Давай поедем на трамвае

С одной стороны, всё это может показаться бредом сумасшедшего, и вполне возможно, что так оно и есть, а с другой, не меньшим ли бредом является эта самая двести восемьдесят вторая статья? Статья, совершенно не имеющая чётких границ и определений, размытая, словно Тихий океан. Такой нонсенс может быть, наверное, только в России, когда узаконенному понятию «экстремизм» не могут дать точного определения ни филологи, ни политологи, ни сами депутаты, которые этот термин узаконивали. Гуляй-матушка, что называется. Понимай как хочешь и применяй как тебе удобно. Сходил на митинг – экстремист, выразил несогласие – экстремист, помолился Зевсу, а не Христу – тоже экстремист. История повторяется, только немножко под другим уклоном, но суть остаётся той же. При советской власти сажали за контрреволюцию, в современной России сажают за экстремизм. Частенько приходится слышать наболевший вопрос: «Куда мы катимся?» Известно куда. Только не катимся мы, а летим со скоростью выпущенной стрелы. И летим прямиком к тоталитаризму».

…Подпрыгнувший на кочке автобус вернул глубоко ушедшего в свои мысли Кирилла в реальный мир. За окном уже виднелся посёлок, а асфальтовая дорога уступила своё место грунтовой. Пассажиры уже давно сменили тему разговора и вели речь о скотине, курах, надоях и урожае. После продолжительной встряски пазик наконец-то прибыл в пункт назначения и отворил двери. Долгожданная свобода заставила вдохнуть полной грудью, а заодно и догнать бабушку, которая в порыве эмоциональных разговоров посчитала торт своей собственностью и, совершенно забыв про хозяина, понесла его с собой.

От автобусной остановки шла единственная широкая дорога, ведущая внутрь посёлка. По ней не спеша шли вышедшие из автобуса люди. Правда, называть дорогой протоптанную глиняную тропу было не совсем корректно. Это скорее было направление для движения, по которому можно было безошибочно определять погоду, по принципу: «грязь засохла», «грязь намокла» и «грязь замёрзла». В настоящий момент грязь ещё не замёрзла, но уже обрела ощутимую твёрдость и окаменелость, что характерно для начала декабря.

Дома в посёлке, как, собственно, и люди, различались по внешнему виду и социальной значимости. В один ряд смело стояли покосившиеся лачуги и стройные красавцы, низенькие землянки и двухэтажные великаны, деревянные срубы и кирпичные хоромы. Посёлок Длинный вполне оправдывал своё название. Его улицы и переулки, хоть и не петляли лабиринтами, а шли строго по прямой, могли изрядно измотать путника долгой ходьбой, особенно если этот путник не местный и не знает, где находится нужный ему дом. Кирилла миновала участь усердного искателя, благодаря той самой бабушке, приютившей его торт. Она подробно описала ему пеший маршрут до жилища Изольды Михайловны. Проделав путь, занявший приблизительно четверть часа, Кирилл подошёл к сто сорок третьему дому и остановился возле калитки, долго не решаясь нажать на звонок. И неизвестно, как долго бы ещё не решался он на этот важный шаг, но, на его счастье, калитка отворилась, и на порог вышла бывшая коллега, не предоставив возможности услышать мелодию звонка.