Женщина, которая считала себя правильной

– Здравствуйте, Марина Викторовна, – в дверях класса стоял директор. Голос его звучал непривычно холодно.

– Здравствуйте, Вячеслав Анатольевич, – Марина устало улыбнулась.

– Мне сегодня весь день хотелось Вам задать только один вопрос. «Зачем?» – директор прямо смотрел на Марину, от чего ей стало не по себе. Во мраке класса его глаза блестели, а голос звучал угрожающе. Марина молчала, ожидая продолжения фразы. Тишина кувыркалась во мраке класса. Директор и учительница молчали и смотрели друг на друга.  Один с обидой и не пониманием, а другая с нарастающим страхом.

– Вы скажете уже, в чем дело? – дрогнувшим голосом спросила Марина.

– Марина Викторовна, мне жаль, что мое расположение к Вам как к начинающему специалисту вскружило Вам голову. Вероятно, Вам захотелось приобрети уважение среди коллег – иными причинами я Ваше поведение объяснить себе не могу.

– Да какое поведение? – повысила голос Марина, – что я Вам-то сделала? Я и так стараюсь от Вас подальше держаться! Мне намеков Олеси Вашей Владимировны хватило!

– И поэтому Вы решили пожаловаться коллегам о том, что я Вам проходу не даю и бегаю за Вами, как мальчишка?

– Чтоо? – глаза Марины округлились. Сначала от ужаса. Потом Марина почувствовала, как перехватило дыхание. Она вдохнула и посмотрела на директора. А потом она вспомнила свое отражение, что видела летом в зеркальной двери. Вспомнила, что собственному мужу она безразлична настолько, что он даже не приехал ее поздравить с днем рождения. И к ней – к Ней – может быть неравнодушен директор?

Марина сначала тихо прыснула в ладошку, а потом начала хохотать, закрыв лицо руками. От смеха потекли слезы, но она не могла остановиться, утирая бегущие по щекам ручьи.

– Эмм… Марина, с Вами все в порядке? – Вячеслав Анатольевич подошел ближе.

– Со мной? – давясь от смеха, переспросила Марина, – со мной? Со мной-то да. А с Вами что? Или кому вообще пришла в голову такая ересь? Вы за мной бегаете? Вы. За мной! – у Марины снова случился приступ хохота.

– Хмм… А почему Вы смеетесь? – директор, глядя на Марину, против воли тоже слегка улыбнулся.

– Да потому, что это смешно, Вячеслав Анатольевич! Где Вы и где я! С чего Вы это все взяли-то?

– Вот, с этого, Марин, – директор вытащил из кармана серо-синих брюк что-то белое.

– Что это? – растирая слезы по щекам, все еще улыбаясь, спросила Марина.

– Вы не узнаете?

– Эммм… нет… а должна? Позволите? – Марина аккуратно, стараясь не касаться кончиками пальцев разжатой ладони директора, взяла маленький белый конверт. Открыла его и вытащила маленькую записку. В полумраке класса она прочитала от руки написанные слова: «Это здорово, что Вы есть. С днем Рождения».

– Это что? – подняла глаза на директора Марина. Он промолчал, улыбнувшись одним уголком рта. Марина легка отшатнулась и присела на парту напротив доски. Происхождение букета из микса разных цветов становилось ей понятным. Конечно, когда она их только заметила, рыться в зарослях бутонов ей было некогда. Да и цветы сразу стояли в вазах, не требуя ухода. А потом Марина вспомнила, как Стелла находилась возле ее стола. Сейчас Марина была уверена, что в ладони молодой учительницы мелькнуло что-то белое. Но зачем? Зачем директору писать ей записки и дарить цветы, а Стелле воровать эти записки? Да еще и возвращать их директору?

Марина подняла глаза. Вячеслав Анатольевич стоял перед ней, облокотившись на доску.

– Я не видела этой записки… Простите, я не хотела Вас подставлять… Зачем же Стелла Вам ее отдала?.. но… зачем Вы… зачем эти цветы?

– Отдала мне ее Олеся. А цветы… Вообще-то, у Вас был день Рождения, если Вы не помните, – Вячеслав Анатольевич отошел от доски. Возникло молчание. Марина крутила в руках конверт.

– И потом мне очень нравится, как Вы работаете. И я очень рад, что Вы в нашем коллективе. В нашем преимущественно женском коллективе, – Вячеслав Анатольевич улыбнулся, – есть как плюсы, так и минусы.

