Давай поедем на трамвае

Пролог

Маневровый водитель, слегка зевая, поставил последний зашедший в депо трамвай на предназначенный ему путь и отправился в диспетчерскую. Ночь давно вступила в свои права. Темнота плотным одеялом окутала депо, и только дежурные фонари, как застывшие в воздухе светлячки, рассеивали тусклый свет на стоявшие в ряд вагоны. Ночь выдалась облачная и ветреная. Контактные провода, словно гитарные струны, качались из стороны в сторону. Создавалось впечатление, что бродяга ветер после долгого дня решил снова потешить себя немой мелодией, понятной лишь ему одному. Трамвайные вагоны, получившие команду «отбой», слушали эту мелодию без особого интереса, поскольку знали, что в их жизни она уже вряд ли что-то изменит. Пройдёт день, неделя и даже год, а они всё так же будут изо дня в день выполнять свою монотонную работу. Это ветер может гулять, где ему вздумается, и делать всё, что взбредёт в его пустую голову, начиная с безобидных морских волн и заканчивая разрушительными ураганами. А судьба вагона, особенно трамвайного, – быть извечным слугой на колёсах. Больше всех такой судьбой был недоволен вагон с красивым номером 300, который, собственно говоря, и заехал сегодня последним. Глубокой завистью завидовал он своим старшим братьям – вагонам пассажирских поездов. Вот где настоящая и насыщенная жизнь. Каждый день новые города, степи, просторы, а в особых случаях даже страны. Все необъятные красоты открываются словно по команде перед твоим взором. Это и сказочный вид Чёрного моря, когда мчишь в жаркие летние месяцы пассажиров в Сочи и Адлер, это и величественная тайга, протянувшаяся от Сибири до Дальнего Востока, это и зимний Урал с сугробами выше колена. Одним словом, железная дорога, в отличие от трамвайной, – это дорога в страну чудес и невероятных впечатлений. Об этих чудесах трёхсотый вагон узнал от своего перевозчика, железнодорожного вагона-платформы, который и перевозил нашего героя на ПМЖ в город Высогорск. Трамвай также узнал, что на железной дороге тоже всё разделено на элиту и чернорабочих. Элита – это пассажирские вагоны, жизнь которых сплошная романтика, а чернорабочие – это те вагоны, которым повезло чуточку меньше. К ним относятся цистерны, перевозящие в основном нефтепродукты, а также полувагоны, хопперы, думпкары, предназначенные для сыпучих грузов и угля, помимо них есть ещё и крытые вагоны, внешне схожие с пассажирскими, только без окон. Их пассажирами в мирное время являются по большей части животные, а именно крупный рогатый скот. Пропитанным запахом мочи и навоза крытым вагонам позавидуешь, конечно же, меньше всего. Но трамвай всё равно завидовал. Даже этим чернорабочим, которые, несмотря на своё положение, всё равно имели возможность видеть окружающий мир. А он? Пусть он не покрыт толстым слоем угольной пыли, пусть он понятия не имеет, как пахнут навоз и бензин, но его кругозор зажат в плотные тиски и поделён на различные сектора города Высогорска, который он успел изучить и который успел ему опостылеть. Похоже, этот городишко так и останется его главной достопримечательностью в жизни, от которой не свернёшь ни налево, ни направо. Вот об этом постоянно и размышлял новый трамвайный вагон, отстаиваясь ночами на территории депо и дожидаясь утреннего выезда в ненавистный город. Часто вспоминал и своё небольшое путешествие в Высогорск, и те пейзажи, которые он успел рассмотреть по дороге. Но помимо этого часто думал он и о людях, а точнее, о пассажирах. И пришёл к выводу, что у поездных вагонов даже пассажиры лучше, чем у трамвайных. Ведь неспроста же существует выражение «хам трамвайный» – не «самолётный», не «поездной» и даже не «теплоходный». А именно трамвайный. Вот как судьба распорядилась. В поездах контингент чуточку выше. Помимо рядовых работяг, коих и в трамваях хватает, там встречаются профессора, журналисты, артисты, певцы, офицеры. А есть и такие вагоны, которые обслуживают самого президента. Чем трамвай, к сожалению, похвастаться никогда не сможет. Вот вчера, например, зашёл интеллигентного вида молодой человек, в костюме, галстуке, вежливо поздоровался с кондуктором, оплатил проезд, пожелал всем пассажирам доброго пути и встал, держась за поручень, напротив молодой красивой девушки, сидящей у окна. Буквально через двести метров, когда вагон немного качнуло, он продемонстрировал окружающим содержимое своего желудка, вышедшее через ротовую полость. Одна часть содержимого попала на голову несчастной девушки, вторая в сумку кондуктору, которая в этот момент обилечивала эту самую девушку, ну а третья растеклась зловонной лужей прямо у него под ногами. Потом только выяснилось, что этот интеллигентный гражданин пьяный в стельку, когда на поступившие в его адрес замечания и возмущённые возгласы начал излагать всю «красоту» нецензурного языка и размахивать руками. А неделю назад зашёл дедушка с трясущимися руками и нервным тиком лица. Кондуктор, проникшись к нему жалостью и сочувствием, не стала брать деньги за проезд и выдала билет просто так, за свои кровные. А этот дедушка, проникшись, видимо, ответной благодарностью, достал из кармана складной охотничий нож и вспорол три пассажирских сиденья, мотивируя свой поступок тем, что ему нужен поролон в собачью будку. На все попытки его остановить он благим матом кричал, что всех посадит на перо. И только благодаря путейцу Гургеновичу, который два часа назад плохо приварил лопнувший рельсовый стык, деда удалось повалить на пол путём подпрыгивания вагона на этом самом стыке. Кондуктор, не пожалев свою кофту, туго связала дебоширу руки за спиной. Прибывшие полицейские криво поулыбались и увезли старика в отделение.

