулась – на нее смотрели шесть пар испуганных глаз. Брат отцепился от скалы и присел, готовясь проделать путь по склону вслед за ней.

«Если спускаться в стороне, там, где кусты и трава, будет не так скользко, – анализировал дорогу Педру. – Лишь бы Анхела зацепилась за дерево!»

Чтобы сбить скорость, девочка ставила ноги ребром стопы, упиралась в землю пятками, впивалась в склон пальцами, прижималась к нему спиной. Анхела обдирала руки, цеплялась за голые камни и ненадёжные стебли редких растений, но грязные потоки неумолимо тянули вниз, всё быстрее и быстрее.

«Нужно срочно ухватиться за что-то большое и надёжное, иначе…»

На пути Анхелы возникли вывороченные из горного склона останки сосны.

«Другого шанса не будет!»

Девочка отчаянно вцепилась в них. Несколько мгновений она судорожно перебирала корни, подтягиваясь ближе к самым толстым, старалась упереться в корни ногами. Потом поняла, что опора есть, и выдохнула, прижавшись к дереву всем телом. Теперь мутные потоки текли мимо, они потеряли власть над своей игрушкой. Анхела любила воду, но сегодня вода была не на её стороне.

«Как аквапарк. И вода, и горка. Только страшно…»

Девочка постепенно успокаивалась, ощущая себя в пространстве, прислушиваясь к себе и своему телу. На зубах скрипел песок. Она машинально провела по губам рукой, чтобы обтереть их, но руки были в потёках жирной глины, и Анхела только размазала её по лицу.

«Грязь, я вся грязная… лицо и волосы», – брезгливо и беспомощно поморщилась девочка. Оранжево-коричневая жижа облепила футболку, лицо, волосы.

«Как это противно!»

Анхела подставила лицо ливню, чтобы он умыл её.

«Лей, лей, смой с меня эту гадость!»

Капли больно стучали по лицу, затекая в нос и рот. Девочка судорожно вдохнула, отворачиваясь от стихии. «Ливень – это как душ, – успокаивала она себя. – Только бы больше не было грома. Мне кажется, он может убить меня». Анхела лежала среди корней, она больше никуда не съезжала. Мимо несся поток грязи, камней и палок.

«Нужно успокоиться. Найти полезное в любой ситуации… Боже, ну что тут может быть полезного? Грязно, сыро, холодно!»

Она огляделась и зацепилась взглядом за окраску склона: «Разве только цвет? Приятный. Наверное, в этой глине много железа, поэтому она такого цвета». Всё вокруг было оттенков охры. «Буду смотреть и запоминать. Потом нарисую. Как тот русский художник[2]. Его привязывали к мачте во время шторма, а потом он по памяти рисовал бушующее море».

Сквозь штору дождя Анхела различала навес, под ним – школьных друзей и Диего. Она старалась запомнить всё, что видит, как можно больше. «Но где Педру?»

Анхела заволновалась. Его жёлтой футболки было не видно среди детей.

– Молодец! Держись! – Анхела услышала голос брата. Он был недалеко, Педру спустился по склону чуть в стороне, он цеплялся за кусты и стоял немного выше уровня вывороченной сосны. Брату осталось преодолеть широкий мутный поток, это самое сложное. Это опасно. Он пытался найти беспроигрышный вариант.

«Как далеко смогу прыгнуть? Вдруг не допрыгну, поскользнусь, не успею ухватиться за корни?» Рисковать не хотелось.

– Не ходи! Я держусь, лучше цепляйся за свой куст! – крикнула ему Анхела.

Педру махнул рукой: «Хорошо!» Он видел, что сестра надёжно обосновалась в раскуроченных корнях.

Анхела обернулась на Диего и одноклассников. Мокрые человечки жались друг к другу под небольшим навесом скалы, с трудом удерживаясь на месте. Навес не спасал от ливня. Косые струи остервенело хлестали по худеньким телам детей.

Диего и ученики каждой клеточкой ощущали собственное бессилие перед неистовой стихией. Им оставалось только терпеть и ждать. Ждать, пока стихия выплеснет свою ярость, пока её напор спадёт. Только тогда можно будет двигаться дальше.

