Ангел сидел на крыше и грыз ногти

Отплёвывал по одному на ржавый профлист и смотрел, как ветер подхватывает их и несёт, кружась в танце с осенними листьями. Так бы и сидел здесь вечно, щурясь на уходящее солнце.

– С меня хватит, – буркнул я себе под нос, но этого оказалось достаточно, чтобы долетело до тех, кому следовало.

– Так нельзя. Имей терпение, – услышал я знакомый голос.

Я повернул голову. Рядом со мной сидело Начальство в просторной, местами чистой хламиде и блестело лысиной. Не успеешь чихнуть, оно тут как тут. А если что-то серьёзное случится, не дозовёшься. У нас планы горят, дедлайны по счастью просрочены, не до тебя.

– Не могу больше. Не справился, так и запишите, – сказал я, виновато опустив глаза.

– Все ли методы ты испробовал? – спросило Начальство.

– Все! Что я только не делал, чтобы помочь этой дуре, а она ни в какую, – завёлся я с пол оборота и от возмущения расправил крылья за спиной.

– Тихо. Спокойно. Докладывай о проделанной работе.

Я сложил крылья и уставился на гуляющие в сквере пары.

– Живёт моя подопечная по схеме "дом-работа, работа-дом", ходит одними и теми же маршрутами. Шаг влево, шаг вправо – считается побег, прыжок на месте – провокация.

– Ну, это нормально. Не девочка уже. В чём проблема? На работе что? – подгоняло Начальство.

– На работе рутина. Тётки из бухгалтерии про детей кудахчут. Девчонки из отдела продаж про свидания рассказывают. А моя кулёма всё отмалчивается.

– Одинока?

– Ага. Как поднятый средний палец на руке, – кивнул я. – Подружка с новым парнем из отпуска фотографии шлёт – закатные солнышки на ладошке и прочую чушь. А эта размазня как обгорелую кожу мужика увидит, так потом всю ночь подушку слезами обливает.

– Дальше что? Что сделал для решения проблемы?

– Значит так. Очередь в кассу Пятёрочки организовал специально для неё. На шею слегка надавил, голова у этой бестолочи закружилась, корзинка на пол – помидоры, сельдерей, вся её веганская фигня по полу рассыпалась. Мужик, что ей судьбой предназначен, на колено встал и помог собрать её траву.

– А она что?

– Благодарю, говорит, и дальше в товары по акции пялится. Нет, ну, нормально это что ли? – спросил я, разводя в сторону руки.

– Ещё что сделано? – проигнорировало вопрос Начальство.

– Пытался выдернуть её из зоны комфорта, – отрапортовал я.

– Это как?

– Сломал телефон, планшет и телевизор. Чтобы вечерами не дома сидела, а задницу подняла и на улицу вышла.

– Тяжёлую артиллерию пустил в ход, значит. Молодец, – хмыкнуло Начальство. – Ну и?

– Ну и в лифте пришлось малость деталек снести, чтобы он в нужный момент застрял. Суженый-то в её подъезде живёт. Через два этажа.

– Иди ты?!

– Точно говорю. Тяжёлый случай. Другие бы уже давно познакомились и детей настрогали, а эти ждут, когда небесные силы вмешаются. Короче, три часа эти отмороженные стены лифта рассматривали и даже имя друг у друга не спросили.

– М-да. Не думал, что так всё запущено, – сказало Начальство, потирая в растерянности лысину.

– Не знаю, что ещё можно придумать. Миссия невыполнима. Увольте меня за профнепригодность, – вздохнул я.

– Ты погоди увольняться. Вместе что-нибудь придумаем, – Начальство доверительно похлопало меня по плечу.

* * *

– Помогите! – кричала соседка из горящей квартиры. – У меня ключ в замке сломался.

Дым валил густыми клубами из-под дерматиновой двери. Он хотел было дождаться МЧС, пожарных, да и квартиру можно вскрывать только в присутствии участкового и свидетелей, но как назло никого по близости не оказалось, а все машины застряли в пробке.

