Красавица в черном

Сколько девушка ни пыталась заразить его своим весельем, сколько ни льстила ему, ни подзадоривала, он упорно не спешил проникнуться ее настроением. Разумеется, он отвечал ей всегда с неизменной вежливостью, но их беседы никогда не доставляли ей той радости, не были такими живыми и забавными, как беседы с Лука… с одним давним знакомым. А что, если так будет продолжаться и после того, как они поженятся?

Эта мысль весьма огорчала. Луизе пришлось некоторое время даже собираться с духом, прежде чем она сумела изобразить на лице подобие улыбки, собираясь отправиться на поиски лорда Гиллингема и тетушки Марианны.

Но тут ее внимание привлекло мелькнувшее в толпе знакомое лицо.

– Лукас? – воскликнула она от неожиданности. – Что вы здесь делаете? – Прошла целая неделя с тех пор, как она видела его последний раз. – Я рада снова видеть вас, сэр. – Она огляделась, но на этот раз не заметила никакой цеплявшейся за него барышни.

Одно чудесное мгновение ей казалось, что он обрадовался, увидев ее, но его лицо тут же приняло подчеркнуто равнодушное выражение, которое так ее злило. Красивые ореховые глаза стали настороженными, но Луиза невольно залюбовалась его гладким лбом с очаровательным локоном, который так забавно выбивался из его гладкой прически. Когда-то ей даже разрешалось приглаживать его, но не теперь… Луиза словно впервые испытала горечь от того, что они расстались, и проглотила подступивший к горлу комок.

– Мисс Крукшенк. – Лукас сдержанно поклонился, а девушка грациозно присела в реверансе, успев за это время собраться с мыслями. Луиза не хотела показывать, как она рада их встрече. Пусть его лицо ей и снилось каждую ночь, у нее еще осталась гордость.

– Сегодня здесь, должно быть, собралась добрая половина Лондона. Вам понравилась выставка? – спросил он с официальной вежливостью.

– Мне – очень. А вам? – поинтересовалась она.

– Мне тоже очень.

– Не помню, чтобы вам прежде нравились выставки живописи, – не, могла не напомнить ему Луиза. – В прошлый раз, когда мы ходили смотреть передвижную выставку испанских пейзажей, вы сказали, что такое обилие произведений искусства вызывает в вас желание напиться.

Он посмотрел на нее в замешательстве.

– Я тогда был еще очень молод, Лу… мисс Крукшенк. С тех пор я значительно повзрослел.

– Несомненно, – сухо согласилась она.

– Людям вообще свойственно меняться, – заметил он наставительно. – Я просто решил расширить свои культурные горизонты, знаете ли.

– А заодно расширить горизонты общения, – съехидничала она. – Каждый раз, как я вас встречаю, вы сопровождаете новую барышню.

Он уже готов был ответить колкостью на колкость, но, к ее разочарованию, удержал первое побуждение и произнес с достоинством:

– Да, я стараюсь знакомиться с молодыми леди. Собираюсь скоро жениться. Вырастаю из детского возраста, знаете ли.

– Ясно. – Луиза с трудом сохраняла самообладание. Ей захотелось горько зарыдать, но она тоже научилась сдержанности. – Очень зрелая мысль.

– Кроме того, вас постоянно сопровождает этот злосчастный лорд… забыл, как его там.

– Невежливо так плохо отзываться о чужой внешности, Лукас, – сказала Луиза. – Лорд Гиллингем – исключительно достойный мужчина.

Она слегка выделила последнее слово, и, возможно, именно поэтому ее бывший кавалер заметил:

– Несомненно, пусть он даже годится вам в дедушки.

– Не смешите меня, – упрекнула его Луиза. – Он вовсе не так уж стар.

– Какая разница! Если есть в наличии титул, поместье и куча денег, возраст не имеет никакого значения.

Луиза втянула в себя воздух. Прежде Лукас никогда не был таким жестоким. Что нашло на него?

– Я вожу знакомство с маркизом не из-за его титула и денег, – отчеканила она, забыв о своем прежнем интересе к высокому положению жениха. Она ведь никогда не относилась к этому всерьез. – Он заслуживает лучшего, чем насмешки со стороны любопытной, дурно воспитанной публики, и не виноват, что болезнь оставила на его лице такие страшные отметины. Но зато он обладает качествами, которые делают его достойным восхищения.

– Ну, тут вы переборщили, Луиза. – Казалось, сэр Лукас разом потерял всю свою хваленую возмужалость. – Хотите, чтобы я поверил, будто вы всерьез увлечены этим человеком? Ведь он совсем не вашего типа.

– Но он готов сопровождать меня куда угодно: в театры, картинные галереи… Гуляет со мной по парку, что для вас было бы слишком скучно. Это человек с тонким вкусом, и вообще… он мужчина, а не мальчишка!

– А я, значит, не мужчина? – Обычно веселые глаза Лукаса сердито сощурились.

– Ну, этого я не сказала, но…

– Если ваш маркиз и правда такой утонченный, то он и впрямь заслуживает лучшую невесту, чем ветреную эгоистку, которая бросит его из-за самого ничтожного повода!

– Вы несправедливы! – От обиды на глаза Луизы навернулись слезы, и она отчаянно заморгала, пытаясь их удержать.

– Сэр Лукас? – Откуда-то вдруг рядом с ними возникла какая-то маленькая барышня с блекло-рыжими волосами и остреньким личиком. – Простите, что заставила вас ждать.

Итак, он здесь не один, в конце концов! И кажется, он сказал, что собирается жениться? Для Луизы это была последняя капля. Она изо всех сил пыталась справиться с нахлынувшими на нее эмоциями, чтобы не опозориться прилюдно.

Лукас тоже, как видно, боролся с противоречивыми чувствами, явно растерявшись. Секунду спустя он сумел выдавить вежливую, слегка кривоватую улыбку:

– Мисс Ромни – мисс Крукшенк, моя старая знакомая по Бату.

Луиза наклонила голову, чтобы спрятать лицо. Она пробормотала что-то вроде приветствия (позже она так и не могла вспомнить, что именно) и добавила:

– Прошу простить, но боюсь, что мои друзья меня хватятся.

Луиза повернулась и почти бегом бросилась в толпу. Она не знала, куда подевались маркиз и тетушка, – разглядеть их в такой толчее не представлялось возможным, – но она увидела выход на улицу… И внезапно ей отчаянно захотелось сбежать отсюда. Если она сейчас разрыдается перед этой любопытной толпой, она уже точно этого не переживет! Довольно и того случая в парке, что так омрачил ее первый сезон.

Девушка протиснулась мимо группы дам, что-то оживленно обсуждающих, вышла из галереи, сделала несколько шагов по тротуару и остановилась.

Она должна во что бы то ни стало справиться с сердечной болью! Лукаса она больше не интересует, это ясно. И если все, что ей предстоит, это скрасить старость лорда Гиллингема, – а мысль эта вызывала в ней бесконечное уныние, – так тому и быть! По крайней мере Лукас увидит, что и она способна вести себя как взрослый, ответственный человек. Пусть знает, что она вовсе не такая уж эгоистка, какой он ее считает. А что касается его зрелости, на которую он так претендует, то по-настоящему зрелый человек всегда даст другу шанс загладить вину. Так думала Луиза, кусая губы, чтобы не расплакаться. Но если бы только…

Лукас не всегда был таким непреклонным с ней. Она вспомнила, как Лукас нежно брал ее за руку, как впервые поцеловал ее… Слезы неудержимо хлынули из глаз. О Боже, только бы никто не увидел ее в таком виде. Надо отыскать маркиза и тетю, сказать, что у нее разламывается голова…

Она сделала несколько шагов и натолкнулась на что-то твердое.

– Пардон, мисс, – произнес грубый голос. Девушка моргнула и увидела перед собой уличного продавца с тележкой.

