Демон с соседней улицы
- -
- 100%
- +
Вместо разбитой в прошлый раз тачки мне выдали новую. В смысле такую же бэушную, но вполне бегающую чешскую «шкодовку». А что делать, везде кризис, начальство пересаживает работников на более скромный транспорт. Так что хорошо ещё, что не велосипед, и уже, как говорится, большое русское мерси!
Кстати, выпавшее сегодня задание, в принципе, было вполне стандартным – дама постбальзаковского возраста продала душу. Срок вышел, пора платить по счетам. Причина в договоре почему-то не указана, значит, всё стандартно – последняя любовь, роковая страсть, вовремя подсунутая под руку бумажка, подпись кровью. Устаревшая фигня!
Во-первых, давным-давно все подписи ставятся чернилами, во-вторых, в определённых случаях и договора не надо – пожелал, получил, чек к оплате по решению кредитора, но обычно пять-шесть лет минимум.
– Гражданка Никанорова? – спросил я через домофон.
– Да.
– Участковый Бельдыев, – нагло имитируя казахский акцент, соврал я. – Соседи жалуются на вас, шум, музыка, посторонние мужчины.
– Это неправда, – как-то устало вздохнула женщина. – Но заходите.
– Такая наша служба, – извинился я и вот тут уже не врал.
В девяноста восьми процентах случаев наша служба как раз и состоит в том, чтобы любыми средствами уговорить человека пустить таких, как я, в своё жилище. Причём абсолютно добровольно. Восьмой этаж, квартира направо, мне даже не пришлось нажимать на кнопку звонка, хозяйка просто стояла в дверях. Одета в домашний халат, немолодая, не очень красивая, но в глазах светится что-то такое…
– Заходите, пожалуйста.
– Зачем? – почему-то остановился я. – Можно и здесь поговорить.
– Заходите же. – Она сама почти силой втянула меня за рукав в прихожую, даже не удосужившись спросить про удостоверение.
Впрочем, их у меня много. Женщина приложила палец к губам и провела меня в комнату, там, в уголке у окна стояла маленькая детская кровать. Ребёнок спал в розовом чепчике, значит, девочка.
– А у меня сын, – невольно прошептал я.
– Сколько вашему?
– Три месяца.
– О, да вы молодой отец, – улыбнулась хозяйка.
– Раньше всё никак – дела, карьера, профессиональный рост, служебные обязанности.
– Понимаю вас, сама такая. Ждала принца, думала, вся жизнь впереди, а когда в тридцать пять родила Настеньку, то до меня дошло, сколько же времени я потеряла.
– Пройдёмте на кухню?
Она кивнула, и мы вышли на цыпочках, чтобы не разбудить ребёнка. Чаю мне предложили сразу, далее пошла малоприятная процедура разговора с человеком, который совершенно не понимал происходящего. Это тяжело, поверьте…
Я ей про договор о продаже души, а она мне про соседей сверху, которые включают шансон в двенадцать ночи, а потом жалуются, что их будит плач ребёнка по утрам. Принимать свой истинный облик было чревато, потому что визг перепуганной мамаши на раз поднимет ребёнка, а моя Азриэлла как-то честно пообещала убить меня, если я только разбужу Захарию, которого она укладывала спать целых два часа. Я запомнил.
– Пожалуйста, Зоя Леонидовна…
– Просто Зоя.
– Не надо, гражданка Никанорова! Я на работе, поэтому без лишних фамильярностей. Итак, Зоя Леонидовна, где и когда вы подписали договор с Адом?
– Ах вот вы о чём. Но это же глупая шутка, подруга прислала по Инету, нашла типовой где-то в Сети. Но это ведь уголовно не наказуемо.
«О женщины!» – в очередной раз мысленно возопил я. Да, конечно же не уголовно! Но есть вещи куда хуже уголовного наказания! Вам мама в детстве не говорила, что всякие левые бумажки подписывать нельзя, а уж тем более – договор о продаже души?!