– Спасите! Задыхаюсь, – не унималась она.

Он решился и выбил дверь плечом. Она лежала на полу почти без чувств, трогательная и беззащитная. Он схватил её на руки и потащил на улицу. Потом ходил к ней в больницу. Потом помогал с ремонтом. Потом они купили кольца, расписались и уехали фотографировать закатное солнце на ладошке.

* * *

– Не верю я в судьбу, чтобы там не говорили. Вот не верю и всё! Запомните, дети, каждый человек – сам кузнец своего счастья, – наставляла моя кулёма мальчика и девочку за ужином, подкладывая в тарелку мужа котлету.

Я сидел, болтал ногами и ухмылялся, подглядывая в счастливое семейное окно. С тех пор ногти больше не грызу. Начальство оказалось право – всегда можно что-нибудь придумать.

Жил да был серый кот за углом

Ему страшно хотелось есть. Снежок втянул живот – еды всё равно сегодня не намечалось. Серая шерсть свалялась и воняла, но вылизываться не хотелось. Кот прикрыл глаза, стараясь поскорее заснуть. Авось завтра удастся раздобыть хоть что-нибудь.

Вчера заводила Арчи прогнал его от помойки, где он мог худо-бедно питаться. И зачем он поделился найденным куском с Зефиркой, когда-то беленькой кошечкой? Арчи такого не прощает. Все куски и кошечки в округе принадлежали только ему, огромному мейн-куну, выбракованному в питомнике. Арчи жил у благостной старушки, от которой пахло холодцом и лекарствами, но контролировал всю улицу.

Кот задремал.

– Снежок! Снежок! – кричали малыши – мальчик и девочка, и дёргали его за белый пушистый хвост.

Когда-то и Снежок был беленьким, как Зефирка. Его, тогда ещё котёнка, принесли в большую квартиру детям для потехи. Он любил детей, и дети его любили. А потом дети выросли и уехали. Снежка оставили деду. Старик почесал немытую бороду, посадил Снежка в переноску и увёз на другой конец города.

– Ничего, ни ты первый, ни ты последний, – сказал дед, выпуская его у помойки. – Проживёшь как-нибудь.

Дед огляделся – никто не видит? – сел в машину и уехал.

Снежок долго сидел. Ждал. Боялся отойти от этой самой помойки. Вернутся и заберут. Обязательно заберут. Не могли его вот так оставить одного. За что?! За этот подранный тапок? Так он не нарочно – просто когти чесались. За цветок, который нечаянно уронил? Так он же за мухой гонялся. За украденную у деда сосиску? Она же так невыносимо пахла, он не удержался.

Но никто за ним не приехал.

– Чудес не бывает, – промяукала ему Зефирка.

Снежок начал присматриваться, научился добывать еду, пить дождевую воду, прятаться от собак и мальчишек с палками. Через неделю белая шерсть посерела. Через месяц он похудел, но нарастил мышечную массу. И вот теперь эта ссора с Арчи перечеркнула все его достижения за последние два месяца. Лето заканчивалось. Сможет ли он пережить наступающую зиму? Кот проснулся, потянулся, вышел из своего убежища, уселся на тротуар и с тоской посмотрел на помойку. Что там принесли люди за эту ночь и утро? Проверить побоялся.

– Привет, Грязнуля, – услышал он за спиной.

Снежок выгнул дугой спину и зашипел. Огромный мальчик с пухлыми щеками высился над ним.

– Не бойся, дурачок. Я тебя не обижу.

"Сам ты – дурачок".

Кот перестал шипеть. Убежать? От мальчика пахло котлетой. Как можно убежать от такого запаха?!

– Почему ты не со своей стаей?

"Это называется прайд", – подумал Снежок и отвернулся. Необразованный попался ему человек.

Малыш уселся рядом с ним и расстегнул рюкзак. У детей Снежка тоже были школьные рюкзаки. Когда-то давно были, да.

– Хочешь есть? – предложил новый знакомый.

"Он ещё спрашивает!"

Снежок повернулся и мяукнул. Мальчик вытащил из рюкзака булочку с котлетой. Булку оставил себе, а котлету положил перед котом.

"Ну, ничего так. Соли многовато, но в принципе неплохо готовит мама Пухляша".

Мальчик жил в доме напротив помойки. Так у них и повелось. Новый знакомый возвращался откуда-то, садился на тротуар и ждал кота. Снежок выходил из укрытия, садился рядом и ел котлету, сосиску или кружок ароматной колбасы. Пухляш рассказывал ему о своих горестях и просил совета. А горестей у мальчика хватало. Папа настаивал на занятиях спортом. Мама тащила на английский и скрипку. Но самое главное у него не было друзей. Вот ни одного. Даже самого захудалого.

"А я разве не друг?!" – обиделся Снежок.

– Ты самое лучшее, что случалось в моей жизни!

А потом Пухляш пропал. Не приходил три дня. Снежок даже осмелился подойти к подъезду, в который входил мальчик. Но вышедший из дома мужчина прогнал дворового кота. Снежок отбежал и уныло поплёлся к "себе".

Ведь знал же, что нельзя привыкать к людям! Знал, что могут бросить. Знал.

– Эй, Грязнуля! Скучал без меня?

Снежок остановился и оглянулся. Над ним навис мальчик со слегка обвисшими щеками.

– Я заболел, понимаешь?

"Ах, вот оно что. Выздоровел, поздравляю".

Кот развернулся и пошёл дальше.

– У меня хорошие новости.

"Умираю от любопытства", – подумал Снежок, продолжая идти.

– Мама с папой так испугались из-за моей болезни, что решили сделать мне подарок – новый телефон или планшет, – болтал Пухляш, шагая рядом с котом.

"Ещё раз поздравляю".

– А я выбрал тебя, – сказал малыш, останавливаясь.

Снежок тоже остановился.

– Пойдёшь ко мне жить?

"Пойду!"

Пухляш наклонился, погладил кота, взял его на руки и отнёс домой.

– Ну, надо же, – промяукала Зефирка, наблюдая за ними. – Иногда чудеса всё же случаются.

Как я потеряла любимого Антошку

Шёл третий месяц самоизоляции. Я усиленно поливала цветы. И многие из них перестали сопротивляться и таки распустились. Квартира блестела – ни пыли, ни лишних вещей. Кстати, после генеральной уборки нужные вещи тоже куда-то подевались. Научилась рисовать и стоять в планке. Посмотрела парочку вебинаров и один концерт. Виртуально посетила музей и прочитала две книги.

Но всё равно мне было дико скучно.

Прогулка до помойки казалось мне приключением дня. Я медленно скатывалась в дневное пьянство на балконе и лежание на диване с планшетом.

Моему любимому Антошке повезло больше. У него был рабочий пропуск. Он работал на предприятии, чья деятельность жизненно необходима большому городу. Я каждое утро кормила его горячим завтраком, провожала до двери, целовала и желала удачного дня. Он садился в машину и уезжал.

Мне так хотелось уехать вместе с ним, спрятаться на заднем сидение, уменьшиться в размерах, врасти в его кожу, стать невидимкой, наконец. Но… нельзя.

Вечером я – в маленьком чёрном платье, ждала его с новым кулинарным шедевром и зажженными свечами.

– Вы должны срочно приехать в городскую больницу, – сообщил мне уставший голос врача. – Ваш муж попал в аварию.

– Что с ним?! Что с Антоном? – спросила я с ужасом.

– Он пока жив. Приезжайте, – ответил врач, и я услышала короткие гудки.

Я вызвала такси и умоляла таксиста ехать, как можно быстрее. Лишь бы успеть. Лишь бы увидеть его живым. Пробок не было, но я всё равно опоздала. Я это сразу поняла.

– Крепитесь, – сказал мне врач тем же уставшим голосом и ушёл в операционную.

Его можно было понять. Работы у врачей хватало.

– Нук, ты не горюй сильнот. Ишь, сырость развела.

Я подняла лицо, мокрое от слёз. Передо мной стояла старенькая медсестра.

– Твой-то хоть и безработный был, но видать, крепко тебя любил. Ага, – старалась подбодрить меня старушка.

– С чего Вы решили, что он безработный… был?

Моё лицо мгновенно высохло.

– Так у него в карманах справка лежала. С этой… с биржи труда.

Я онемела.

– Зато как помирать решил, о тебе думал. Передайте, говорит, что люблю я её, мою Аннушку. И помер. Ага.

Я развернулась и пошла вызывать такси.

При рождении меня назвали славным именем Маргарита.

Аннушкой звали коллегу Антона с его бывшего, как оказалось, предприятия, чья деятельность жизненно необходима большому городу.

Танечка горько плакала

Нет, мячики в речку Танечка не роняла. Вообще тема мячиков была не про неё. Танечка любила петь. Голос ангельский. Личико тоже ангельское, в обрамлении золотых локонов.

– Танюша, ты почему плачешь? – спросила мама. – Кто обидел?

– Я больше никогда не буду петь, – еле разобрала женщина сквозь всхлипывания и рыдания.

Мама усадила дочку на колени.

– Это ещё почему? Ты же настоящий талант.

– Светка Тараканова сказала, что я вою, как собака в лунную ночь. И все засмеялись.

– Тебе так важно её мнение?

– Нет.

– Тебе не кажется, что она просто тебе завидует?

– Думаешь? – спросила девочка, вытирая слёзы.

– Подозреваю. Ты, когда поёшь, что чувствуешь?

– Радость! – ответила Танечка.

Голубые глаза сияли счастьем.

– Вот видишь. Ты скоро вырастешь и поймёшь, что люди делятся на два типа: одни делают что-то, радуются и помогают другим, а есть те, которые ничего не умеют, не хотят ничего делать, но всегда готовы критиковать.

– Правда?

– Конечно! Если человек что-то делает, он знает, как это трудно. Такой человек никогда не будет так жестоко комментировать. Промолчит или посоветует, как сделать лучше.

Танечка спрыгнула с маминых колен.

– Я буду петь, мама! Буду!

– А если Светка засмеётся, или Антон, или Владик?

– Всё равно буду.

На удалёнке

Сашок встал из-за компа, потянулся – в шее захрустело, почесал небритый подбородок, потом пузо под растянутой майкой с пятном от кетчупа, подтянул несвежие трусы, сходил в ванную, вымыл руки два раза, вернулся, допил остатки холодного кофе и вздохнул. Солнце было ещё высоко, а что делать дальше, он не знал.

Он теперь работал на удалёнке. Впрочем, как и весь офис. Заявок было мало – он за пару часов разобрал почту, созвонился с клиентами, бухгалтерией и складом.

– Опять смотреть сраные сериалы? Надоело!

От телека уже выворачивало, от интернета тоже.

– Пить?

От этой мысли дёрнулась печень.

– Спокуха! Самому уже не хочется бухать. Не лезет.

Друзей с годами размотало по свету. Да и какие сейчас гости? Все сидят дома и сходят с ума поодиночке. Грёбаный карантин!

Сашок прошёл в гостиную, споткнулся о машинку сына, долго махал руками, как толстяк из клипа Little Big, но всё-таки шлёпнулся и горько заплакал. Прямо там, на полу в гостиной.

– Господи, помоги мне. Я так больше не могу! – взвыл Сашок от безысходности.

Жена с детьми уехала к тёще в глухую деревню. Там про коронавирус и не слышали. Если только по отдельности – отдельно про корону, отдельно про вирус. Тёща вообще была глуховата, слышит только то, что не надо. Что у зятька зарплата маленькая и руки кривые. Например.

