- -
- 100%
- +
…Тело так и не нашли. Уже зимой, когда рыбаки пешком добрались по замёрзшей реке до острова, они обнаружили под лишившимися листвы ветками густого раскидистого кустарника перевёрнутый катер, проржавевший от дождей. Потом поисковые отряды прочёсывали дно. Но всё, что они могли бы обнаружить на дне реки, было давно уничтожено…
Я вышла из кабинета и, прикрывая ладонью динамик телефона, быстро прошла в конец коридора. Старый корпус тот ещё кошмар, но, увы, администрация института не спешит заботиться о комфорте своих студентов. Телефон трезвонил на весь коридор, как его ни затыкай.
– Да, мам, что?! – приглушённо спросила я, повернувшись носом в угол. – Я же сказала, что перезвоню. У меня пара. Да, я поела утром. Да, это я так поела, нет, это не мало. Мам, всё. Сейчас препод вернётся, а меня в аудитории нет.
Я сбросила вызов и развернулась, собираясь быстренько вернуться в кабинет. И наткнулась на любопытный взгляд Леры, стоявшей за моей спиной.
– А кто это тебе звонит? Парень, да? – как всегда, бестактно спросила она.
– Нет, не парень. Ты что здесь делаешь?
– Я в туалет шла.
– Ну и иди в туалет.
– Подумаешь! Что, уже спросить нельзя?! – огрызнулась моя одногруппница и, развернувшись, скрылась за дверью местной уборной. То ещё местечко. Тот, кто в девяностых застал старые, убитые временем и разрухой советские туалеты в различных муниципальных зданиях, меня поймёт.
Я вернулась в кабинет. Группа стояла на ушах. Староста Наташка строила глазки всем мальчикам, стараясь влезть в любой разговор и выразительно виляя бёдрами в мини-юбке. Хорошо быть красивой девушкой с хорошей фигурой, яркой внешностью и подвешенным языком, не то что я…
– Нин, ты химию сделала? – Лера Блоха плюхнулась рядом со мной. Высокая полная девочка с абсолютно мужскими пропорциями, фамилия Блоха настолько противоречила её внешности и сути, что контраст казался даже смешным. Собственно, все над ней и смеялись.
– Сделала, – ответила я, моментально прикрывая ладонью страницу блокнота.
Лерка цокнула языком:
– Ой, да чё ты там прячешь?! Ну дай посмотреть! И химию дай списать. Пожалуйста. А то я про эти мицеллы ничего не поняла. И зачем нам вообще эта химия упала?!
Это был тот редкий случай, когда я была согласна с Лерой и – о ужас! – была против химии. Вообще-то химия – моя вечная любовь ещё со школы, но зачем она нужна нам, экономистам, мне было абсолютно непонятно. Тем более что в нашу программу не внесли, к примеру, такой необходимый бухучёт. А ведь его прекрасно можно было преподавать вместо бесполезной для экономистов химии.
В общем-то целый семестр науки о веществах, их свойствах и превращениях «упал» нам потому, что наша куратор была преподавателем химии и биологии. Вот такая вот ирония, усмешка судьбы, коррупция на местах или что там ещё, даже не знаю, но разгребать это всё по-любому нам.
Терпеливо дождавшись, когда Блоха перепишет решение и перерисует формулу мицеллы к себе в тетрадь, я убрала химию в сумку и, повернувшись, увидела, как она листает мой блокнот. Пресвятой углерод!!!
– Я! Просила! Не трогать! Мои! Вещи! – проорала я, вырывая блокнот у неё из рук. – Не то чтобы там было что-то важное – так, расписание автобуса и прочие студенческие записи, но сам факт!
– Да чё ты такая нервная? Подумаешь! – огрызнулась она.
– Не подумаешь! Тебе нечем!
Все в аудитории притихли, с интересом наблюдая за нашей перепалкой.