В этот момент у меня в кармане зазвонил телефон. Азриэлла. Видимо, ей реально нечем заняться дома.
– Милая, я на работе.
– Захария спит, но я волнуюсь.
– Что ещё?
– Помнишь, перед сном я всегда целую его пяточки? Они были сладкие, а сейчас сладко-кислые!
– Э-э-э…
– Вот только не говори мне, что у меня бабская истерика и это ничего не значит.
– У тебя бабская истерика, и это ничего не значит, – на автомате брякнул я, совершенно не отвечая за свои слова.
Наверное, меня бы там же разорвало взрывной волной из трубки, если бы хозяйка заботливо не уточнила:
– Это ваша супруга? Что-то с малышом, верно? Можно мне поговорить?
– Пожалуйста. – Я пожал плечами, передавая ей сотовый.
– Здравствуйте. Нет, я не доктор. Ваш муж пришёл ко мне и хочет что-то там уточнить по какому-то договору. Да, да! Вот и я ему то же самое говорю, ребёнок важнее всего! У вас ведь сын? А у меня малышка… да, спасибо, мне тоже. И что с ним?
Короче, если вы поняли, переговоры двух возрастных «молодых» мамочек длились час, если не больше. Я им был абсолютно не нужен и неинтересен. Они обсуждали какие-то свои женские штучки, детали, дела, говорили на непонятном непосвящённому языке, смеялись, рычали и даже пару раз плакали в голос. Когда мне наконец вернули телефон, последнее, что я услышал от Азриэллы, было:
– Если ты только пальцем тронешь эту милую женщину, домой даже не возвращайся!
Я тупо набрал Альберта.
– Можешь приехать и дать мне в морду?
Он не задавал глупых вопросов, просто приехал и дал. Вот что значит настоящий друг.
И ещё пообещал, что его отряд будет приглядывать за маленькой Настенькой и её мамой. После этого я всё ему простил. Если когда-нибудь кто-то скажет вам, что миром правят «бабки», не верьте, миром правят мамки, а мы, мужчины, лишь вынужденно играем в их игры, делая вид, что наше участие им так уж крайне необходимо.
Но это самообман, на самом деле женщины прекрасно могут обойтись и без нас, мужчин, когда у них на руках смешно сопит в две дырки чистый и невинный младенец.
Да, выговор мне, разумеется, всё равно влепили. Хотя мой шеф, как истинный фанат БДСМ, всё никак не мог понять, почему я не получаю удовольствия, когда меня бьют на службе? Он бы на такое тёплое местечко просто молился…
Мне пришлось подавить жгучее желание познакомить его с Альбертом. Перетопчется. Этот ангел мой друг, и точка! Всем прочим желающим просьба встать друг за дружкой и занять очередь на кладбище, я там вас убью…
– Кстати, тебя подвезти?
– Спасибо, у меня своя машина.
– Но в багажнике моей есть кое-что для моего будущего крестника.
– Мать твою, так ты воспринял это всерьёз?
– А ты шутил, говоря, что я буду крёстным отцом малыша Захарии?!
До дома мне пришлось идти пешком, с бланшем на вторую половину лица. Спасибо Альберту, что он не бьёт в одно место дважды. Хотя, кажется, конкретно в этом случае не прав всё-таки я.
Это всё равно моя победа, верно?
Глава 6
Колыбельная для сына
Я смотрел на ребёнка, он на меня. Оба не моргаем, дыхание тихое, глаза круглые, напряжённо ждём, кто первый сделает хоть какое-то движение, я или мой сын. Молчим.
Азриэлла оставила нас дома одних. Её, видите ли, срочно вызывают на работу, а оформить больничный по уходу за ребёнком не позволяет профсоюз. Моя супруга является ценным специалистом отдела искушений. Один раз ей почти месяц пришлось провисеть на доске почёта, в прямом смысле, у них так принято. Платят, правда, хорошо, сдельно, за каждого грешника по значимости, и планом, как у нас, не давят.
