Защитник прекрасной дамы

Глава 1

По рабочему кабинету в доме священника в Чемпфорсе расхаживала мисс Дафна Селвуд, обдумывая свой следующий довод. Ей приходилось перемещаться с осторожностью, поскольку на пути все время попадались то три кресла, составленные вместе перед горящим камином, то выцветшая зеленая софа. Вдоль стен уютной комнаты были расставлены разнообразные подставки и столики, на которых размещались канделябры, журналы и книги в кожаных переплетах. Многие тома были раскиданы по вытертому зеленому ковру, и мисс Селвуд споткнулась, зацепившись носком своей атласной туфельки об один из этих томов. Она пробормотала некое словечко, не вполне подобающее племяннице викария; однако по виду дядюшки, поглядывающего на нее спокойными серыми глазами поверх страниц «Лондон Таймс», могло показаться, что ничего такого он не слышал.

Ее сестра Джейн, занимавшая ближайшее к камину кресло, сосредоточенно нахмурилась, словно пытаясь закрепить в памяти это новое дополнение к школьному словарю. Что же касается книги, которую надлежало читать ей самой – а это была восхитительно-увлекательная история, вышедшая из-под пера госпожи Радклифф, – эта книга лежала, открытая, на коленях у девочки, которая как-то сразу, хотя и временно, потеряла к ней интерес. Взгляд зеленых глаз Джейн неотступно следовал за старшей сестрой, на которой было сосредоточено все ее внимание.

Дойдя до дверей, мисс Селвуд повернулась и устремила на дядю испытующий взор. К величайшей своей досаде, она ничего не смогла прочесть на бесстрастном лице преподобного мистера Тадеуса Денверса. Тем не менее, ей и в голову не пришло бы истолковать это кажущееся равнодушие как отсутствие интереса или слабоволие. Его спокойная сила часто вызывала в ней восхищение, но бывали случаи – вот как сейчас – когда эта сила вставала на ее пути несокрушимой стеной.

Размеренным шагом она вернулась к камину и выдернула из-за каминной полки забытый дубовый листок, который ускользнул от их внимания утром, когда они освобождали кабинет от остатков рождественского убранства. Швырнув листок в пламя камина, она обратилась к дяде:

– Я не могу бросить их, и не брошу. – Ее лицо приняло умоляющее выражение. – Если даже Джейн – их собственная кузина! – не вернется после рождественских каникул, как это будет истолковано? Только одним способом – как подтверждение всех смехотворных слухов. Ну и как, по-вашему, надолго ли задержатся у нас остальные ученицы? А если уедет еще хоть одна из молодых леди, кузины не смогут выплачивать ренту за Дауэр-Хаус, и им придется закрыть школу!

– Боюсь, что так и случится… – Мистер Денверс с нескрываемым унынием покачал головой. – Милая моя Дафна, я всей душой хотел бы найти какое-то решение, но, по правде говоря, выхода не вижу.

– Но, дядя, если разобраться, призрак никому вреда не причиняет, – заметила девушка, предпринимая очередную попытку убедить его. – Просто немножко пугает некоторых девочек, которые поглупее.

– Призрак! – Голос викария не выражал ничего, кроме презрения. – Ты действительно веришь, что по прошествии двух с лишком столетий… и, заметь, все эти годы даже слухов никаких не было ни о каких ужасных событиях в доме… ты веришь, что призраку вот так просто взбрело в голову вселиться в этот дом и там обосноваться? Абсурд! Нет, за всем этим скрывается какая-то личность.

– Именно это я и имею в виду, – согласилась Дафна. – Я… кузины и я… мы можем справиться с этой проблемой.

И тут впервые в разговор вступила Джейн.

– Моя подруга, мисс Сноудон, думает, что кто-то просто разыгрывает над нашими кузинами гадкие шутки, – сказала она, выразительно взглянув на сестру, а затем убежденно добавила: – и я тоже так думаю.

– Конечно, так и есть. – Дафне хотелось бы только, чтобы Джейн верила не всему, что скажет по этому поводу мисс Сноудон или еще кто-нибудь. Она снова обратилась к дяде: – Я совершенно серьезно намерена изобличить этого шутника – кем бы он ни оказался – который позволяет себе так по-идиотски издеваться над тремя милыми старушками. И не хмурьтесь так, дядя Тадеус. Наши кузины – добрейшие создания, вы это сами знаете, и они полагаются на меня. Вся эта история – чьи-то проделки, но такие дурацкие и жестокие!

– А вдруг это что-нибудь похуже? Что, если кому-то понадобился Дауэр-Хаус, а для этого нужно вытеснить оттуда пансион? Я очень и очень опасаюсь, что злоумышленник в любой день может прибегнуть к насильственным методам, чтобы ускорить развитие событий.

– Но это же бессмысленно!

– Бессмысленно?! – резко переспросил викарий. – На мой взгляд, дело зашло слишком далеко, если это всего лишь чьи-то шалости.

Дафна обдумывала эти слова, но они ее не убедили.

– Но нельзя же покинуть бедных кузин в такую трудную минуту, – заявила она, а потом попробовала подойти к делу с другой стороны: – Кроме того, я состою у них на службе. Пока школа не закрыта, им нужна учительница рисования.

– Тебе совершенно не обязательно состоять на службе у кого бы то ни было. Хлоя была бы счастлива вывезти тебя в свет.

– И увидеть меня замужем за каким-нибудь городским вертопрахом. Дядя, я всем сердцем люблю вашу дочь, но почему вы с ней никак не можете понять, что у меня нет ни малейшего желания делать реверансы светскому обществу? И дело даже не в том, что Хлое – или, скорее, ее мужу – придется оплачивать мои счета. Просто я предпочитаю чувствовать, что приношу пользу. В пансионе я счастлива.

Мистер Денверс покачал головой.

– Для принятия такого решения ты слишком молода и неопытна; ты даже не провела ни одного сезона в Лондоне. Ты…

– Этот спор у нас возникает каждый раз, когда я у вас появляюсь, – напомнила Дафна. – Почему вы не можете поверить, что я знаю себя? Я хочу только одного – вернуться в пансион.

– А там тебя подстерегают все эти неприятности. – Мистер Денверс помрачнел. – Как же это может мне нравиться? Я бы предпочел сам поехать с тобой.

– Это ни к чему! – воскликнула Дафна, а затем продолжала более спокойным тоном: – Поверьте мне, дядя. В этом нет никакой необходимости. Я могу справиться сама. В ваших глазах я все время остаюсь несмышленой девочкой, которая должна оставить все дела – за исключением самых пустяковых – на усмотрение более взрослых и умудренных жизнью голов; но ведь я не ребенок! Мне не нужна нянька. Неужели вам трудно это осознать?

– Я обещал твоей маме, что буду заботиться о тебе. – Он был встревожен не на шутку.

– Мне уже почти двадцать один год. Я вполне способна совладать…

– Со множеством трудностей, дорогая. В этом у меня нет ни малейшего сомнения. Но, по правде говоря, ты должна признать, что никогда еще не оказывалась в ситуации, которая грозит нешуточными опасностями. И недостаток житейского опыта может тебя сильно подвести.

Она отвернулась, стиснув зубы. Нет, житейский опыт у нее был. Она знала себя. Спасибо дяде Персивелу Селвуду – она даже провела полтора года в Лондоне, хотя и не в самом изысканном обществе. Она обладала способностями, о которых ее дяде Тадеусу в жизни не догадаться и о которых она никогда не расскажет ни ему, ни кому-либо другому: это могло бы плохо для нее кончиться.

– Каким же образом, – обратилась она к священнику, тщательно подбирая слова, – я могла бы приобрести опыт, достаточный – с вашей точки зрения – чтобы я получила возможность самостоятельно выбирать свой жизненный путь, если вы не позволяете мне хотя бы испытать себя?

– Вероятно, я мог бы устроить так, чтобы меня отпустили отсюда на несколько дней, – пробормотал он, словно и не слышал ее.

Подавив в себе раздражение, она подошла к нему, легонько коснулась губами его седеющей головы и на время оставила попытки разубедить его.

– Дорогой мой дядя, вы нужны здесь, вы нужны своим прихожанам. И вы сами это знаете.

Она опустилась на колени рядом с его креслом, и края ее синей шерстяной юбки мягкими складками легли поверх туфелек.

– Кроме того, – добавила она сухо, – если вас так уж беспокоит, что мы лишены мужской защиты, так почему бы вам не вспомнить, что в доме рядом с пансионом живет кузен Джордж?

