Джек и тайна древнего замка

Дождь. Сырая, промозглая погода. Где-то далеко на юге остался Бесклахом, теплый каминный зал, вышколенные слуги, изысканные яства. Джек вновь вспомнил лицо брата, простое и улыбчивое, с мужественными глазами и упрямым подбородком. Сколько времени прошло, а Сумасшедший король ни разу не пожалел, что отрекся от трона. Он умел глядеть правде в глаза. Стезя монарха – не только пиры да сражения, в основном это серые будни, законотворчество, политика, интриги и вечное бремя ответственности за каждый шаг, случайное слово, неосторожный жест…

Джек подбросил хвороста в костер, и взметнувшееся пламя озарило пещерку. Ворчливый Сэм менял холодный компресс на лбу у задремавшего колдуна. Леди Шелти, дочь рыцаря, еще час назад ушла в лес в надежде подстрелить какого-нибудь кролика, хотя охота в такую погоду была чистым безумием. Добрый монах отец Доминик остался в горной деревеньке – там умирал приходской священник и ему требовалось утешение брата. Джек тронул Вилкинса за плечо и виновато спросил:

– Ему лучше?

– Болезнь не прогрессирует, – вяло отмахнулся бывший пес. – Однако гоняться за бабочками он пока не в состоянии.

– Плохо…

– Выкрутимся. Главное сейчас – горячий ужин и ноги в тепле. Вот только Шелти задерживается. Слушай, а чего ты на ней не женишься?

– Я?! – Джек густо покраснел. – Это… невозможно! Ну ты погляди на нее – красивая, умная, понимающая. Она просто совершенство! В ней нет изъянов… А я?

– Это точно. Ты ни в какое сравнение не идешь с этаким идеалом. Вот, ей-богу, без обид – мозги у тебя явно набекрень, интеллект…

– Сейчас в ухо получишь!

– Ладно, я же по дружбе. – Сэм раздумчиво вздохнул и отодвинулся подальше от Лагуна-Сумасброда, чтобы случайно не разбудить больного. – И внешность у тебя не ахти, особенно в профиль – совершенно идиотское лицо!

– Ты на себя полюбуйся! – вспыхнул Сумасшедший король. – Вообще не понимаю, с чего вдруг такие нападки?

– Прости… – Вилкинс сел, обхватив руками колени, и уставился на дождь. – Я люблю ее, Джек. Люблю, как никого другого, я по уши втрескался в эту ягодку, еще когда увидел ее купающейся в ручейке. Ты бы поглядел…

– Не надо!

– А я ревную!

– Ты только что заявил, что у меня нет никаких шансов.

– А я все равно бешено ревную! Ко всем! К тебе, к Лагуну, к отцу Доминику, к каждому столбу и кустику. Боже мой, как я страдаю…

– Страдай потише, разбудишь!

– А вот и наш ужин. – Мокрая как мышь охотница показалась в проеме пещеры, в руках она держала крупного глухаря. Дочь рыцаря передала птицу подскочившему Вилкинсу и с наслаждением протянула руки к огню. – Опять ссоритесь? Из-за чего на этот раз?

– Из-за женщины… – честно признал Джек. Тонкости в обхождении с дамами ему были неведомы.

Шелти подозрительно напряглась:

– Если этот обормот опять рассказывал, как я…

Сэм предусмотрительно нырнул в дождь и уже оттуда почти оперным голосом запел:

– Ладно, мир! Промокнешь же… – расхохоталась дочь рыцаря, и Вилкинс вновь уселся у костерка ощипывать глухаря. – Ну а какие у нас планы после ужина? Может, стоит вернуться в ту деревню, Лагун совсем расхворался…

– Да, эта сырость хоть кого доконает, – поддержал Джек. – Тем более что в этих краях ничего интересного нам не светит.