Лера пришла к нам в группу тихой затравленной жертвой и первые недели вообще никак не обозначала своё присутствие, практически не высовываясь из-под стола. Куратор рассказала нам, что несчастную девочку травили в техникуме, вот она и ведёт себя тише воды ниже травы. Нам стало жалко Леру. Мы считали несправедливым травлю за полноту, странности характера и смешную фамилию и приняли Блоху в свою компанию. А потом поняли, что человека, загнанного под стол, далеко не всегда нужно из-под этого стола вытаскивать…
– Ух ты, а я в твоих очках ничего не вижу! – радостно защебетала Лера, стоило мне только успокоиться. На её носу красовались мои новенькие очки, которые мало того что не шли ей, так ещё и были предательски малы её широкому лицу.
– Сними, – тихо сказала я.
– Мне хоть идёт?
– Сними.
– Ты такая зануда. – Лера со злостью бросила мои очки на стол, чудом не сломав оправу. Но вот дужки разошлись в стороны, растянутые под неё, поэтому на мне оправа теперь болталась крайне свободно, то и дело норовя упасть с носа. Убью. Вот за очки точно убью…
После третьей пары у нас было окно аж на два часа. Все пошли в кафе, но у меня денег на кафе не было, так что я осталась в институте, перейдя из убитого временем старого корпуса в чистенький новый. Взяла книгу на английском в библиотеке, чтобы подготовиться к семинару, и прошла на третий этаж. Пара уже началась, в коридоре было тихо и пусто. Я подумала, где бы мне спокойно почитать и заняться переводом. Двести третий кабинет был как раз напротив, и я не слышала голосов за дверью, поэтому рискнула заглянуть туда… И тут же встретилась взглядом с преподавателем кооперации, одиноко сидящим за своим столом.
– Здравствуйте, Нина.
– Здравствуйте, Вячеслав Викторович, – ответила я, обводя глазами пустую аудиторию. – А у вас сейчас пары нет, да?
Я объяснила, что хочу посидеть и подготовиться к английскому, пообещав вести себя тихо, и кооператор милостиво разрешил мне пройти в аудиторию. Сев на заднюю парту у окна, я раскрыла «Основы маркетинга» Котлера и приготовилась погрузиться в англоязычную теорию маркетинга, но…
– Нина? – внезапно раздался голос кооператора.
– Да? – отозвалась я, подняв голову от книги и увидев смотрящие на меня совершенно собачьи голубущие глаза.
– А вы не хотите поговорить о кооперации?
– Хочу.
Через минуту я уже сидела на первой парте, прямо напротив кооператора, и слушала лекцию о причинах и предпосылках развития кооперативного движения в Англии.
Вообще-то Петрова можно было бы даже назвать красивым мужчиной, если бы не фанатичный блеск в глазах и не такая же фанатичная любовь к теории и истории потребительской кооперации, которая в современном мире на фиг никому не нужна.
«Зачем я согласилась?» – думала я, кивая его рассказу и изображая на лице неподдельный интерес к теме. Ответа на свой вопрос я и сама до конца не знала. Просто препод показался мне таким одиноким, таким несчастным и непонятым, что мне стало жаль его. Студенты никогда не интересовались кооперацией, слушали его лекции вполуха или не слушали вообще. Думаю, он прекрасно понимал это…
Через два часа я вышла из проклятой двести третьей аудитории, зная о кооперации ВСЁ! Нет, не подумайте, что он так легко отпустил меня. Мне удалось улизнуть только потому, что нужно было идти на следующие занятия.
Отсидев бесполезную пару «машин и аппаратов», я прошла по пустому коридору, так как большинство студентов уже разошлись по домам, спустилась по лестнице и, застегнув перед зеркалом куртку, собралась идти домой.
– Нина? – Позади меня внезапно возник кооператор. Я улыбнулась и поздоровалась. – А я смотрю, вы идёте. У вас уже закончились занятия сегодня?