Разумеется, я вынужденно согласился отпустить жену на их сверхсрочное собрание, да Азриэлла меня особо и не спрашивала. Посидеть по-мужски, нос к носу, полезно и мне, и Захарии. Одна беда – я совершенно не в курсе, как обращаться с младенцами, а он, похоже, тоже не совсем понимает, зачем ушла мама и почему с ним остался именно я. Обоюдное молчание длилось до первого неуверенного «хнык» с его стороны.
– А гули-гули, трам-пам-пам! – ещё более неуверенно предложил я.
Малыш посмотрел на меня как на идиота. Хорошо я пересилил себя, склонился на его кроваткой, вспомнил старые детские колыбельные и тихо запел:
Спи, моя гадость, заткнись,В доме все сдохли надысь,Дверь ни одна не скрипит,Мышь полудохлая спит,Глазки скорее закройИли пойдёшь на убой…В глазах моего сына мелькнуло немое снисхождение к моим вокальным данным, хотя, держу пари, слов он не понял, но общий посыл принял на свой счёт.
– Хнык… хнык…
Я понял – ещё минута, и он разревётся. А что может сделать демон, чтобы успокоить рыдающего младенца? Только съесть его! Но, с другой стороны, многие мамочки так развлекают своих детей, типа сладкий мой, вот я тебя так и съела, и малыш счастливо хохочет. Видели такое?
– Хнык… хнык… хнык…
– А-а-а! – зарычал я, принимая свой истинный облик и дурашливо улыбаясь во всю пасть. – Кто здесь плачет? Кого съест злой папочка-демон? Захария плачет? Съем Захарию, у-у-у…
Хныканье прекратилось вмиг. Глаза малыша стали круглыми от ужаса, по-моему, он всё понял, поверил и описался.
– Уа-уа-уа-аа!!!
От такого дикого рёва у меня заложило уши. Парень орал так, словно намеревался докричаться до мамы на собрании. Я укачивал его, тряс колыбельку, уговаривал по-всякому, плясал лезгинку, пел на идиш, читал ему вслух раннего Пастернака, тряс в ритме румбы всеми погремушками сразу – малыш принципиально не затыкался.
А через пару минут в дверь уже начали постукивать недовольные соседи. Потом в пуленепробиваемое окно с улицы ударил кирпич.
– Заткни своего ублюдка, Абифасдон! Или мы сами его заткнём раз и навсегда…
– Что?! – зарычал я, яростно выкатывая на балкон надёжный пулемёт Дегтярёва. В своё время спёр с погранзаставы в Казахстане. – Кто тут недоволен моим сыном?!
Толпа внизу обомлела, а я, дико хохоча, нажал на спусковой крючок. Первая очередь пришлась под ноги обнаглевшим чертям из кулинарного техникума, будущим спецам по ядам и отравлениям. Вторая снесла двух рогатых бугаёв с охотничьими дробовиками. Малыш продолжал надрываться в крике.
Граждане внизу взялись за оружие, без нагана у нас в Аду никто не ходит, райончик такой – сплошь студенты, шоферня, пенсионерки и судебные чиновники низшего ранга. Под градом пуль мне пришлось отступить с балкона и уже через кухонную форточку бросить вниз одну за другой три противотанковые гранаты. Ловите, фрицы!
Кто-то орал от боли, кто-то искал оторванную ногу, кто-то уже звонил в местное МЧС, требуя у них ракетную установку «Град». Ха! «Града» у меня, конечно, нет, но четыре фаустпатрона времён Великой Отечественной я на своём горбу пёр сюда аж из самого Берлина ещё в сорок пятом. Чем, кстати, способствовал победе Красной армии! Да, пусть совсем чуть-чуть, нам, демонам, вообще запрещено помогать людям. Но способствовал же!
