Формула Гераклита

Ян перешагнул массивный порог, отливавший красным золотом, и тяжёлая стальная дверь медленно закрылась за ним.

Было очень тихо – только в щитке шлема отщёлкивал секунды таймер.

Время пошло.

«Это просто экзамен, – часто повторял им Доктор. – Просто экзамен, да. Но от того, как вы его сдадите, зависит вся ваша жизнь».

На экзамене следует быть предельно собранным, не упускать из виду ни одной детали. Час – это немного, но вполне достаточно для того, чтобы принимать решения обдуманно.

Ян сделал несколько глубоких вдохов, успокаивая сердцебиение. На последнем выдохе широко открыл глаза, осмотрелся. Он находился в полусферическом зале с отливающими матовой голубизной стенами. Никаких ламп видно не было, свет лился словно бы отовсюду. В стенах прятались зеркала – или, может быть, сама поверхность стен становилась зеркальной, стоило к ним приблизиться. Ян придирчиво осмотрел себя в зеркале – снежно-белый, хрустящий на сгибах костюм биологической защиты, бело-синий шлем с поднятым прозрачным забралом, высокие чёрные ботинки, тонкие, но очень прочные перчатки, облегавшие руки, как вторая кожа. К предплечью прикреплён покрытый защитной плёнкой планшет.

– Курсант Сорокин к сдаче экзамена готов, – отчеканил Ян в тонкий стебелёк микрофона. Ответа он не ждал, но сразу почувствовал: что-то в окружающем его пространстве изменилось.

Одно из утопленных в стену зеркал словно растворилось в воздухе, открыв тёмный проём. Впрочем, тёмным он оставался недолго – с еле слышным шелестом под потолком разгорались лампы, освещая обшитый металлическими пластинами коридор. Ян опустил забрало шлема, и, дождавшись щелчка фиксатора, шагнул вперёд.

Если голубоватая полусфера выглядела вполне современно, даже чуть футуристично – то этот коридор с его стальной обшивкой стен, с люминесцентными лампами под фальш-потолком из хромированного металла, с продавленным тяжёлыми сапогами серым пластиком пола казался реликтом прошлого века. Легко можно было представить, что он ведёт куда-то в подземный бункер, построенный в те времена, когда штабы противоборствующих держав готовились продолжать борьбу даже после того, как первые ядерные удары превратят поверхность планеты в радиоактивный ад.

Ян прошёл по коридору сто тридцать шагов – он считал их – и остановился перед дверью, на которой висела металлическая табличка с выгравированной надписью: «Война – отец всех и царь всех; одних она явила богами, других – людьми, одних сотворила рабами, других – свободными».

Здесь коридор заканчивался. Ян толкнул дверь – ручки на ней не было, но она не подалась. Тогда он громко, с выражением, прочитал надпись на табличке. Дверь по-прежнему оставалась заперта.

– Изречение приписывается древнегреческому философу Гераклиту, – сказал Ян, подумав. – Жившему в городе Эфесе в VI в. до нашей эры.

Он толкнул дверь сильнее – с тем же эффектом. Зеленоватые циферки таймера на внутренней поверхности забрала показывали, что у него осталось пятьдесят три минуты.

– Война в понимании Гераклита, – тщательно взвешивая каждое слово, проговорил Ян, – это не только вооружённое столкновение двух государств или полисов, но и любой конфликт вообще, не случайно он использует слово «полемос», от которого произошло слово «полемика». Иными словами, философ из Эфеса говорит нам, что двигателем любого развития является противоречие…

На этот раз дверь открылась сама – не понадобилось даже толчка. За дверью оказался огромный и странный город – мощные тройные стены, заросшие поверху кривыми низкими деревьями, величественные храмы под сияющими золотом куполами, узкие, как расщелины, улицы между массивными кирпичными домами, вытянутый эллипс ипподрома, украшенный роскошными мраморными арками, утопающее в зелени нагромождение терракотовых кубов и параллелепипедов на берегу бирюзового залива – императорский дворец. Ян видел город целиком, как будто с уступа вознесённой над городом скалы. Вот только никакой скалы не было, он словно парил в воздухе. В восточной, темнеющей части неба зажглись золотые буквы:

КОНСТАНТИНОПОЛЬ, 542 ГОД НАШЕЙ ЭРЫ.

Ян сразу почувствовал себя спокойнее. Табличка с цитатой из Гераклита почти сбила его с толку, но теперь он, по крайней мере, понимал, чего от него ждут.

