Ненасытное море

Ричард пожал обтянутыми курткой плечами. Карл промолчал, сжав тонкие губы. Доминик развел руки в стороны, подумал и, хмурясь, потер небритый подбородок.

– Бермуды? – неуверенно предложил он по прошествии нескольких секунд гнетущего молчания, – Оттуда «Гиена» начала свой путь, может, мокоя надо искать… ну, или не его, но какую-то о нем информацию. Старик-библиотекарь говорил что-то о том, что кто-то преследовал Барракуду, может, он что-то знает? Только мне надо предупредить на работе, что меня не будет, и, скорее всего, долго. Опять…

Еж качнул головой. Он предложенный вариант не одобрял.

– Мы цепляемся за соломинку.

Ричард, которому вариант брата, напротив, понравился, еще раз пожал плечами. Ему тоже надлежало отпроситься с работы, но, с точки зрения капитана полиции, дело того стоило.

– А нам ничего другого, собственно, и не остается. Нет, конечно, мы можем бросить Альфу на произвол судьбы, пусть разбирается с мокоем сам… – заметив недобрый прищур Хищника, капитан поторопился продолжить свою мысль, – Но, если эта морская сволочь опять вселится в него, проблемы будут у всех нас, и в этом сомнений нет. Да и вообще, мы с Ником – дети Барракуды*, лично я не могу остаться в стороне, когда тень, погубившая нашего отца, опять ходит по свету! Не могу молчать, пока он подбивает кого-то на убийства! И я говорю не об Арчи сейчас, а о том, в кого он, вероятно, вселился и кого, думаю, совратил обещаниями легкой наживы, посулил несметные богатства… Я не могу спать спокойно, пока эта тварь бродит по земле!

– Или даже плавает по морям, – негромко прибавил Доминик.

***

Арчи передернул обтянутыми тонким черным джемпером широкими плечами. Пальто надеть он еще не успел.

– Мне надо съездить домой, переодеться. Потом можно в путь.

Доминик, неожиданно очень заинтересовавшийся его словами, склонил голову набок, всматриваясь в извечного врага.

– Кстати, давно хочу спросить… а где ты, вообще говоря, живешь?

Хищник ухмыльнулся и, передавая право отвечать другому, перевел взгляд на недавно вернувшегося с работы, и уже успевшего поучаствовать в дискуссиях Дерека. Тот вздохнул, опуская плечи. Сознаваться не хотелось.

– В моей старой квартире, – буркнул молодой человек, – Он же туда поселился как «Патрик А. Дрейсвуд», с тех пор и живет. И, между прочим, еще ни цента мне не заплатил за проживание!

Молле сделал равнодушное движение плечом.

– И не буду платить. Друзьям следует оказывать услуги бескорыстно, Рик, пусть даже эти друзья… немножко бывшие. В любом случае, жить там мне пока вполне удобно и, до тех пор, пока не приобрету дом поприличнее, менять место жительства я не собираюсь. Чем был вызван вопрос?

Конте ответил пренебрежительным взмахом руки.

– Пустым любопытством. Значит, сегодня ты ночуешь дома? Не думаешь, что мокой может воспользоваться твоим одиночеством?

– Ник, – Альфа скривился, – Больше всего я ненавижу, когда ты говоришь ерунду. Мокою плевать, где я ночую – он уже нашел меня здесь, у тебя! Если захочет – найдет снова, а если нет… – он в раздумье облизал губы, – То это была просто ловушка. Глупая, наивная ловушка в духе этой безмозглой тени… Не люблю, когда меня недооценивают.

Губы Карла Ежа, тоже все еще присутствующего здесь, тронула тонкая усмешка. Он отрицательно покачал головой, давая понять, что придерживается иного мнения о сложившейся ситуации.

– Ценю твою самоуверенность, Альфа, но не думаю, что он недооценивает тебя. Скорее наоборот – он прекрасно знает, как ты себя поведешь, и ловушку готовит с учетом твоего характера. Хотя из того малого количества информации, что мы имеем, сделать вывод затруднительно. Езжай домой. Завтра утром я заеду за тобой, потом подхватим Ника и все вместе в порт…

– До порта я могу добраться самостоятельно, – отрезал Арчи, – В твоей помощи не нуждаюсь и никогда не нуждался, Еж. Твое дело – достать билеты, мое – прибыть ко времени отправления, – он вдруг поморщился, – Хотя я бы предпочел лететь самолетом, а не плыть морем.