– Факт! Если какие приключения и происходили, то свалились они на другие головы… – подтвердил ученик колдуна, насаживая птицу на полоску стали. Что-что, а уж готовить в походе он умел как никто. – Вот, железочку нашел, в углу пылилась, похоже, обломок чьего-то меча. А мы на нем ужин сготовим.

– Дай-ка… – Шелти изменилась в лице. На отчищенной поверхности клинка витиеватой вязью были выгравированы слова: «Вечность – ничто, пред…», дальше у самой рукояти сталь была как-то странно обломана.

– Почему ты мне не показывал? – Джек тоже потянулся к находке, но отдернул руку – дочь рыцаря смотрела на него глазами, полными слез.

– Господи, Шелти, что с вами?

– «Вечность – ничто, пред именем любимой…» Это был меч моего отца…

– Сэм! Дай сюда, тебе говорю!

– Лежи, лежи, старик! Тебе нельзя волноваться. Лихорадка обострится, опять кашлять будешь. Лечишь его, лечишь…

– Дай сюда этот обломок, балбес несчастный! Иначе я превращу тебя в жирную, бородавчатую, противную, скользкую жабу!

– Ну что с ним будешь делать?! – страдальчески всплеснул руками Вилкинс. – Да лучше б я вовсе не находил этот меч. Все словно с ума посходили. Шелти ревет не переставая, Джек рвется ее защищать (от кого?!), мой собственный учитель решил себя угробить волнениями и нервотрепкой. Один сумасшедший – это еще куда ни шло, я привык, но столько психов в одной пещере…

– Смолкни! – дружно посоветовали все.

– И дай мне обломок! – добавил Лагун-Сумасброд. Он долго изучал сталь, надпись и наконец вынес свое суждение: – Этот меч не мог сломаться в бою. Сталь чрезвычайно упруга и великолепно закалена. Представьте себе, ребятки, это лезвие откусано!

– Что?! – Шелти стало дурно, но девушка быстро пришла в себя.

– Я думал, что леди Шелти стоит рассказать нам поподробнее о своем отце, – заговорил Сумасшедший король. – Вы сказали, что он погиб, но где и когда? Простите, если заставляю вспоминать то грустное время, однако иначе мы не поймем, каким образом его меч очутился в безлюдных горах…

– Когда мне было десять лет, у моей мамы начались страшные головные боли. Отец приглашал лучших лекарей и знахарей, но никто не мог ей помочь. Тогда он обратился к известному прорицателю, и тот сказал, что спасти больную может только вода из Колодца Единорога…

– Знаю, – махнул рукой старый колдун. – Это древнее народное поверье – там, где Единорог ударит копытом, надо рыть землю. Будет родник, а вода из него исцелит всех страждущих. Насколько это верно, трудно сказать… Лично я пока не нахожу достойного научного объяснения данному феномену.

– Мама действительно очень страдала, – продолжала бедная Шелти. – Отец надел доспехи, сел на коня и в сопровождении двух слуг отправился на поиски. Через полгода мама скончалась… Об отце мы не слышали ничего. Еще через год его объявили мертвым, а наше поместье отошло опекунам. Дела шли плохо, мы разорились. Меня передавали от родственников к родственникам, пока я не оказалась в Хаузе. Остальное вы знаете.

– Значит, он попал сюда в поисках лекарства для своей жены… – задумчиво протянул Джек. – Завтра встанем пораньше и осторожно двинемся на разведку.

– Почему осторожно?! – выпятил грудь Сэм.

– Потому, что тот, кто откусил клинок у такого меча, запросто может отгрызть тебе… например, нос!

…Наутро вся компания, включая оклемавшегося волшебника, направила лошадей по горной тропке за перевал. Сумасшедший король логично предположил, что дорог здесь не так уж много, да и присутствие чужеродной магии в воздухе не ощущалось.

– Слушай, Сэм, а в той деревне, где мы оставили нашего монаха, никто не рассказывал о каких-нибудь странных случаях?

– Нет. Все в один голос утверждали, что живут они хорошо и счастливо. Все у них есть, защита не требуется. Мелкие неурядицы не портят общего благополучия. Хвала Гаге!

