Даша была дурой

Заика

Семён заикался и густо краснел, когда не мог сразу произнести слово. Однако в деревне прозвище "Заика" к нему так и не приклеилось. Не подходило оно к нему, и всё тут. Любили Семёна в деревне. Рукастый, мастеровой, Семён помогал всем – соседке огород вскопает, деду одинокому крышу подлатает.

Дети к нему липли с любой мелочью.

– Дядь Сень, пошли купаться, а?

– Чаво, род-д-дители одних не пускают, так? – улыбался Семён в густые усы.

– Ага.

Семён собирал детвору и строем вёл на речку. Сидел на берегу и следил, чтобы далеко не заплывали. Женился Семён рано, а вот детей Бог не давал. У сестры Антонины двое ребятишек народилось. Она вообще хорошо устроилась – замуж за городского вышла, сама в люди выбилась – в обкоме работала.

– Видно, не заслужил, – вздыхал Семён, глядя, как малышня плескалась в речной воде.

Потом также строем отводил их обратно в деревню.

– Сень, а я понесла, кажись, – однажды утром сказала ему жена.

Семён от радости не знал, в какой угол посадить любимую.

– Такая рад-д-дость! – только и сказал тогда будущий отец.

Любаша родилась семимесячной, слабенькой, но ничего, выходили. Росла дочь, и нарадоваться родители не могли – умница и красавица. И ни в чём ей отказа не было. Лучшие туфли, лучшие платья, всё самое лучшее было у Любаши. Семён на вторую смену в колхозе оставался, а покупал всё, что дочка попросит. Одна же она у них. Долгожданная. Единственная.

Как выросла, и не заметил никто. Только пришла Любаша к отцу и так сказала.

– В город поеду. В институт поступать хочу.

– А как же родной к-к-колхоз-то? – заволновался Семён.

– Так я же на агронома хочу учиться, – ответила дочь.

– А… тогда другое дело.

Уже на втором курсе Любаша замуж засобиралась. Парня хорошего встретила, перспективного. Сын ректора, профессора, не абы кто.

– К-к-когда свадьба-то? – спросил Семён, прикидывая, что подарить молодым.

– А свадьбы не будет, пап. Распишемся, и всё, – спокойно ответила Любаша.

– Чаво? Эт как так? – растерялся Семён.

– Не хотим. Свадьба – это пережиток прошлого.

Через месяц сестра Антонина в деревню в гости наведалась и спросила его без злого умысла.

– Ты чего же, Сенька, на свадьбу-то не приехал, разболелся?

– Какую ещё свадьбу? – удивился Семён.

– Здрасьте, приехали! На Любашину свадьбу. Я за всю родню отдувалась.

Увидев, как Семён побледнел, Антонина добавила.

– Ой, да нечего тебе там было делать. Сидели как на заседании научного совета. Все гости профессора да кандидаты наук. Скукотища.

– Да уж. И тут отец невесты с заиканием и вечным "Чаво". Да? – подхватил её мысль Семён. – Любаше было бы стыдно за нас.

Сестра уехала. Семён слёг и больше не вставал.

Не угодила

Маринка хоть и курносая была, но миловидная и такая женственная. Ну, знаете, когда посмотришь на девицу, и сразу хочется запрыгнуть на коня и скакать, скакать, а потом подвиги совершать в честь прекрасной дамы.

В общем, мужики к ней липли, как скотч к ненужным поверхностям. А она, нет чтобы доброго да башковитого присмотреть себе в мужья, выбирала всё время калек – моральных и физических. Нет, ну, правда, люди добрые, куда это годится?

Первый муж Маринкин пил, бил, деньги не в семью, а из семьи нёс – всё пропил и замёрз в канаве. Только сына после себя оставил.

Второй муж не пил, не бил, но был старше на цать лет и тиранил Маринку безбожно. По любому поводу она должна была держать ответ. Почему задержалась с работы на пять минут? Куда потратила три рубля? Почему надела короткую юбку? На ладонь ниже колена, а должна быть до лодыжек. Так от ворчания и умер. А может, просто от старости. Дочка от него у Маринки осталась.

Третий муж не пропускал ни одной юбки. Всех любил – толстых и худых, старых и молодых, даже, говорят, горбатая ему приглянусь. И погиб Маринкин избранник от руки обманутого мужа – выкинули ловеласа с десятого этажа прямо на асфальт.