– Море-то тебе чем не угодило? – Дерек, прежде за старым знакомым такой неприязни к воде не замечавший, удивленно пожал плечами, – В прошлый-то раз, когда мы гнались за «Гиеной»…

– Вот как раз после того раза я его и не люблю! – Молле сдвинул брови, – Сейчас я не ранен и морской воздух не причинит мне былого дискомфорта, но осадок все еще остался. Неважно. Я отправляюсь к себе, а завтра в десять буду в порту. Надеюсь, этот срок всех устроит?

Карл усмехнулся, опуская подбородок.

– Достану билеты часов на одиннадцать. Да, к слову… стоимость своего билета тебе придется мне возместить.

– Сочтемся, – буркнул Хищник, и не желая продолжать бессмысленный разговор, решительным шагом покинул квартиру Доминика Конте, не забыв захватить пальто.

…

В порту на следующий день все оказались в нужный час, прибыв туда практически одновременно. Карл Еж, уже раздобывший обещанные билеты, и раздавший их друзьям, завидев приближающегося Арчибальда, позволил себе тонкую усмешку и слегка помахал в воздухе оставшимся билетом.

– Ты пунктуален, – отметил он, протягивая документ спутнику, – Любопытно, это единственная хорошая твоя черта?

Губы Молле изогнула дьявольская улыбка. Он плохо спал этой ночью, и на шутку настроен как-то не был.

– Однажды, – негромким, очень мягким голосом проговорил он, – Мы с тобой встретимся, Еж. И тебе будет очень больно глотать свои слова.

– Достаточно, – Доминик, видя, что Карл терпеть не намерен, и что конфликт вот-вот примет угрожающие размеры, решительно шагнул между оппонентами, – Не время для ваших игр, парни. На борту успеете пособачиться.

– Благодарю за разрешение, – Арчи передернул плечами и, лишь сейчас выдернув билет из рук холодно улыбающегося Ежа, обошел и его, и Конте, подходя к Дереку и Ричарду. Последний, тотчас же перехватывая инициативу, тоже не преминул съязвить.

– Надеюсь, ты не забыл попрощаться со своей девушкой?

– Она не моя девушка, – бросил Хищник, даря капитану леденящий душу взгляд, – Просто мимолетная любовница. Я предупредил, что уезжаю, если тебя это так волнует, капитан. Но просил бы впредь воздержаться от излишней заботы о моей личной жизни.

Молодой человек, стоящий рядом с ними, попытался скрыть вздох и, опустив кудрявую голову, качнул ею.

– Ты все такой же дикий, Арчи… – задумчиво пробормотал он и, переведя взгляд на Доминика и Карла, махнул им рукой, – Идемте! Думаю, на борт подняться мы уже можем, чтобы не толпиться на пристани.

Доминик, как раз вполголоса втолковывающий полному холодного презрения Карлу, что с Арчибальдом им всем лучше бы вести себя более или менее сдержано, кивнул и потянул приятеля с собой к трапу. Плыть вновь предстояло на огромном лайнере, как две капли воды похожем на тот, на котором путешествие совершали в прошлый раз и большинству путников это нравилось. Нравились им и каюты, вновь расположенные в ряд, одна за другой, в шаговой доступности друг от друга; нравился свежий морской воздух и легкая атмосфера безмятежного путешествия.

Недовольным оставался только один.

Поднявшись на борт, Молле сразу же заперся в своей каюте и до самого отплытия оставался там. Спутники его, уже успевшие изучить сложный характер этого человека, предпочли не нарушать его уединения, сосредотачиваясь на собственных делах.

На палубе Арчи появился лишь когда лайнер уже отбыл и, завидев стоящих у борта спутников, твердой поступью направился к ним. Здесь, на верхней палубе громадного судна, качка практически не ощущалась, поэтому на уверенность походки Альфы ничто повлиять не могло. Это мужчину, безусловно, очень устраивало.

Выглядел он все так же, неизменно – в черном длинном пальто, небритый, но безукоризненно элегантный, безупречно причесанный и создающий самое положительное впечатление.

Он уже подошел к Доминику, его брату и друзьям, уже намеревался что-то сказать, как неожиданно раздавшийся за спиной звонкий голосок заставил его отвлечься.

– Ой, дядя! Мы с вами снова вместе плывем?

Оба Конте, Дерек и Карл как по команде повернулись, в недоумении взирая на маленькую девочку в розовом платьице. Арчибальд, обладающий хорошей памятью на лица, и мигом узнавший ее, выдавил из себя улыбку.

– Так вышло.

– А я про вас вспоминала! – важно заявила девочка, – Все думала, догнали вы своего друга или нет?

Молле чуть усмехнулся, устремляя красноречивый взгляд на изумленного Доминика.

– Как видишь.

– Ура! – малышка захлопала в ладоши, – Вот видите, я же говорила, что вы помиритесь! – и, не обращая внимания на наповал сраженного этим заявлением «друга» мужчины, да и на холодное лицо последнего, радостно продолжила, – Иногда друзей полезно убивать, чтобы потом с ними снова дружить!

Арчи бросил еще один взгляд на неуверенно улыбающегося Ника, и церемонно кивнул.

– Пожалуй. Прошу прощения, юная мисс, но я намеревался поговорить со своими… друзьями.

– Да пожалуйста! – юная мисс с милостивой беззаботностью маленькой королевы махнула рукой, – Я очень была рада вас встретить, дядя! Хорошо, что у вас все хорошо!

Арчибальд растянул губы в подобии приветливой улыбки и, всем видом демонстрируя, что он до невозможности занят, подошел к борту, опираясь о него рядом со старшим Конте. Тот, проводив убегающую куда-то девочку взглядом, медленно перевел его на преступника и, не удержавшись, длинно присвистнул.

– Арчибальд Молле общается с детьми, – с нескрываемым поражением проговорил Ричард, – И, судя по всему, общается с удовольствием… Арчи, ты не заболел?

– Откуда ты ее знаешь? – Ник, махнув в сторону брата рукой, вопросительно уставился на извечного неприятеля. Тот глубоко вздохнул. Рассказывать об этом незначительном эпизоде своей жизни ему казалось глупым.

– Когда вы гнались за «Гиеной», а я гнался за вами… – без спешки, обдумывая каждое слово, начал он, – На таком же лайнере эта девчонка подошла ко мне и начала приставать с разговорами. Спросила, куда я еду, зачем мне догонять «одного человека»… Я ответил – «чтобы убить», и она, должно быть, запомнила. Мокой тогда требовал, чтобы я убил ее.

– Как тебе вообще удавалось сдерживать его? – Дерек, слушающий старого знакомого с искренним интересом, покачал головой, – Я видел его, мы все видели и, честно сказать, Арчи… Такую зверюгу сдержать очень непросто, как мне кажется. Тем более, если он так кровожаден…

– Я об этом и говорю! – Молле неожиданно ударил кулаком по поручню. Неизменные кольца на его пальцах сверкнули на солнце.

– Мокой кровожаден, он ищет себе человека, могущего удовлетворять его жажду крови постоянно! Он не может войти в полную силу вне тела, и я не верю, что тени хватило сил самостоятельно достучаться до меня с того света! Ему кто-то помогает, он опять нашел себе какого-то человека… – мужчина скрипнул зубами, – И, к сожалению, даже убить этого человека я не могу, иначе чертова тварь заберет его тело себе. Поэтому сейчас самое время подумать – как одолеть мокоя? Кольца нет, Барракуда на том свете, а эта дрянь здесь, рядом, и черт ее знает, что у нее в голове.

– Ну, положим, что у него в голове, догадаться не трудно, – заметил рассудительный Карл, со всем вниманием выслушав спутника, – Наверное, каждый, кому довелось с тобой столкнуться, Альфа, думает лишь о том, как отомстить. По большому счету, все это путешествие – лишь попытка спасти твою шкуру от старого врага. Первым он бы постарался убрать тебя, в этом нет сомнений.

Доминик, серьезный и задумчивый, тяжело вздохнул и с мрачной улыбкой покачал головой.

– А вот мне так не кажется, – шепнул он, – Помните… Я хотел подойти, но отец сказал мне не вмешиваться. Потому что я – тирвас, и если эта зараза получит мою кровь, то ее будет не победить. Неужели вы думаете, что мокой, зная, где найти тирваса, не пожелает добраться до него?

***

С Арчибальдом общаться, сотрудничать тени нравилось больше. Он был более жесток, более прямолинеен, он был значительно более кровожаден и, вне всякого сомнения, умен. Силен. Слишком силен даже для подселенца…

Иногда мокой вспоминал об этом сотрудничестве с грустью, жалея, что потерял такое подходящее тело, иногда – с ненавистью, злясь на излишне сильного человека.

Новый избранник, новое тело не так удовлетворяло его запросам, и использовал его монстр по большей части как транспорт, чем как полноценного помощника.

– Ты опоздал.