– Ничего, – пробормотала Луиза. – Это я виновата. – Теперь слезы уже вовсю струились по ее лицу. Она отвернулась и едва не столкнулась с полной дамой, изучающей ее с сочувственным любопытством.

– Милочка, вы хорошо себя чувствуете? Смущенная Луиза с усилием кивнула.

«Только бы уйти подальше отсюда. Где же тетушка?» И что она скажет маркизу, когда он увидит ее заплаканной?

Пока Луиза, зажмурив глаза, старалась придумать оправдание своим слезам, рядом раздался знакомый голос:

– Луиза! Что случилось?

Тетя Марианна! И с маркиз, разумеется, с ней. Он подошел к Луизе с поспешностью, которая в другое время весьма бы ее обрадовала. Но теперь… Луиза только покраснела и попыталась удержать слезы.

– Это все тот грубиян! Он приставал к бедняжке, – вмешалась дама, выражая Луизе сочувствие. – Он что-то сказал ей, такое… ужасное. Неудивительно, что бедняжка расстроилась.

– Нет, вовсе нет, – выговорила Луиза. Дама, без сомнения, хотела помочь, но все было не так.

– Где этот человек? – грозно спросил маркиз. Луиза огляделась, но уличного торговца и след простыл. И слава Богу! Бедняк ни в чем не виноват, а его еще обвинят напрасно. Но ей не хотелось здесь, в этом людном месте, объяснять истинную причину своих глупых слез.

– Подумать только! Он улизнул, – воскликнула готовая помочь дама. Марианна переглянулась с маркизом и взяла Луизу под руку.

– Думаю, нам пора возвращаться.

– Да, вернемся, пожалуйста, – согласилась Луиза. – Я хочу домой.

В экипаже Марианна попыталась мягко расспросить девушку, но Луиза только качала головой и смотрела на нее умоляюще, и Марианна оставила ее в покое. К тому времени, как они подъехали к дому, Луиза почти успокоилась. Прощаясь с маркизом, она мило поблагодарила его за экскурсию.

– Я не заслуживаю благодарности, раз позволил какому-то негоднику вас напугать, – сказал он мрачно. Она покраснела.

– Это правда пустяк. Но спасибо за ваше участие. Когда вы рядом, я чувствую себя в безопасности.

Быстро присев, девушка поспешила наверх в свою комнату, чтобы избежать новых вопросов. В спальне она заперла дверь и упала лицом в подушки. Слезы только того и ждали, чтобы хлынуть снова в два ручья. По ее собственной вине сэр Лукас навсегда для нее потерян! Наверное, она и в самом деле такая эгоистичная и ничтожная, какой считает ее Лукас. В тот несчастный день в Бате ей следовало придать больше значения его ушибу. Сейчас же ей казалось, что это случилось очень-очень давно. Ей следует научиться думать о других. Маркиз, конечно, не такой забавный и веселый, как Лукас, но он хороший человек и заботится о ней. Все-таки не так уж плохо стать его женой.

Ни за что она не откажется от его ухаживаний, несмотря на его внешность и резковатые манеры. Она не будет эгоисткой и докажет, что переросла свою детскую поверхностность. В конце концов (Луиза была почти твердо уверена в этом) она сумеет полюбить маркиза.

Тут слезы одержали над ней полную победу, и она отдалась во власть безудержных рыданий.

А в это время внизу Марианна спросила маркиза, сдвинув брови:

– Вы считаете, это было новое нападение на Луизу? Надо как можно скорее отыскать этого Олтона Крукшенка.

Джону неудержимо хотелось поцелуями стереть с ее лба эти тревожные морщинки, но он не посмел. Если он сейчас выдаст себя, она сочтет его просто подлецом. Обладай он светскими манерами, не стоял бы сейчас перед такой дилеммой. Не надо было так поспешно искать невесту, чтобы поскорее сбежать от любопытных глаз, из многолюдных мест…

Марианна подняла на него испуганные глаза, а ему так захотелось привлечь ее в свои объятия и… Он оборвал эту мысль, несмотря на то что болезненно-острое желание пронзило все его тело и наполнило таким мучительным томлением, которого он прежде и не ведал.