Мы тогда с Маринкой работали вместе, дружили помаленьку.

Смотрю, подруга хвост распушила и вышла на тропу войны – опять этот взгляд беззащитного создания, на который ведутся все мужики.

Ну, всё, пиши пропало, сейчас она выберет опять себе какого-нибудь охламона, а мне потом слёзы из её прекрасных глаз платочком вытирать. Жаль мне её стало, сил нет. Думала я, думала, и наконец, придумала. Никогда никого не сватала, и вот опять. Соседушка мой, Маринкин ровесник, при хорошей должности, овдовел в прошлом году. Чем не жених? Судите сами.

Не пьёт – раз,

руки золотые – два,

характер тоже золотой – три.

Маринка ему сразу приглянулась, не смотря на наличие двух спиногрызов от разных браков. А вот сосед Маринке не понравился.

– Ты чего, подруга, мне тут зверинец устроила? – зашипела она мне в ухо в коридоре, надевая плащ.

– В смысле?

– У него же волосы из носа торчат. Да ещё эта лысина. Нет, нет, такие мне не нужны. Ни в коем случае!

Хлопнула дверью и ушла.

Нет, вы посмотрите, какая цаца! Алкаш, ревнивый старик и бабник ей, значит, нужны, а работящий, непьющий мужик не понравился. А лысина, я считаю, даже украшает мужчину. Волосы из носа подстричь, и хоть на обложку журнала.

В общем, теперь Маринка сама выбирает себе очередного мужа. Даже интересно, кто будет на этот раз.

Тихоня

Оксана всегда была тихоней.

Мы жили в одном подъезде, ходили в один садик, сидели за одной партой, ну и, естественно, учились в одном институте. Я её тянула то в хоровод (в садике), то на дискотеку (в школе), то в клуб (в институте), а она отнекивалась. Всё бы ей с книжкой сидеть, завернувшись в старый плед.

И ведь красивая девка. Всё было при ней – ясные голубые глаза, волосы цвета зрелого пшена, ноги стройные. Только глаза она за очки прятала, а волосы в косу, сутулилась, юбки носила в пол и робела без повода. Ну, кто на такую посмотрит?

Однажды я всё-таки одела её по-человечески и вытащила в клуб. Вот в клубе-то и познакомилась Оксана со своими Альбертиком. Ну, как тоже познакомилась. Высокий симпатичный парень ко мне сначала подошёл.

– Девушка, можно Вас на танец пригласить? – спросил он, галантно поклонившись.

– Я не могу. Я слегка беременна. Перегрузки в моём положении вредны, – ляпнула я первое, что пришло в голову.

Парень нервно сглотнул.

– Вы лучше подругу мою пригласите. Она свободна и рвётся танцевать. Правда, Оксана?

Я подтолкнула тихоню, она споткнулась и волей-неволей оказалась в объятиях Альбертика.

В общем, через месяц они поженились. Как они там жили, точно неизвестно, но глаза у Оксаны сияли тихим счастьем. Там и дети пошли, и внуки уже намечались. А потом Альбертик заскучал с моей тихоней.

Захотелось ему, видите ли, новых ощущений. Бросил он Оксану и гонял теперь на мотоцикле с девицей на двадцать лет его моложе. А у неё волосы развевались на ветру.

– Тьфу! Смотреть противно, – сказала я Оксане и вытерла слезы с её лица.

– А по-моему, это красиво, – возразила подруга сквозь вновь подступающие рыдания.

– Согласна. Сексуально. Но противно, когда со старым мужиком катается малолетка. Может, ты отложишь уже свои книжки и займешься чем-нибудь экстремальным? Чтоб кровь в жилах закипела. А? – предложила я фантастическое развитие сюжета.

Ну, вот зачем я это сказала? Кто меня за язык тянул?

Вдруг Оксана прекратила рыдать и посмотрела на меня с такой надеждой в ясных голубых глазах. Я нервно сглотнула, не узнавая свою тихоню. Подруга расправила плечи и распустила волосы цвета зрелого пшена.

В общем, сначала она записалась на прыжок с тарзанки. Чтобы доказать Альбертику, что она тоже не промах. А потом как-то втянулась, её и вовсе понесло по свету. Я только и успевала лайкать её фото в социальных сетях то из кратера вулкана, то из сплава на байдарках, то с Эвереста.

Недавно она написала.