Анхела смотрела по сторонам: по горным тропинкам, кувыркаясь по камням, неслась вода. Её струи заполняли все ямки и углубления в земле, крутились в них воронками, соединялись в ручейки, тянулись друг к другу и на глазах превращались в речки. Вода была повсюду: на земле, на небе. Нигде от неё не скрыться.

«Всемирный потоп какой-то. Сколько можно?! Когда всё это кончится?!»

Девочке было невыносимо лежать под холодным ливнем. Зубы стучали. Её непоседливая натура не могла оставаться на месте. «Вдруг где-то рядом есть место посуше, а мы его просто не видим?» – она вспомнила об открывшейся щели, которую видела сверху.

Анхела подтянулась на руках и заглянула за корни. И – о чудо!

– Там пещера! – с восторгом крикнула она. – Я нашла пещеру! В ней должно быть сухо!

Люди под навесом не слышали Анхелу.

– Педру, там можно спрятаться! – крикнула она брату.

Мальчик внимательно смотрел на сестру. Ему хотелось перебраться к ней и заглянуть в провал самому. «Анхела – фантазерка, может не заметить опасность. Лучше мне посмотреть».

«Будет здорово, если все переберутся в сухое место», – решила девочка.

Она вскарабкалась на корни и заглянула в открывшуюся пустоту.

«Диего обрадуется, когда увидит, что я нашла убежище для всех».

Анхела перегнулась, чтобы лучше рассмотреть пустоту – там и правда было сухо. Как будто окно в другой мир. Она повернулась к навесу, начала звать друзей что есть мочи и махать руками.

– Идите сюда! – девочка старалась перекричать ливень. – Здесь можно переждать грозу!

– Диего, Анхела хочет залезть в щель! – догадался кто-то из детей.

Учитель и сам видел, что она задумала: «Лучше не спускаться под землю в такую погоду». Диего крикнул, напрягая связки:

– Нельзя! Опасно!

Одной рукой держась за корни, Анхела опустила ноги в темноту провала. Снова сверкнула молния. Девочка вскрикнула, закрыла уши руками в ожидании грома и… исчезла в зияющей дыре.

Вслед за Анхелой в расщелину устремились мутные струи воды.

В службу спасения поступило сообщение об исчезновении группы людей. Тридцатого апреля шестеро детей в возрасте 11–13 лет вместе со своим учителем отправились в горы и не вернулись. Возможно, дети стали жертвой ливня, обрушившегося на регион минувшим днём. На место трагедии отправлены спасатели и медики. Поисковые работы осложняются наступившей темнотой и сложными погодными условиями: более девяти часов идёт дождь, большие площади оказались затоплены.

Глава вторая,

Ю утопила палец в мягкой кнопке джойстика инвалидной коляски и подъехала к комнате брата. Клавиша звонка на стене мигала красным огоньком – заперто. Девушка нажала на вызов. Она приезжала к Тао уже третий раз, пытаясь разбудить его в школу. На этот раз дверь с дребезжанием отъехала в сторону. В коридор потёк запах кислого соуса. Ю поморщилась. Опять ел прямо в комнате.

Девушка решительно направила коляску через рельс дверного проёма. Полумрак и бардак. Груда одежды в кресле. На столе обертки, грязная тарелка, провода. Ю подъехала к кровати. С нее свешивалась худая рука с выступающими венами. Пульт от двери валялся на полу. Рядом телефон.

– Диди[3], – голос Ю звучал грустно и ласково, – ты в порядке?

– Да-а, – не открывая глаз, промычал Тао и облизнул сухие губы.

– Ты опоздал в школу.

– Пофиг! – выдохнул брат и повернулся лицом к стене.

– Что? – девушке хотелось, чтобы она ослышалась, но…

– Не опоздал, там открыто весь день.

– Звонил Чжао лаоши[4].

– О-о-о… – простонал Тао. – Кто это?

– Твой учитель! – голос Ю стал строже. – Повернись, я с тобой разговариваю.

Брат нехотя повернулся, но веки так и не разомкнул:

– Ну? Не знаю такого.