– Да.
– А может быть, тогда вы составите мне компанию за чашечкой кофе?.. – вдруг спросил он. – Я ещё не всё рассказал вам о кооперации… А потом я подвезу вас домой, я на машине.
«Бли-и-ин», – мысленно протянула я и согласилась.
Мы молча прошли триста метров до кинотеатра и сели в кафе на первом этаже. Я тут же извинилась и ушла помыть руки. Наверное, по рассеянности, а может, от усталости или из-за своей дурацкой привычки постоянно задумываться о посторонних вещах я спутала мужской туалет с женским.
– Оп-па, – раздалось у двери, когда я уже вытирала руки бумажным полотенцем. – Это ты чё, развлечений ищешь? А вот и они, – нахально улыбнулся пухлый парень, запирая дверь на щеколду и танцующей походкой направляясь ко мне.
Я сделала пару шагов назад.
– Извините, я ошиблась, но уже ухожу. Меня ждут в кафе.
– Да кто тебя там ждёт? Подождут! Ща мы быстренько тут управимся.
– Сейчас сюда кто-нибудь войдёт, и у вас будут проблемы, – предупредила я.
– Да не боись ты, никто не зайдёт, сеанс уже начался, у нас два часа, но я с тобой и быстрее управлюсь, – криво улыбнулся толстяк, прижимая меня к стене и с шумным булькающим пыхтением пытаясь расстегнуть ремень на своих джинсах.
– Отпусти, если не хочешь проблем.
– Да заткнись ты! – раздражённо сказал он и запечатал мой рот поцелуем.
Ну ок. Я честно предупредила…
В следующую секунду я впилась зубами в его толстый язык. Парень взвыл и попытался вырваться, но поздно. Я уже была сильнее его. Моя кровь бурлила, я чувствовала, как становлюсь другой. Кулаком я так ударила его в рёбра, что послышался треск, и, отлетев к закрытым кабинкам, мой несостоявшийся насильник, ударившись спиной о дверь, сполз по ней вниз, с ужасом на лице увидев мои клыки и абсолютно чёрные, нечеловеческие глаза. Вообще-то он должен был потерять сознание, но почему-то этого не сделал, попытавшись заверещать как девчонка. Я вовремя свернула ему шею, оборвав визг в самом его начале.
Пару минут я приходила в себя, пытаясь унять слёзы и дрожь в руках. Быстро открыв воду и умывшись, скользнула к входной двери и прислушалась – нет ли за ней шагов… Нет, за дверью было тихо. Я вернулась к трупу толстяка и затолкала его ногой в ближайшую кабинку. Крови почти не было. Я тщательно вытерла небольшую лужицу бумажными салфетками и смыла их в унитаз. Всё.
Снова убедившись, что за дверью не слышно голосов и шагов, я вышла из туалета и, нервно оглянувшись на камеру под потолком, вернулась в кафе. Что ж, если камера реально работает, меня ждут большие проблемы. Хотя… Кто поверит, что такую тушу победила хрупкая девочка – метр с кепкой?
Кооператор пил эспрессо и, увидев меня, радостно улыбнулся:
– А ваш кофе уже остыл, Нина.
– Извините, я была вынуждена задержаться. – Я села и буквально в три глотка покончила с маленьким капучино. – Вячеслав Викторович, мне нужно домой. Мама звонила, она волнуется.
Честно говоря, почему-то я боялась, что препод будет приставать ко мне в машине, но ничего подобного не случилось. Он просто рассказывал мне о рочдейлских пионерах и сущностях принципов их кооперативного общества. Признаться, я бы давно заснула, но, увы, мне пришлось выполнять обязанности штурмана, указывая болтливому водителю путь к своему дому.
Когда мы съехали с моста, я попросила остановить на остановке. Не хватало ещё, чтобы припозднившиеся бабушки возле подъезда обсуждали, что я какая-то уж очень дешёвая проститутка, раз меня подвозят на ободранной «семёрке».