"Подружка моя любимая, я так благодарна тебе за всё, особенно за твои дурацкие советы. Ведь если бы не они, я никогда бы не встретила Пауло. Он врач. Мы познакомились в больнице на Мадагаскаре, когда я там лежала после укуса акулы".

Они год как вместе и очень счастливы. А Вы говорите, тихоня…

Кот по имени Абрикос

Всегда хотела завести пушистого друга.

С шелковистой шерстью, красивыми глазами, ласкового и игривого котёнка. Но, к сожалению, не судьба.

В детстве это было невозможно – мамина аллергия мешала моему счастью. Я гладила уличных котов, подхватила лишай, долго и болезненно лечилась, но желание моё не пропало.

В студенческой общаге против проживания хвостатого постояльца выступила уже комендант.

– Ещё не хватало мне здесь этой заразы! – заорала она, не успела я даже заикнуться о коте.

После общежития потянулись вереницей съёмные апартаменты. Как вы понимаете, квартирные хозяйки тоже не желали слушать о животных. Мебель подерут, углы пометят. Ни за что!

И вот, наконец, ни прошло и двадцати лет, мечта моя сбылась. Пусть от крошечной квартиры, пусть в ипотеку, но ключи приятным грузом легли в мою ладонь.

И кто же первым, после ремонта вошёл в мой дом? Правильно. Забавный, пушистый, рыжий котёнок. Мой!

Назвала я его Абрикосик. И какое же это было счастье – возвращаться домой после тяжёлого трудового дня. Как приятно, когда тебя ждут. Тем более такой красавец.

Ничто не предвещало беды, но у меня есть подруги. Девчонки из общаги потребовали новоселья. Я отпросилась с работы пораньше и приготовила праздничный стол. Гости не заставили себя долго ждать.

Абрикосику такой расклад не понравился. Он шипел, прятался от шумного веселья, а потом и вовсе исчез. Видимо, выскочил за дверь, когда курящая подруга – будь она трижды неладна! – вышла "проветриться".

Естественно, я понеслась по округе в поисках любимца. Ну, как я теперь без него?! Как?! А он как без меня?! Пропадёт на улице.

– Абрикос! – кричала я в подворотнях, чужих дворах и открытых подъездах.

И – о, боги! – я его нашла. Он забился за мусорный бак – мокрый, грязный, испуганный. Пришлось силой его вытаскивать оттуда. Кот царапался и не хотел выходить. Дома я разогнала гостей, посадила его в ванну, и, не смотря на яростные протесты, отмыла от грязи.

Когда я принесла кота, завёрнутого в полотенце, в комнату, я онемела от увиденного. Из-под дивана вылез… кто бы вы думали? Правильно. Абрикос.

Просто в состоянии стресса я приняла уличного рыжего кота за своего. А мой в это время прятался под диваном.

Теперь у меня два кота – Абрикос и Персик.

Одиночество

Люда вздохнула, поправила седую прядь и посмотрела на молчаливый телефон.

Она оказалась совершенно одна на всём белом свете. В её жизни остались лишь телепередачи, полупустой холодильник, холодная постель и беспросветная тоска.

Женщина достала с покосившей полки фотоальбом.

Родителей Люда толком не знала. Отец погиб, мать лишили родительских прав, едва ей исполнилось пять лет. Потом в её жизни случился детдом, где всё пахло казённым холодом. В интернате её накрывало яростное желание тёплого семейного очага. Однако никто не позарился на подросшего ребёнка – всем нужен был милый малыш.

Люда перевернула страницу фотоальбома и улыбнулась.

После училища она удачно вышла замуж. Это было самое счастливое время в её жизни. Всё получилось так, как она мечтала в своём бездушном детстве – идеальная семья. Заботливый муж, здоровые и умные дети – девочка и мальчик. А уж как она старалась, чтобы сохранить это счастье. Чистые, сытые, ухоженные, муж и дети ни в чём никогда не нуждались.

Она захлопнула альбом – зачем травить душу? – и на больных ногах пошла на кухню ставить чайник.

Дети выросли и разлетелись кто куда. Дочь – заграницу замуж, сын – в столицу искать счастья. Конечно, звонили раз месяц. Ты как там, мам? Ну, разве этого она ждала от жизни.

Муж… ушёл к другой, там родились дети. Сначала звонил, интересовался, не нужно ли чего. Заботливый. Потом и звонить перестал.