В нашу дверь застучали боевые топоры викингов. Плевать, она бронированная. Я лишь поднял вверх переключатель электрического щитка, и обладателя полностью железного топора с той стороны неслабо шибануло током! Ну как неслабо, уровень мощности был примерно как на электрическом стуле в США, хотя у нас в Аду и ребята покрепче.
Потом соседи сверху просверлили потолок, пустив к нам газ зарин. Пришлось в течение тридцати секунд воткнуть резиновый шланг в ту же дыру, залить щели строительной пеной и вывести зарин на улицу. Там сразу все заметно взбодрились, такая хрень у нас в Пекле идёт за полновесный наркотик, как веселящий газ…
Я вновь вышел на балкон, встав с двуручным мечом конквистадоров в руках, и держал позицию минут десять, отбиваясь от лезущих со всех сторон чертей второго ранга и демонов третьесортного пошиба.
– Мать вашу, это Спарта-а!
Не знаю, смотрели ли они «300 спартанцев», обычно наш попечительский совет по культуре охотно финансирует такие проекты, но нападающие летели вниз с матюками и неприличными выражениями в мой адрес. Большинство произносили их в последний раз, скорбно, в качестве прощальной речи.
Однако когда на улице появился первый танк любителей старины, я невольно вздрогнул. Не от боязни за себя, но мой малыш…
– Что за бардак вы тут устроили? Приличной женщине на каблуках и пройти невозможно!
Я продрал глаза от порохового дыма. По раздолбанной улице чинно шла наша мама, в смысле Азриэлла. Отреставрированный местными умельцами «тигр» она просто перевернула набок, поддев ноготком за гусеницу. Соседи и сочувствующие бросились врассыпную от одной её нежной улыбки, не дожидаясь, пока моя жена махнёт в рукопашную.
Двое совершенно отмороженных недоумков попытались дать ей совет на тему «что делать, если ребёнок всё время плачет» – Азриэлла порвала их на британский флаг, сложила вместе и порвала ещё раз на сложносоставной герб Кубанского казачьего войска. Даже не пытайтесь себе это представить, просто погуглите.
– Всё в порядке, милый. – Моя жена с улицы взобралась на балкон и лизнула длинным раздвоенным языком мою щёку. – Ты не скучал?
– О, меня постоянно отвлекали от мыслей о тебе.
– Сволочи.
– И не говори.
– Как себя вёл наш маленький герой?
Я обернулся, быть может впервые за последние полчаса вспомнив о собственном сыне. Захария лежал в своей колыбельке тихий, обкаканный, спокойный и мирно сопел в две дырки. Вот же отчаянный негодник!
– Кажется, уснул?
– Ты у меня самый прекрасный муж и отец! – гордо объявила Азриэлла. – Я всегда знала, что на тебя можно оставить ребёнка. Как же мне с тобой повезло, любимый…
Я рассеянно кивнул. Руки всё ещё слегка тряслись после пулемётной стрельбы и меча.
– Можно мне пойти на работу?
– Конечно, дорогой! Если тебя это успокаивает.
У меня хватило сил молча кивнуть. Похоже, грешникам сегодня особенно не поздоровится. Просто поверьте на слово.
Я иду к вам!
Глава 7
Не верю!
Меня вызвали к шефу. Нет, это не значит, что он так уж страстно желал меня видеть, лично вручить премию или выпить по-товарищески хорошего коньячку. Ничего подобного. Просто сунул мне очередной приказ под нос и сделал эдакий жест рукой, требуя отвалить в задницу. Многоногая секретарша, в таком мини, что и циркуль счёл бы себя более одетым, причмокнув, передала мне адрес, имя и фамилию подлежащего к задержанию лица.