Ну а месяц назад был случай, побивший все рекорды хамского отношения к трамваю. Дело было глубоким вечером по дороге в депо. Вагон пустой, никого нет, и кондуктор со спокойной душой начала пересчитывать выручку. На остановке «Горьковская» заходит молодая пара, парень с девушкой, и садятся в самый конец вагона. Приличные молодые люди. Так вот, эти приличные люди, видимо, решив, что места для поцелуев есть не только в кинотеатрах, но ещё и в трамваях, начали демонстрировать друг другу свои нежные чувства. Кондуктор, смущённо улыбнувшись, отвернула голову, не став мешать людям. Все были молоды, с кем не бывает. Углубившись в воспоминания о своей молодости, она не увидела, как девушка лёгким прыжком села молодому человеку на колени. И только громкие крики, доносящиеся с хвоста салона, заставили кондуктора вздрогнуть и обернуться. Картина, представшая её взору, могла бы смело номинироваться на премию «Оскар», если бы это были съёмки фильма. На коленях молодого человека, шорты с трусами которого были спущены до самых ступней, наездницей восседала с вытаращенными, круглыми, как два блюдца, глазами и раскрытым ртом та самая девушка, держа в руках свои чёрные стринги. И только её красная мини-юбочка, которую она оставила на своих бёдрах, немного скрывала все подробности данного кино, не превращая эротическую сцену в порнографическую. Изо рта девушки тоненьким оперным голосочком лилась соната большой и чистой любви. Обалдевшие кондуктор и водитель хотели было уже выставить из вагона наглецов, но решив, что в такие моменты даже змея не кусает, позволили молодым закончить начатое дело, а затем вежливо попросили удалиться по-хорошему, без привлечения полиции. Парочку, правда, это не очень сильно расстроило. Остановка, где их высадили, являлась как раз той, на которой им и нужно было выходить.

Прокручивая в уме эти случаи, трамвай недоумевал, почему эти люди, которые сегодня ехали на нём, а завтра или послезавтра сядут в поезд, там уже не оставят от своих прежних поступков и следа. Там их поведение будет уже приличным и образцовым. Неужели настолько резко начинает меняться карма, совесть и интеллигентность в поезде и так же резко деградировать при посадке в трамвай? Почему нарушителей общественного порядка гораздо проще привлечь к ответственности на железной дороге, чем в трамвае?