– Кому? – не понял Джек.

– Гаге. Местные крестьяне так говорят. Не знаю, что это значит… Может, у них присказка такая.

– Да… наверно…

За перевалом их встретил замок. Не какое-нибудь мрачное вместилище зла с черными башнями и общей могильной архитектурой, а вполне современное, со вкусом построенное жилище. Два корпуса зданий с хорошей крепостной стеной, надраенными воротами, у которых даже не было стражи.

– Миленький домишко! – прокомментировал Вилкинс. – Нас наверняка угостят обедом.

– У меня нехорошее предчувствие… – откликнулась Шелти.

Джек лишний раз проверил, легко ли меч ведуна выходит из ножен.

– Лагун, вы не подскажете, кто мог разместиться в этом замке? С одной стороны, все чисто и пристойно, а с другой – меня не покидает ощущение бутафории.

– Да, мой мальчик, мне и самому непросто в этом разобраться. Здесь замешана магия, очень сильная магия. Зло настолько поглотило Добро, что они в любой момент могут подменить друг друга. Теоретически после слов «Здравствуйте, рады вас видеть…» жди ножа в спину. Или наоборот…

Сумасшедший король задумчиво сдвинул брови. Герберт научился настраиваться на противника, воспринимать и отражать чужую агрессивную волю, защищая свой мозг и психику от постороннего воздействия. Он чувствовал, как неуловимые нити чуждого сознания уговаривают, затягивают, заставляют их войти в гостеприимно распахнутые двери.

– Ну что ж! – решил Джек. – Силе противопоставляют мягкость. Время крушения челюстей еще не настало, давайте посмотрим, кто нас ждет внутри.

– Вот что, у меня есть просьба ко всем. Мы в этих краях люди новые, постараемся поменьше болтать. На всякий случай вы, Лагун, будете странствующим доктором, леди Шелти – вашей внучкой и ассистенткой, Сэм и я – наемные телохранители.

– Блеск! – подпрыгнул в седле ученик чародея. – Я буду самым суровым и отчаянным головорезом с Агрипинского архипелага, двадцать лет по тюрьмам, весь в наколках, шесть смертных приговоров, восемь побегов, разыскиваюсь властями двенадцати стран, мой путь усеян трупами, я страшен в бою и сущий демон с женщинами! А еще…

– А еще ты немой! От рождения! – строго обрезал колдун. – Хоть слово пикнешь – превращу в жабу. И скажу, что так и было! Оставшуюся часть пути будешь квакать…

Вилкинс было надулся, но кавалькада уже въезжала в ворота. Спорить было некогда, а в определенных случаях даже Сэм признавал дисциплину как радикальное средство спасения собственной шкуры.

Странники спешились, привязали лошадей у коновязи, приятно удивившись чистоте внутреннего двора и неприятно – отсутствию слуг, стражей, да и вообще кого бы то ни было.

– Ну что, будут нас встречать, или нам суждено торчать здесь до конца света? – рыкнула Шелти.

Из дверей вышли люди в парадных ливреях. Они, кланяясь, подошли к друзьям, жестами приглашая следовать за собой.

– Пошли! – кивнул Джек, а Сэм, хлопнув одного из провожатых по плечу, дружелюбно поинтересовался:

– Как жизнь, приятель?

– Хвала Гаге… – безжизненным голосом ответил тот.

– Хвала Гаге… Хвала Гаге… – подхватили остальные.

Лагун-Сумасброд подергивал бороденку, и Джек понял, что старый волшебник нашел достойную загадку для своего аналитического ума.

Их ввели в просторную, роскошно убранную комнату. Шелти, скептически оглядев интерьер, вынесла суровый вердикт:

– Шесть разных занавесок на одно окно – это уже чересчур! У хозяев замка маниакальная страсть к вещам, ни одного простого кусочка стены, все в бантиках, ковриках, рюшечках, картинках и портретах. Боже, где чувство меры?