– Маг. Э-э-э, вы что, серьёзно?! Настоящий маг в двадцать первом веке? У меня просто слов нет. В это ещё хоть кто-нибудь верит? Ну кроме создателей сериала «Дневник экстрасенса»? К ним претензий нет, только диагноз. И тот неутешительный…
Она не ответила, ей было это неинтересно, но молча полезла на меня с поцелуями, торопливо распахивая блузку. Я успел уйти, увернувшись (три «у» подряд!) красивым финтом айкидо. Если моя жена увидит, она убьёт всех – директора, секретаршу, уборщицу, прочих служащих, владельца здания, главу руководящей компании и всех микробов, так, чтоб до меня дошло. О! Кстати, меня-то не убьют в любом случае. Поясню, если кто не понял…
Азриэлла считает дикой пошлостью говорить ребёнку, что его папа – погибший на испытаниях лётчик, не вернувшийся с Марса космонавт, утопший капитан дальнего плавания. Случись что совсем уж непоправимое, так она прямым текстом скажет нашему повзрослевшему сыну: родной, твой папочка был сукин кот и я сама его придушила!
У нас, демонов, какие-то вещи воспринимаются проще и в определённом смысле честнее, чем у людей. Хотя, с другой стороны, с кого ещё нам брать пример? Ну не с мелких бесов же, хотя и они порой такое вытворяют…
Я сел за руль своей старенькой «Шкоды Октавии», выданной мне взамен погибшей в прошлой аварии тачки, и включил навигатор. Не потому, что я не знаю город. Увольте, я его отлично знаю, благо тружусь здесь ещё со времён Ивана Грозного, это факт.
Мне ли не знать, как расширялись крепостные стены, как строились дома, как менялись названия улиц, как этот город проходил один социальный строй за другим, как люди плодились и размножались вне зависимости от весёлых интриг истории и всяческих катаклизмов времени. Не задумываясь, что уж вы там себе навоображали о демонических традициях, но лично мне бы хотелось остаться здесь, без перевода на другой участок.
А навигатор – это так, дань моде, почему бы и нет?
Как оказалось, вышеуказанный «маг» жил в хорошем многоквартирном доме, индивидуальная планировка, охраняемая территория, спальный район и такие роскошные тачки на стоянке, что моя скромная «шкода» смотрелась просто дико непрезентабельно. В следующий раз надо просить Альберта, у него обалденная «ауди», пусть повозит меня по грешникам. Престиж есть престиж.
– Виталий Константинович? – спросил я через домофон.
– Меня нет, – жёстко обрезал голос в динамике.
Понятно, ушлый тип, не хочет пускать в дом.
Только отсидеться ещё ни у кого не получалось. Просто потому, что я могу торчать у него под дверью Вечность. В буквальном смысле, и никуда он не денется. Тем более, чтобы попасть в дом с домофоном, достаточно немного подождать и войти с первым же вернувшимся жильцом. Милая студентка в очках и модном плащике пропустила меня с собой, а пожилому вахтёру в стеклянной кабинке нежно улыбнулась. Я ещё подмигнул, в ответ получив столь же ободряющее подмигивание. Люди всегда верят в силу улыбки.
– Виталий Константинович, откройте! Вы нас заливаете!
Дверь беззвучно распахнулась. Вот уж не ожидал, что он купится на столь детский развод.
– Я ваш сосед снизу. Могу войти?
– Входи, посланник Тьмы, – величаво раздалось откуда-то из глубины полутёмной квартиры. – Мне отлично ведомо, кто ты, ибо в мире нет для меня тайн.
На всякий случай я осторожно принюхался. Вроде как никаких подозрительных запахов, типа оружейной смазки или краски со старых икон. Впрочем, святая вода и серебро ничем не пахнут, а на моей работе именно этим в меня чаще всего стреляют, тыкают или брызгают. Я рискнул шагнуть в прихожую, дверь за моей спиной мягко захлопнулась.
Никаких пружин или технических фокусов, просто магия. Бытовое колдовство, так сказать. Кажется, теперь до меня дошло, за что этот тип продал свою бессмертную душу. Реальный маг! Причём свою силу он получил от нас, а значит, взять его будет очень трудно.