Только вагон подумал о нарушителях, как его слух привлёк какой-то шорох вдалеке. Поначалу это было списано на шум ветра, но спустя несколько минут стало ясно: звуки, похоже, исходят от человека. Это был тихий, осторожный, но совершенно отчётливый хруст. Ещё через какое-то время, когда в бледно-жёлтом свете фонаря чётко прорисовались два человеческих силуэта, выяснилось, какие гости пожаловали на огонёк. С вандалами и их действиями трёхсотый вагон был знаком не понаслышке. За год его работы жертвами этих личностей стало десять вагонов. А сколько их было ранее, один бог ведает. Три вагона лишались лобовых стёкол, ещё три оставались без фар, а оставшимся четырём рисовались всевозможные надписи и изображения далеко не в художественном стиле. И вот очередное нападение. Что они придумали на этот раз? Скорей всего, ничего нового и ничего умного. Ума и кругозора у таких людей точь-в-точь как у канарейки. Всего на один запев.

Вагон прислушался. Вандалы явно направлялись в его сторону и явно к нему. Решив проучить хулиганов самостоятельно, коль у полиции не хватает желания, он тихонечко открыл все четыре входных двери и начал ждать. Вскорости перед его взором предстали, что называется, двое из ларца одинаковых с лица. Лица этих героев были прикрыты не то платками, не то масками чёрного цвета. На головах плотно натянутые кепки, лишь две пары глаз смотрели из этой конструкции нагло и вызывающе. Кисти рук в чёрных перчатках, да и остальное одеяние тоже чёрное. Прямо как герои из царства тьмы. Только в руках у этих героев были вовсе не мечи, а бейсбольные биты. Поравнявшись с трёхсотым вагоном, они внимательно осмотрелись, и один из них с усмешкой шепнул другому:

– Смотри, какой-то баран забыл двери закрыть.

– Не баран, а очень добрый и порядочный человек, сделавший приятное гостям, – хмыкнул второй и продолжил: – Так, обливаешь керосином сиденья, я выбиваю окна, потом кидаем зажжённую спичку и линяем, понял?

– Понял, не дурак. Дурак бы не понял.

– Заткнись и займись уже делом.

Зайдя внутрь вагона, вандалы достали карманные фонарики и начали осматриваться.

– Хорошо бы ещё в кабину проникнуть и там порядок навести, – сказал первый.

– Я тебе сейчас язык отрежу, если ты не заткнёшься, – зло произнёс второй.

– Я не понял, а чего ты такой борзый сегодня, а?

– Достают потому что дауны всякие вроде тебя.

– Ну достают – это понятно, а борзый-то ты чего такой сегодня, а?

Пока глубокий и конструктивный диалог незваных гостей набирал обороты, вагон закрыл двери, бесшумно завёлся и плавно дал задний ход. Герои, увлечённые беседой, даже не сразу заметили, что являются подневольными пассажирами пришедшего в движение трамвая. И лишь когда скорость стала более значительной, один из них – тот, который Борзый, – вытаращив глаза, заорал:

– Что за хрень? Это подстава! Там водила. Гаси его, быстро.

Первый побежал к кабине и, добежав, изумлённо остановился.

– Там нет никого – дрожащим голосом произнёс он.

– Нашёл время шутить, урод – прошипел в ответ Борзый. Он в два прыжка подскочил к напарнику и тоже обомлел, убедившись, что кабина заперта и абсолютно пуста внутри. Трамвай остановился. Несмотря на шоковое состояние, Борзый не потерял способность рассуждать.

– Посвети в кабину, вожатый, наверное, или под сиденьем, или на полу заныкался.

Два мощных фонаря осветили кабину практически полностью, но, увы, ни под сиденьем, ни на сиденье, ни на полу, ни даже на потолке водителя не было. Кабина была по-прежнему пуста. Трамвай стоял, не подавая никаких признаков жизни. Могло показаться, что всё произошедшее минуту назад – не что иное, как плод больного воображения либо идиотский прикол. Но, глядя на закрытые двери, которые только что были открыты, и значительное удаление вагона от изначального места, наши герои убеждались, что воображение не очень-то и болеет.

– Уходим, только тихо, – сказал Борзый.

– Как? – плаксивым голосом промямлил напарник.

– Давай в конец вагона, быстро выбиваем заднее стекло и линяем.

Они успешно дошли в конец вагона, успешно достали биты и даже успешно размахнулись, но сделать удар таким же успешным не получилось, поскольку трамвай дёрнулся с такой силой, что оба не устояли на ногах и вместе с битами покатились по полу к середине салона.