Пару дней он наслаждался тишиной и свободой, а потом заскучал.

– Сделай так, чтобы было не скучно! Чтобы было приключение. Такое, чтоб искры из глаз. Такое, чтоб кровь бурлила. Такое, чтоб…

И тут зазвучала музыка. Александр Иванов захрипел "Боже, какой пустяк". Это заверещал его мобильник. Александр не Иванов сел и взял телефон.

– Алло, – каждая вибрация в этом женском голосе его волновала.

– Алло, – глупо повторил он.

– Саш, ты?

– Я.

– Давай встретимся сегодня в парке. Ты как?

– А чё? Я согласен, – ответил он.

– Возьми бутылочку мартини.

– Хорошо, – согласился Сашок, кивая, как китайский болванчик на комоде у тёщи в деревне.

– И шевелись. Ты же знаешь, я не люблю долго ждать.

Послышались короткие гудки.

Сашок встал с пола, ещё раз подтянул несвежие трусы.

– Интересно, кто это звонил?

Номер не определился и вообще был скрыт. Какая тайна, какая интрига! Он посмотрел в зеркало. Представил, что сейчас нужно мыться, бриться, одеваться, менять трусы.

– Ну и хрен с ней! – сказал Сашок, плюхнулся на диван и включил онлайн-кинотеатр.

Столько сериалов ещё осталось в бесплатном доступе. А мартини он сам не выпьет.

Держись, печень!

Как я отучала подругу материться

Была у меня приятельница. Назовём её Марго. Женщина стильная, эффектная, не без образования и при должности в крупной строительной конторе, но с одним существенным, по крайней мере, для меня недостатком – часто использовала обсценную лексику. Проще говоря, крыла матом при каждом удобном случае. Трудное детство и ещё более трудная юность наложили свои отпечатки на впечатлительную натуру. А может, общение с прорабами на стройке так на неё повлияло? Не знаю.

Любимое слово – Заеб..сь!

Она его вставляла после каждой фразы. Или мне так казалось?

Внешность, должность и речь вызывали такой диссонанс, что я не удержалась и решила поговорить с ней на эту щекотливую тему.

– Марго, ты не хочешь немного над собой поработать? – издалека начала я.

– Заеби..сь! Я чё накраситься забыла? – испугалась приятельница и бросилась к зеркалу.

– Успокойся. С макияжем всё в порядке, а вот привычка выражаться нецензурно не красит женщину. Ты так не считаешь?

– Считаю, но ничего не могу с собой поделать, – грустно ответила Марго.

– А ты попробуй заменять матерные слова нормальными.

– Как это?

– Например, вместо "Заеби..сь!" говори "Кошмар". А?

– М-м-м. Попробую.

Через пару дней приятельница набирает меня и радостным голосом сообщает, что у неё получилось.

– Получилось! Кошмар – идеальное слово. Спасибо тебе, дорогая! М-м-м. Чмоки-чмоки!

Через неделю мы встретились, и Марго с порога встретила меня фразой:

– Мы никуда не едем. Я х..й знаю, где этот ёб…ный ключ от машины. Бл..дь! Зае…

Осеклась и уверенно добавила:

– Просто кошмар!

Короче, повысить уровень культуры речи у отдельно взятых граждан и гражданок не так просто, как кажется на первый взгляд. Проще говоря, кошмар!

Один дома

Алексис плохо спал. Вздрагивал и просыпался в холодном поту. Хватался за монитор безопасности, проверял параметры. Всё нормально. Дремал, но через полчаса просыпался снова.

Утро выдалось хмурым. Солнце спряталось за тяжёлые тучи. Порция утреннего кофе не взбодрила, а только раздражила беззащитный желудок. Алексис упрямо тряхнул остатками седых волос, ещё раз перепроверил схему подключения системы безопасности и вышел из дома. Немецкий мерседес, доведённый "до ума", тоже не просто так запускал двигатель. Сначала нужно было ввести волшебный код, потом ехать.