– Признайтесь, вам ведь не очень интересна кооперация? – с грустью в голосе спросил мой водитель.
– Очень интересна! – честно глядя ему в глаза, соврала я. – Вы так интересно рассказываете!
Петров вдруг наклонился и поцеловал меня. Через пару секунд вместо ответа на поцелуй я внезапно укусила его за шею, наслаждаясь вкусом горячей крови. Когда продолжать дальше было уже нельзя, я отвернулась и заплакала. Обо всём. Об убитом толстяке. О том, что я такая вот тварь, которая пьёт кровь доверчивого фанатика от кооперации. О том, что, вероятно, завтра меня арестуют, потому что в кинотеатре была камера.
– Ну что вы, Нина, – вдруг сказал Петров, зажимая кровоточащую рану. – Если вам так нужно…
Я молча поцеловала его в губы, вышла из машины и перешла дорогу.
Теперь он сделает для меня всё.
Внезапно мне почему-то стало страшно идти от остановки домой по тёмной улице. Я всё время украдкой оглядывалась по сторонам, ожидая, что вот-вот на меня выпрыгнет какое-то мифическое чудовище из-под низкого и уже почти облетевшего куста тутовника. Или маньяк, поджидающий за углом, утащит меня в подвал, и там меня уж точно никто не услышит и не спасёт. Видимо, события в кинотеатре так взвинтили меня. Я постаралась придать своему лицу максимально спокойное выражение и лишь слегка ускорила шаг. И потом ещё чуть-чуть. И ещё… Так что к своему подъезду я уже почти бежала.
Мама сидела на кухне, чистила сушёную рыбу и пила чай.
– Поздно ты, – заметила она, когда я села рядом со своей кружкой чая.
– Да дополнительную пару поставили. У кооператора, – соврала я. Ну не рассказывать же ей, что сначала я ходила с преподавателем в кафе, а потом целовалась с ним в машине на остановке… – Мам, я в душ и спать.
– Так для сна ещё слишком рано. Ты поешь сначала.
И мне пришлось поужинать, чтобы не спорить. Я с трудом пропихнула в себя пару вилок гречки, потом полчаса тупо посмотрела телевизор вместе с мамой. На «России» опять шёл какой-то дубовый сериал про русскую сиротку из глуши, беременную от первого парня на деревне, который конечно же красавчик и моральный урод. Разумеется, он бросил главную героиню и она, опозоренная, уехала покорять Москву. В Москве она родила ребёнка в каком-то занюханном роддоме с гестаповскими порядками и ушла вместе с ребёнком в неизвестность. Серий грозило быть штук двадцать. В конце героиня обязательно выйдет замуж за красавца-миллиардера. Можно даже не смотреть.
Поцеловав маму, я пожелала ей спокойной ночи и ушла спать. Но заснуть не получалось. Меня потряхивало и пробивало на слёзы. Я кипела от гнева на Блоху за растянутые дужки очков. И никак не могла забыть того толстяка в кинотеатре.
Впервые это случилось, когда мне было пятнадцать, хотя самое начало истории случилось годом раньше, летом. Роман был старше на четыре года, и мне казалось, что у нас любовь. Целых три дня, пока я не увидела его с другой девушкой. Конечно, я сразу всё поняла и решила прекратить отношения. Но у него, видимо, были на меня другие планы, и парень никак не мог смириться с моим решением расстаться. Он приезжал ко мне домой, и мы подолгу стояли в подъезде и болтали. Он встречал меня у школы и провожал до дома. Он звал меня на дискотеки в местный ДК, но я не приходила.
Через год, в августе, я почти сдалась. Роман пригласил меня съездить на острова на катере, и я согласилась. Увы, в пятнадцать лет мозга ещё слишком мало, чтобы просчитывать все возможные варианты развития событий. Мы встретились на пристани недалеко от набережной, сели в катер и поехали к одному из ближайших островов. А там он начал приставать ко мне, игнорируя мой отказ и мой весьма юный возраст.