– Ты слишком огрубела от беготни по лесам. На мой взгляд, это дом настоящей женщины! – встрял Сэм, но Сумасшедший король поддержал дочь рыцаря:

– У каждого свой вкус. Здесь же он вообще отсутствует.

– Прекраснейшая и Золотоголосая, Возвышенная и Вечномолодая, Всезнающая и Тонкочувствующая, Гага Великолепная примет вас через полчаса! – проблеял худой мужчина в черном.

Лагун остановил его и попытался прояснить обстановку:

– Скажи-ка, милейший… Ваша госпожа и вправду такое чудо, как утверждает ее титул?

– Титул, названный мной, преступно короток, он не отражает и сотой доли достоинств Безупречной.

– Она давно живет здесь?

– И с кем? – снова влез Вилкинс. – Она замужем? Есть дети? Возраст? У нее кавалеры? Любовники? Друзья дома? Вообще-то я немой, но так интересно…

– Несравненная примет вас через полчаса. – Так и не ответив на вопросы, мужчина вышел из комнаты.

– Самое обычное дело, экспрессивная мадам, страдающая нарциссоманией, – пожал плечами колдун. – Джек, ты прав, нам не стоит раскрывать карты. Женщины такого рода становятся настоящими фуриями, если их недостаточно ценят…

– Здравствуйте, господа! – В сопровождении эскорта стражи появилась хозяйка замка, к слову заметить, опоздав почти на час.

Она была невысока ростом, худощава, симпатична. Светлые волосы опускались до плеч, пальцы унизаны перстнями, одежда богата, а возраст… Сумасшедший король, запоминающий все до последней детали, был поставлен в тупик возрастом этой женщины. На вид ей было явно за сорок, но держалась, гримасничала и говорила она как восторженная тринадцатилетняя девочка.

– Крашеная! – прокомментировала Шелти драматическим шепотом.

– Ну, что же вы стоите, господа? Садитесь, прошу вас! В наших краях редки путники. Вы, наверное, обошли весь свет? У вас такие умудренные глаза, благородный старец… – Лагун-Сумасброд смущенно закашлялся. – Расскажите, кто вы и откуда. Если, конечно, это не тайна…

– Мы, собственно, идем… – начал колдун.

– Ах, как я люблю тайны! – всплеснула руками женщина, театрально изогнувшись в талии. – У меня был один случай…

– Мы хотели бы… – попытался вставить слово Джек, но был поставлен на место визгливым окриком, в котором у тому же явно прослушивались слезы:

– Вы не дали мне закончить! Где вас воспитывали?! Это просто верх хамства и неприличия! Ах, я даже не успела представиться: Гага Великолепная. Образование высшее, заслуги перед обществом, награды и таланты…

В общем, перечисление всех регалий заняло около получаса. Шелти отчаянно пыталась перевести разговор в другое русло, но тщетно. Гагу интересовала только она сама!

Когда словоохотливая хозяйка простилась с гостями и друзей отвели в приготовленную им комнату, все почувствовали крайнюю усталость.

– Я похож на выжатую половую тряпку, – пожаловался Сэм. – Неужели эту особу никак нельзя заткнуть?

– Еще одна такая встреча – и я ее просто застрелю… – пообещала Шелти, буквально рухнув на ковер.

– Лагун, а ведь с такой силой мы еще не сталкивались. Я едва держусь на ногах. Легче драться весь день, чем один час слушать глупости.

– Не так все просто, Джек… – покачал головой волшебник. – Даже я плохо себя чувствую. Ее магия пробивает все защитные функции организма. Она питается нашими чувствами, эмоциями, волей. Можно любить или ненавидеть, все равно это насыщает ее. Я, конечно, не уверен до конца, но боюсь, что нам надо бежать. Эта женщина – энергетический вампир!