– Так это ж… это значит? Про меня теперь будут говорить, что я говорю, что Вы якобы за мной… – Марина закрыла рот рукой, – ойййй… какой позор-то!

Марина закрыла голову руками. Когда это дойдет до родителей детей – что будет? Ее уволят. С позором! За развратное поведение. Воображение Марины разыгралось, и она уже видела, как ее не берут на работу ни в одну школу города, так как всем известно, что она падшая женщина.

– Марина, – вернул женщину к реальности голос директора.

– А? – Марина подняла голову. Директор рассмеялся.

– Вы там что себе напридумывали? У Вас на лице конец света.

– Меня теперь не возьмут на работу ни в одну школу города, – упавшим голосом сказала Марина.

– Конечно не возьмут, – улыбнулся директор, – у Вас уже есть школа. Зачем Вам еще одна?

– Вы меня не уволите? – Марина с нескрываемым удивлением посмотрела на директора.

– За что? За то, что я подарил Вам цветы? Мне хочется верить, что я не такой самодур.

Марина улыбнулась.

– Да, кстати, спасибо Вам за цветы. Правда, я не знаю, какие из них Ваши.

– В моем букете альстремерии, пионы, орхидеи, ирисы, эустомы и диантусы.

Марина вытаращила глаза.

– Откуда такие познания в ботанике?

– Моя дочь обожает цветы с детства и вечно что-то выращивала. А потом я ей начал дарить цветы, а она мне говорила, как они называются. Их на самом деле не так уж и много, поэтому запомнить не сложно. Единственное, что для меня всегда оставалось непостижимым, так это ее любимый «язык цветов». Вот тут я профан. Она считает, что цветами можно сказать, что угодно. Может, она, конечно, и права. Я смог запомнить только про розовые камелии. Что они про грусть и тоску.

– Боюсь, даже если и получится составить фразу из букета, вряд ли адресат сможет ее понять, – засмеялась Марина.

– И все труды насмарку, – кивнул директор, – хотя, если кому-то действительно надо… Тот поймет.

Марина снова улыбнулась. Ей было легко и комфортно болтать с Вячеславом Анатольевичем. Она поймала себя на мысли, что ей совсем не хочется уходить. И очень не хочется, чтобы уходил он.

– Ой, как поздно уже, – Марина испугалась своих мыслей и начала торопливо запихивать в сумку листы бумаги, – мне пора домой!

– Конечно, пойдемте, я подвезу Вас. О, нет, не пытайтесь возражать, – Вячеслав Анатольевич сделал знак рукой, – я сам Вас задержал. И вот еще что.

Директор остановился рядом с дверью и повернулся к Марине. Она шла за ним и чуть не врезалась в него.

– Да? – Марина сделала шаг назад.

– Простите меня, – Вячеслав Анатольевич смотрел Марине в глаза. Она почувствовала, как в груди закручивается торнадо эмоций и растворяется в горле, выпуская на кожу миллионы мурашек. Марина глубоко вдохнула и опустила взгляд. И снова посмотрела на директора, прищуриваясь.

– Нам всегда очень нужно знать мотивацию человека, а если мотивацию нам не сообщают, – Марина театрально изменила голос, – кое-кто придумывает себе причины поступков других людей сам. И они не всегда соответствуют действительности.

– Ну ладно, ладно Вам! – засмеялся директор, – у Вас, между прочим, все лицо в разводах.

– В каких разводах? Аааах, это ведь тушь растеклась, – Марина шагнула к зеркалу над раковиной у входа в класс.

Она быстро смыла водой со щек остатки туши и повернулась к директору:

– Я готова!

Вячеслав Анатольевич чуть наклонился к Марине и большим пальцем стер с ее левой щеки черную линию. Когда Марина почувствовал его прикосновение, мир вокруг нее сначала замер, а потом закружился так сильно, что земля будто начала уходить из-под ног.

– Спасибо, – кивнула она и вышла из класса.

До гардероба они дошли молча. Вячеслав Анатольевич взял одиноко висящее Маринино пальто и помог ей одеться.  Марина была словно в тумане. Где-то далеко, на задворках сознания, где еще оставалась частичка объективного восприятия реальности, Марина слышала голос разума, который кричал: «Спасайся! Беги! Ты влюбилась в женатого мужчину!» Но Марина не хотела слушать этот голос. Ей хотелось быть здесь и сейчас. Рядом с Вячеславом Анатольевичем, слушать его голос, смотреть в его глаза и любоваться его улыбкой.