– Что значит «не знаю такого»? Он куратор класса. Ты не знаешь, кто это? – Ю казалось, что брат издевается. – Ты так шутишь?

Тао огрызнулся:

– А мне надо? Все учителя отзываются на «здравствуйте-извините».

Послышалось «жухжых»: телефон на полу засветился. Брат потянулся за ним, Ю успела увидеть на экране бегущее уведомление «Операция завершена».

Тао разблокировал телефон хитрым зигзагом, начал быстро нажимать кнопки на экранной клавиатуре. «Что за операция? – промелькнуло в голове Ю. – Потом, не до того сейчас».

– Он сказал, ты пропускаешь уроки, тебя могут перевести в районную школу.

– Ну скипнул пару раз, – парень сел на кровати, протирая глаза, – не надо агриться!

– Говори на нормальном языке, пожалуйста, я же тебя просила. Я не злюсь. Я переживаю за тебя…

– Не надо за меня переживать, я дописал код.

Тао пытался перевести разговор на другую тему но сестра была неумолима:

– Я не могу не переживать! Тебя взяли в хорошую школу а сейчас ты можешь вылететь.

– Не вылечу. У нас полкласса таких. А если вылечу, то спокойно доучусь в районной. Там, кстати, задают меньше.

Тао натянул шорты, подошёл к столу, сделал несколько пометок в блокноте. Ю даже не пыталась разглядеть. Она бурлила от негодования:

– Тебе нельзя в районную!

Брат вышел в коридор. Ю, как привязанная, поехала за ним.

– Из неё не поступишь в институт!

– Во-первых, поступишь. Во-вторых, может, ты дашь мне сходить в туалет, пописать, умыться, а? – Тао захлопнул дверь в ванную перед носом сестры.

– И что за код ты дописал? – крикнула Ю в закрытый проём.

Под журчание послышался довольный голос:

– Я напи-пи-писал бот для би-и-иржи криптовалю-ю-ют!

– Хоть что-то, – грустно улыбнулась девушка и направила коляску на кухню.

Там возле плиты двигалась сухонькая фигура вьетнамки Нюнг. Соседка помогала им по хозяйству. Колечки зелёного лука, оранжевые кусочки томата, золотистые капли жира, макарошки, как клубки светлых змеек, – она разливала половником горячий суп с лапшой.

– Проснулся голубчик на утренний супчик, – проскрипела старуха. – До первых петухов свет горел, не работается ему днём, всё норовит у ночи время отхватить.

Тётушка Нюнг ставила на стол еду и улыбалась.

Зажёванные бесцветные губы, вздёрнутый нос и отсутствие бровей делали Нюнг похожей на черепаху. Старую, добрую черепаху.

Ю с нежностью наблюдала за тётушкой и думала: «По её морщинам можно прочитать, как по карте, чем живёт Нюнг. Каждая эмоция прокладывает свою тропинку. Из года в год мы закладываем морщинки. Улыбаемся или грустим, а морщинка всё глубже. Вот уже целая борозда. У тётушки все морщинки-бороздки стремятся вверх, как если бы она всю жизнь радовалась. Но разве так бывает?»

Нюнг улыбалась и часто кивала, будто одобряла всё, что происходит.

– Не переживай, дочка. Всё будет хорошо. У парня светлая головушка. Всё будет хорошо.

– Тётушка, – Ю погладила морщинистую руку старухи, – конечно, всё будет хорошо.

– Вот и ладно, завтракайте. Всё свежее, горячее: баоцзы[5], лапша, чай. Жуй давай и не скучай.

– Ты волшебница, тётушка, можно мне чай, а для Тао кофе? Есть хоть немного?

– Много и не было, но немного осталось. Придётся снова прикупить. А это через весь город девчушке Нюнг ехать.

Старуха любила называть себя девчушкой. В душе она именно такой себя и ощущала, лёгкой, как бабочка, только хитиновый покров с годами скукожился и больше не обновлялся.