– Первая крупная пандемия в известной истории человечества, – сказал он в микрофон. – По имени византийского императора, правившего в момент её появления, названа Юстиниановой чумой.

Золотые буквы продолжали тревожно гореть на фоне тёмно-синих туч.

– Современные исследования подтверждают, что возбудителем болезни, известной как Юстинианова чума, была бактерия Yersinia pestis, различные штаммы которой вызывали бубонную, септическую и легочную чуму. Бактерия, по-видимому, имеет родство с псевдотуберкулезной палочкой, обитающей в почве. Но если Yersinia pseudotuberculosis в случае попадания в организм человека вызывала только расстройство желудка, то мутация, произошедшая с ней около десяти тысяч лет назад, превратила бактерию Yersinia pestis в смертельный для человека штамм. А окончательное превращение чумной палочки в страшное биологическое оружие произошло около двух тысяч лет назад в Восточном Китае, когда она приобрела ген, позволивший ей распространяться через лимфатическую систему высших приматов и разлагать белковые молекулы в их легких.

Он перевёл дух. Вроде бы нигде не ошибся, шпарит, как по учебнику!

– Ещё полтысячелетия ушло на то, чтобы Yersinia pestis переместилась с Дальнего Востока через пустынные районы Центральной Азии в Средиземноморье, где поразила великие города – Александрию Египетскую, Антиохию, и, наконец, Константинополь. Болезнь гнездилась в организме блох, которые паразитировали на крысах – а те, в свою очередь, путешествовали между странами на огромных византийских кораблях-зерновозах, вмещавших до тысячи тонн пшеницы. Чума свирепствовала около двух веков, став причиной смерти по меньшей мере 25 миллионов человек.

Золотые буквы налились тревожным пурпуром. Это была ещё не ошибка, но предупреждение, что он допустил неточность.

– Уточняю, – быстро поправился Ян, – 25 миллионов человек погибло только в Европе. Общее количество жертв пандемии, включая густонаселённые районы Китая и Индии, вероятно, приближается к 100 миллионам. Если учесть, что всё население планеты, по разным оценкам, составляло в это время от 200 до 300 миллионов человек, то можно смело утверждать – Юстинианова чума выкосила от трети до половины тогдашнего человечества.

Пурпур вновь сменился золотом. Ян перевёл дыхание и бросил быстрый взгляд на таймер. У него оставалось три четверти часа и ещё два вопроса. Если, конечно, на первый он уже ответил. Как выяснилось, нет.

Город стремительно надвинулся на него, как будто Ян спрыгнул с уступа скалы вниз и понёсся над улицами и стенами на внезапно выросших крыльях.

Сначала ему показалось, что Константинополь полностью вымер. Пусто было в лабиринтах узких темных улочек, на огромных просторных форумах, на широких набережных, в аллеях роскошных садов – город выглядел гигантским безжизненным макетом. Потом Ян увидел, как внизу, прижимаясь к стенам домов, крадётся человек с большим тёмным свёртком на плече. Из свёртка высовывалась жёлтая рука с тонкими, как у скелета, пальцами. Дальше, на вымощенной белоснежным сахарным мрамором площади перед Ипподромом сидел нищий в грязных лохмотьях и остервенело рвал зубами дохлую кошку.

В порту солдаты длинными пиками сталкивали в воду полуголых чёрных матросов, пытавшихся сойти на берег с потрёпанной штормами грузовой посудины. Матросы вопили и ругались, один, самый сообразительный, быстро поплыл прочь и вылез на причал на безопасном удалении от солдат. Показав им неприличный жест, темнокожий юркнул в щель между сараями и был таков.

Измождённая седая женщина рвала на себе волосы над умирающим ребёнком. Могучий мужчина нёс на вытянутых руках тело возлюбленной. Облачённые в тёмные одежды могильщики огромной лебёдкой втаскивали сеть с трупами на вершину полуразрушенной башни крепостной стены. На пороге величественного златоглавого собора лежал мёртвый священник, сжимавший в окоченевшей руке украшенное драгоценностями распятие.

Невидимые крылья несли Яна к императорскому дворцу. Площадь, над которой он завис, была оцеплена двумя рядами длинноволосых стражников-северян. Стражники охраняли покой Юстиниана, который и сам заразился чумой от одного из придворных – но, в отличие от миллионов жителей Восточной Римской империи – выжил.