Я плохо помню, что произошло потом. Знаю только, что крови почти не было, потому что вдруг я ощутила непреодолимую потребность пить её. Потом, сбросив его в воду, я с удивлением обнаружила, как полчища раков и рыб накинулись на тело и уволокли его от берега в глубину.
Назад на берег мне пришлось добираться вплавь, в одной руке держа туфли. Мобильных телефонов тогда ещё не было. Деньги в кармане промокли. К вечеру я дошла до дома своей подруги, соврала что-то несуразное и попросилась переночевать. Утром мама Алины выдала мне деньги на проезд, и я вернулась домой. Всё.
Трансильвания, Бран
Граф стоял у окна и смотрел на раскинувшуюся внизу долину, редкие кусты, переходящие в густой лес к горизонту, освещаемый холодным светом луны. Через несколько минут он отошёл от окна и, взяв со стола медный кубок, сделал большой глоток.
– Как она? – спросил он у молодого мужчины, стоявшего у входа в зал.
– Она входит в силу, господарь.
– Это я и без тебя знаю, Бесник, – приподняв бровь, заметил граф и вновь отхлебнул из кубка. Его собеседник нервно сглотнул.
Граф улыбнулся.
– Не желаешь ли отобедать со мной? Угощайся. – Он протянул кубок, и мужчина отступил на шаг назад. Граф пожал плечами, покрутил кубок в руках и сделал третий глоток.
– Она спит. Расстроена и утомлена.
– Утомлена? Сегодня за вечер она пила кровь двух мужчин и всё равно утомлена?
– Это нервы, господарь, – пояснил Бесник.
– Понимаю. С опытом это пройдёт. Надеюсь, камера ничего не записала?
– Ничего.
– Замечательно. Но этого мне мало. – Граф помолчал, задумчиво прошёлся по залу, слушая звук своих шагов, и продолжил: – Я хочу, чтобы ты был рядом с ней.
– Я?!
– Ты, Бесник, ты. Ты – мой слуга. И ещё я знаю, что ты давно влюблён в неё.
Бесник побледнел, опустив глаза.
– Не вздумай даже пальцем её тронуть, иначе я наполню этот сосуд твоей кровью, – предупредил граф, ставя пустой кубок на стол. – Ты должен подружиться с ней, опекать её и открыть ей глаза на её природу. И больше ничего. Ты понял меня?
– Да, господарь.
Я проснулась рано, хотя можно было бы поспать подольше, сегодня ко второй паре. Мама ещё спала. Умывшись, я прошла на кухню, поставила вариться кофе и раскрыла планшет. Аккумулятор тревожно просигналил, что почти разрядился. «Андроид» жрёт заряд как не в себя. Ладно, на то, чтобы проверить почту, мне хватит.
Никаких уведомлений из «Тиндера». А мне говорили, что там даже Баба-яга себе пару найти сможет. Ну что ж, или я уродливей Бабы-яги, или настолько хороша, что достойный меня мужчина ещё не родился.
В группе ВКонтакте тоже тихо, если не считать пары дурацких подарков от виртуальных друзей, с которыми я уже не общаюсь. Вообще-то эпоха подарков в соцсети прошла несколько лет назад, но некоторые упёрто продолжали рассылать этот ненужный хлам.
Сумрачный Паладин, играющий в какую-то очередную онлайн-игру, заспамил всю мою стену, приглашая вступить в ряды игроков.
Я сняла турку с огня, налила себе кофе (пусть пока остывает) и, бросив на сковороду пару ложек гречки, плеснула немного воды и поставила разогревать.