– А вот скажи мне, чегой-то вы взяли моду кофе пить? Никогда мы его не пили. Ещё и с молоком. С Акипаки лаоши пример берёте. Так ведь природа всё за нас придумала. Молоко младенцам, а взрослому только беда от него. Чай, пейте чай, деточки. От горячего чая здоровее будешь. А кофе не пьёт никто, иначе бы на каждом углу продавали, – причитала себе под нос вьетнамка, вытряхивая последние крошки кофе в турку.

Ю улыбалась:

– Знаешь, Нюнг, мне писала подруга из Норвегии, что там всё наоборот.

– Как в Норвегии наоборот? Кофе сам за Нюнг через город едет?

– У них чая днём с огнём не сыщешь, все пьют кофе. Чай только в китайских лавочках продают. А такие лавочки лишь в крупных городах.

– Ну дела!.. – качала головой пожилая вьетнамка. – Как без чая жить? Чай лечит, согревает, чай пузо наполняет, когда есть нечего.

– У-у-у чем это пахнет? – в проёме двери показались длинная чёлка и нос Тао. Он вытянулся вперёд, будто ловил волну запахов. – Что у нас тут? – Тао с закрытыми глазами начал тыкаться носом в тарелки. – Мантоу[6] и яйца? Нет, дайте ещё понюхать – баоцзы с бобами? Угадал, Нюнг?

– Не угадал, с грибами! И яичная лапша с фасолью! Всё горячее, налетай, не зевай.

– У-у-у какой я голодный! – Тао отправил в рот целиком ароматный, сочащийся паром пирог.

– Диди! – вскрикнула Ю. – У тебя изо рта сыплется!

– Мнмн, фпак фкуфнее!

– Я не могу на это смотреть! – Ю закатила глаза. – Как тебя воспитывать?

– Не мовеф, не фмотри и не наво меня фофпитывать, – чавкал Тао, роняя крошки на одежду и под стол.

Нюнг, не переставая улыбаться и кивать головой, снимала фартук, поправляла волосы и скрипела:

– Пойду с собаками. Не всё им на крыше гулять. А ещё говорят, скоро вечером в лифт с собаками пускать не будут. Вот и думай, как Нюнг с собаками спускаться, как на верхний этаж подниматься.

– Да, слышала новость… Но погоди, – остановила её Ю. – Расскажи нам про собак. Надо разобраться, что происходит.

– Что происходит? – Тао приготовился запихнуть в рот следующий баоцзы. – Завтрак съешь сам, обед с другом, ужин снова сам, так говорил великий Тао Сян, завоевавший полмира! – глаза парня довольно блестели.

Глава третья,

Тётушка Нюнг устроилась на стуле и начала рассказывать:

– Собаки как с ума сошли. Я сижу они играют, разбегаются, друг в друга врезаются, палочки грызут – всё, как обычно, всё, как обычно, резвятся наши хвостики. А потом – ба! Что за наваждение? – вьетнамка всплеснула руками. – То сядут, то лягут, то ко мне прибегут и лапы подадут. И всё вместе! Всё вместе делают! Как куклы заведённые.

Тао захохотал:

– Прямо вместе?! Вот бы посмотреть! И в цирк ходить не надо!

– Ну и посмотри! Поди сам и посмотри! – губы вьетнамки совсем исчезли, так она их поджала. – Думаете, вовсе Нюнг плоха стала, из ума выжила, сказки рассказывает?

– Ты на свисток случайно не нажимала в этот момент? Где он лежал? В руке? В кармане? Сам же он не включается.

– Не включается! Не включается! – заскрипела Нюнг, роясь в кармане. – Думаешь, ничего не понимаю. Понимаю. Достала его тогда, положила рядом, смотрела на него, на собак. На нём огонёк загорается, если нажать. Никто не нажимал. Огонёк не горел, а собаки всё куролесят, как с ума двинулись… – она наконец выудила свисток из глубокого кармана и протянула его парню.

– Ты посмотри, посмотри, Тао, вдруг он сломался? Перемкнуло что, лампочка перегорела, а? Погляди, Тао. Надо разобраться.