На этот раз надпись вспыхнула прямо над изогнувшейся драконьим гребнем черепичной крышей дворца – как будто в небе зажглись огненные факелы:

ПРЕДСТАВТЬТЕ, ЧТО ВЫ – ИМПЕРАТОР ЮСТИНИАН.

КАКИЕ МЕРЫ ВЫ ПРЕДПРИМЕТЕ, ЧТОБЫ ПРОТИВОСТОЯТЬ ПАНДЕМИИ? УТОЧНЕНИЕ: ВЫ МОЖЕТЕ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ТОЛЬКО ДОСТУПНЫЕ В ЭТУ ЭПОХУ СРЕДСТВА.

К этому вопросу Ян тоже был готов – и вообще пока было не о чем волноваться, кроме как о стремительно утекающем времени.

– Прежде всего, я объявил бы карантин, – ответил он. – Закрыл бы порт для всех судов, прибывающих из Египта и Западного Средиземноморья. Инфекция попадала в Константинополь в основном оттуда.

В ГОРОДЕ НЕМЕДЛЕННО НАЧНУТСЯ ПЕРЕБОИ С ХЛЕБОМ, – огненные буквы бросали багровые отблески на полированные шлемы стражников.

– Я увеличу закупочные цены на хлеб из европейских провинций, – быстро сказал Ян. – На Балканах чумы почти нет, а земледельцы Фракии и Иллирии будут рады продавать излишки по дорогим ценам. А расходы компенсирую, подняв пошлины на весь импорт, особенно на предметы роскоши.

Новых вводных не появлялось, и Ян, приободрившись, продолжил:

– Организую специальные команды крысоловов, чтобы вытравить грызунов – переносчиков бактерии Yersinia pestis. Открою доступ к цистернам с уксусом, который будут бесплатно разливать всем нуждающимся. Специальным указом введу обязательное использование масок из тряпиц, пропитанных уксусом – вместо бесполезных вонючих накидок из козлиных шкур, которые, как считали византийцы, отгоняют бесов болезни. Всем состоятельным горожанам будет предписано окуривать свои дома благовониями. Я сделаю бесплатными общественные термы, врачам прикажу выдавать посетителям бань гигиенические смеси из кожуры цитрусовых и розмарина, майорана, мяты и ромашки.

ПОДОБНЫЕ РАСХОДЫ БЫСТРО ПРИВЕДУТ К ЭКОНОМИЧЕСКОМУ КРИЗИСУ, – возразило ему грозовое небо над дворцом Юстиниана.

– Ресурсы империи велики. Нужно всего лишь продолжать вести дела так, как будто никакой катастрофы не происходит, не поддаваясь панике. Продолжать строительство храмов, крепостей, дорог как в Константинополе, так и за его пределами. Вести торговлю с другими странами – при строгом соблюдении карантинных мер, разумеется. Проводить гибкую налоговую политику, что позволит наполнить рынок продуктами. Вдобавок я сократил бы расходы на армию, отказавшись от завоевательных походов в далёких от империи землях.

Ян перевёл дух. Очень хотелось вытереть пот со лба, но в защитном шлеме это было невозможно, а поднять сейчас забрало означало гарантировано провалить экзамен.

– И ещё я на месте Юстиниана обязательно расселил бы население Константинополя по провинциям. Раздал земельные участки тем горожанам, которые хотели бы их обрабатывать. А тех, кто не хотел бы покидать город – выселял бы насильно. Организовал бы обязательные, но оплачиваемые работы вне городских стен – либо индивидуально, либо небольшими коллективами. Я запретил бы врачам прижигать чумные бубоны калёным железом, а тем более их вырезать – это гарантировано убивает даже тех, чей организм способен победить инфекцию. И ещё – думаю, если бы я был императором, то сумел бы убедить Патриарха позволить сжигать трупы. Жители Константинополя сваливали трупы умерших в старые башни крепостных стен, пока не забивали их до самой крыши… а это, естественно, привлекало крыс и птиц-падальщиков. Так византийцы сами оцепили свою столицу постоянными очагами заражения…

ДОСТАТОЧНО, – зажглось над терракотовыми крышами дворца. – ПРЕДЛАГАЕМАЯ ВАМИ СТРАТЕГИЯ СОКРАТИТ ЧИСЛО ЖЕРТВ ЮСТИНИАНОВОЙ ЧУМЫ НА 20-30 %, ИЛИ ОТ ПЯТИ ДО СЕМИ С ПОЛОВИНОЙ МИЛЛИОНОВ ЧЕЛОВЕК, ЧТО МОЖНО СЧИТАТЬ ХОРОШИМ РЕЗУЛЬТАТОМ ДЛЯ ЭТОЙ ЭПОХИ. ОТВЕТ ЗАСЧИТАН. ПЕРЕХОДИТЕ КО ВТОРОМУ ВОПРОСУ.