В машине Вячеслав Анатольевич включил радио.

– А Вы какую музыку любите, Марина?

– Джо Дассена.  У него голос такой… Мне очень нравится французский язык. Я, правда, на нем совсем не разговариваю, но он звучит так… Как внутрь проникает. Мне нравится Джо Дассен.

– О, вам повезло! У меня есть диск, позвольте, – Вячеслав Анатольевич наклонился к бардачку и достал коробочку.

Марина смотрела на мелькающие огоньки за окном автомобиля, тихо подпевая любимым песням.

– Спасибо, –  сказала Марина, когда машина остановилась у ее подъезда. Укутанная счастьем, будто теплым пледом, она попрощалась и зашла в дом.

На следующий день Марина пришла на работу раньше обычного и первым делом направилась в кабинет Стеллы. Молодой учительницы еще не было, и Марина решила подождать ее у класса.

– Здравствуй, Стелла, – поприветствовала коллегу Марина.

– О, привет! – Стелла пыталась выглядеть непринужденно, но ее бегающие глаза и бледность даже под косметикой скрыть было трудно.

– Нам надо поговорить, как ты понимаешь, – Марина скрестила руки на груди.

– Я сейчас не могу, урок скоро, надо подготовиться…

– Стелла, – Марина подошла к молодой женщине совсем близко, – ты понимаешь вообще, что ты наделала? Ты чего творишь? Зачем?

– Марин… я… я просто записку Олесе Владимировне показала…

– Кому??? Ты совсем сдурела? – шипела Марина в лицо Стелле, – зачем???

– Просто я видела этот букет у Вячеслава утром, а потом смотрю – он у тебя на столе стоит. А когда еще и записку увидела, ну совсем как в тумане все. Схватила ее, не понимаю, зачем… А потом прочитала, а Олеся – тут как тут. Что это такое, спрашивает. Ну я ей и говорю, мол, директор, он Марине Викторовне записки  в цветах шлет. Она конвертик забрала и ушла. Марин, а что случилось? Она тебя уволила? Марин, я не хотела этого, прости, пожалуйста. Не знаю, что на меня нашло, – Стелла всхлипнула.

– Ладно, иди, а то грим размажешь, – сказала Марина, – все нормально, никто меня не уволил. Но, прошу тебя, с Олесей будь поаккуратнее. Она явно змея еще та. Сказала Вячеславу Анатольевичу, что я хвастаюсь всем, будто он за мной бегает!

За обедом Стелла сидела мрачнее тучи, а Марина и Нина Александровна весело общались.

– Как твой спектакль, Мариш? А к тебе можно на репетицию?

– Ну,  у меня ведь не спектакль, – ответила Марина, – у меня несколько сценок. Участвовать же почти все хотели, а у многих всякие еще кружки-занятия. Поэтому я их распределила так, чтобы у каждого желающего была приличная роль, не на два-три слова. И чтобы у них там по расписаниям билось.  И сценок, соответственно, получилось несколько.

– Вот же ты заморочилась. Еще подо всех подстроилась… Стелл, ты что такая притихшая? – Нина Александровна повернулась к коллеге.

– Спать хочу, да и чувствую себя неважно, – Стелла бросила виноватый взгляд на Марину.

– Думай о хорошем, – улыбнулась Марина, – тогда и настроение улучшится!

Стелла попыталась улыбнуться, но тут увидела входящую в столовую завуча, покраснела, быстро собрала свои тарелки и, бросив коллегам «пока, девочки», поспешила к себе.

– Чего это с ней сегодня? – спросила у Марины Нина Александровна.

– Как знать, – пожала плечами Марина.

Олеся Владимировна тем временем с тарелками направлялась к столу, где обедала администрация. Когда завуч проходила мимо, Нина Александровна поздоровалась с ней, но Олеся Александровна даже бровью не повела.

– Нина Александровна,  а Вы знаете, что хоть гадюки и ядовитые змеи, – громко начала Марина и заметила, как завуч слегка замедлила шаг, – но яда у степной гадюки хватит если только на кузнечика.

Нина Александровна с удивлением посмотрела на Марину, но промолчала. Олеся Владимировна продолжила путь к своем столу. Марина улыбнулась и начала собирать тарелки. Ее обед был окончен.