– Мистер Джордж Селвуд, – произнес мистер Денверс с глубоким чувством, – и в самом деле мог бы оказаться самой подходящей персоной для защиты Селвудского пансиона. Однако, на мой взгляд, он ничем не сможет вам помочь. По твоим собственным словам, этот денди бледнеет при одном упоминании о вашем призраке.

Джейн вдруг выпрямилась в своем кресле.

– Я придумала! Почему бы нам не послать за дядей Персивелом?

– Нет! – это слово вырвалось у Дафны, как будто у нее перехватило дыхание.

Джейн повернула к мистеру Денверсу свое серьезное лицо.

– Дафна всегда говорит, что он… – она наморщила лоб, напрягая память, – что он… что-то вроде фокусника со связанными руками.

– Нет! – повторила Дафна уже громче. – Ни в коем случае! Джейн, ты же знаешь, что это невозможно.

– Дядя… – удивленно протянул мистер Денверс. – Дядя Персивел?.. Разве он жив? Кажется, ваша мама говорила, что мы потеряли его.

– Она… да, она использовала такой оборот речи, – подтвердила Дафна, взяв себя в руки. – Она говорила, что для нас он умер.

Ее мать так и не простила дядю Персивела; однако Дафна очень скучала по старому мошеннику, хотя и не настолько сильно, чтобы пойти на риск и снова допустить его в свою жизнь.

Джейн подняла брови.

– Он всегда был замечательно забавным! Ты сама так говорила, Дафна, – добавила она, как будто этим все решалось. – Почему ты возражаешь? Потому что дяде Тадеусу может не понравиться, если он окажется в родстве… с владельцем игорного заведения? Мама так всегда говорила.

…Если бы дело было только в этом…

Но прошлое – по крайней мере, ту его часть – было бы лучше похоронить и забыть. Дафна натянуто улыбнулась и постаралась вернуться к своему обычному легкому тону.

– Все наоборот, Джейн. Дядя Персивел всегда утверждал, что это именно он был прямо вне себя, когда его брат женился на сестре священника. Он заявлял, что воспринял этот брак просто как акт умерщвления плоти.

Мистер Денверс отнесся к делу серьезно.

– Как ты думаешь, он приедет, если ты попросишь?

– Нет! – в тревоге воскликнула Дафна. Она-то опасалась, что ее респектабельный дядя с материнской стороны преисполнится негодованием при одном упоминании имени непутевого родственника со стороны отца – родственника, пользующегося весьма дурной репутацией. Но, вопреки этим ожиданиям, милый дядюшка Тадеус готов был приветствовать любого, кто мог бы стать ее защитником и покровителем в трудное время. А она этого не хотела.

Она собралась с силами и предприняла новую попытку.

– Он не восстанет из пепла, – заверила она, безжалостно разрушив зародившиеся в дядюшке надежды. – Он, можно сказать, умыл руки – в том, что касается нас. Покойная мама слышала, что он перебрался из Мюнхена в Рим, и это было за два года до ее смерти. С тех пор мы от него ни строчки не получили.

Мистер Денверс сочувственно похлопал ее по плечу.

– Я был бы бесконечно благодарен, если бы кто угодно восстал из пепла, лишь бы он сумел разобраться, что творится в вашей школе. Мне неизвестно, с какой целью устраиваются так называемые явления призрака, и это меня, конечно, тревожит.

– Я вполне в состоянии сама разобраться в этом, – возразила она. – И мы четверо – кузины и я – согласны в одном: чем меньше людей будет вовлечено в раскрытие наших тайн, тем больше останется шансов уберечь школу от скандала.

– Милое мое дитя, охранять тебя – моя святая обязанность, и плохим я оказался бы опекуном, позволив тебе вернуться в школу без всякой защиты. Ты напрасно смотришь на меня так сердито. Я сомневаюсь не в силе твоего духа и разума, а в твоей физической силе. Посуди сама: вдруг это дело рук каких-то головорезов, а ты встанешь на их пути – и что тогда? Разве мой страх за тебя не имеет оснований?

Дафна открыла было рот, чтобы опровергнуть и это соображение, но природная честность заставила ее промолчать.

– И потом, – продолжал мистер Денверс, выдвигая, как ему казалось, решающий довод, – надо ведь подумать и о Джейн.

– Обо мне? – зеленые глаза Джейн широко раскрылись. – Но Дафна говорит, что никакой опасности нет. Призрак просто блуждает по парку, вот и все. Моя подруга, мисс Тревельян, считает, что это всего лишь одна из воспитанниц, которая всех таким образом разыгрывает.

Дафна внимательно посмотрела на сестру, и сомнение в собственной правоте в первый раз закралось к ней в душу. В пятнадцать лет Джейн была юной длинноногой девочкой; в ней совсем не было самоуверенности, но зато слишком много готовности поверить всему, что скажут другие, и поступать соответственно. Если бы кто-нибудь из ее подруг предположил, что они могут остановить привидение, просто приблизившись к нему вплотную и сказав «бу-у-у», Джейн восприняла бы это как святую истину и при первой же возможности применила бы указанный способ. Результат мог бы получиться самый катастрофический – для Джейн.

Дафна задумалась. Она могла бы как-то влиять на поведение Джейн. Она могла бы также разобраться с этим мнимым привидением, если бы только сумела убедить дядю Тадеуса дать ей такую возможность. Ей не хотелось, чтобы в пансионе появился кто-то посторонний – пусть даже из числа родственников: это дало бы девочкам пищу для новых сплетен, а их родителям – для новых тревог. Селвудская школа не могла себе позволить лишиться еще хотя бы одной ученицы.

– Мы должны вернуться. – Дафна выпрямилась, крепко ухватившись за ручку кресла мистера Денверса и не оставляя надежды, что ей удастся настоять на своем. – Пожалуйста, дорогой дядя, согласитесь. Наши кузины нуждаются во мне, и я обязана им помочь. Джейн получает превосходное образование, а вы знаете, что отдать ее в любое другое учебное заведение в Бате было бы мне не по средствам.

– Хлоя… – начал мистер Денверс. Дафна жестом прервала его.

– Кузина Хлоя – самое милое существо на земле, но мы не будем обременять ее заботами о себе. Дело не только в том, что это совершенно неприемлемо для нас. Вы только представьте себе, как будет чувствовать себя лорд Ричард, если все бедные родственники его жены сядут ему на шею.

– Он не стал бы возражать. Ни в малейшей степени, – сказал мистер Денверс, но в голосе у него явно не было прежней уверенности.

– Вы совершенно правы, в этом-то и заключается проблема. Лорд Ричард был бы только рад помочь любому. Но мне бы этого не хотелось. И вам, я не сомневаюсь, тоже.

Мистер Денверс не мог удержаться от улыбки.

– По совести говоря, дорогая, я очень хорошо все понимаю. Но, по-видимому, именно мне следует побеспокоиться о твоей безопасности, поскольку ты этим заниматься не собираешься. Если нам не удастся найти какого-нибудь родственника для вашей защиты, я не смогу вас отпустить.

Дафна сердито уставилась в огонь; она чувствовала себя подавленной. «Родственник», слоняющийся вокруг пансиона, так что девочки пугаются при встрече с ним – этого еще не хватало! Она могла только возблагодарить судьбу, что такого кандидата у нее в родне не имеется, а это значило, что…

Искоса взглянув на дядюшку, она успела уловить тень беспокойства на его лице. И в ней вновь затеплилась надежда. Его доброе сердце само было на ее стороне; он не мог долго противиться ее просьбам, когда она рвалась на помощь кому-то, попавшему в беду. Если бы только он осознал, что подходящего джентльмена-родственника отыскать невозможно, он бы смягчился и отпустил ее. Тогда они сами нашли бы разгадку таинственных событий, не допустив разрастания скандала, а дядюшка получил бы убедительное доказательство того, что она теперь – разумная молодая женщина, которой уже нет необходимости добиваться согласия опекуна, прежде чем принимать простейшие решения.

Теперь ей оставалось только ждать и надеяться, что давно забытый родственник мужского пола не испортит все своим нежелательным появлением.

В рано наступившей темноте морозного январского вечера преподобный мистер Адриан Карстейрс крупными шагами шел по занесенной снегом знакомой дорожке от маленькой конюшни, где он оставил своего коня и легкую двуколку. Впереди возвышался старинный каменный фасад дома викария; как всегда, этот дом казался воплощением гостеприимства и покоя. Еще более отрадным для путника было то, что несколько окон были освещены, и сквозь неплотно задернутые шторы свет пробивался наружу.

На мгновение отдавшись во власть воспоминаний, Адриан широко улыбнулся. Потом он переложил саквояж в левую руку, набрал пригоршню свежего снега и приблизился к двери. Он энергично постучал колотушкой, а затем занес руку для броска.