Джек проснулся от легкого прикосновения чьей-то руки. Лагун-Сумасброд, спавший рядом, тронул его за плечо и выразительно приложил палец к губам. Сумасшедший король ответил чуть заметным кивком и прислушался. За стеной раздавалось осторожное поскребывание. Сэм дрых беспробудно, устроившись на страже у двери, а дочь рыцаря спала в противоположном углу у камина.

– Будь внимателен, мой мальчик, в нужный момент я дам свет. Похоже, мы чем-то встревожили хозяйку замка… – шепотом приказал колдун.

Джек послушно протянул руку к рукояти, бесшумно извлек из ножен меч ведуна и спрятал его под плащом. Серебряное лезвие на мгновенье тускло сверкнуло во мраке. Часть стены мягко отодвинулась в сторону, невысокое, похожее на обезьяну существо тихо вошло в комнату. Красные глаза буквально светились, Джек почувствовал дикую волну первобытной ненависти, злобы и жестокости. Очевидно, тварь была хорошо выдрессирована или имела четкие указания. Не удостоив и взглядом лежащих мужчин, она уверенно двинулась к спящей девушке. В темноте блеснули длинные клыки.

– Свет! – взревел старый волшебник.

Комнату мгновенно озарила шаровая молния, взлетевшая к потолку. Тварь яростно взвизгнула и бросилась на Шелти. Серебряный меч, кувыркаясь, сверкнул в воздухе и по рукоять вошел в грудь зверя. Джек даже не поднимался, этот прием был многократно отработан им в Трехгорье. Охотница едва подавила крик, когда, проснувшись от света и шума, увидела у своих ног залитое кровью мускулистое чудовище, в последних судорогах пускающее слюну. Красные глаза закрывались. Джек помог девушке подняться, шаровая молния мягко погасла, растворившись в темноте. Лагун-Сумасброд зажег свечи и бесцеремонно растолкал Сэма.

– А-а-а-а!

– Цыц! – Крепкая ладонь волшебника запечатала рот завопившего Вилкинса.

Ученик чародея несколько секунд переводил выпученные глаза с Джека на Шелти, с Шелти на мертвое чудовище, с чудовища на Лагуна, с Лагуна на собственные руки и ноги – целы ли?

– Спокойствие! Все страшное уже позади. – Убедившись, что Сэм не будет орать, колдун влепил ему крепкую оплеуху. – Кто стоял на страже? Мы тут уже целый час воюем, а он ни сном ни духом!

– Это чары! – огрызнулся Вилкинс. – Адские чары сковали меня невидимыми цепями, но клянусь небесами – я боролся! Еще минута – и мне бы удалось их разорвать, еще мгновенье – и я ринулся бы в бой…

– Еще слово – и я тебя задушу! – взорвалась дочь рыцаря, и Джек понял, что пора вмешаться:

– Мне кажется, нам не стоит угрожать друг другу. Здесь и без того довольно опасно. Давайте лучше поразмыслим, как нам выбраться из этого гостеприимного жилища.

– А также над тем, кто подослал эту тварь, – напомнил колдун.

– И над тем, как в здешних лесах оказался обломок меча моего отца…

– И над тем, за что невинные люди подвергаются жестокому диктату и незаслуженным избиениям, – вякнул Вилкинс, но под хмурыми взглядами друзей притих. В этот час ночи дежурил все-таки он.

Наутро счастливая Гага Великолепная с журчащим смехом вошла в их комнату. Надо было видеть жесточайшее разочарование, исказившее лицо женщины, когда она увидела четырех героев целыми и невредимыми. Четверка с довольными физиономиями и невинными глазами положила к ногам хозяйки замка окоченевший труп обезьяноподобной зверюги.

– Что это?! Это вы с собой привезли? – деланно возмутилась Велеречивая, нервно всплеснув руками.

– Данное животное относится к подвиду полудемонических существ с крайне ограниченной умственной деятельностью, прекрасными физическими данными и патологической страстью к убийству. Их разводят, как курей, они признают лишь одного хозяина, верны ему по-своему. Хотя под влиянием момента могут порвать горло и тому, кто их кормит.