Мы познакомились с ним случайно на одном сайте, где все обсуждали всё, играли в какие-то игры и искали друзей по интересам. Нынешние ВКонтакте и Инстаграм полностью вытеснили те форумы, но несколько лет назад они всё ещё были в ходу. Там он и выбрал себе этот пафосный и кричащий ник. Некоторое время мы вроде бы нормально общались. Я же не могла подумать, что этот никнейм – его сущность по жизни. На каком-то этапе он вдруг начал называть меня «миледи» и «прекрасная дама», писал, что представляет, как я выхожу из душа, обнажённая, и грозился приехать ко мне домой. В общем, общение я свернула и с того сайта ушла от греха подальше, хотя к тому времени мы с ним уже переписывались в соцсети.
А ещё через некоторое время Сумрачный Паладин, видимо не сумев простить мне мой «слив», начал приставать с нравоучениями. Писал глубокомысленные прозрачные намёки на то, что всем девушкам нужны только деньги, что я должна думать о других, быть доброй и видеть знаки, которые судьба щедро рассыпает передо мной практически каждый день, и желал мне много-много счастья. Собственно, на этой стадии наши взаимоотношения и законсервировались. Я не блокировала его только потому, что он бы всё равно создал фейковый аккаунт и достал меня. Проще не обращать внимания.
Когда на кухню зашла мама, сонная и потягивающаяся, я уже допивала кофе и ставила на зарядку планшет.
– Сколько сегодня пар?
– Шесть.
– Опять?!
– Ну мы же сокращённики. И никого не волнует, что мы устаём.
– Какой кошмар! – возмутилась мама. – Возьми с собой покушать.
– Угу. – Я демонстративно взяла со стола яблоко и пирожок, завёрнутый в салфетку, прошла в прихожую и бросила их в сумку.
У подъезда лежала большая собака серо-палевого окраса. Шерсть плотная, больше похожая на овечью, но не так вьётся, ушки опущены. Голова серая, но морда белая. Чёрная пипка носа при этом умильно выделялась, как бусинка. Увидев меня, собака слегка приподняла левое ухо и счастливо вывалила розовый язык.
– Привет, – улыбнувшись, сказала я.
Зверь вскочил, завилял хвостом и, задрав ногу, пометил кустик.
– Угостить тебя пирожком? – Я села на лавочку и достала из сумки свёрток. Пёс заинтересованно принюхался и облизнулся. Я развернула салфетку и опасливо протянула ему пирожок – незнакомая собака, мало ли… – Извини, он с капустой, но другого ничего нет.
Кобель аккуратнейше подцепил пирожок зубами, не коснувшись моих пальцев, и заглотил. Ещё пару минут я погладила его по шикарной каракулевой шерсти, а потом вздохнула, набросила сумку на плечо и пошла на остановку. Но собака увязалась за мной, гордо вышагивая рядом.
– Эй, слушай, – на остановке я присела на корточки и слегка потрепала пса за уши, – тебя со мной в маршрутку не пустят. Да и домой я тебя взять не смогу – мама не разрешит… Ты не рассчитывай на меня, ладно? Ты классный, может быть, ещё найдёшь себе хозяина… Через дорогу частный сектор, видишь? Сбегал бы ты туда. В частных домах всегда собаки нужны.
Он внимательно выслушал меня и лизнул мне руку.
– Ну вот не надо, а? – Я погладила собаку по голове и, махнув рукой, прыгнула в подъехавшую маршрутку.
Ехать до института полчаса. Странно, в маршрутке даже шансона не было. Вместо него кричала возмущённая пассажирка, сидевшая у окна, потому что ей не понравилось ехать в переполненном салоне, и она требовала, чтобы водитель немедленно высадил всех пассажиров, которые были вынуждены ехать стоя.