«Сслишшком… долог путь…» – он старался отвечать с максимальной доброжелательностью, даже изображал некоторую вину, пряча в глубине своей сущности раздражение. Чертов мальчишка… Да какое он вообще имеет право указывать, опоздал подселенец или нет! Должен быть благодарен уже за оказанную ему честь, за то, что его тело он, Владыка морей, счел достойным своего присутствия!

– Ты добрался до него, видел?

Глупый ребенок. Постоянно говорит вслух, хотя мог бы отвечать, не открывая рта. Ничего не понимает, ни в чем не разбирается, спокойно дает себя обмануть.

«Сслышшал… не говори… всслухх… Усслышшу…»

Да, он выбрал его сам, этого безмозглого юнца, и выбор был оправдан – все-таки цель у них одна. Их связывает ненависть к одному человеку, человеку, которого оба они жаждут уничтожить, стереть с лица земли, и на этой почве сотрудничество может быть удачным. Но почему же он так глуп! Он привлекает никому не нужное внимание, заставляет своих собственных подчиненных, этих грубых матросов, бросать на него красноречивые взгляды. Да, они пока считают его просто помешанным, но ведь в один день истина всплывет… И тогда им обоим придется приложить немалые усилия, чтобы сохранить преданность честных моряков.

«Что он сказал?»

С неохотой, но человек все-таки обратился к нему мысленно – он знал, что подселенец не слишком терпелив, а ссориться с ним не хотел.

Монстр внутри завозился, выдерживая паузу, будто испытывая терпение нового, послушного тела.

«Ниччего… посслал к ччерту…»

Здесь, в этом теле, мокою не нравилось. Ему, сменившему за время своего долгого существования достаточно тел, легко было провести параллель, и он видел, что избранный мальчишка так же слаб и податлив, как капитан Рик Барракуда. Им можно было управлять, но от него нельзя было ожидать достойной помощи. Он не шел ни в какое сравнение с Молле, с его несгибаемой, стальной волей.

Мокоя раздражала манера нового человека говорить вслух, обращаясь к нему, его раздражала привычка парня тянуть время, вечно что-то высчитывать и выжидать и, пожалуй, он продолжал находиться в его теле исключительно потому, что альтернативы этому пока не предвиделось.

Иногда он думал – а не стоит ли оставить Арчибальда Молле в живых? Не нужно ли вновь занять его тело, подчинить его на этот раз целиком и полностью, продолжить удачное сотрудничество?.. И тотчас же со злостью признавал, что подчинить Хищника ему не под силу. Слишком упрям этот человек, слишком силен и уверен в себе, чтобы можно было вот так запросто подмять его под себя. Слишком подходящее тело…

«Послал? Ты ведь говорил, что хочешь зацепить его, чтобы он пришел ко мне в руки… В смысле, к нам».

«Зззаманил… Месссть! Я не ззабыл… Мерззкий ччеловечишшка, он ззаплатит…»

– Заплатит, за все заплатит! – человек опять не выдержал, переходя на голос, – Заплатит и за то, что изгнал тебя, и за то, что убил моего отца, не будь я Джонатан Кэмпбел! – он ударил кулаком по столу, и уже тише добавил, – Не будь я Джон Барракуда… Но ты обещал мне также сокровища. Месть – дело хорошее, но мне надо чем-то платить команде…

«Ззаплатишшь… вссе будет, я обещщал…» – он поймал себя на том, что говорит этому мальчишке те же слова, что и Арчибальду, и умолк.

– Ты уверен, что он придет?

Человек опять вернулся к старой теме. Тень в его душе зашевелилась, извиваясь. Где-то в районе ребер наружу показался кончик призрачного хвоста и тотчас же скрылся вновь.

«Точчно… посследует в ловушшку…»

– Прекрасно! – он сорвался почти на крик. Это, конечно, не было удивительным – ненависть Джона Барракуды к Арчибальду была хорошо известна мокою, как и ее причины. Глупые люди… Один убил другого, а третий мстит за это. Смешные человеческие игры, которые ему лишь на руку.

Он знал, он читал в душе этого человека его воспоминания, видел их, как свои собственные и они ему нравились. Мальчик долгие годы лелеял мечты о мести, искал способы совершить ее, страдал и мучился, а потом нашел. Нашел островок, где обитают темные люди, поклоняющиеся Владыке Морей, сумел договориться с ними и, наконец, призвал его. Его! Мокоя, Владыку Морей, чудовище, монстра с морского дна! Он призвал его с того света, он вытащил его из кольца, где тот был заточен, уничтожил самое кольцо, дал ему свободу и впустил его в свое тело!