Прошла минута, потом еще одна – и вот тяжелая дубовая дверь открылась и за ней показалась стройная молодая леди в гладком платье из тонкой синей шерсти; светлая вязаная шаль была наброшена на ее плечи.

В выражении ее лица угадывался легкий оттенок раздражения, явно не свойственного этому милому лицу, обрамленному копной непокорных темных кудрей. Ее большие зеленые глаза расширились при виде его агрессивной позы, и на правой щеке заиграла неотразимо привлекательная ямочка, согнав с лица последние следы неудовольствия.

– Мисс Селвуд! – воскликнул, засмеявшись, мистер Карстейрс. Он опустил руку и принялся жонглировать снежком. – Извините меня. Я-то ожидал, что дверь откроет мистер Денверс.

Юная леди снова нахмурилась.

– Мистер Карстейрс! Скажите, ради Бога, что привело вас сюда в такой поздний час? Мы думали, что вы в замке, вместе со всеми другими. Конечно, дядя будет рад вас видеть, уж в этом-то можете не сомневаться. Ну, заходите же и согрейтесь с дороги. – Она посторонилась, чтобы он мог войти. – А Хлоя и лорд Ричард тоже возвратились?

– Вы в самом деле полагаете, что моя сестрица Элен отпустила бы их? – Адриан бросил свой снежок в сугроб и вошел в дом. – Для Хлои и Ричарда не так-то просто прокатиться чуть ли не через всю Англию в Йоркшир с тремя малыми детьми. Нелл говорит, что видятся они редко, а замок достаточно просторен для целой армии детей. Когда я расставался с вашими молодыми кузенами, они были поглощены игрой с… – его губы изогнулись при этой новой для него мысли, – с моими племянником и племянницей.

Мисс Селвуд закрыла входную дверь, и Адриан ощутил ласковое тепло вестибюля. Он последовал за Дафной в кабинет, хотя формально в этом не было никакой необходимости. За последние восемь лет дом священника в Чемпфорсе стал для него таким же родным, как замок Галлифорд-Касл, родовое поместье его шурина, герцога Галлифордского, или как его собственное спартанское жилище в Оксфорде. Здесь он всегда мог найти приют – убежище, чтобы укрыться в случае необходимости. Как сейчас, например.

Он стянул отсыревшие перчатки, отгоняя прочь острый спазм одиночества, и вошел в кабинет. При виде этой уютной комнаты им овладело совсем иное чувство – чувство возвращения домой.

В камине весело пылал огонь.

По одну сторону от камина, в удобном кресле свернулась клубочком мисс Джейн Селвуд. Ее длинные темные волосы были заплетены в толстую косу, переброшенную через плечо. Когда Адриан сделал еще один шаг, она подняла глаза от книги и окинула вошедшего беглым взглядом.

Оторвался от своей газеты и сидевший по другую сторону от камина мистер Денверс, столь же подтянутый и стройный, как прежде, несмотря на свои пятьдесят четыре года. Улыбка засветилась в глубине его серых глаз, и, отложив газетные листы, он встал.

– Адриан! – он шагнул навстречу гостю и обнял его. – Дорогой мой мальчик! Подходи к огню, отогревайся. Ты издалека?

– Проехал все сорок миль.

Он поставил на каминную полку саквояж, и от обледенелой кожи повалил пар. Поверх саквояжа он набросил свой плащ.

– Сорок?! Ты, наверно, совсем замерз! – Мистер Денверс налил бренди в стакан и подал его Адриану. – Как там все поживают, в замке?

Адриан неотрывно смотрел на огонь в камине, воспоминания о минувших рождественских праздниках в герцогском поместье живыми картинами проплывали перед ним.

– Хлоя просила передать вам привет. Они не собираются возвращаться раньше будущей недели.

Он знал наверняка, что мистер Денверс скучает без дочери и внуков и будет рад, когда они вернутся домой, в Чемп-форс-Мэнор, вместе с отцом семейства, лордом Ричардом, младшим братом герцога Галлифордского. Роль дедушки доставляла мистеру Денверсу огромное удовольствие.

Адриан подошел к окну и сквозь разрисованные морозом стекла вглядывался в ночь. Все три его сестры замужем; судьба послала каждой из них благополучие и надежный семейный очаг. И хотя груз ответственности за них больше не лежал на его плечах – с того момента, когда его младшая сестра Лиззи сочеталась браком с Фредериком Эшфилдом, ныне виконтом Сент-Винсентом, – тем не менее, он испытывал скорее не облегчение, а опустошенность. Впервые в жизни он чувствовал себя одиноким. Не нужным никому.

