Врата в Истину. Мир Сфер

Пролог

И снова здесь…

Каждую ночь Данзан попадает в одно и то же место. Страх перед сном преследует его. Ужас вновь оказаться там, в кошмаре. Где звуки тянутся, будто густая смола, заставляя разум увязнуть в них. Они проходили сквозь маленького и беззащитного человека, оказавшегося наедине с самим собой.

«Что будет на этот раз?..» – Словно вспышка мысль пролетела через наёмника.

Его тело, ускоряясь, стало пробиваться через плотные чёрные облака. Краски сгущались, складываясь в первое воспоминание. Смерть. Эта старуха с косой всегда неумолимо преследовала каждого воина. Лишать ли будущего авантюристов или же тех, с кем они скрещивали мечи – костлявой было всё равно.

– Левый фланг, угол: разорвана правая голень – упор! – звучали приказы Данзана отряду, что слаженно перетекал в другую сторону. Наёмники начали давить на уязвимую зону вражеских воинов.

Сцена, в которую попал мужчина, часто ему встречалась во время кошмаров. Она напоминала Данзану, что такое сражение между людьми. Южанин уже давно не брал заказы на отлов бандитов, но его собственный разум не давал забыть, каково это: проливать кровь таких же, как ты.

Любой бой – это стратегия. Малая ли битва, да хоть целая кампания – все они работали по одному и тому же принципу: найди уязвимость в строю, надави, заставь противника отступить и выиграй с минимальными потерями.

Бугурт – редкое событие. Безумные удары копьями и короткими клинками, отсутствие дистанции и строя, месиво из человеческих тел – прерогатива сумасшедших, отчаянных, либо же очерки в дорогих романах для столичных вельмож. Каждая душа на счету. Раздели и убей – вот главное правило победы. Такова настоящая война.

– Хватить колоть в спины, трусы!.. – звонко проплыл рядом с Данзаном голос женоподобного изгнанника. Дворянина, выбравшего для себя кровавый и бесчестный путь – бремя бандита.

Мужчина не помнил его лица. Может, дело в том, что даже несмотря на бывший титул дворянина и возраст, воспринимался юноша как обычный разбойник. Маменькин сынок, почувствовавший вкус власти и сколотивший из тунеядцев отряд. Он бил в спины без колебаний. Но когда строй оборванцев дрогнул под ударом эспадона, мальчишка стушевался, орал, призывал к чести – будто та его волновала. Образы, воспоминания того дня сливались в бесформенную массу. Единственное, что неизменно оставалось в памяти мужчины каждый раз по пробуждению от кошмара – это странная татуировка на телах разбойников: скрученная птица и червяк вместо рта. Символ, срезанный с мертвецов вместе с кожей – он же и послужил отличным доказательством факта выполненного задания.

Схватив покрепче короткое копьё, южанин рванул к дворянину, готовясь закончить очередное наваждение. Может, оно даже будет единственным. Пусть и редко, но иногда мужчине везло: порой кошмары заканчивались через мгновения, и подобные ночи бывший солдат любил больше всего.

– Спасибо, любимый.

К сожалению, этот сон – не тот случай. Копьё, удерживаемое наёмником легко вошло в тело жертвы. Перед лицом мужчины возникла ненавистная картина. Та самая, которую южанин хотел забыть больше всего. Образ дворянина вмиг изменился на облик возлюбленной – женщины с огненно-рыжими волосами. Нежная улыбка и мягкий взгляд, тускнеющий с каждой секундой. Столь желанные когда-то пряди стали чернеть и опадать.

– Благодарю тебя… Ты сделал все, что мог.

«Хватит… Прошу…» – мелькнула мысль Данзана в ответ на слова умирающей.

Голова стала пульсировать, сознание трепыхалось от нарастающей боли. Женщина крепко схватила копьё крупными руками, облизнулась. Взгляд её голубых глаз стал прожигать и топить южанина. Тот буквально начал захлёбываться: мужчина почувствовал себя в окружении необъятного моря. Корд не мог даже вскинуть руки, чтобы всплыть. Взор его стала застилать белая пена. Густая, пришедшая словно с соленых водоёмов, она скрыла все образы внутри этого безумного кошмара.

«Ну, может, хоть это конец?» – Искорка надежды тепло отозвалась в его сердце.