– Марианна… миссис Хьюз… – начал он в смятении.

– Да? – Она смотрела ему прямо в глаза, и смелость покинула его. Нет, он не в силах высказаться, только не сейчас. Если бы устранить эту неведомую угрозу, нависшую над мисс Крукшенк, возможно, он сумел бы выпутаться из западни, в которую сам столь опрометчиво угодил.

– Мы найдем этого человека и выясним, что угрожает вашей племяннице, – пообещал маркиз. – Я не успокоюсь, пока не узнаю.

Марианна улыбнулась ему. Уголки ее губ приподнялись так очаровательно, что он снова ощутил эту сладкую боль. Если бы наклониться ближе и попробовать на вкус эту пухлую нижнюю губку, как это было бы божественно, какое облегчение принесло бы ему!

Но едва эта мысль промелькнула, как он понял, что она ложная. Стоит ему хоть раз поцеловать ее соблазнительные губы, как за этим последуют новые и новые поцелуи… в стройную белую шею, в грудь, прикрытую лифом шелкового платья. Его бросило в жар. Он не может выдать себя, не может даже намеком дать ей понять, как жаждет ее прикосновений, ее любви…

Марианна легонько дотронулась до его руки. Джон вздрогнул и с большим усилием овладел собой. Она что-то говорила, а он, как мог, старался вникнуть в ее слова.

– Я вам так благодарна за вашу помощь, милорд. Не знаю, что бы я без вас делала.

Джон позволил себе только похлопать ее по руке, словно почтенный старец, в чьих жилах кровь безнадежно уже остыла. Его же кровь сейчас бурлила, как огненная лава. Лакей отворил перед ним дверь, и тут Джон, прежде чем выйти, неожиданно бросил взгляд в зеркало: рябое, неприглядное лицо, посмотревшее на него оттуда, вернуло его к реальности, суровой и беспощадной.

Какая же женщина способна полюбить мужчину с такой убогой внешностью?

Он торопливо сел в экипаж, проклиная свою несчастную судьбу. Экипаж тронулся вперед, и он угрюмо уставился на пустое противоположное сиденье.

Разве какая-нибудь женщина в здравом уме захочет выйти за него замуж? Да, мисс Крукшенк приняла его предложение, но он подозревал, что это его титул и состояние очень способствуют тому, что она как бы не замечает его уродливого лица.

А что, если миссис Хьюз тоже руководствуется этими же соображениями? Может, он не считает ее способной на подобное? Да, она отнеслась к нему с дружелюбием, но она и не предлагала ему ничего, кроме дружбы.

А что, если бы он попробовал ее поцеловать? Его пугала мысль, что она может отпрянуть назад, ужаснувшись, что такое безобразное лицо приблизилось к ее лицу. Так повела себя та девушка из деревни, последняя, которая ввела его в соблазн…

Но испуг девицы, ее явное отвращение сковали ему язык до того, как он успел назначить ей встречу. Он отослал бедняжку домой и затворился в кабинете со своими книгами, опустив шторы, пытаясь скрыться от людских глаз.

Мисс Крукшенк моложе той девицы и, возможно, ужаснется еще сильнее, если он захочет ее поцеловать. Но отчего-то его не слишком огорчала мысль, что она принуждает себя общаться с ним.

Не она была нужна ему… Сейчас он знал это точно! Но он боялся разочаровать миссис Хьюз, не смея поверить, что и она способна испытывать к нему хотя бы малейшее влечение. И он не будет рисковать до тех пор, пока не убедится в том, что мисс Крукшенк не грозит опасность. После этого он попытается распутать сети, в которые по глупости угодил, а потом, потом…

Об этом лучше пока не думать. Пробормотав несколько слов, не предназначенных для дамских ушей, он стукнул в стенку экипажа, чтобы поторопить кучера. Но ландо, зажатое другими экипажами на оживленной лондонской улице, не могло двигаться быстрее.

Скрипнув зубами, Джон бессильно откинулся на подушки.