Его даже не испугал риск, он не спасовал перед опасностью. Наоборот – поставил на карту все, совершил отчаянный шаг… А уж мокой постарался убедить его в правильности совершенного поступка.

Он помнил тот разговор… Помнил, как убеждал, уговаривал нового знакомого, как шипел и клялся всем, что приходило на ум, что их цели совпадают, что он разделяет желание парня убить того человека. Как обещал несметные богатства, сулил золото и драгоценности… И помнил, как глупец согласился помогать ему. Ради его согласия он в тот миг был готов пойти на все, что угодно, но решил рискнуть и выдвинул условие, которое молодой Кэмпбел принял, не раздумывая.

Очень уж простым и легко выполнимым было это условие – мокой хотел лично избрать способ смерти ненавистного им обоим человека, а Джону было все равно, как тот умрет.

«Мой предок, капитан Барракуда, наверняка гордился бы мной!» – гордый собой Джон выпятил грудь и выпрямился, приподнимая подбородок, словно силясь стать похожим на предка.

Тень захихикала, и человек с непониманием вскинул брови. К странному чувству юмора морской твари он, конечно, уже успел привыкнуть, но в этот момент искренне недоумевал.

«Что смешного?»

«Ниччего…» – мокой еще раз хихикнул и умолк, мысленно укоряя себя. Зря, зря он проявил истинные чувства, зря позволил себе посмеяться над этим идиотом! Глупый человек, наивный человек призвал его, уповая на помощь и до сих пор верит в искренность помощника! Смешно. Смешной мальчишка, смешшной ччеловек… Если бы у него было больше ума, он бы додумался узнать больше о своем предке, и тогда ни за что, ни в коем случае не говорил бы и не думал, что тот может гордиться им. Уж чем-чем, а сотрудничеством с морским дьяволом, Барракуда доволен быть точно не мог!

«Бермудсские… осстрова!» – шепнул мокой, и молодой капитан Кэмпбел снова вскинул брови.

– Так что ж ты молчал? Значит, он отправляется на Бермудские?

«Они… его друззья… вссе вмессте…»

– У него есть друзья??? – эта новость изумила его еще больше. Того, что с убийцей кто-то может дружить, он не ожидал, да и вообще был убежден, что у такого человека могут быть только враги.

– Кто они?

«Не ззнаю… Ззнаю… Его жжертва…» – мокой замялся, не зная, как объяснить, да и не испытывая желания тратить слишком много слов на объяснения. Пусть избранный человек изумляется, или ужасается, пусть он делает все, что хочет. Он, мокой, пройдет по своему пути его ногами.

Он тяжело вздохнул и недовольно шевельнулся в теле молодого Кэмпбела.

– Ты чего?

Безмозглый мальчишка всегда проявлял какую-то невнятную заботу о нем, всегда беспокоился о том, что он думает и чего желает. Это тоже невыгодно отличало его от Арчи, которому на желания тени всегда было наплевать.

«Ниччего… ххочу отправитьсся… зза ним…»

Губы самопровозглашенного Барракуды изогнула кривая ухмылка.

– Я тоже хочу поскорее настичь этого ублюдка. Но что поделаешь – приходится выжидать, терпеть! Попробуем поймать его на Бермудских, или хотя бы выяснить, куда…

«Ссххожу… к нему… сснова…» – мокой шевельнулся, намекая что хочет покинуть тело человека. С этим телом он мог позволить себе даже такое, оно не нуждалось в постоянном контроле. Оно итак всецело принадлежало ему, и все мысли этого человека были для него открытой книгой. С Арчибальдом Молле он никогда не был до конца уверен, о чем думает человек.

– Такое чувство, что ты по нему скучаешь.

Ах, наблюдательный гаденыш! Что за глупые выводы! Нет, нет-нет-нет, он не скучает по этому сильному ублюдку, он мечтает одолеть, мечтает убить его… но он должен быть в курсе дела. Должен точно знать, что все идет так, как надо, и что ловушка все-таки сработала.

«Подготовь… ихх… Пуссть жждут!» – приказал он и, подумав, прибавил еще одно слово, тяжелое, сложное человеческое слово, – «Жертвоприношшшение…»

– Ты хочешь принести Молле в жертву? – Джон расплылся в довольной улыбке, – Ну, что ж, я совсем не против такого расклада. Этой твари место только на дне океана, пусть волны поглотят его! И его жизнь даст силу тебе.