Опустившись на самое дно, чувствуя спиной твёрдую опору, Данзан приготовился проснуться. Вязкая пелена постепенно исчезла – даже дышать стало проще. На секунду в глазах посветлело. Теплый, золотистый цветок расцвёл прямо перед лицом наёмника, раскрылся и показал пять лепестков. Милая звёздочка, в центре которой что-то росло. Приятно, ничего не скажешь. Редкость для ночных кошмаров.

Плод внутри цветка стремительно увеличивался. Мясистый и до боли знакомый. Словно ускоренные в сотни раз, лепестки иссушались, бледнели, приобретая серые тона. Зародыш же крепчал, развивался, толстел.

«Нет… Пожалуйста, только не снова!»

Внутри Данзана стала расти паника, а она сменилась густой яростью.

Плод рос, покрывался линиями, сегментами, а его цвет приобрёл сочный оранжевый оттенок.

Тыква.

– Кагрус?.. Кагрус! – прямо в ухо Данзана врезался отчаянный и хриплый мужской крик.

Злобный, полный страха, безысходности – это был его голос. Тыква перед взором наёмника покрылась проплешинами. Стебли, крепящие плод к жёстким травинкам, порозовели, будто длинная шея выпрямились. Пульсируя в разуме, стал появляться человеческий образ. Тыквенные соки, словно кровь, стекали вниз по полупрозрачным плечам фигуры. Сам плод раскалывался, превращался в бесформенную кашу.

«Ну началось. Спасибо, как же мне не хватало этих ощущений».

Бывший солдат знал, что сейчас произойдёт. Сценарий каждый раз отличался в деталях, но корень событий не менялся. Мощный поток, жаркий, как пламя, стал поднимать тело Данзана вверх. Всё запылало, докрасна раскалилось пространство, а в нос ударил мерзкий запах жжёной травы.

Крики затихли. Остались только плач и рыдание, эхом проносившиеся по иллюзорным стенам. Это были отголоски закалённых солдат – мужчин и женщин, прошедших через пекло. Столкновение с настоящим ужасом сломило разом каждого.

Порой степной корд спрашивал себя, почему он так зациклился на той битве. В сущности людей было забывать ужасы, через которые те прошли. Убирать их в дальний ящик памяти, заменять более приятными, близкими образами. Южанин же так не смог. Раз за разом он возвращался в миг, когда путь его перевернулся с ног на голову, превратился в безумие и постоянную беготню за тем, что познать не суждено. Как вообще можно понять существо, способное лишь одним желанием отобрать чью-то жизнь? Стрелу можно отразить щитом, от пламени укрыться. Меч парировать, копья избежать. Но от этого… Уйти от первозданной воли невозможно.

Монстры – не чудовища, не магические звери или мутанты. Твари способны влиять на саму реальность, воплотить худшие кошмары в жизнь. Сражаться с безумными детьми Бездны – глупость, однако каждые несколько лет бравым ребятам приходится сдерживать натиск одного такого создания, теряя почти весь состав. Ужас – это не то, чем можно достоверно описать ощущения, когда присутствуешь рядом с мясным и постоянно изменяющимся отродьем. Видя нечто схожее, ты ломаешься, будто меняешься вместе с ним. Данзан знает об этом не понаслышке, ведь наёмник смог выжить, присутствуя рядом с тварью на расстоянии нескольких метров. Чудо для выжившего, но напоминало оно, скорее, уродливое проклятье.

«Гх… К-командир…» – За последними словами затихли и все звуки.

Вокруг никого не осталось. Все мертвы. Красная пелена стала застилать округу, чувства помутились.. Главная трудность таких снов – неспособность отвернуться. Проходя через них сотни раз, как в первый, хочешь увести лицо, закрыть уши, забыться. И никак не можешь, ведь вынужден смотреть, слушать сиплые и рыдающие голоса, наблюдать за ускользающими жизнями подчиненных, чьи тела были разделены на две ровные половинки. Командир уже не вспомнит имён. Однако лица, жизни, слова и прошлое – всё это останется с ним навсегда. Призраки тех, кого он потерял.

И всё же мужчина не винил себя в их смерти. Данзан сокрушался только от того, что выжил тогда сам.

Глава 1 – Старые раны

1458 год по календарю Тора. 83 день шарха.

– Вот брода калёного… Где моё пиво?.. Я же тут, вроде, оставил. – Хриплый голос раздался из уст Данзана, лицо которого скривилось от навязчивого запаха сырого мяса.