Даже через забрало шлема Ян почувствовал дуновение тёплого ветра – и чудовищный город, раскинувшийся у него под ногами, смяло, как акварельный рисунок на рисовой бумаге. Вместо него появился совсем другой – блистающие иглы небоскрёбов на берегу океана, статуя женщины в короне из семи лучей, с бронзовым факелом в высоко поднятой руке, переброшенные через проливы между островами стальные стрелы мостов. Ян и так узнал бы это место, но всё же невольно усмехнулся, прочитав надпись, загоревшуюся над громадами Манхэттена:

НЬЮ-ЙОРК, США, 2023 ГОД НАШЕЙ ЭРЫ

Перед тем, как ответить, Ян сверился с таймером. 32 минуты – на первый вопрос он неожиданно истратил почти половину отпущенного времени. Он поневоле заторопился:

– Третья волна пандемии коронавируса COVID-19, охватившая все страны мира в 2020-2028 годах. Общее количество жертв – около 20 миллионов человек. США пострадали больше других развитых стран мира, во многом из-за того, что 2020 – первый год пандемии, когда её распространение ещё можно было остановить – был годом президентских выборов и президент Трамп, опасаясь за свой рейтинг, поначалу не решался признать масштабы нависшей над страной угрозы. В дальнейшем он всё же принял ряд мер, которые помогли на время сдержать распространение болезни, но чрезмерная нагрузка на экономику привела к глубокому системному кризису. После того, как Трамп был переизбран, пандемия обрушилась на страну с утроенной силой. В 2022 г. вспышка нового штамма коронавируса, известная, как – «погибель Города Ангелов», когда в Лос-Анжелесе в течение месяца умерло около полумиллиона человек, заставила Конгресс штата Калифорния проголосовать за выход из состава США – демократы, составлявшие большинство, возложили ответственность за катастрофу на Трампа и его республиканцев. На Западном побережье США была провозглашена независимая конфедерация Каскадия, федеральное правительство вывело на улицы Сан-Франциско и Сиэтла Национальную гвардию…

ВЫ ОТКЛОНИЛИСЬ ОТ ТЕМЫ, – просигналил невидимый экзаменатор. – ЧТО ПРОИЗОШЛО В НЬЮ-ЙОРКЕ В 2023 ГОДУ?

Вопрос сбил Яна с мысли. Ему казалось, что он очень логично подводит свой рассказ к главному событию десятилетия, но, когда экзаменатор спросил его напрямую, он растерялся. Как же ответить, чтобы не пропустить ничего существенного? И времени, как назло, оставалось всё меньше и меньше.

– В апреле 2023 года, – сказал он медленно, – в Нью-Йорке состоялось заседание Генеральной Ассамблеи ООН, на котором российская делегация представила свой план борьбы с пандемией. В основе этого плана лежала теория, разработанная группой русских ученых из Новосибирского Академгородка под руководством профессора Пирогова, по странному совпадению – однофамильца гениального врача, основоположника полевой хирургии, участника Крымской и Русско-турецкой войн.

ПОДРОБНЕЕ ОБ ЭТОЙ ТЕОРИИ

Лес царапающих небо многоугольников рванулся навстречу Яну. Он пронёсся между бликующих стеклянных стен, над улицами, забитыми жёлтыми, надсадно сигналящими реанимобилями, скользнул к украшенному массивным куполом зданию Генеральной Ассамблеи и оказался внутри – в зале, где на трибуне стоял сухощавый мужчина с наголо бритым черепом – профессор Иван Пирогов. Он что-то энергично объяснял собравшимся в зале дипломатам, но звук был предусмотрительно отключён экзаменаторами.

– Пирогов и его группа, – сказал Ян, зависнув над рядами внимательно слушавших русского ученого делегатов ГА ООН, – исходили из того, что вирусы – это не просто организмы на грани живой и неживой природы, как считалось ранее. Пирогов считал, что вирусы – это форма неклеточной жизни, существующая на Земле миллиарды лет, возможно даже, первоначальные обитатели нашей планеты. А клеточная жизнь, согласно этой теории, пришла на Землю извне, была занесена с кометами из других миров. Иными словами, человечество – это очень отдалённые потомки пришельцев со звёзд, а вирусы – автохтоны, приспособившиеся к существованию бок о бок с захватчиками.