«Ссоглассен…» – мокой сдержал вздох. До чего же глупое тело он избрал на сей раз!

«Мне нужжен ещще… один… Тирвассс…»

– Тирвас? – Кэмпбел почесал висок задней частью ручки, – Я что-то слышал о таком слове… мм… не помню, что-то где-то говорили… зачем он тебе?

«Его кровь… дасст сссилу!» – тень раздраженно завозилась, – «Подготовьсся! Они придут… вссе придут, и ты убьешшь ихх…»

***

Была ночь. Последняя ночь на лайнере – завтра они прибывали в порт Гамильтона, а покидать его уже заранее решили на самолете. Вокруг царила сонная тишина, лишь изредка прерываемая тихим шелестом волн.

Арчибальд стоял у борта на верхней палубе – единственный из пассажиров, кто не спал в этот час, – и смотрел на воду. Ему хотелось скорее добраться до цели, его душа жаждала определенности, конкретности, ему безмерно опротивела эта зыбкость, окружающая его – и относящаяся к океану, и относящаяся к действительности.

Он хотел понять. Понять, что замыслил мокой, узнать, каковы его намерения и уже на основании этого определиться с собственными действиями. Он любил действовать, любил бросаться в бой, сражаться и побеждать, а вынужден был торчать у борта, ожидая конца путешествия. Он любил убивать… раньше. Раньше любил, но сейчас воспоминания о пролитой крови душили его. Мужчина ловил себя на желании стать совершенно нормальным и, более того – добропорядочным человеком.

Спать ему не хотелось. Мыслей было много, даже слишком много, и Арчи предпочитал потратить ночное время на размышления, на попытки восстановить цепь событий, определить для себя причинно-следственную связь.

– Жждешшь?

Знакомый шипящий голос, внезапно зазвучавший, вынырнувший из волн, заставил его вздрогнуть и вглядеться пристальнее. Вода, вода, вода… но может ли морская пена вдруг сложиться в острые зубы, могут ли среди океанской воды загореться злые глаза, глаз, единственный глаз морской твари!

– Не могу дождаться, – бросил ядовитый ответ Молле, – Зачем явился?

– Помощщь… – мокой завозился, извиваясь в воде, потом вдруг подался вверх и заколыхался над водой бесплотной тенью. Слишком хорошо знакомой тенью.

– Я сказал, что не буду помогать тебе.

– Знаешшь… тирвасс… он зздессь?

Арчи чуть приподнял уголок губ. Догадка Доминика начинала подтверждаться.

– Не твое дело.

Тень мерзко захихикала, забулькала, заколыхалась, то исчезая под водой, то вновь появляясь на поверхности.

– Ты ззнаешшь! – с восторгом резюмировала она, – Арччибальд… Отдашшь… мне…

Что или, точнее, кого он должен отдать мокою, Хищник понял не сразу: был несколько изумлен обращением к нему по имени. В прошлый раз морской дьявол не был столь приветлив.

– Не отдам.

Тень снова захихикала, забулькала – издевательским, ядовитым и очень оскорбительным смешком, явно стараясь задеть.

– Дружжишшь?

Арчи сделал глубокий вздох. Бессмысленный разговор уже начал надоедать ему, целей тени он по-прежнему не понимал, и устал разгадывать ее загадки. Кроме того, сам разговор этот ему приятен не был.

– Что тебе надо, мокой? Если вдруг соскучился и жаждешь пообщаться – приходи ногами нового тела, я с удовольствием взгляну ему в глаза. Объясню, какую ошибку он совершил, впустив тебя.

Мокой поднялся над водой выше, буквально взвился в воздух, зависая на уровне лица мужчины.

– Ззнаешшь? – в шипении послышались гневные нотки, – Догадалсся… Мерззавец… Ненавижжу!

Арчи самодовольно хохотнул – искренность морской твари ему нравилась больше, нежели ее же попытки обмана.

– Это взаимно. Так зачем же ты заявился ко мне, если ненавидишь? Решил предупредить, что попытаешься убить?

Тень задрожала от ярости. Ей так хотелось сохранить тайну, она так мечтала запутать, запугать этого человека, заморочить ему голову… и опять просчиталась! Хищник слишком догадлив, слишком умен и хитер, слишком изворотлив, чтобы можно было справиться с ним вот так… Проклятье!

– Не важжжно… Я пришшел проссить… помощщь… Найди, досстань… персстень…

На этот раз смех Альфы был изумленным – уж такой глупости от этой тени он не ожидал.