Тао нажал на кнопку, раздался свист, означающий команду «Ко мне!». Из коридора показалась рыжая морда Чико. Он подбежал к хозяину, приветливо виляя коротким хвостом. Тао нажал на другую кнопку, все услышали команду «Сидеть!». Спаниель послушно уселся, с ожиданием глядя на парня: «Играть будем?!» Тао потрепал пса по загривку и уже собрался выбрать другой сигнал, как вьетнамка набросилась на него, махая руками:

– Не свисти! Не свисти в доме! Денег не будет! И я хороша, старая лапша, сижу, уши развесила. Иди вон на крышу пробовать! Нечего дома свистеть! То зонт раскрывает, то свистит, все юани из такого дома разбегутся и обратно не вернутся!

Ю засмеялась, видя, как Нюнг прогоняет брата с кухни.

– Диди, может быть, правда сходишь сегодня с собаками? Всё же Чико твой пёс.

– Да мой, мой! – отмахнулся Тао. – Но Нюнг всё равно с Шилой гуляет…

– А пойдём вместе? – предложила тётушка. – Ты потом в школу, а я домой.

– Да-да, – Ю оценила хитрость старухи, – ты так на последние уроки успеешь. Что у вас сегодня?

– Я помню что ли? Физра, наверное… Километров десять набралось.

– Чего набралось?

– Отработок. Ничё, отбегаю.

– Ничего себе накопил! Сразу все десять побежишь? – изумлённо покачала головой Ю.

– А чё такого, десять не сто.

– Хороший у вас учитель, – одобрила Нюнг. – Не всё детям в клавиатуру стучать, да ночами не спать. Пошли, пошли, голубчик, пока хвостов в лифт пускают.

– А ты их в сумку прячь, – предложил Тао, выходя в коридор.

– Кстати, звонил Акипаки лаоши! – крикнула Ю ему вдогонку.

– И-и? – Тао напряжённо замер и медленно повернулся. – Он оформил документы для Чжуншань[7]?

– Нет пока… там какие-то проблемы. Но время ещё есть.

Тао влетел обратно на кухню и склонился над сестрой.

– Какие проблемы? Опять проблемы! Нет уже времени! Родители могут остаться без контракта на следующий год! Навигация, цзецзе[8], понимаешь, навигация скоро закроется!

– Не кричи! Я всё понимаю, – Ю отпрянула от брата, испугавшись его реакции.

Тао сорвался к выходу, хватая «рулетки» для собак.

– Чико! Шила! Гулять! Нюнг, мы у лифта ждём! – он старался говорить спокойнее, но с трудом управлял голосом.

Тао хотелось орать от злости. Если родители не получат контракт в Антарктику, придётся снова экстренно искать деньги на лекарства для Ю. На счету был каждый юань.

Глава четвёртая,

– Трам-пам-пам-пам, мне надели со страшным скрипом башмаки, – слегка дурачась, напевал высокий рыжеволосый мужчина.

Он прохаживался перед напольным зеркалом обувного отдела. Новые ботинки поскрипывали. Особенно левый.

– Тебе что, в подошву песка сахарного насыпали? – спросил рыжий у ботинка. Он уперся носком в пол и приподнял пятку.

Скрип!

– Ага, насыпали, – сделал заключение покупатель.

– Между прочим, во времена моего деда было модно носить сапоги со скрипом! – заметила пожилая женщина, сидевшая на пуфике по соседству.

Перед ней на полу стояли приготовленные для примерки три пары лодочек разных цветов: белые, бирюзовые и горчичные, а на ногах красовались ярко-красные.

– Причём особым шиком считалось, когда скрипит только один сапог, – добавила дама. – Как считаете, какой цвет мне лучше взять?

Высокий рыжеволосый обернулся на дребезжащий женский голос: выцветшие глаза, подрагивающие руки, подкрашенные фиолетовым седые локоны, глубокие морщины, заползающие на нос. «Дед её, видимо, при царе Горохе жил», – подумал он. А вслух произнёс:

– Берите всё! И меняйте по настроению, а если возьмёте одну модель разных оттенков, то ещё и комбинировать можно: одна нога в жёлтом, другая – в синем. Здорово?

Акипаки заметил, как нарисованные брови пожилой леди поползли вверх, и поспешил ретироваться: