Врата в Истину. Мир Сфер

Среди отряда был один такой – повар Тунумна. Ему сказали, чтобы он не приходил в деревню, но чужестранец слишком горел желанием наконец посетить хоть какое-то селение. Остаётся надеяться на его благоразумие – иначе быть беде.

– Оставь, – сказала Брунхильда. – Мы всё равно не сможем помочь, командир. Один изгнанник у нас уже есть в команде, со вторым остальные уже мириться не станут.

– Знаю. Я просто побоялся, что наш повар влезет в неприятности. Не бери в голову.

Перевеля взгляд с тела, Данзан повёл девушку к месту встречи остальных ребят. Наверняка они уже заждались.

Когда дело шло к периоду Равновесия, празднеству и украшениям в деревне уделялось особое внимание. На деревьях вырезали различные картины и образы. Входы в дом украшались шкурами животных. Старожилы отряда шли на главное вечернее представление – огромную резную фигуру, представляющую собой весы, на обеих чашах которых сжигались ценности как подношение природе и сущности Бога Единства. Отдельным важным элементом празднества была одежда. Для фестиваля шили таковую из волокон или листвы, а порой поступали проще: красили ткань в зелёные цвета. Одеваться растительных в одежду естественных для природы оттенков когда-то кроме этого периода запрещалось, хотя исключения имелись.

– Уже сказаль, не буду делать огромны гульфик с улыбчавой рожицей! У вас разумь есть, близняшки окаянны?!

«Жигаг кричит? Снова что-то учудили?» – подумал Данзан, услышав знакомый голос возле окраины леса.

Прошлым днём командир наёмников сказал группе доверенных ребят собраться в обозначенном месте, когда все дела будут завершены. Трое боевых братьев стояли рядом друг с другом и спорили. Один из них, бранящийся мужчина со странным говором – Жигаг. Ремесленник отряда, бледнолицый зобаданец. Пусть и худо, но умеет всё: и одежду подошьёт, и оружие починит. Как и многие из его народа, мужчина безмерно вспыльчив, а широкий непробиваемый лоб как бы намекал, что сколько с ним не спорь, он всегда будет стоять на своем.

– Чего ты скучный такой! Хватит вести себя как сухарь! – не унимался высокий парень крайне смазливой внешности.

Рой – лучший фехтовальщик отряда. Дуэлянт, каких поискать. Пока дело не касалось работы, парнишка был развязным и серьёзного поведения от него ждать не стоило.

К юноше присоединилась и сестра, которая лицом была как две капли воды похожа на брата.

– Вот-вот! Вечером праздник: гулять, пить, на сеновал прыгать! А ты держишься за какие-то глупые предрассудки, дурашка. Сделай этот гульфик! И мне тоже! Вот будет потеха, когда деревенские мужики станут головы ломать, почему на мне эта штуковина!

Тесса в свою очередь далеко от брата не отошла. Пусть и лучшей мечницей её назвать трудно, но в тандеме с братом девушка показывала себя смертоноснее шестопалов в брачный период: хорошая скорость, понимание боя и основ командной тактики. Сейчас же она отдыхала, развязная и лёгкая на подъем.

– Не выставляйте себя посмешищем. Всё закупили?

Подойдя ближе, Данзан бросил сумку к дереву, где лежали сложенными ряды мешков. Набитые под завязку и плотно затянутые бечёвкой, они едва не рвались.

Появился южанин для остальных внезапно. Впрочем, ребята к такому приучены. Тон и выражение лица близняшек сменилось моментально: из шутовского обрело более строгий вид.

– Да, командир. Всё, чтобы пережить два дня Равновесия.

Прямо из рукава Тесса вытащила небольшой кусок пергамента – карту. На ней схематически изображены ряды дорог, лесов, подписи и детали. На обратной же стороне корявым почерком располагались планы, списки предметов.

– Еда, инструменты, травы. Местных опросила: дорога должна быть чиста. Разбойничьего отродья, кажется, не предвидится.

– Я вот думаю: подобные подготовления явно излишне. Мало какие психи решат выйти на дорогу и грабить во время Тумана и Удушения. – Брат Тессы был настроен скептически. В его взгляде читалось недовольство.

– Мы сами рискуем, подставляясь под буйство богов. Могли бы обождать, это ведь не трудно. К чему хлопоты?

– Ты в отряде не для того, чтобы думать, гладковолосый! – Тут же подошла и Брунхильда, жуя яблоко. – Истязатели нам жопу порвут.

И таково мнение многих. Истязатели, Кровавые мясники, Лесные духи – у этих бандитов много имён. О них ходили разные слухи, однако достоверно известно только одно – никто не выживал, встретившись с ними вплотную. Убийцы изувечивали своих противников, нападая неожиданно. Один из очевидцев, находившийся вдали от места боя описывал происходящее следующим образом: «Тени… Волной эти чудовища набросились на отряд. Метались. Трудно было разглядеть хоть что-то в человеческой метели. Сначала крики, а затем кромешная тишина. Я спрятался, но когда пришел на место побоища… Они не оставили живого места ни на лошадях, ни на погибших».

Этой бесчеловечностью Истязатели многим напоминали монстров. И всё же Данзан не верил в это ни на йоту. Бандиты ли или чудовища – у них есть то, чего нет у созданий бездны. Ритм.

– О нет! Конечно, помрём все от неведомых духов лесов. – Стиснув зубы, Рой покачал головой и уселся прямо у дерева.

Командир наёмников нахмурился. Взор мужчины стал прожигать парнишку.

– Молчу-молчу. Просто не прельщает замерзнуть в один день, а во второй изжариться до хрустящей корочки.

– Не боись, и трусить ты не смей! Божества, благо, от любой беды укроют нас, детей его смиренных! – Звонкий и едва виляющий голос раздался со стороны.

Из глубин леса показался шатающийся северный браха – такой же лысый, как и Данзан.

Эха – бывший инквизитор, боевой брат, прошедший с Данзаном через многие передряги. Зелёный балахон и бронзовое кольцо на пальце – одежда инквизиторов и была тем редким исключением, касающимся зелёного цвета. В прошлом – младший послушник, едва не достигший звания Синих плащей, но ушедший в путешествия за свободой выбора личного пути. В отличие от своего друга, командира наёмников, борода у Эха знатная, ухоженная, доходящая до груди. Не сказать, чтобы этот вечный пьяница старше – скорее наоборот: лицо бывшего инквизитора выглядело молодо и свежо.

Когда все решившие посетить деревню были в сборе, подошло время поработать руками. Дело нехитрое: ручной труд всегда ценился и почитался в Раталасе, а у народа северных дродов считался вовсе благим и священным. Впрочем, были и те, кто правдами и неправдами хотел его избежать.

Все в сборе, мешки на руках. Отряд направился обратно в деревню.

Рой подошел ближе к Данзану, заговорил тише.

– Я договорился со старостой: если поможем чаши весов поставить, то нам ещё и парочку животинок в дар дадут, однако… Тут дело у меня.

Командир наёмников повернулся к парню и кивнул ему продолжать.

– Кажется, дочка старика на меня глаз положила. Если аккуратно этим воспользоваться, может выйдет тушку мясца за так получить. Даешь добро, а?

Данзан, услышав слова парнишки, скривился: снова Рой хочет от работы отлынивать. С одной стороны, юноша всегда знал своё место, не говоря о том, что он никогда не развлекался в ущерб отряду, – по крайней мере намеренно, – но с другой… Каждый раз новая авантюра, и далеко не всегда она заканчивалась хорошо.

– Пройдоха. Даю, но при двух условиях.

Вытащив из кармана кусок затвердевшего вяленого мясца, капитан запихнул его в рот и стал намеренно громко пережёвывать. Пара взоров товарищей обратилась на говорящих, что смутило парнишку.

– Каких именно?..

Юноша на секунду стушевался. Впрочем, тень облегчения всё же проявилась на лице Роя.

– Первое: придёшь ни с чем – копать землянки на привале будешь лично. А то мы сегодня пахать, а ты развлекаться. Второе: не забывай о главном правиле дворовой интеллигенции.

– Это которое «не врать, лишних надежд не давать, взамен что-то предоставлять»?.. – Почесав затылок, брат Тессы отвёл взгляд, на ходу посмотрел в сторону любопытствующих взоров остальных.

– Оно самое.

– Тогда замётано! – Сказал он с довольной ухмылкой и резво побежал в сторону деревни, обегая остальных. Парнишки словно след простыл.

«Дамский угодник».

Работа пошла полным ходом. Огромные и тяжёлые брусья, чаша из согнутых веток – вот что ждало работяг. Под палящим солнцем и блестящими макушками Данзана и Эха отряд выстраивал образ величественных весов. Конечно, они не сравнятся с таковыми в Адоруме – столице Раталаса, однако излишняя претенциозность работала только на знать.

Со стороны доносились игривое хихиканье сельских дев, тихонько обсуждающих чужаков, уткнувшись в платки. Пара местных парней, с жадностью глотая воду, наблюдала за Тессой и Брунхильдой: ненасытно, пусть и стараясь скрывать свои взгляды.

Казалось бы: маленькая работёнка, а двигались и работали «Покорители Ржавых Хронцев» не покладая рук: отточенные команды, ни минуты покоя и промедления. За одним движением тут же следовало другое, а натянутые, как пружина, мышцы ребят как бы намекали о серьёзности их отношения к труду.

Так прошло несколько часов. Дело близилось к вечеру. Празднество было не за горами. В меру уставшие, обливающие себя водой из глиняных кувшинов, наёмники собирались как следует отдохнуть. Но есть одна пословица: «Хороший праздник не может пройти без драки как до начала, так и по его завершению».

– Ещё недолюдь? Только одного повесили, дак второй приперся! Что ж вас сюда манит…

Местный мужик, подвыпивший медовухи, схватил за шкирку высокого гуманоида, отдалённо напоминающего человека. Лицо селянина сморщилось от неприятного запаха – на секунду он даже заткнул нос свободной рукой.

– Тебя тоже повесить?.. Пахнешь, как говно, а то и хуже. Рука не отрублена, но, наверное, сбежал от своих же.

Тунумна являлся негласным символом отряда «Покорителей Ржавых Кронцев». Не все, конечно, соглашались с этим высказыванием, но представить лагерь без чужеземца в поварском колпаке ныне не представлялось возможным. Он уроженец рыжих степей, как и Данзан. Вышел из энкидского племени рода неприкасаемых или, как сам говорил, Дуро-Тан. Подобные ему отличались ловкостью, крепким желудком, однако крайне специфическим, естественным для их тел запахом тухлых яиц. Мало того, что к кочевникам полулюдям и так относились с подозрениями, неприкасамых и вовсе презирали. Бедняги были редкими гостями в кланах своих же сородичей. В простых поселениях энкидов не найти вовсе. Тунумна – редкое исключение.

– Вы… убили беззащитного… – Тихий голос раздался от бедняги, удерживаемого цепкими ручищами селянина.

– Длинноухий! Может, мы тебе их отрежем, а? – Грузный мужичок схватил повара за острые упругие уши.

Энкид пытался сопротивляться, но хилое телосложение и тонкие жилистые руки не позволяли дать отпор.

– Убийцы… – Сдавленный голос вышел из узких уст. Тон был дрожащим и наивным. Когда-то именно он разжалобил командира наёмников пойти против офицера и помочь Тунумне. – Вы… убили Рэко-Тана. Даже не осмотрели его. Рука сородича обрублена не по обычаям. К тому же если и рубят, то палец!

– Да какая разница, Вражда тебя подери. Тьфу.

Отбросив энкида в сторону, местный пьяница поднял с земли палку. На лице селянина появилась ухмылка.

– Эй, ребята, у нас тут особенное чучело. Давайте по реке сплавим. Посмотрим, как барахтаться будет!

За громким возгласом тут же последовало внимание двух селян, глотающих пиво из бурдюков. Многие были уставшими, а запах Тунумны не располагал никого к сочувствию незнакомцу. С него содрали тонкий балахон, под которым скрывалась бледно-голубая кожа. Беднягу метали, как игрушку, его сумка улетела в сторону, а сам энкид закрыл глаза. Он привык к издевательствам и прекрасно понимал: сам виноват. Пошел в деревню, несмотря на запрет, но тягучее негодование и скорбь заставили бедолагу сжать челюсть и кулаки до предела. Мужчина хотел драться, однако, скорее всего, за этим последовала бы смерть. Лучше перетерпеть, чем лишиться шанса встретиться с потерянной супругой.

– Ну почему этот оболдуй не мог просто спокойно подождать в лагере?.. – простонала Брунхильда с недовольством. – А ну, разбежались по сторонам!

Последние слова девушки прозвучали подобно выстрелу пушки – громко и резко. Брунхильда сняла молот с плеча, но тут же была остановлена Данзаном.

– Справимся кулаками.

Командир размял пальцы, направляясь к ошарашенным селянам.

– А может, просто договоримся? – В голосе Тессы послышалась неуверенность.

Пусть девчонка и любила подраться, но она совершенно не желала лишаться из-за мелочной драки возможностей, которые им подготовили её брат и Брунхи – помощь селян в сборе отряда к иссушению точно не помешает.

– Сейчас не время молоть языком. Не поймут. Лучше сразу покажем, что Тунумна наш, а затем вытянем стряпуна обратно в лагерь. Вперёд!

За словами последовал длинный шаг Данзана в сторону перебранки. Ребята быстро перестроились.

Всё стремительно шло к драке.

Юго-западная часть деревни, в которой вспыхнул переполох, примыкала к длинному озеру, по краям которого располагались небольшие рыбацкие домики. Грунтовая дорога, пролегающая через всю деревню, шла поблизости. Селяне, тащившие со стороны леса древесину, могли наблюдать забавную картину.

– Ыгх… Да… отцепись!

Один из мужиков, вступивших в драку, топтался вокруг своей оси, раскручиваемый Тессой.

Бодрая девчушка взяла длинноволосого дуралея за волосы, прыгала вокруг и отвлекала, пока остальные разбирались с основной группой обидчиков.

– Двое на одного! Где ваши яйца!..

Не успел зачинщик закончить фразу, как напавшие на него Данзан и Эха двумя быстрыми ударами в живот и область виска отправили деревенского покорять сны.

Они постоянно двигались в стороны, ни секунды не останавливались. Ноги их переступали быстро, рывками, хаотично в общей динамике боя. Каким бы ни было сражение, прервать ритм, рождающийся в поединке, было ещё одной ступенькой к победе.

– Сосунки! – Гогоча, Брунхильда заломила селянина и прижала беднягу коленом в спину.

Капля пота скатилась ей прямо в глаз. Девушка зажмурилась и оттого сильнее придавила свою жертву. Снизу неё послышался болезненный стон.

– Эй… Подождите! Вы чё, мужики?! Это ж энкид, да ещё и вонючий – чего вы тварёныша покрываете?

Тем временем Тесса с подоспевшими напарниками вырубила волосатого, и последний оставшийся селянин стал стремительно отступать.

Собралась толпа. Если в обычной ситуации местные были бы всецело за своих сожителей, то сейчас слышались тихие смешки. Праздника без драки не бывает, да и наёмники помогли деревне – пусть порезвятся.

– Он наш! – рявкнул Данзан.

Едва не закашлявшись, командир подошёл к деревенскому, что трясся от страха. Наёмник нахмурился, едва замахнулся, пугая селянина. Тот в ужасе упал наземь, и южанин отступил. Взор Данзана упал на свой окровавленный кулак. Лоб зобаданца был крепким, и случись ударить сильнее – сломал бы себе костяшки.

Потихоньку толпа рассосалась. Тесса подхватила Тунумну и отправилась с ним к краю деревни.

Светило угасало, разводились костры.

Самая важная часть праздника в честь окончания шарха и встречи двухдневного периода Равновесия – это не только сожжение весов, но и танцы. Пестрящие зелёными одеждами, мужики да девы собирались возле горящих костров. Все горланили песни, веселились. В небо, заброшенная селянами поверх костра, поднималась потоком тепла и воздуха от гигантского пламени лиственная двухметровая плошка. Блюдце, что олицетворяло надежды селян, сгорало спустя минуты и опадало рядом с костром. Однако никто не гневался, не расстраивался. Наоборот: счастливые улыбки появлялись на их лицах. В этот раз блюдце продержалось дольше обычного

Данзан стоял на краю площади. Взор его был направлен на дверь одного из домов. На ней нарисована рожица, так мерзко напоминающая ему знакомый овощ. Тыква являлась неотъемлемой частью ритуалов конца шарха, когда жара медленно стихала, а бахчевые уже не засаживались.

– Скорее бы все закончилось… – С уст капитана сошёл еле слышимый другими шёпот.

Он скривился. Внутри поднялось напряжение. Руки требовали труда, будто само естество говорило, что отдыхать южанин будет в гробу. Мужчина не уверен, когда у него это началось. Ломка по работе.

В центре хоровода виднелось довольное лицо Эха, распевающего частушки. Фигура Тессы скрывалась за одним из дальних зданий, держа за руку какого-то селянина. Рой, скорее всего, развлекался в доме старосты. Но где была Брунхильда?

– Чего застыл, Данзан?

Неожиданно сбоку появилось лучезарное лицо сестры по оружию. Голос её звучал тихо, непривычно для командира. Девушка уселась на скамейку, обняла собеседника за плечо.

– Отдыхаю. Веселюсь, – не отводя взгляда от процессии произнес наёмник.

Языки пламени вдалеке вспыхивали убаюкивающе, но в то же время тяжесть и меланхолия минуты спокойствия угнетала.

– Я думал, ты присоединишься к празднеству.

– Ну а я думала, что ты составишь мне компанию. Неловко вышло. Поэтому поднимайся и пойдем танцевать. Давай-давай!

На мгновение взор Данзана остановился на лице Брунхильды. Крупная и мощная, одетая экстравагантно. От неё веяло странным теплом и ностальгией. Как будто точно такой же разговор поднимался ранее. Мужчина молчал. Черты лица девушки стали раздражённее.

– Ты до сих пор не простил меня за ночь, когда я отдавила тебе ноги? – Брунхи прищурилась, как следует потрепала товарища за плечо, словно пытаясь растормошить его. – Это было один раз, Данз, один! Я плохо танцую, но это всё ещё не повод лишать нас обоих заслуженного отдыха, верно?

Взгляд наёмника помутнел. Он почувствовал, как его желание присоединиться утопает в странной тревоге. Он уже однажды танцевал у костра с одной женщиной, и сейчас она мертва.

– Нет. Точнее, да.

Южанин отвязал бурдюк c ремня и прижался к горлышку.

– Через дней шесть нам придётся туго. Не хочу лишиться здравой способности двигаться. Не обессудь.

Ухмыльнувшись, мужик бросил бурдюк Брунхильде. Та поймала его резким движением руки и, запрокинув голову, опустошила сосуд.

Наступила пауза, затянувшаяся на минуты. Разговор был окончен, так что Данзан закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. Брунхильда же вместо ответа вытащила из сумки свёрток и сунула его в подмышку Данзана. Фигура её направилась прямиком к площади.

– Нотик… Как давно мы не вспоминали это прозвище.

Развернув свёрток, он увидел там неказистый амулет птицы с широкими крыльями – нотик. Ещё один символ минувших дней.