– Не читайте мне лекций! – Истеричная Гага оборвала неторопливую речь волшебника. – Вы притащили чудовище в мой дом, а теперь еще и гнусно намекаете на мое участие в этом преступлении. Вы не даете мне слова сказать! Где вас воспитывали?! Я считала, что вы как более взрослый и образованный человек имеете хоть какие-то зачатки культуры. По-видимому, моя наивность и доброта вновь подверглись страшному испытанию…

– Позвольте, позвольте… – возмущенный Джек попробовал вступиться за старика, но чуть было не свалился под грязным водопадом обвинений в отсутствии элементарных манер.

Шелти молча потянулась за охотничьим ножом. Дело грозило кончиться кровопролитием. Положение спас Сэм:

– Вы сегодня обалденно красивы! – В комнате повисла неуверенная тишина. Воспользовавшись паузой, Вилкинс развил бурное наступление: – Ваши волосы подобны золотой короне. Глаза напоминают опалы Карадага. Голос звучит волшебной арфой неба, слова катятся жемчужинами, фразы подобны коралловому ожерелью, а речь словно омывает мое сердце живительной волной света!

…Гага замолкла. Лагун-Сумасброд с трудом переводил дух, Джек незаметно отобрал нож у дочери рыцаря, а Шелти с непонятной смесью ревности и иронии буркнула:

– Мне он таких слов не говорил.

– Не верю своим ушам! – кокетливо захлопала ресницами Безупречная и Всезнающая. – Мне передавали, что вы немой, а тут такие комплименты!

– Что есть комплимент, как не искусственное преувеличение достоинств? – сладострастно взвыл ученик чародея, подкатываясь поближе. – Мои слова не лесть, а грубая правда. Жалкая констатация факта! Лишнее подтверждение действительности! Аксиома, не нуждающаяся в доказательствах! Даже врожденная немота исчезла при виде столь совершенной красоты…

– Моя школа, – удовлетворенно шепнул Лагун. – Через пару часов он из нее будет веревки вить, или я не знаю Сэма!

– Пойдем со мной, учтивый дикарь… Необузданный телохранитель… Строптивый наемник… Дерзновенный охранник… – замурлыкала хозяйка замка. – Я хочу показать тебе свои… картины! Они висят в спальне. Идем же! Эти грубые люди подождут здесь, о них позаботятся…

Вилкинс надулся от важности, подмигнул Джеку, показал язык Сумасброду и, встретившись взглядом с Шелти, неожиданно покраснел. Однако отступать было поздно. Безликие лакеи окружили Сумасшедшего короля.

– Ну а мы пока хотели бы осмотреть замок. Нет проблем? – поинтересовался Джек. Слуги покорно кивнули.

Замок Гаги Великолепной представлял хаотичное нагромождение комнат, залов, лестниц и переходов. Лакеи монотонно твердили гостям уже отработанные речи. Им показали галерею портретов Тонкой и Возвышенной. Целую мастерскую по изготовлению многочисленных книг, написанных Несравненной. Зал для молитв, где десятки людей пели псалмы в адрес Божественной и Образованной, тексты милостиво предоставляла сама Гага. Потом еще много чего разного, но, вопреки чаяниям, ничего криминального. Никаких следов преступления обнаружить не удалось.

– Одурманенные люди не в счет, – сетовал колдун. – Фактов у нас нет. А то, что народ оголтело восхваляет свою правительницу, даже достойно поощрения.

– И все-таки я не могу отделаться от ощущения обмана. Этот обломок меча, эта тварь в нашей комнате, это магическое давление… Лагун, я ощущаю присутствие очень изощренной и жестокой силы.

– Что поделать, мой мальчик… Конечно, ты прав во всем. Но ведь ты – король! Ты не можешь вершить суд без достаточных к тому оснований.