– Кончай шутить, кровь пущу, кто бы ты ни был! – крикнул Борзый, поднимаясь с пола и пытаясь придать своему голосу максимум строгости и устрашения. Второй забился между сиденьями и тихонько скулил, словно потерявшаяся собачонка по своему любимому хозяину.

– Вставай, слизняк, – пнул его ногой партнёр, – а то я тебе сейчас кадык с копчиком местами поменяю.

Вытирая слёзы, тот нехотя встал на ноги и потянулся за битой. То же самое сделал и другой. Но биты опять покатились от них, давая понять, что трамвай снова начал движение. И на этот раз скорость была настолько большой, что, казалось, избежать столкновения со стоящим впереди вагоном просто невозможно. Мат и крики вырывались из уст несчастных жертв, а трамвай буквально за тридцать сантиметров до своего коллеги выпустил рельсовые тормоза и остановился как вкопанный. А Борзый и его плаксивый друг ощутили весь кайф птичьего полёта по салону, а потом и всю прелесть торможения зубами и носом о железные поручни. Словно два кизяка, упали они на пол, размазывая кровь по собственным лицам. Примерно через час, когда последствия нокаута стали ослабевать и ощущение реальности начало укореняться, они увидели, что все четыре двери открыты как ни в чём не бывало. Похватав своё обмундирование и выскочив из вагона, они на автопилоте умчались в известном только им направлении. Дальнейшая их судьба неизвестна до сих пор. А новый трамвайный вагон с красивым номером 300, выключив управление и закрыв двери, принялся ждать своего очередного выезда в ненавистный город. До выезда оставалось ровно четыре часа.

Глава первая

Новый вагон был подарен городу Высогорску местным олигархом Красильниковым, который с детства питал к трамваю нежные чувства. По молодости он даже поступил на курсы по подготовке водителей трамвая и успешно их окончил. Но как только в руках его отца начали шуршать деньги, получаемые от продажи муниципальных земель, он понял никчёмность своего выбора и продолжил дела родителя, погибшего вскоре в автомобильной катастрофе.

В своём новом бизнесе Красильников-младший особо не напрягался, в отличие от покойного старшего, и в основном довольствовался откатами, которых у него было как грибов после дождя. Но, даже несмотря на свой высокий статус и не менее высокие суммы на наличных счетах, интерес к трамваю у него сохранился, и ровно год назад 31 мая он сделал властям города Высогорска безвозмездный подарок в виде нового трамвайного вагона с бортовым номером 300. Власти с большой радостью приняли этот щедрый дар, и неудивительно, поскольку, во-первых, появилась шикарная возможность списать на законных основаниях кругленькую сумму, зависшую в воздухе, и закрыть наконец-то рот налоговой полиции и прокуратуре, а во-вторых, данный вагон среди оставшейся в депо рухляди, работающей на последнем вздохе, выглядел как Мессия среди юродивых. Появилась надежда, что пассажиры вернутся с маршруток обратно в трамвай и финансовое положение городского электрического транспорта пойдёт ввысь. Красильников, словно зная заранее об этом желании властей, пообещал, что в случае, если вагон без проблем и трудностей наберёт пробег сто тысяч километров, то подвижной состав трамвайного депо обновится полностью.

Трёхсотый вагон, сказать по правде, был действительно как сказочный принц, сделанный по последнему слову техники. Оборудован был мягкими сиденьями, кондиционером как в кабине, так и в салоне, на пульте управления красовался встроенный бортовой компьютер, который, мало того, что выдавал водителю полный обзор происходящего вокруг, в том числе вид сзади в радиусе ста метров, так ещё мог в две секунды определить возникшую неисправность, отобразить её на экране и по команде водителя, заключавшейся в нажатии сенсорной клавиши «ремонт», приступить к её устранению. Таскание водителем на своём горбу жёсткой сцепки и башмака тоже ушло в прошлое. Эти вещи одним нажатием кнопки выдвигались из специальных поддонов и занимали нужную позицию. Во время ливня все важные подвагонные органы автоматически закрывались специальным ударопрочным и водонепроницаемым стеклом. Компьютер мог отобразить рельсы, находящиеся под водой, показать наличие посторонних предметов на них и состояние стрелок. Ещё одним талантом компьютера было то, что при сходе вагона с рельс он мог автоматически при помощи встроенных домкратов поставить вагон обратно на рельсы без вызова скорой технической помощи. Ну а неисправность пути или контактной сети он, ясное дело, определял гораздо быстрее и точнее любого путейца или «контактника». Поэтому неспроста первое время среди водителей началась самая настоящая грызня и бойня за право управлять трёхсотым вагоном на постоянной основе.