– Ну, раз вы знаете, кто я и зачем пришёл, – продолжил я, настороженно оглядываясь и стараясь двигаться спиной вдоль стенки, – быть может, тогда прекратим бессмысленные игры и вы просто заплатите по счетам?
– Глупец.
Я сдвинул тяжёлую портьеру, закрывавшую вход в гостиную, и ахнул – передо мной раскинулась бескрайняя пустыня, высокое синее небо, палящее солнце в зените, а прямо на песке сидел совершенно голый человек. Небритый, лысеющий, в толстых очках, с бледной, незагорелой кожей и дряблыми мышцами книжного червя.
Хотя не заройся он в редкие книги, так как бы сам догадался продать душу не за бутылку портвейна или ещё подешевле. За французский поцелуй неприступной красотки, например. Такое у нас встречается сплошь и рядом.
– Эффектно, – признал я, бесстрашно ступая на песок. – Ну так что у нас с оплатой договора?
Виталий Константинович поднял на меня бесцветные глаза, поправил очки и слегка повёл левым мизинцем. В тот же миг сверху упала сеть с ржавыми крючьями. Я позволил ей накрыть меня с головой, а потом просто порвал, как паутину. Этот тип допустил серьёзную ошибку и, похоже, не понимает какую…
– Вы продали душу шестнадцать лет назад, выпросив взамен магическую силу для управления всеми стихиями и перевоплощения в любую сущность. Как я понимаю, наша сторона честно выполнила все условия договора?
– Глупец.
– Вы повторяетесь.
– В моей власти ныне превратить в прах всё ваше Пекло, и сам диавол будет беспомощно целовать мне ноги!
Уф… Очень надеюсь, что его Чёрное Светлейшество не слышит этих слов. В противном случае я рискую быть испепелённым на месте заодно с оборзевшим идиотом.
– Мм… настоятельно не рекомендовал бы вам бросаться столь нелепыми угрозами, а просто пойти со мной.
– Глупец.
– Да сколько же можно?! – Я шагнул вперёд, поймав за руку голого нахала, как вдруг в один миг он обернулся королевской коброй.
Змеюка встала на хвост, угрожающе распахивая капюшон, с её клыков капал яд.
– Ролевые игры? – радостно догадался я, в ту же секунду оборачиваясь индийским мангустом. – Рики-тики-тави, сволочь, чтоб ты знал!!!
Кобра, несколько обалдев, храбро кинулась наутёк, но я был быстрее. Хвост поганой твари оказался очень недурён на вкус, но, прежде чем я нацелился броситься ему на шею, злодей обернулся в степного коршуна!
– А-а, хочешь продолжения? Изволь!
Меня захлестнула волна безудержного веселья, и, когда коршун взмыл под небеса, я мгновенно обернулся самым обычным серым зайчонком. Мимо такого искуса он пройти не мог и с клёкотом бросился вниз, распуская когти.
– Надо было читать не только экзистенциальные книги. Обычные рассказы Бианки о повадках животных тоже очень познавательны, – пробормотал я в заячьи усы, в последний момент «беспомощно» опрокидываясь на спину и нанося задними лапками охренительный удар в грудь торжествующей птицы! Коршуна снесло метров на пять, катая по песку, как грязный комок переломанных крыльев.
– Вот так-то, умник!
Но прежде, чем я к нему подоспел, этот тип обернулся джейраном и дёрнул по пескам так, что только хвостик мелькнул в золотистом мареве.
– Пасть порву, моргалы выколю, – прорычал я, уже гепардом бросаясь в погоню. Да, вот такая у нас бегательная порой работа.
Догнать джейрана гепарду не трудно, но и не легко. На определённом расстоянии гепард самый быстрый зверь на земле. Но когда я лапой сбил эту сволочь, подсекая под левую заднюю ногу, Виталий Константинович неожиданно обернулся… китом!