Когда уроки кончились, Марина облокотилась на подоконник, наблюдая, как последние листочки падают на холодную землю. Светило солнышко, и, хоть его лучи, пробиваясь сквозь серое небо, уже не могли никого согреть, Марине захотелось поскорее оказаться на улице. Сегодня был единственный день на неделе, когда после уроков не было дополнительных занятий. Она хотела поработать с документами, но решила взять их домой, а сейчас пройтись пешком до дома длинным путем через парк.

Она сложила сумку, закрыла кабинет и направилась к гардеробу.

– Марина! – послышался сзади голос Стеллы, – подожди! Я хотела поговорить!

– Погода смотри, какая замечательная! – Марина улыбнулась коллеге, пойдем по парку пройдемся?

– Хорошо, – кивнула Стелла.

Женщины шли по аллее, усыпанной сухими листьями. Марина намотала большой шарф поверх своего старого пальто: он скрывал потертости давно не новой одежды. Стелла, собрав светлые волосы в элегантно неряшливый высокий пучок, куталась в пушистых мех своего персикового манто.

– Марин, ты прости меня, пожалуйста! Мне ужасно стыдно перед тобой… правда, не знаю, что на меня нашло.

– Кажется, я знаю, что на тебя нашло. Ты влюблена в Вячеслава Анатольевича.

Стелла прижала ладони к глазам:

– Это так заметно?

Марина склонила голову, молчаливо соглашаясь.

– Ооо, – Стелла запрокинула голову, – я как только его увидела… это было как наваждение. Я даже не знала, что он директор.  Я только устроилась в эту школу. Меня принимала Олеся. И вот, подхожу я к школе, а из-за поворота мотоциклист вылетает, а я мимо лужи иду! Он меня окатил этой жижей, я тааак рассердилась! А он тут же тормозит, шлем снимает и… – Стелла мечтательно закатила глаза.

– И тут ты поплыла, – засмеялась Марина.

– Да, – улыбнулась Стелла, – он извинился, мы поговорили. А потом я его в школе встречаю и узнаю, что он директор.  Если честно, я даже сначала на что-то наделась, даже несмотря на то, что он женат. Но потом… Потом мы стали совсем мало общаться. И вот появилась ты. Он раньше в нашем корпусе никогда так часто не появлялся. А уж когда я его утром с цветами увидела, да еще с такими шикарными… Я сразу подумала, что это для тебя… И вот, к тебе захожу – стоят. Да еще и с запиской. Марин. Я как сама не своя стала. Прости. Я так долго мечтала о нем. И вот ты появляешься и крадешь его у меня!

– Стелла. Кого я у тебя краду? Ну ты посмотри на себя. Молодая, красивая. И со мной сравни. Неужели ты думаешь, что я его как женщина привлекаю? Да и потом, он женат! Женат, понимаешь? Ты когда мечтала о нем, в качестве кого себя представляла? Любовницы? Или наделась, что он всех бросит – семью, детей – и к тебе уйдет? И ты на чужом горе…

– Хватит, Марин! Такая ты правильная прям! Легко быть правильной, когда ты не стоишь перед выбором! Или когда ты не влюблена безумно! Очень легко! Я так тоже могу! А ты попробуй, попади в мою ситуацию! Хотя… – Стелла смерила Марину оценивающим взглядом, – куда тебе! Вы, такие вот люди, себя считаете высокодуховными! Вы делаете все, чтобы не попасть в двоякую ситуацию! И всю жизнь других оцениваете. Выносите вердикты: кто прав, а кто не прав! Сами-то вы такие чистенькие, потому что не позволяете себе жить и чувствовать, прогибаетесь, смиряетесь. Что-то ты про подарок мужа тебе на день рождения ничего не рассказала! Что, не подарил ничего? А ты и проглотила! И еще и праведной мученицей осталась, так ведь? А все потому, что он тебе как женщине подарок делать и не хочет! Потому что ты ведь у нас правильная! Только рядом с правильной любому мужику скучно станет и очень скоро! Потому что только правильно могут поступать люди никакие! Кто ничем не рискует, отчаянно не мечтает – тот особо ничего и не делает и не отсвечивает! Зато считает, что получает полное право судить других! Ты когда последний раз у парикмахера была? Не помнишь? А я тебе скажу, почему так. Ты ведь считаешь правильным на себя в последнюю очередь деньги тратить. Так ведь? Все вокруг должны видеть, что ты для себя ничего, все другим! Только что ты получаешь взамен? Что твой мужик тебе даже подарок на праздник не принес! – Стелла выпалила эту речь, развернулась и, стуча каблуками по асфальту аллеи, зашагала прочь.

Примечания