Эта резкая и мерзкая дрянная вонь преследовала его всегда по пробуждению, а местами и в моменты стресса. Чувствуя непривычную прохладу в веках, южанин стал давить глаза огрубевшими пальцами. Больно.

Резные яркие ставни настолько плотно прилегали к оконной раме, что даже тусклый лучик проходил с трудом. Для Данзана, по обыкновению просыпающегося от ощущения нагретого лица, это казалось неприятным.

– А… Вот оно.

Схватив рукой кружку, стоящую неподалеку, южанин стал с жадностью глотать её содержимое, дабы хоть немного погасить застывший в ноздрях запах. Обжигающая ягодная настойка прошлась по горлу, словно наждачка, заставляя наёмника глухо закашляться.

«Чего?.. Я на ночь глядя решил себя угробить?»

Мужчина выпучил глаза, не ожидав, что возьмёт к похмелью перед сном не столового вина или слабой бражки, а крепкую настойку.

Он – Данзан, степной корд, рождённый к югу от тамрамских земель. Покинул Рыжие степи вскоре после смерти дорогого ему скакуна. Раталас стал для него кормящим домом, ведь королевство, находящееся в войне с Гавелоном уже не одно десятилетие, привлекало воинов со всех сторон. От безработицы командир наёмников не страдал, да и деньжата всегда водились.

«Покажусь таким перед Брунхи – убьёт… Может, побриться?»

Крепкий хват по обе стороны бадьи, от которого толстая древесина заскрипела. В кристально чистой воде отражалось заспанное лицо смугловатого мужика с густой неухоженной бородой и закрученными вниз усами, норовящими попасть прямо в рот. Широкие скулы, деформированный нос, походивший, скорее, на обрубок. Волос на голове не было вовсе – от них Данзан избавлялся исправно Местами Данзан больше походил на старого деда, хотя его возраст едва пересёк отметку тридцати пяти.

Впрочем, это степного корда мало волновало: те немногочисленные женщины, с которыми воин имел дело, подобному внимание не уделяли. Так что Данзан смажет бороду уксусом: может, разгладится, а если нет – нечего и думать. Именно с такими мыслями он, традиционно плюхнув ладонью по водной глади, направился к окну, распахивая ставни и впуская внутрь свет. Послышался гомон, шум, звуки топора. Ребятня вдалеке тыкает палками в труп дохлой собаки, местные мужики подготавливают кострище в честь празднества и встречи периода Равновесия. Виды, вызывающие редкое чувство теплоты и нежной ностальгии.

– Может, остаться здесь подольше? – прошептал Данзан, и улыбка на лице наёмника расцвела.

Однако почти сразу в нос ударил запах плоти.

Мужчина отрезвился, сразу вспомнил важный факт: у отряда задание. И пусть спешить не обязательно, но и затягивать не стоит.

Отойдя от кровати к тумбочке, Данзан принялся проверять свои вещи. Вещмешок цел, несмотря на то, что дурная псина хорошенько потрепала сумку прошлым днём. Следы зубов, потёртости, да и только – какое-то время ещё точно проживёт. Закинув сумку за спину, южанин подвязал её к рубахе и штанам, а затем как следует затянул пояс.

Яркий желтый кафтан требовал починки, однако Жигаг обещал заняться этим позже, когда купит все необходимое. Натянув его поверх, он стал искать шоссы. С ними у наёмника были особые отношения: будто по проклятью, тряпки нередко терялись. Дорогие шерстяные или совсем дешёвые суконные – со всеми была одна беда. Тремя месяцами ранее проблема столь остро проявила себя, что мужские чулки пришлось закупать прозапас. Он уже и на духов думал, и на собственную неряшливость. Неприятное беспокойство снова не найти их на месте не покидало Данзана.

«А вот и вы. Ну, слава Великим».

Благо одежда оказалась на месте.

– Хватит орать! Белены обожрались?! Ждите, кабану ещё нужно как следует разогреться!

Внизу же уже кричал довольный трактирщик, бодро отгоняя жаждущие рты. Те же так и норовили подойти к центру комнаты. Там готовили сочную мясную тушу. Костёр-печь прямо в центре главного зала – представление завораживающее. Мясные соки стекали по огромному телу, блестели. Кожа лопалась, жир тёк по ногам и прямо в огороженное кирпичами кострище. Иногда тело поливали вином и пивом, из-за чего языки пламени опасно вспыхивали.