Ревизорской службе, которая считалась охотниками за нарушениями, новый трамвай сделал не менее щедрые подарки. Компьютер фиксировал абсолютно каждое действие водителя, как правильное, так и неправильное, и в конце смены выдавал специальный отчёт, записанный на USB-носитель. В отчёте этом отображалось, сколько раз за смену вагоновожатый нажимал на ходовую и тормозную педали, придерживался ли скоростного режима и дистанции, соблюдал ли правила дорожного движения и установленное расписание. Останавливался ли по дороге в депо на остановочных пунктах или проезжал мимо. Выдавалась информация о разговорах по мобильному телефону и в каком месте этот разговор происходил. Великое счастье для водителя, если это был остановочный пункт и трамвай не находился в движении.

Но ещё одно чудо бортового компьютера крылось в его новейших нейронных процессорах, которые были способны улавливать различные запахи. Помимо запахов дыма, пороха и других взрывчатых веществ, он умел определять запахи еды и табака. И в отчёте также указывалось, где, когда и во сколько происходил приём пищи водителем, и опять же, великое счастье, если это было не во время движения, а также количество выкуренных в кабине сигарет. Но тут уже на поблажки рассчитывать не приходилось, курение в общественных местах, а трамвай как раз является таковым, было запрещено Федеральным законом. В первые полгода работы на новом вагоне предупредительные талоны водителей летали, словно птицы, на стол начальству. Из такого их количества можно было соорудить приличный карточный домик. Но потом желание работать в удобстве и комфорте взяло верх, и дисциплина пошла на улучшение.

Был случай, когда «трёхсотый» даже спас жизнь водителю, почуяв предынфарктное состояние в его учащённом пульсе, и прекратил движение, выдав надпись «Тревога» на экране. Пассажиры, видя начавшего терять сознание водителя, вызвали скорую помощь, предотвратив тем самым беду. Если у читателя возникнет вопрос, каким образом медицинские работники попали в кабину, запертую изнутри, и как вагон мог поставить диагноз, я с удовольствием поясню, что на дверях кабины не было никаких щеколд, задвижек и замков. Вернее, замок был, но открывался и закрывался он при помощи пластиковой карты, находящейся у водителя. А в экстремальных ситуациях – таких, как пожар или, не дай Бог, несчастный случай или смерть водителя во время работы, – программа давала команду на автоматическое открывание дверей. А что касается пульса, то всем работникам, которым выпадала смена на новом вагоне, на запястье левой руки надевался специальный браслет до конца рабочего дня. И всё было хорошо и замечательно, но, как гласит известная русская поговорка, не всё коту масленица.

Во втором полугодии чувство блаженства, счастья и эйфории от работы на новом вагоне стало потихоньку пропадать. Некогда любившие его водители начали опасаться своего кумира. Боялись не самого вагона, а его чрезмерного ума, пусть даже и электронного. Стало казаться, что трамвай живёт своей собственной жизнью и принимает самостоятельные решения, не всегда совпадающие с мнением вожатого. Началось всё с банальных мелочей. Мог упорно включаться дальний свет фар вместо ближнего, несмотря на то, что положение выключателя говорило об обратном, мог сам по себе раздаться звуковой сигнал во время движения, хотя водитель точно знал и готов был поклясться, что не нажимал на него. Самовольно мог посыпаться песок на рельсы, когда в нём не было никакой необходимости, и наоборот, могло не упасть ни одной песчинки во время юза, а только раздавался звук, свидетельствующий о том, что этот песок якобы поступает. Поначалу все эти мелочи всерьёз не воспринимались, но, когда трамвай вошёл во вкус и начал творить более немыслимые вещи, беспокойство охватило практически весь штат водителей.

Случай, произошедший десятого сентября, заставил вагоновожатую Изольду Михайловну Корнееву, отработавшую тридцать два года за управлением, с сердечным приступом лечь на больничную койку. Ничто не предвещало беды, смена протекала легко и непринуждённо. Трамвай плавно катил по рельсам, кондиционер дарил приятную прохладу, до конца работы осталось два часа. Дома ждал любящий муж, обещавший приготовить ужин, через неделю возвращался из армии сын, одним словом – благодать. Внезапно между остановками «Рынок» и «Садовая улица» лихой молодец на синем кабриолете без крыши резко выехал на рельсы перед самым носом вагона. И только отличные тормоза трамвая смогли предотвратить дорожно-транспортное происшествие. Лихач, улыбнувшись в тридцать два зуба и показав средний палец правой руки Изольде Михайловне, дал по газам и двинулся вперёд.

– Козёл недоношенный! Чтоб тебя геморрой прошиб до конца жизни, и ты пешком ходил, придурок, и сесть не мог даже на корточки! – излила душу Изольда.

Далее перед прохожими предстала жуткая картина. Они увидели, как набравший бешеную скорость трамвай с такой силой ударил синий кабриолет, что тот влетел прямо в стеклянную витрину магазина. Звон разбитого стекла внёс в однообразную музыку суетливого города свои ноты, а осколки, словно праздничный салют, разлетелись в разные стороны. Один из них, особо крупный, вонзился в горло водителю кабриолета, чудом не повредив гортанную артерию и сухожилие. Алая кровь словно знамя красовалась на белоснежной рубашке жертвы. И хотя хирургам удалось спасти его молодую жизнь, следствие признало стопроцентную вину водителя трамвая. Следователь Андрей Коробов, работающий с данным уголовным делом, возбуждённым по статье сто одиннадцатой, долго не мог понять, что побудило порядочную женщину предпенсионного возраста пойти на такое циничное преступление. Естественно, что в объяснение гражданки Корнеевой о взбесившемся вагоне никто не поверил – ни следствие, ни суд, который и приговорил Корнееву Изольду Михайловну к пяти годам лишения свободы и выплате ущерба потерпевшей стороне. И только благодаря усилиям хорошего адвоката удалось добиться условного срока наказания.

Долгое время эта история не выходила из головы у работников предприятия и неоднократно обсуждалась, смаковалась и додумывалась. Ровесники Корнеевой были полностью на её стороне, но недавно прибывшие на работу новички, уже считавшие себя грамотными специалистами, напротив, жалели водителя кабриолета и осуждали руководство предприятия за то, что оно до последнего держит на работе старых дур, страдающих маразмом, и не открывает дороги молодым.

Но ничто не вечно в нашей жизни, не вечны и разговоры. Вскорости эта история стала забываться и обрастать быльём. Да и трамвай, казалось, предпочёл стереть это из своей памяти и продолжить работу в правильном русле. Наступило затишье, а оно, как известно, бывает перед большой бурей. Недаром же говорят, что тот, кто однажды попробует вкус крови, через какое-то время непременно захочет ещё.

Прошло чуть больше двух месяцев, на дворе стоял конец ноября. Практически все деревья сбросили листву и вознесли свои голые ветви к небесам, словно прося у них помощи и защиты от надвигающейся лютой зимы. А может быть, и не помощи просили они, а просто, как обнажённые модели, терпеливо ждали, когда невидимый глазу модельер оденет их в другой, не менее красивый, наряд белого цвета. Однако снег не спешил застилать коврами поверхность земли. Судя по прогнозу, как минимум до середины декабря должны были господствовать солнце и дождь, поочерёдно сменяя друг друга. И вот в один из таких дней, когда солнце щедро дарило свои лучи, в городе отмечался праздник Высогорского трамвая. Имениннику исполнилось сто двадцать лет. На календаре было воскресенье, и власти города решили с размахом устроить празднование этого события. На главной городской площади, украшенной разноцветными воздушными шарами, соорудили большую сцену для выступающих. Были приглашены местные вокальные и танцевальные ансамбли, акробаты, поэты и почётные граждане города. По сценарию все они в обязательном порядке должны были выразить свою любовь и восхищение данному виду транспорта, который уже больше века верно служит городу. На огромном плазменном экране транслировался фотоколлаж, рассказывающий об истории городского электрического транспорта и дальнейших перспективах. Участники концерта тоже постарались на славу, многие фразы из их песен и стихотворений буквально сразу же разошлись на цитаты. К примеру, местный рэпер в наколках и широких джинсах, которыми можно было накрыть «Белаз», спел следующее: