Как все успевать за 24 часа

I. Не ценить себя

Есть мужчины, которые способны любить машину больше, чем женщину. И эти мужчины – из счастливейших в мире. И это вовсе не попытка уязвить женщин, это всего лишь констатация печально известного факта. Мужчины, которых больше всего волнуют задачи усовершенствования машины, без сомнения, благословлены судьбой. Большинство из нас таких мужчин знает. Вчера они занимались конструированием автомобилей, сегодня в воздух уже поднялись аэропланы – или, во всяком случае, вот-вот поднимутся, если верить изобретателям.

Следите за изобретателями. Изобретения чаще всего не основное их занятие. Они вынуждены заниматься ими в свободное время: до завтрака, на прогулке по Стренду от чайной Лайонса до офиса, после ужина, по воскресеньям. Посмотрите только, с каким энтузиазмом они бегут домой по вечерам! Посмотрите, с какой жадностью они хватаются за половину отпуска, словно голодная собака за кость! Они не желают играть в гольф или бридж, читать лимерики, романы или журналы с картинками, ходить в клубы, пить виски, участвовать в аукционах, следить за модой на галстуки, посещать политические собрания, их не интересуют замысловатые истории, комические куплеты и нюхательные соли, они не обращают внимания на соблазнительные улыбки, манящие корсажи и изящные шляпки. Они никогда не задаются вопросом, чем же им заняться. Время для них не тянется – его вечно не хватает. В двенадцать ночи можно застать такого мужчину лежащим на спине, но не в кровати! Он окажется в гараже, под машиной, поднося свечу, с которой капает жир, к неисправному шатуну или смещенному колесу. Они постоянно заинтересованы – даже, я бы сказал, заворожены. У них есть машина, и они стремятся довести ее до совершенства. Одну деталь исправляют, но тут ломается другая, тогда они исправляют и ее тоже, после чего ломается что-то новое – так до бесконечности.

Но, когда эти мужчины достигают уверенности, что все идеально, они вывозят машину из гаража. И через пять минут она уже разбита в лепешку, а заодно сломана какая-нибудь конечность изобретателя – все потому, что он слишком поторопился со своей уверенностью. После этого все начинается сначала. Изобретатели не сдаются: конкретная катастрофа случилась всего лишь из-за небольшой оплошности, которую совсем несложно исправить. Ведь они уже узрели совершенство, оно озарило их душу! И таким образом проходят их жизни.

«Они никогда не взлетят», – цинично скажете вы. Что же, если и так? А что насчет братьев Райт? И вообще, неужели вы при всей своей циничности никогда не завидовали их машине и страстному к ней интересу?

Вы, возможно, помните тот момент, когда, причесываясь перед зеркалом, увидели первый седой волос. Вы замерли, но тут же продолжили торопливо причесываться. Вы сделали вид, что вас это не шокировало, но на самом деле – еще как. Возможно, вы вспомните еще более неприятный момент – момент, когда вам подумалось, что вы достигли всего, чего могли. Осуществили свою давнюю мечту, и результат оказался совсем не похож на то, что вы себе когда-то воображали. Или вспомните, что ваш брак оказался чересчур скучным, прозаическим – совсем не таким, каким вы его себе представляли. Что все ваши представления о жизни оказались ерундой, и теперь все развлечения и хобби кажутся скучными и бессмысленными. Вспомните и о том, что идеальной табачной смеси не существует, что один литературный шедевр похож на другой, и, наконец, о том, что все будущие дни до самой вашей смерти практически ничем не будут отличаться друг от друга. И вдруг, в момент ослепляющей ясности, вы поняли, к чему вели все эти люди, которые писали бессовестно длинные письма в «Телеграф» о жизни, которая стоит или не стоит того, чтобы ее жить. И что вам абсолютно нечего противопоставить серому, безрадостному будущему, и остается только притворяться жизнерадостным перед лицом тоски, хватающей вас за сердце!

Словом, вы помните и знаете момент, когда поняли, что относитесь к категории обычных людей. Неужели после всего вы не желали – и не желаете постоянно – иметь машину, которая никогда не заглохнет, с которой вы никогда не прекратите возиться? Не чувствовали, что отдадите все что угодно за возможность лежать под ней со свечой в руке, грязным, замерзшим, но полностью погруженным в процесс достижения вожделенной цели. Не жалели ли вы о том, что не обладаете искрой инженерного гения, ведь в машине действительно есть что-то настоящее?..

А вам ведь никогда не приходило в голову, что у вас есть машина! О, какая слепота! Какая глупость! Вам никогда не приходило в голову, что у вас под руками имеется машина, превосходящая все механизмы в вашем гараже. Сложная, с тонкими настройками, обладающая невероятными и удивительными возможностями, бесконечно интересная! Эта машина – вы сами.

«О, еще один проповедник. Только этого мне не хватало!» – восклицаете вы с досадой. Мой дорогой сэр, я не проповедую, а если бы и проповедовал, думаю, вам это было бы действительно нужно. Позвольте на некоторое время все-таки завладеть вашим вниманием. Я правда не проповедую. Я просто хочу привлечь ваше внимание к факту, который, возможно, частично или полностью от вас ускользнул. Вы – самая невероятная машина из всех когда-либо существовавших. Просто вы себя не цените. Про мужчин говорят, что они интересуются только собой. На самом деле, как правило, они интересуются любыми смертными существами, за исключением себя. У них есть обыкновение воспринимать себя как нечто незначительное. И именно это обыкновение ответственно за девять десятых случаев скуки и отчаяния на этой планете.

Человек просыпается посреди ночи (обычно из-за возлияний накануне), и мозг его начинает работать слишком активно, чтобы вновь сразу уснуть. В этот ясный час, после вечерних увеселений и перед рассветом, полным надежд, он все видит в правдивом свете – все, кроме себя самого. Нет лучшего времени, чтобы четко разглядеть окружающее пространство, чем этот бессонный час. Человек увидит все недостатки своей жены и безнадежность перспектив их исправить. Увидит он, пусть не в таком резком свете, и собственные отрицательные качества. Возможно, в этот момент он поймет, что тревоги, связанные с детьми, перевешивают радость от их воспитания. Он примет все изъяны существования, встретится с ними лицом к лицу, как и полагается мужчине: угрюмо, мрачно, в отчаянии. Он пробормочет: «Конечно, я зол. А кто бы не разозлился? Конечно, я разочарован. Разве этого я ожидал двадцать лет назад? Да, нам стоило больше откладывать. Но мы этого не делали, и что же? Теперь только и остается, что беспокоиться о финансовой безопасности. Я знаю, что здоровье у меня было бы лучше, если бы я столько не курил. Я знаю, что нет никакого смысла в употреблении алкоголя. И просто абсурдно сердиться на нее, когда она в одном из этих своих настроений. Я недостаточно занимаюсь спортом. И просто невозможно начать это делать регулярно. Нет никакого смысла надеяться на то, что ситуация изменится. Потому что я знаю, что этого не будет. Такой он странный – этот мир: в нем нет ничего, что можно было бы назвать счастьем. Если бы все было по-другому…» И в этот момент мужчина отключается.

Обратите внимание: этот человек не ценит себя, он только смотрит на свои недостатки и тут же отворачивается. Все, что привлекает его внимание, – окружение, это самое «все», которое могло бы быть другим, если бы он не знал из опыта, что желать подобных изменений бессмысленно. Чего он хочет на самом деле – это трубку, которая не положит сама себя ему в рот; стакан, который не подпрыгнет самостоятельно к его губам; деньги, которые не выскользнут у него из кармана; ноги, которые сами по себе понесут его на прогулку на свежем воздухе; привычки, которые будут сами выполняться; и жену, которая будет расширяться и сжиматься в зависимости от его настроений, подобно книжному шкафу Вернике, из которого всегда можно собрать новую комбинацию. Он умный человек и понимает, что не может всем этим обладать. Поэтому он смиряется со вселенной и с постоянным, сдерживаемым чувством неудовлетворенности. И никто не посмеет утверждать, что это чувство не имеет под собой оснований.

Видите ли, он совершенно не обратил внимания на машину. Давайте не будем называть ее летательным аппаратом, а дадим ей имя «автомобиль». Вот он на дороге – несется, визжит тормозами, рокочет мотором, выпускает выхлопные газы. И вот человек, который говорит: «Эта дорога должна быть идеально ровной. Что за нелепый холм впереди? Спуск с него определенно опасный. А все эти повороты?.. Мне ведь не видно ничего на сотню ярдов вперед!» Ему приходит в голову безумная мысль заставить городскую управу разровнять дорогу или нанять военных, чтобы те срыли холм. Но он тут же отвергает эту идею, ведь он такой разумный человек. Он все принимает. Сидит в машине и, переполнившись рациональностью, смиряется со всем.

«Что за осел! – воскликнете вы. – Почему он хотя бы не накачает шину? Совершенно ведь очевидно, что у него неисправны свечи зажигания, а коробке передач нужно масло».

Почему он это не сделает? Я вам объясню. Просто потому что он вообще не понимает, что находится в автомобиле. Он никогда не анализировал, где он. В глубине его сознания брезжит мысль, что он восседает на куске твердой, незыблемой скалы, которая едет на колесиках.

II. Любители в искусстве жизни

Учитывая то, что мы проводим в человеческой машине всю жизнь, а также то, что она наше единственное средство взаимодействия с окружающим миром, мы действительно уделяем ей крайне мало внимания. Когда я говорю «мы», я имею в виду наш внутренний дух, наши инстинкты, загадку, которая существует внутри. А когда я говорю «человеческая машина», я имею в виду тело и мозг, но в большей степени – мозг. Выражение человеческой души с помощью мозга и тела – то, что мы называем искусством жить. К сожалению, мы не изучаем это искусство в школе, во всяком случае, ни в каком значимом виде. В школе нас учат, что для жизни нам нужно регулярно и много размахивать руками и ногами. Также нам показывают, что наш мозг годится на исполнение нескольких полезных трюков и что, если мы не заставим его выполнять эти трюки, нас накажут. В итоге в один прекрасный день мы прибегаем домой и объявляем довольным родителям, что одиннадцать умножить на двенадцать равняется ста тридцати двум. Вот так интеллектуальный подвиг! И так все продолжается, пока родители не начинают нами гордиться, потому что мы уже можем болтать о конусах и обрисовывать внешнюю политику Людовика XIV. Отлично! Но как же принципы искусства жить? О них нам пока не сказали ни слова. Только несколько противоречащих друг другу правил от родителей, которых нужно слепо придерживаться в случае жизненных кризисов. Конечно, было бы абсурдно говорить со школьником о выражении его души. Он в ответ, возможно, пробормочет что-то неприличное.