Трактир «На железном зубке» славился интересной готовкой еды. Это удивило наёмника, ведь поначалу ему казалось, что заведение создавалось для уставших путников и проходящих мимо странников. Они обычно не остаются в подобных местах более дня. Нет смысла устраивать представление, если его никто н не оценит. Теперь же мнение мужчины поменялось. Судя по всему местный староста хочет привлечь как можно больше людей. То-то наёмников так тепло приняли.

Деревня, в которой заведение располагалось, была отдалённым местом у гор. Такие редко растут, но конкретно эта сумела чудом отгрызть себе право на разработку шахт, о чём южанин узнал совсем недавно. Развивалось поселение не по годам. Ещё смешные лет десять, и эту территорию можно будет назвать городом.

«Неплохое место трактирщик выбрал. Пройдоха. Знал, где будет строить дело. – Поправив по привычке рукав, Данзан кивнул сам себе, как будто подтверждая отмеченную деталь. – Вот он и выделывается, как может. Надо будет заскочить сюда ещё раз, если работы совсем не будет».

Спустившись в зал, командир заказал ячменно-грибное пиво с похлёбкой в хлебе, уселся недалеко от центра и стал слушать.

Взор аккуратно проходился по особо болтливым столам, концентрировался. Кто-то снова сетовал на возможное отсоединение Раталаса от Великого Божественного Адепта Тора, присоединение этого государства к нейтральным землям. Другие с рвением подобную возможность отрицали.

Наёмник принялся собирать слухи. Информация – ресурс иногда бесполезный, а местами неоценимый. Никогда не знаешь, что пригодится в будущем. Привычка улавливать всё полезное и интригующее слух если не спасала жизнь командиру наёмников, то точно её скрашивала.

Правда, одна вещь сейчас мешала Данзану сосредоточиться: его взгляд то и дело стремился в сторону сочных мясных ломтей.

Впрочем, ненадолго его отвлекло кабанье мясо. Словно сочащиеся интересными тайнами громкие разговоры привлекли внимание южанина. Данзан навострил уши.

– Вот, значится, так дело и обстоит, брат. На юге, у деревеньки близ той страшной крепости, мой друг ситный всё в руки-то свои побрал. Грэгом звать. Ребят построил, баб в хомут, а умерших за грань – в повозки и через горный перевал. Дело нехитрое: платит барон бешено. Трупы к рукам берет, как зверь голодный, – сказал безбородый мужчина, ухмыльнувшись.

Пара мужиков за соседним столиком, судя по одежде, были мельниками. Однако одеяния слишком претенциозные: богатые и открытые. Мельничий народ обычно старается себя не выдавать. Говорящий держал на поясе широкий кинжал в расшитых кожаных ножнах – не бедствовал, раз мог себе такое позволить.

– Правда? – воскликнул собеседник. Глаза его округлились, будто блюдца. – Какая жуть. Чего только на свете не сыщешь. Я не удивился, когда услышал, что на юге говно скупают – но вот трупы…

– Не тушуйся. Всё является товаром, и мы с тобой с этого хорошо сыграем. Главное – не задавать лишних вопросов. – Ухмылка на лице безбородого проявилась особенно пошло.

Мысленно командир наёмников выругался: очередные любители сорвать куш, пока горячо. Слышал он о таких дураках и видел вживую – их убьют, как станут бесполезны. Продажа трупов – дело богохульное, а, значит, опасное. Когда-то давно Данзану уже приходилось иметь дело с кантоном инквизиции. А те из них, что носили синие плащи, карали с особым усердием. Южанин больше не хотел к ним приближаться – в прошлом обжёгся так, что потерял жену.

– В любом случае, как бы наша жизнь не сложилась дальше, тост! За серебро, невиданное злато и тамрамских баб!

Раздался стук кружек, гогот, задорные разговоры, от которых тянуло сладким духом авантюры и приключений.

«Тьфу».

Покачав головой, Данзан принялся опустошать хлебную тарелку с невиданным усердием. Она была совсем безвкусной – по крайней мере не сырой. А может, у мужчины просто отбило вкус.

Откуда-то из глубины живота поднялась неприятная досада: у южанина ныне имелась цель, но приносила ли та счастье, что испытывают авантюристы от невиданного приключения?

Двери трактира громко распахнулись. Раздался топот сапог, и живое вытянутое красное лицо появилось в дверном проёме.

Наёмник развернулся. Брунхильда пришла раньше, чем он думал.

– Командир, если будешь долго жрать – заработаешь несварение!

Каким-то образом этой несносной девчонке удавалось перебить шум трактира – аведь наёмница ещё не перешла на крик.

Наглое выражение лица, упёртые в бока руки. Она отличалась от обычных баб – точнее было бы назвать её боевым братом.

– На рынке полно вещей интересных. Вставай!

Брунхильда, или Брунхи, – давняя сестра по оружию, прошедшая с Данзаном через десятки передряг. Её нельзя назвать заморской красавицей – впрочем, ценили девушку далеко не за миловидное личико. Брунхильда была вызывающей: широко колечная кольчуга на ярком расшитом кафтане, коричневая шляпа с длинными полями и голубиным пером, воткнутым куда-то в центр головного убора. А клёпаные и с металлическими вставками сапоги доходили чуть ли не до колен. Шоссы девушки отличались далеко не самым распространённым в этих краях сливовым оттенком. За спиной Брунхильды, на плече, висел молот с длинным древком – оружие было не простым, а с латунной гравировкой, издали напоминающей золото. Девушка прозвала своё оружие Гурди Младшим. Ширина плеч Брунхильды не могла сравниться с таковой у Данзана, однако в росте подруга сильно превосходила мужчину: метр девяносто, а то и все два. Чего уж: внутри могучей воительницы текла кровь северных браха.

– Ты сегодня необычно бодрая, подруга.

Покинув трактир и потянувшись, Данзан достал из сумки небольшой мешочек и бросил прямо в сторону девушки. Та ловко его поймала.

– Как и обещал. Если будет нужно ещё – достанем. И всё же не расходись в хотелках. Дабы раздавать жалованье направо и налево, нужно сначала его заработать. У нас, конечно, остались запасы, но Яков мне плешь проест, если будем транжирить…

– Скажи этому жадному шеллу следующее: он пойдёт в следующий бой на своем осле – и плевать, что боец из него никудышный. Как песни петь в караул и закупаться сомнительными тканями – так богоугодное дело. А мне подобрать вещичку вне жалования, тем более для переговоров, – всё. Вражда накликал!

Девушка расплылась в хитрой улыбке. Её глаза озорно прищурились.

Данзан знал, как Брунхильда ответственно относится к деньгам, так что эта, похожая на детскую забава, его не тревожила. В действительности подозревать её в расточительстве глупо. Девчонка редко когда покупает что-то по мелочной прихоти, за деньгами не гоняется и всегда рада помочь своим кошельком. Если Брунхи понадобилось что-то взять – пусть так и будет. К тому же возможность свободно тратить средства на хорошую одежду, не рискуя остаться без еды или снаряжения – благое время для отряда, повод для радости.

Рынок деревеньки действительно поражал. Начиная с того, что удивляло само его наличие – не все села могут таким похвастаться. Здесь было много товара: специи из рыжих степей, радширские грибы, сладости. Центральная часть рынка, где располагались объединения палаток и мастеров, полнилась различными инструментами, вышивкой, даже оружием. Цеховая структура здесь была проще, чем в городах, но столько вещей и простых людских ценностей красило глаз.

Интересно также, как здесь обозначались лавки и их принадлежность к конкретному рабочему роду. Если на севере Раталаса обычно красили низ деревянных поддонов в соответствующие рангу и роду деятельности цвета, то здесь лавки отличались формой, имели различные опознавательные знаки, рисунки.

– Тут даже скот продаётся, притом не самый дурной. Не удивлюсь, если увижу где-нибудь одного шестопала, – пусть и сухо, но с некоторым восхищением произнес Данзан, рассматривая округу.

– А как по мне, ничего не обычного, командир. Неужели вчерашняя драка пробудила в тебе сентиментальность?

Легонько толкнув брата по оружию в плечо кулаком, девушка взяла его за руку. С ускоренным темпом они направились к одной из торговых лавок, имеющей причудливую конусообразную форму навеса – это была лавка портного и мастера верхней одежды. Рубахи и кафтаны, жилеты и накидки – всё это, сложенное в ширину, своей красотой манило покупателей.

– Чем могу помочь, сальярди?

Продавцом же оказался никто иной, как старый аксакал. Смоляная кожа, белые витиеватые вены на лице и плотные костевидные отростки вместо волос. Говор протяжный, отдающий неестественной загадочностью и опытом десятков поколений. Они редкие гости, однако желанные многими светлыми умами за то, сколько знаний хранят в памяти. Аксакалы прослыли чудаками, сказителями, но реже торговцами.