– Твою ж бельгийскую маму! – выругался Алексис.

После бессонной ночи в голове шумело. Палец соскользнул и нажал не ту цифру. Теперь нужно потратить 10 минут, что завести автомобиль.

Каждое утро он выезжал из загородного дома на работу, тщательно проверив рубежи. Сигнализация охватывала не только дом, но и прилегающую к нему территорию. Нарушители границ могли попасть в крупные неприятности. А они не дремали в своих мерзких берлогах. Он знал, стоит ему только покинуть дом, как охотники за чужим добром кинутся потрошить его годами нажитое имущество. Алексис знал каждого из них в лицо. Больше того, это была его родня.

– Пусть только попробуют! – крикнул Алексис в воздух и улыбка, больше похожая на оскал, озарила его лицо.

Работа инженером на местной электростанции помогала ему в главном деле его жизни – в обустройстве защиты дома. Множество хитроумных ловушек разместил Алексис по дому и на территории. Враг не пройдёт!

* * *

Алексис вырос в многодетной семье. Нелюбимый сын, нелюбимый брат. Всё лучшее доставалось любимцам матери. Алексис не входил в их число. Ничего, он всё получит от жизни сам. Бестолковые братья и сестры расплодились, ежегодно одаривая его племянниками. А он в это время учился, потом работал, потом построил дом. Семью не завёл, нет.

В прошлом году ему исполнилось пятьдесят лет. Родня приехала его поздравлять в полном составе. На ужине мать намекнула, хорошо бы Алексису взять в свой большой дом детей сестры. Им тесно в старой городской квартире. Алексис чуть не поперхнулся вином.

– Что?

– Они поживут у тебя. Смотри, как у тебя много места. А они там ютятся, спят друг у друга на головах.

– Ни за что! А ну положи это на место, маленький ублюдок! – крикнул хозяин дома племяннику, который рассматривал его коллекцию машинок. – Убирайтесь все отсюда вон! Все!!!

До Алексиса дошло. Родственники пытаются выселить его из собственного дома.

На следующее утро инженер принялся за работу. Предстояло обезопасить себя и своё жильё.

* * *

День оказался такой же неудачный, как и утро. Ничего не ладилось, не получалось с первого раза. Алексис отработал смену и уехал домой. В свою любимую конуру. Дорога домой лежала через пробки, в которых застревали злые уставшие клерки, скучающие в своих автомобилях. Но он всё же добрался до милого уютного гнёздышка. Только его гнёздышка и ничьего больше.

Алексис заехал во двор и заглушил двигатель. Вышел из машины, размял затёкшие члены и пошёл к крыльцу. Осталось ввести код доступа на двери и войти в дом. Палец соскользнул и нажал не ту цифру. Короткий взрыв оторвал Алексису руку – сработала система безопасности. Он умер через пять минут. Последняя его мысль была о доме. Кому он теперь достанется?

Через полгода дом Алексиса отошёл его родственникам. Они долго искали и убирали все, припасённые для них ловушки, пока, наконец, не зажили долго и счастливо.

Вор

История основана на реальных событиях.

Махмуд шёл по родному Тегерану и не просто улыбался, а светился от счастья. Наконец-то ему повезло.

– Какой же я был дурак! Почему я раньше не догадался это сделать?

Махмуд только что вышел из дома мага Али, про которого ему шепнули на базаре. Законы Шариата запрещают колдовство, но, в конце концов, мы живём в XXI веке или где?!

Маг Али принимал в тёмной комнате с толстым пыльным ковром на полу и большим книжным шкафом – учёный человек, видимо. Он долго молился, прося у Аллаха благословения, а потом сделал с Махмудом такое, что теперь богатство и власть практически в кармане его старых джинсов.

– Всего-то и нужно было заплатить 5 миллионов риалов (примерно 20.000 рублей), и теперь все, кто называл меня дурачком, заткнутся, – радовался Махмуд, направляясь в центр города.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.