– В пустыне?!! Я с вас честно хренею…
Задница Вельзевулова, ну как он вообще рассчитывал хоть чего-то добиться многотонным белым китом на раскалённом песке средней Азии?!! Мозг, ау-у-у…
Я на автомате, не сбавляя скорости, взбежал по хвосту на спину и лапой постучал ему по лбу.
– Какой-то советский мультсериал «КОАП» получается, не находите? Ну разве что обезьянки с голосом Клары Румяновой не хватает. Позвать?
В ту же секунду кит, гнусно хихикнув (чёрт знает как у него это получилось), вдруг вспыхнул синим пламенем. Я с перепугу взмыл вверх, оттолкнувшись всеми четырьмя лапами, а вниз спустился уже грозной грозовой тучей.
Вот так тебе, чтоб ты знал, мы, демоны, способны на многое, а уж мой опыт ловли таких «мудрецов» даже передают из уст в уста в высших школах судебных приставов. Пламя пыталось сопротивляться воде, но куда там…
– Может быть, всё-таки будем платить или как?
На песке устало дышал мокрый голый человек. Я встал рядом, помог ему подняться и крепко взял за руку.
– Милый, не надо, прошу тебя, – простонала Азриэлла, пытаясь вырвать у меня запястье. – Ты делаешь мне больно, тиран и деспот!
– Обычно тебя это возбуждает, – напомнил я.
Моя «жена» тут же стушевалась, не зная, как себя вести. Пользуясь паузой, я просто врезал ей в челюсть с левой. Она обмякла, и Виталий Константинович рухнул мне под ноги. Я молча взвалил тощее тело книжного фарисея себе на плечо. Всё, пора домой.
Премию мне так и не выписали. Маги, конечно, трудный народец, но всё равно не «неваляшки», на которых горят жизни десятков бесов, чертей и демонов. А этот, как я уже говорил, ещё дал маху, предлагая мериться силами в его магическом мире. То есть, если кто не понял, в его мире, наполненном нашей магией.
Сидел бы себе, как мышка, на кухне, обложившись серебром, иконами и святой водой, мне было бы куда труднее его выковырять. Но люди почему-то свято убеждены в том, что они всех умнее.
P.S.
– Любимый, ударь меня так ещё! Да! Да-а! О, как мне больно-о… Ты чудо! Хочу тебя!
– Ребёнок спит, можно потише?
– Я и так шёпотом, а у тебя ещё спина не исполосована. Иди сюда, пока у меня когти грязные.
– Искусительница…
Глава 8
Эмиграция
Если вы помните, после не столь дальних событий, а также той разрухи и стрельбы, что устроили сначала тёща, а потом я, стало окончательно ясно – нам пора валить. В этом райончике нам категорически не рады!
Конечно, малыш Захария особенно хорошо спит под грохот пулемёта, а на разрывы противотанковых гранат разве что слегка вздрагивает во сне, но ведь по-любому долго это продолжаться не может. Рано или поздно наши мстительные соседи (сколько бы мы их ни отстреливали) подтянут тяжёлую артиллерию и на раз-два, в крутом блицкриге разнесут нам противотанковыми снарядами всю детскую!
И это при всём том, что бы ни пели высшие чины Ада, как интересно наблюдать рождение человека в семье демонов, как нам предоставят особый статус, как обеспечат полную охрану и круглосуточное наблюдение. Нет уж! Не хочу жить в тюрьме!
Мы и так пали ниже некуда – прячемся ото всех, не можем вывезти подышать ребёнка несвежим воздухом, носу из дома не высовываем без бронежилета и автомата Калашникова за плечами. Раньше и сапёрной лопатки хватало отмахиваться от хулиганов, а Азриэлла вообще насмерть изнасиловала трёх гопников из соседнего квартала, но сейчас времена критически изменились…