Едва парочка подошла ближе к его лавке, купец выпрямился и стал с огромным интересом осматривать наёмников, торопливо, пусть и до странности пристально. Прошло несколько секунд, а у Данзана уже возникло чувство, словно он виден насквозь.

– М-м-м, я ищу тунику, которую будет не стыдно надеть на встречу со знатной особой. У вас просто прекрасный, даже манящий ассортимент. Подскажите и посоветуйте вещичку поприятнее и красивее. – Рукой Брунхильда оперлась о стойку, чуть наклонилась и подмигнула торговцу.

– Такая молодая, однако я ощущаю дымку амбиций, исходящих от тебя, дитя.

Проигнорировав тон собеседницы, взгляд жёлтых пустых глаз торговца устремился прямо на Брунхи.

– Будь осторожна: сила важна не больше способности меняться. Лишь гибкость поможет избежать трагедии.

Закончив фразу, аксакал заметил, что девушка впала в ступор. Он быстро изменился в лице, улыбнулся и продолжил с задорным голосом.

– Не беспокойся, я просто шучу, – сказал торговец и усмехнулся.

Будто пытаясь исправиться, торговец стал говорить более осторожно.

Аксакал приступил к показу ассортимента. Одна за другой стали сменяться туники: жёлтые, синие, с узорами и без, – были даже полностью белые. Перебрали почти всё, но лишь одна осталась нетронутой, сокрытая в корзинке позади аксакала. Наёмник заприметил её почти сразу, когда началась выборка. Торговец постоянно пытался убрать вещь поглубже, вытаскивал и перепрятывал, незаметно для девушки.

«Странно». – В разуме командира появилось лёгкое подозрение.

– А что за туника с голубым пошивом? Выглядит качественно. Под запрос моей напарницы подходит лучше, чем то, что ранее показывали. Если считаете, что у нас не хватит средств – так и скажите. Я гарантирую, мы пришли не с пустыми руками.

Подойдя ближе к прилавку, Данзан указал в сторону злополучной корзинки, кивнул, намекнув Брунхи глянуть туда же. Голос его приобрел строгие нотки, лицо чуть сморщилось.

– Ох… Увидели. Прошу прощения за мою невежливость, я не хотел оскорбить вас, господа. И всё же эта туника не продается так легко. Дело в чём… Мне её принесла невероятной красоты девушка, добродушная, прямо олицетворение невинного любопытства. Она отдала эту тунику мне даром, однако попросила передать её только людям с подобной девушке доброй душой. – Разведя аккуратно руками, аксакал неловко улыбнулся. – Если желаете, я готов отдать тунику лишь при условии, что честно ответите: больше в своей жизни вы совершили блага или греха?

Брунхильда почти сразу была готова выпалить тираду. Но стоило ей вновь встретиться со взглядом торговца, как девушка притихла. Уж слишком жутким казался добродушный купец.

«Пожалуй, лучше не лгать – воспримет хуже».

– Мы отнюдь не добряки, врать не стану. Мои руки по левый локоть в крови, пусть и по правый они в благодарностях за спасённые жизни. Тем не менее эта туника нам нужна.

Вытащив ещё один мешок с монетами из своей сумки, командир поставил тот прямо на стойку.

– Этой суммы хватит на ряд таких одёжек. Надеюсь, вам будет достаточно.

Данзан так и не понял, почему так сильно захотел взять подруге именно эту тунику. Наблюдая за тем, как напарница, довольная, рассматривает обновку, в мыслях закрадывалось сомнение: а не обманул ли их торговец? Заинтриговал, завысил цену и обвёл вокруг пальца.

Однако стоило Брунхильде и Данзану отойти подальше от торговой площади, как там, где идут сборы и подготовка к сожжению главного костра, началась казнь.

– Поднимай его, ну же!..

Слова тройки мужиков, решивших судить фигуру, подвешенную вниз головой на дереве, звучали особенно жестоко.

– Изгнанник…

Наблюдая за избитым телом существа, внешним видом напоминающим человека, Данзан почувствовал странный дискомфорт. Вытянутые уши создания, тонкие костяные пластины на щеках выдавали в нём мутанта, однако хуже было другое – отрезанная кисть говорила о том, что от бедняги отвернулись свои. Таких не щадили, они считались хуже животных. Неуправляемые и не имеющие право на существование.