Ян вздохнул и помимо воли снова взглянул на таймер. Времени оставалось всё меньше.

– Приспособившиеся, но не смирившиеся с тем, что их мир был однажды захвачен.

Экзаменатор молчал, как показалось Яну – поощряя его продолжать.

– И всё это время вирусы ведут с нами войну на уничтожение…Сначала они убили неандертальцев – которые вовсе не были примитивными обезьяноподобными приматами, какими их изображали в старых учебниках истории. Продвинутые, чрезвычайно эмпатичные и создавшие оригинальную культуру существа, они могли бы построить развитую цивилизацию на несколько десятков тысяч лет раньше Египта и Месопотамии. До недавних пор считалось, что неандертальцев уничтожили и частично ассимилировали наши предки, пришедшие из глубин Африки – но последние исследования генетиков показали, что неандертальцы вымерли от эпидемий вирусного происхождения. Штамм, покончивший с неандертальцами, погиб вместе с ними – но эта потеря ничего не значила для странной, полуорганической жизни, насчитывающей сто миллионов видов и процветавшей на планете в течение трех миллиардов лет. Потом вирусы убили строителей первых храмов, которые 12 тысяч лет назад поклонялись звёздным богам на пустынных равнинах Анатолии. В костях строителей Гёбекли-Тепе и Чатал-Хююка нашли следы древней РНК, оставшейся от каких-то неизвестных ныне вирусов – а человечеству потребовалось без малого семь тысяч лет, чтобы оправиться от страшного удара и начать строить пирамиды и зиккураты. А спустя ещё пять тысяч лет Yersinia pestis обрушилась на самую высокую цивилизацию того времени – византийскую – и стёрла с лица земли половину человеческого рода.

И тут над головой профессора Пирогова, продолжавшего беззвучно выступать перед делегатами Генеральной Ассамблеи, зажглись беспощадные багровые буквы:

ОШИБКА. YERSINIA PESTIS – БАКТЕРИЯ, А НЕ ВИРУС. ЧУМА – НЕ ВИРУСНОЕ ЗАБОЛЕВАНИЕ.

«Пытается подловить, – подумал Ян, усмехнувшись про себя. – Рассчитывает, что я занервничаю и ошибусь по-настоящему».

– Так и есть. Но профессор Пирогов установил, что эволюция Yersinia pseudotuberculosis была не случайной мутацией, вызванной горизонтальным переносом гена Pla, как считали раньше. Это был результат воздействия вируса. Вирусы внедрились в предка Yersinia Pestis и произвели в его генной структуре простую, но эффективную модификацию, превратившую безобидную земляную бактерию в самого страшного массового убийцу на планете. Фактически, вирусы впервые в истории использовали искусственно созданное биологическое оружие. И сами вирусы всё это время не просто мутировали, они эволюционировали, повышая свою эффективность, свою смертоносность в борьбе с главным врагом – с человеком. Об этом наверняка догадывались и раньше, но профессор Пирогов был первым, кто не побоялся сказать это вслух с самой высокой трибуны.

ИЗЛОЖИТЕ ВКРАТЦЕ ВЫСТУПЛЕНИЕ ПИРОГОВА В ООН

– Нам объявлена война, сказал Пирогов на заседании Генеральной ассамблеи ООН. Мы ещё не понимаем этого, потому что на этот раз войну нам объявило не враждебное государство, населённое такими же, как и мы, людьми. Не пришельцы из космоса и не роботы-терминаторы из будущего. Всё это было бы не так страшно, потому что было бы слишком привычно, ведь все мы читали фантастические романы о вторжении пришельцев и смотрели голливудские фильмы про чужих. Но сейчас войну с нами ведёт нечто, что мы даже жизнью признать не можем – до такой степени оно не вписывается в рамки, которые мы сами для жизни определили. Нечто, имеющее гораздо больше оснований считать эту планету своей. Я знаю, что большинство моих коллег сочтут то, что я говорю, антинаучным бредом, но прошу вас меня выслушать, и выслушать внимательно. Не имеет значения, может ли коронавирус COVID-19 реплицировать сам себя, синтезировать белок и есть ли у него собственная иммунная система. Важно то, что в той войне, которую он ведёт против человечества, он действует не как природный фактор, а как разумный противник, руководствующийся сложной стратегией. Это – главное, а выяснением тонкостей и деталей можно будет заняться потом, после победы.