Я вышла на повороте, не доезжая до института одну остановку, чтобы немного прогуляться. Откуда-то сбоку или снизу выпорхнула чёрная ворона и, пролетев прямо перед моим лицом, скрылась где-то в ветках деревьев. День был солнечным. Последнее, чего мне хотелось, – это идти на занятия, сидеть на скучных лекциях и вновь в качестве семинара переписывать учебник по метрологии. Но деваться некуда, придётся учиться. Конечно, можно было бы развернуться, дойти до «Ярмарки» и поехать к Алинке, но прогул у меня запланирован на вторник: у нас будет сдвоенная пара по статистике, и я просто физически и психологически этого не вынесу.
Все разговоры в институте были про убитого толстяка из кинотеатра. Ну естественно, чего я ещё ожидала… Гардеробщица вполголоса рассказывала уборщице про борьбу мафиозных кланов нашего городка, в которой и пал этот несчастный парень, оказавшись в неподходящее время в неподходящем месте. Уборщица делилась с подругой, что слышала, будто бы это чёрные трансплантологи так добывают нужные органы, чтобы продать их за сто пятьсот миллионов крутым олигархам. Подумав, я решила не сдавать куртку в гардероб и поднялась по западной лестнице на третий этаж. И, шагнув в коридор, сразу же увидела Петрова, идущего от дальнего кабинета, но, к счастью, не заметившего меня. Он был бледен. На шее шёлковый голубой шарф под цвет глаз. Я юркнула обратно на лестницу, бегом спустившись вниз, прошла до библиотеки, повернула к восточной лестнице и вновь поднялась наверх. Это не очень удобно. И идти до кабинета дальше. Но зато Петров уже ушёл из коридора, какое счастье! Я не настроена с утра слушать про кооперацию и Фридриха Вильгельма Райффайзена. Да и вообще… после вчерашнего лучше бы мне и вовсе не пересекаться с Петровым, но, так как совсем избежать встречи с ним не получится, нужно постараться отсрочить её, насколько возможно.
С этими мыслями я завернула за угол, чтобы пройти по переходу в старый корпус, и буквально налетела на кооператора!
– Нина! Здравствуйте!
Конечно, я поздоровалась. Конечно, он хотел поговорить. Но мне на помощь пришла женщина из бухгалтерии. Она радостно ухватилась за Петрова, которого, видимо, давно искала, и начала грузить его, растерявшегося и расстроенного, какими-то важными рабочими вопросами. Мне хватило полминуты, чтобы быстрым шагом пройти через длинный переход и, свернув налево, затеряться в старом корпусе.
– Чёрный чай и грибной пирог. – Невысокий смуглый мужчина забрал заказ и сел за столик у окна.
Кафе «Сказка» даже не пыталось дотянуть хотя бы до среднего уровня. Основной его контингент – студенты из института через дорогу. Студенты – народ неприхотливый. Если ассортимент чуть-чуть богаче и вкуснее, чем в студенческой столовой, они будут идти к вам толпами на каждой перемене.
Но мужчина не был студентом. Он недовольно поморщился, поднося к губам пластиковый стаканчик, бок которого искривился от кипятка. Чёрные волосы, карие глаза. Прямые губы, тонкие, словно нитка. Одет в чёрную кожаную куртку и серые джинсы. На плече поношенный, но ещё приличный рюкзак. Кассир приподняла брови в знак удивления и сразу же вернулась к своей работе. Раньше она его тут никогда не видела, хотя работает уже третий год. Не караулит ли он молодых студенток? Может, маньяк? А может, он по мальчикам? Похож на цыгана, а от цыган всё что угодно можно ожидать. Уж не он ли вчера парня в кинотеатре жизни лишил? Она ещё раз бросила на незнакомца быстрый взгляд, покачала головой и скрылась на кухне.
Мужчина достал смартфон и открыл ватсап:
«Ты идиот! Зачем нужно было оборачиваться собакой?»
«Это был единственный шанс установить контакт».
«Бесник, эта девочка – дочь Влада III Басараба Дракулы. Ты слишком церемонишься с ней. Она сильная и спокойно примет правду».