Он отвернулся от окна и встретил пристальный, испытующий взгляд мистера Денверса.

– Ты сможешь пожить здесь подольше? Или тебе нужно спешно возвращаться в Оксфорд?

– Я в отпуске – чтобы написать диссертацию. Трактат по Геродоту. Хотя, боюсь, в моем распоряжении осталось не больше месяца, чтобы завершить его. – Он потерял много времени, улаживая запутанные – и небезопасные – дела новоиспеченного виконта Сент-Винсента. – А вы тут почему такие хмурые?

– Ваше общество доставит дядюшке огромную радость, – откликнулась старшая сестра, вскинув голову. – Похоже, что здесь будет очень тихо, когда мы с Джейн вернемся в пансион.

Выпалив эту тираду, она прикусила нижнюю губу; яркие зеленые глаза вызывающе блеснули.

Мистер Денверс задумчиво поглядел на нее и вновь устроился в своем кресле.

– Ты надеешься, дорогая, что меня можно отвлечь в сторону от предмета, который меня занимает?

Мисс Селвуд метнула в его сторону сердитый взгляд и вновь отвернулась, громко уставившись в камин.

– А, в самом деле, дорогая, – голос мистера Денверса свидетельствовал, что его явно позабавила какая-то мысль. – Тебе не кажется, что мистер Карстейрс некоторым образом состоит с тобой в родстве?

Адриан засмеялся, а потом обратил внимание на то, что выражение серых глаз хозяина дома вполне серьезно, и добавил;

– Точнее, можно сказать, что родственная связь между нами установилась в результате браков близких нам людей.

– Так или иначе, но тебя можно назвать родственником? Или нельзя?

Мисс Селвуд так и взвилась: ее негодование выглядело едва ли не комично.

– Но ему надо писать трактат, и он не укладывается в срок! Вы же слышали, дядя Тадеус! Он просто не может больше откладывать работу. И, в самом деле, нет ни малейшей необходимости…

Мистер Денверс одним взглядом подавил этот бунт.

– Необходимость есть, и самая настоятельная.

Адриан был заинтригован. Он подошел к камину и оперся локтем о полку.

– Открывайте карты, сэр. Что, речь идет о каком-то ужасном деянии, которое, по-вашему, я должен совершить, а по мнению вашей племянницы – не должен?

Мисс Джейн, которая перед тем наблюдала за Адрианом критическим оком, просто взвизгнула от восторга.

– Вот это замечательно, Дафна! Ой, дядя Тадеус, какой вы умный! И хотя он такой молодой и красивый, все будет прилично и правильно, потому что ведь он священник!

– Мисс Джейн!.. – запротестовала мисс Селвуд.

– Конечно, конечно, какие тут могут быть возражения! – согласился Адриан, хотя только усилием воли сохранял серьезную мину на лице. – В этом, – он дотронулся до своего воротничка, составлявшего неотъемлемый элемент одежды англиканского священника, – есть нечто столь респектабельное, внушающее уважение…

– Это действительно очень удобный вариант, тут и сомневаться не приходится, – глаза мистера Денверса ярко блестели. – Знаешь, Адриан, если ты захочешь, то можешь занять вакансию священника, постоянно проживающего при школе для юных леди.

– Ой, какая это блестящая затея! – Джейн восхищенно захлопала в ладоши. – Если все у нас получится, никто даже не догадается, для чего он там оказался!

– Никто, и я в том числе, – чистосердечно подтвердил Адриан.

– А вам и незачем догадываться, – заявила мисс Селвуд. – Извините, я понимаю, что это звучит ужасно грубо, но проблема, о которой идет речь, – только наша и никоим образом не ваша, и нет никаких причин вовлекать вас в это дело. Вам оно сулило бы только массу беспокойства. Я все время доказываю дяде, что мы абсолютно в состоянии сами справиться со своими трудностями. И хотим справиться с ними самостоятельно.

– А я доказываю, что им это не под силу. – Мистер Денверс улыбнулся. – Но мы же тебе ничего пока не объясняли, и у тебя, наверно, такое впечатление, будто здесь говорят на тарабарском языке или же что мы все рехнулись.