События последних лет, заключил Пирогов, это не просто борьба с пандемией, а война со смертельно опасным, обладающим огромными скрытыми резервами и совершенно недоговороспособным врагом. Соответственно, и вести себя с этим врагом следовало как ведут себя страны, подвергшиеся вооружённому нападению.

… Разумеется, выступление Пирогова вызвало скандал. «Washington Post» опубликовала карикатуру, на которой русский профессор в широких казацких шароварах и ушанке с красной звездой, танцуя вприсядку, палит из двух револьверов по уворачивающемуся от пуль зелёному коронавирусу. «New York Times» разразилась глубокомысленной статьёй о традиционной русской паранойе, заставляющей Москву выискивать врагов даже с помощью электронного микроскопа. Но многие СМИ к Пирогову прислушались. Любимый телеканал американского президента Fox выделил профессору из Новосибирска полчаса в прайм-тайм. К разочарованию карикатуристов, Пирогов пришёл в студию не в шароварах и не в ушанке, а в скромном, но дорогом костюме от Brook’s Brothers. В руках у него была папка из тиснёной кожи с золотым гербом России.

«Итак, вы заявляете, что нам объявлена война?» – спросил профессора любимый телеведущий президента Трампа Шон Хэннити.

«Именно так, – ответил Пирогов на прекрасном английском. – И война эта ведётся по всем правилам военного искусства. В самом начале войны наш враг нанёс удар по нескольким ключевым точкам, сразу же лишив нас возможности эффективно обороняться. Так, китайская провинция Хубэй, где находится город Ухань, с которого в 2020 г. и началась пандемия, была центром производства медицинских масок, обеспечивавшим ими 90 % стран мира. В результате на протяжении полугода мир испытывал жестокий дефицит этого простейшего средства защиты – помните, как государства буквально воровали друг у друга грузы с масками?»

Шон Хэннити был слишком профессионален, чтобы покраснеть. Он ограничился понимающей улыбкой.

«Второй удар пандемии пришелся по Ломбардии, – продолжал Пирогов. – В этой итальянской провинции, сильнее всего в Европе пострадавшей от пандемии, расположены заводы одного из крупнейших в мире производителей оборудования для забора мазков – без них тестирования на COVID-19 не проведёшь. Враг выбил это звено – и последствия тут же стали ощущаться по всему миру, особенно, кстати, в Америке. А знаете, почему? Всё дело в глобализации. Мировая экономика настолько широко раскинула свои производственные цепочки, настолько растянула линии снабжения, говоря военным языком, что несколько хорошо выверенных точечных ударов оказались способны обрушить всю нашу систему обороны. Точнее, вашу систему. Россия, в силу многих причин – в том числе, кстати, и благодаря западным санкциям – с 2014 г. была вынуждена рассчитывать сама на себя. Поэтому и тесты мы делали сами, не рассчитывая на импортные комплектующие. И вакцины разработали раньше других, потому что нашим учёным и производителям не было нужды спрашивать разрешения у Биг Фармы. Ну и потом, то, что вы всё время ставили нам в вину – синдром осаждённой крепости, русская паранойя… Знаете, это, конечно, было сильным преувеличением, но память поколений так просто не сотрёшь. Когда пришла беда, опыт многих войн, пережитых моей страной, помог нам быстро собраться с силами и приготовиться к отражению атаки. А она последовала – пусть враг и напал на нас чуть позже, чем на Китай, Италию и США».

«ОК, Иван, – перебил его Хэннити, – мы всё уже поняли, что круче вас только hard-boiled eggs. Но вы прилетели сюда из своей Сибири, или Монголии, или где там находится ваш Академгородок – приехали к нам, в Штаты, устроили шухер в ООН, подняли на уши всё Восточное побережье… спрашивается – зачем? У меня возникает подозрение, что вы под шумок хотите порешать здесь какие-то важные для вас вопросы. Вы видите, что мы сейчас не так сильны, как раньше – и пытаетесь воспользоваться моментом. Ну не могу я всерьёз поверить в этот ваш бред со страшной вражеской цивилизацией вирусов, которая якобы с нами воюет».

«Шон, – сказал Пирогов, подвигая к ведущему папку с золотым гербом, – аналитики из моей группы собрали здесь самые очевидные факты, свидетельствующие о том, что враг действует сознательно. Я назвал только два – Хубэй и Ломбардия – а в этой папке их сто. Прочитайте и поговорим… потом».