– Да народ ему и не поверит! – хмыкнула Шелти. – Джек, не будь таким наивным. Если Гага скажет, что все это ложь и демон Зла ты, а не она… Так поверят ей! Даже если у нее на лбу вырастут рога, а у тебя за спиной – крылья херувима.

– Поверьте, леди, я не склонен недооценивать врага. Предлагаю действовать по плану. Для начала – поиск следов вашего отца. Потом – та злобная зверюшка, выбравшая именно вас. Потом… Сэм, он не слишком задерживается? Мы гуляем уже больше часа, облазили весь замок сверху донизу, а его все нет.

– Любовь… – с непередаваемой язвительностью отметила дочь рыцаря.

Лагун-Сумасброд, какое-то время неподвижным взглядом изучавший стену, хлопнул себя ладонью по лбу – его лицо озарилось догадкой:

– Сверху донизу! Ты напал на след, мой мальчик! Вспомни, что я говорил тебе о свойствах магии… Ты чувствуешь Зло, ты словно ощущаешь его запах. Весь замок насыщен им. Значит…

– Значит, запах, как и любое эфирное тело, поднимается вверх. Если мы чувствуем Зло повсюду, то сам фундамент замка и есть Зло. Нам надо исследовать подвалы!

– Джек, ты гений! – Восторженная девушка чмокнула Сумасшедшего короля в щеку. – Как я сразу не догадалась? Если отец жив, то он в плену. А где держат пленников? В подземелье!

– Мы можем осмотреть подвалы? – кивнул слугам старый колдун.

– Зачем? – Впервые на их бесстрастных лицах мелькнуло хоть какое-то подобие чувств.

И Лагун-Сумасброд был готов поклясться, что это чувство – страх… Однако вышколенная прислуга не решилась ослушаться. Вскоре вся троица бродила по низким подвальным коридорам, обозревая бочки с вином и складские помещения.

– Пусто, – грустно констатировала Шелти.

– Между тем влияние Зла сильно настолько, что у меня начался озноб. – Старый волшебник поплотней запахнул плащ. – Джек, ты тоже ничего не обнаружил?

– Я простучал рукоятью меча стены. В одном месте явно замаскированная дверь. Там какой-то хитрый механизм, без вашей магии не открыть.

Встав у места, показанного Сумасшедшим королем, чародей вытянул руки вперед и нараспев произнес заклинание. Ничего не произошло. Слуги взирали на их манипуляции с каменным равнодушием. Лагун попробовал еще и еще раз. Бесполезно!

– Ничего не понимаю… Впечатление такое, будто сама субстанция среды гасит любую белую магию. Все мое умение тут бессильно. Шелти, будьте так добры, нацедите кружечку вина, я должен восстановить силы.

На грубом столе красовался ряд глиняных кружек. Дочь рыцаря быстро повернула кран ближайшей бочки, и красная струя, пенясь, наполнила сосуд. Лагун-Сумасброд принял кружку, поднес ее к губам и… отшвырнул в сторону:

– Это кровь!

Джек едва успел подхватить побледневшую Шелти.

– Мне дурно…

– О, женщины… Основной вопрос в том, кому и зачем могло понадобиться такое количество крови? Как ты полагаешь, Джек, с чисто практической точки зрения, куда все это можно употребить?

Сумасшедший король зашатался и не хуже Сэма рухнул в обморок. Дочь рыцаря повалилась следом. Колдун, чертыхаясь, привел в чувство обоих, после чего, приняв вид профессора на кафедре филологии, неспешно начал речь:

– Итак, будем исходить из реальности. Во всех бочках кровь. Настоящая, человеческая. Зачем? Хозяйка замка, конечно, вампир, но другой структуры. Она питается энергией, кровь ей ни к чему. Соответственно существует иная причина. Ванны? Многие принимают их и с более экзотическими жидкостями, ошибочно считая, что это добавит им красоты и долголетия… Приготовление колдовских снадобий? Реально, но не в таких же количествах. Тогда что?