Люда налила кипятка в заварной чайник.

Друзья постепенно отдалились, и даже в гости пойти ей было не к кому.

На глаза попалась газета с объявлениями.

Блок о продаже квартир чем-то заинтересовал её. Нет, нет, она не собиралась продавать или покупать жильё. Люда решилась и позвонила. Задала стандартные вопросы и назначила встречу.

К походу готовилась основательно. Приличная одежда, прическа, маникюр.

– Здравствуйте, – встретила её в дверях миловидная женщина.

– Я по поводу квартиры, – напомнила Люда.

– Да, да. Проходите, пожалуйста.

Люда деловито осматривала комнаты, крутила кран в санузле, интересовалась количеством собственников. Всё, как полагается.

– Давайте выпьем чаю. Я Вам всё и расскажу, – предложила миловидная женщина.

На светлой кухне вкусно пахло – счастливой семейной жизнью. Хозяйка поставила перед Людой дымящуюся чашку и тарелку с пирожками. Они проболтали полчаса. Люда обещала подумать.

Пусть это был ненастоящий поход в гости, но Люде стало легче. Если опять накроет одиночество, опять пойдёт "смотреть" квартиры.

Фантазёрка

Юля не просто любила фантазировать, она жила в своих фантазиях. Например, идёт в школу, увидит большущего чёрного пса, и всё, история готова.

Будто она принцесса и едет через густой, чёрный лес, на неё нападают разбойники, и вдруг, откуда не возьмись – на самом деле, из чёрного леса, вылетает чёрный пёс. Разбойники в страхе разбегаются, а они с псом начинают дружбу на всю жизнь.

– Юлечка, доченька, ну когда ты уже повзрослеешь? – упрекала её мама. – Тебе ведь не пять лет.

– Оставь ребёнка в покое, – заступалась бабушка. – Богатая фантазия – признак творческой личности.

Бабушка протянула Юле тетрадь, одну из тех, что мама купила к новому учебному году. Юля взяла тетрадку, повертела в руках – ничего особенного, и вопросительно посмотрела на бабушку.

– Записывай в неё все твои истории. Когда-нибудь ты станешь писательницей.

– Или блогером, – усмехнулась мама.

Юля пожала плечами, но тетрадь взяла. За месяц она заполнила её необыкновенными историями. Даже про своего одноклассника написала. Новенький казался хмурым и загадочным. Будто он поклялся спрыгнуть с крыши, если она, Юля, не ответит ему взаимностью.

Теперь она, вместе с мамой, стояла в кабинете директора и краснела.

– Молодец, Юля. Ты спасла жизнь человеку, – похвалила школьницу директор школы.

Юля по ошибке сдала вместо домашней работы тетрадь с выдуманными историями. Учительница прочитала про одноклассника и показала тетрадь директору. Директор же распорядилась отправить его к психологу, а Юлю похвалить.

* * *

Генка чувствовал себя человеком-невидимкой. Не киношным, а взаправдашним. Он всегда был лишним в семье. Последний, но нелюбимый ребёнок. Старшую сестру любили и лелеяли, а младшего родили, чтобы отцу, офицеру, квартиру побольше дали. Что бы Генка ни делал, никто его не замечал. Будто он не живой мальчик, а цветок в горшке.

– Мы разводимся. Сын, ты уже взрослый, должен понять, – по-армейски чётко доложил обстановку отец, собирая вещи.

Эти слова снова и снова крутились у Генки в голове, когда он шёл на учёбу. Школа для него была новая. Его перевели сюда недавно, и он ещё не успел завести друзей. Впрочем, друзей у Генки отродясь не водилось. Семья каждые два-три года меняла дислокацию.

– Так… а теперь, друзья мои, разбор полётов, – объявила учительница русского языка результаты диктанта. – Ну, что это такое, Иванов? Пять ошибок в одном слове! Или вот у новенького… Окуренные домики… вместо аккуратные домики.

Одноклассники, это стадо гоблинов, засмеялись и на перемене не давали Генке прохода.

– Эй, окуренные домики! Иди сюда, обкуренный.

Терпение у Генки лопнуло. Хватит этой ничтожной жизни. Хватит!

– Гена, кажется, тебя зовут? – подошла к нему школьный психолог.

Она долго с ним разговаривала, и школьник сознался, что хотел спрыгнуть с крыши, что проблемы в семье, проблемы в учёбе, проблемы со сверстниками, кругом одни проблемы. И как с этим жить?

– А как Вы догадались? – спросил Генка, ведь он никому об этом не рассказывал.

– Про тебя одна девочка написала, – улыбнулась психолог. – Кстати, хочешь с ней подружиться?

Про подружиться пока рано говорить, но познакомиться Генка точно хотел. Хотя бы для того, чтобы спросить.

– А как ты догадалась?

Даша была дурой

Причём, полная дура, и точка.

Хоть у неё высшее образование имелось, хорошая работа и неплохая зарплата, ума не было совсем.

Ей так казалось, когда она стояла и всхлипывала у холодного подъезда.

Разве нормальная, умная женщина согласилась бы встречаться с женатым? Нет, не согласилась бы.

Вовчик парень был, конечно, видный. И нежный. И умный. И сильный. И весь такой наглаженный, отутюженный, словом, идеал. Только у Вовчика кольцо имелось на безымянном пальце и двое ребятишек.

О чём Даша думала, когда Вовчик обещал, что разведётся и женится на самой лучшей девушке на свете?

Нет, Даша в принципе не в состоянии думать. Смотрим выше. Даша была дурой. Теперь она стояла на ледяном ветру и размазывала по лицу косметику, а слёзы застилали глаза.

– Какой позор!

Кроме штампа в паспорте у Вовчика имелся ещё один недостаток – скупость. Даша не то что айфона на день рождения, даже цветы видела от него лишь раз, и то в начале этого скользкого пути. А потом понеслось – встречи на непонятных квартирах его друзей. Тратиться на номер в отеле для Вовчика было невыносимо. И вот однажды квартиры, а может и друзья, закончились, а жена уехала в другой город, и Вовчик пригласил Дашу к себе домой.

Может, Даша не совсем была дурой.

Она сначала отнекивалась. Заявиться в дом к женатому любовнику – это самое дно. Днище! Но нет, всё-таки Даша была дура, потому что поверила его словам, что волноваться не стоит. Только в разгар любовных утех Вовчику позвонила законная супруга и задала законный вопрос – где он, собственно, находится.

– Я… это… на работе, – ляпнул первое, что пришло в голову, Вовчик, стараясь дышать ровно.

Когда утехи подходили к концу, то есть в тот самый момент с искривлением лица и истошными звуками, Даша увидела супругу любовника. Она стояла с не менее искривлённым лицом и глотала воздух ртом. Вовчик моментально вскочил.

– Это не то, что ты подумала…, – начал он виноватым голосом, но осёкся.

За спиной его жены стоял парень.

– А это ещё что значит? – спросил Вовчик, багровея лицом.

Парень отступил и выбежал из квартиры. Даша же получила всё сполна. Из криков жены она узнала всё, что следует знать о падших женщинах. Однако в ответ жена получила от Вовчика не менее лестные отзывы о верности и чести замужней дамы. Законная супруга, оказывается, рассчитывала провести день со своим коллегой, пока муж будет на работе.

Пока разгорался скандал, Даша быстро оделась и выбежала из квартиры. На улице у неё началась истерика. Ей стало понятно, что Вовчик не собирался разводиться.

– Да ты успокойся, – услышала она голос за спиной.

Тот самый парень, коллега жены, смотрел на неё участливо, и Даше почему-то сразу полегчало.

– С кем не бывает, – продолжал парень.

– С умными не бывает, – сказала Даша, всхлипывая.

– С умными скучно, – подытожил он. – Пошли в кафе, я угощу тебя горячим кофе с пирожным, и ты всё забудешь.

Коллега жены, конечно, не был идеалом, но, видимо, был щедрым и весёлым. Даша пошла и не пожалела, потому что через месяц Даша перестала быть дурой, а превратилась в его законную супругу.

Маромойка

Фёдор работал инженером. Работал, работал, а потом перестал. Поругался с начальством и уволился по собственному желанию. Да и вообще нужно расти и развиваться, а там никаких перспектив карьерного роста не наблюдалось.

Марина сначала его жалела. И водочки налила, чтобы стресс снять. И по голове гладила – всё наладится, вот увидишь.

Фёдор прилёг на диван и больше с него не вставал. Нет, вставал, конечно, но не на работу.

Марина пахала инженером за двоих. Даже за троих. У них ещё сын школьник нуждался в материальной поддержке. Но сын ладно.

Фёдор каждый день искал работу. И иногда – раз в месяц – даже находил подходящий вариант.

Марина молилась всем богам одновременно, чтобы муж получил хоть какую-то работу, приносящую деньги в семейный бюджет, потому что устала пахать за троих. Без отпуска и почти без выходных. Почти три года. Три долгих, тяжёлых для неё года.

Фёдор шёл на собеседование во всеоружии – в наглаженной рубашке, костюме и галстуке, остроумный и с лучезарной улыбкой.

Марина испытывала хроническую усталость. Круги под её когда-то весёлыми глазами становились всё больше и больше. Она ждала Фёдора с хорошими новостями, но каждый раз ему отказывали.

Фёдор сообщал кратко. Не моё. Колхоз какой-то. Так низко я не опущусь.

Марина подорвала здоровье – нервы, наверно, и её сократили. И даже с дипломом не смогла устроиться на хорошую работу, с такими-то кругами под глазами. Пришлось идти мыть полы в подъездах. Сына ведь не накормишь перспективами карьерного роста.

Фёдор собрал вещи и ушёл сначала к маме, потом к другой женщине, успешной в карьере и жизни. Жить с маромойкой – это не для такого мужчины, как он – были его последние слова.

Марина налила себе водочки, сама себя по голове погладила, и тут до неё дошло. А ведь Фёдор-то прав. Она сама во всём виновата. Нужно себя уважать, ценить и никому не позволять садиться себе на шею. Марина закрыла и убрала бутылку. Завтра ей нужно быть в тонусе. Она найдёт работу по специальности и заживёт лучше прежнего.

Сумочка

Задумал Женёк жениться. Вот прямо жениться, а не глупостями заниматься. Что называется, созрел парень. И работа у него была денежная, и жильё отдельное. Пора наследниками обзаводиться.

И кандидатура подходящая у Женька имелась. Встречались они с Катюхой уже пару месяцев. Нравилась она ему очень. Думал, прикидывал, но опасался. Женитьба – дело серьёзное. А вдруг Катюха – не та единственная, судьбой предназначенная?

– Чё тут думать-то? – посоветовала Женькина мать. – Ты в сумочку её глянь. Если там чисто и аккуратно, то и дома будет высший класс.

А чем плох совет? Так и сделаем.

– Ты её в гости зови. Вместе и посмотрим на невесту, – сказала мать, подмигивая.

Женёк подготовился основательно, в квартире убрался, стол организовал. Мама и Катюха во время пришли, обе нарядные, торжественные – всё-таки первое знакомство. Сразу вроде характерами сошлись – будущие свекровь и невестка, даже вместе курить на балкон ходили.

В один из таких походов Женёк, вышел в прихожую и, оглядываясь, словно вор, открыл Катюхину сумочку – красную с золотой застёжкой.

– Бог ты мой! – непроизвольно вскрикнул Женёк и закрыл сумочку.

Чего там только не было: надкусанное яблоко, семечки, грязные салфетки, крошки, расчёска с выдранными волосами, тампоны – слава Богу, неиспользованные, таблетки, треснутое зеркало и отвёртка.

Женщины вернулись с перекура, Женёк быстро завершил знакомство, холодно попрощавшись с Катюхой.

– Никогда на ней не женюсь, – сказал он матери, собирая со стола.

– Это ещё почему? – спросила мать.

– Ты бы видела, какой у неё в сумке бардак. Ужас! Зеркало треснутое. Отвёртку зачем-то носит, – бубнил Женёк.

Мать напряглась.

– Беги за Катюхой. Догоняй! – скомандовала она.

– Это ещё почему? – в свою очередь спросил Женёк.

– Сумка была красная? С золотой застёжкой?

– Да.

– Ну, ты и придурок. Эта же моя сумочка! – призналась мать.

А Катюха оказалась хорошей хозяйкой и женой. И дома у них высший класс.

Славик не привык к отказам

Славик не мог поверить, что ему – Ему! – можно отказать хоть в чём-нибудь. А если кто-то может, то только враг. Эту мысль Славику в голову вложила мама.

– Ты – самый лучший мальчик на всём белом свете. А учительница в музыкальной школе просто завидует твоим талантам, поэтому занижает оценки. Я с ней поговорю, – говорила она Славику и гладила по голове.