Имя ему – Легион

© Эдуард Береснев, 2018

ISBN 978-5-4485-1340-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

I глава

– Адель! – прошептал голос, и молодая девушка, лежавшая в постели, открыла глаза. Мгновение она смотрела в ослепительно белый потолок и ловила на своем лице солнечных зайчиков, после чего в ее взгляде что-то изменилось, и она, улыбнувшись, потянулась с видимым блаженством на лице. Как раз в это мгновение прозвенел будильник, и она, выключив его, соскочила с кровати и коснулась босыми ступнями мягкого ворса ковра. По пути в ванную Адель включила новости и, слушая их, ступила под горячие струи воды, которые быстро обволокли ее тело и начали стекать вниз.

Диктор твердил какую-то информацию, зачитывал списки, но Адель не слушала. Все ее внимание занимали мысли. Мысли, которые она никак не могла уложить в своей голове. Мысли, которые не давали ей покоя. Выйдя из ванной, она выключила новости и встала на колени перед маленькой иконкой, которая стояла на ее прикроватном столике.

– Господи! – произнесла она. – Благодарю тебя за то, что даровал мне еще один прекрасный день. Благодарю тебя за каждый миг, за каждый мой вздох, за каждый шаг, во время которого, я чувствую тебя рядом. Благодарю за это утро и день, который у меня впереди, за помощь, которую ты, быть может, мне окажешь, и за путь, по которому направишь.

Она еще мгновение постояла так, с закрытыми глазами, после чего перекрестилась и встала на ноги. Кофеварка на кухне мелодично сообщила о том, что кофе приготовлен, и Адель, перелив его в большую чашку, уселась перед окном, которое выходило в маленький аккуратный дворик. Трава уже давно скрылась под толстым слоем желтых опавших листьев, но она никогда не спешила их убирать: ее восхищал этот невероятный контраст цвета, краски, которыми играла осень, свежесть, с которой она наступала. Когда мама была жива, она рассказывала, что деревья росли не только в самом городе, на обочинах дорог, но и в пригороде. После, когда людей стало намного больше и места для проживания стало не хватать, деревья в пригороде вырубили и застроили все домами, а потом – дальше и дальше, и в конечном счете деревьев осталось не так уж и много, поэтому Адель любила смотреть на те, которые еще сохранились. Конечно, это стоило дорого, и налог на собственный сад превышал плату за дом, но ради таких моментов, как сейчас, она готова была пожертвовать гораздо большим, чем деньги.

Телефонный звонок вырвал ее из мечтательного состояния и вернул в реальный мир. Посмотрев на экран, она нажала на кнопку ответа.

– Я вас слушаю, мистер Саттер.

Услышав слова собеседника, она ответила:

– Конечно, мистер Саттер, я сегодня как раз заступаю на смену, а после смогу зайти к вам.

Закончив разговор, она бросила телефон в сумочку и поставила кружку в мойку, после оделась и вышла на улицу. Холодный ветер мигом забрался к ней в волосы и, растрепав их, умчался дальше. Адель закуталась в шарф и направилась к остановке общественного транспорта. Немного прикинув, она посмотрела на часы и решила пропустить свой автобус и прогуляться пешком, благо до начала работы оставалось еще более часа, а сама она находилась не так далеко, так что в любом случае можно было не спешить. Пройдя чуть меньше квартала, она поднялась на второй уровень города. Он был полностью отдан во власть пешеходов, и двигаться в менее плотном потоке стало гораздо легче. Через пару минут она вышла на площадь и направилась к маленькой церквушке, которая расположилась на противоположной ее стороне. Зайдя в храм, она обмакнула пальцы в освященную воду и перекрестилась. Подойдя к иконе, Адель взяла свечку из ящика и, установив ее на подсвечник, зажгла. Постояв так еще некоторое время, она покинула храм и на одном из множества лифтов поднялась на восьмой уровень, где находилась ее работа.

Стойка регистрации встретила ее десятком людских голосов: кто-то куда-то спешил, кто-то ждал в приемной доктора, кто-то уже выходил из кабинета. Адель любила свою работу, любила постоянную суету и значимость того, что все здесь заняты одним – спасением человеческих жизней.

Быстро сменив свое платье на рабочую униформу, Адель сбросила легкую сонливость и направилась в свое отделение с ежедневным утренним ритуалом.

– Добрый день, мистер Трой! – произнесла она, входя в палату к лысоватому старичку, уставившемуся в экран. Подойдя к нему, она легонько коснулась губами его макушки, оставив на ней след от помады. – Как вы себя чувствуете?

– Гораздо лучше! – на его мрачном сморщенном лице появилась улыбка. – Я рад тебя видеть, Адель.

– Я тоже, мистер Трой, рада вас видеть, но вы же прекрасно знаете, что я все равно сделаю вам укол, и ваша доброта не сможет мне помешать. – Она внимательно посмотрела в его серые глаза и взяла в руки пистолет с инъекцией.

– Может, сегодня обойдемся? – уставился на нее в ответ старичок. В его глазах появился страх, когда он посмотрел на маленькую иголку.

– Нет и еще раз нет, в вашем возрасте уже просто стыдно бояться уколов! – она обворожительно улыбнулась и сделала укол в плечо мистеру Трою. Тот скривился в попытке показать свой страх и дикую боль от укола, но его глаза просто лучились неподдельной радостью оттого, что данная процедура уже подошла к концу.

– Спасибо, Адель, – произнес он, чувствуя облегчение.

– Всегда к вашим услугам, – проворковала она и опрометью бросилась к следующему пациенту.

То тут, то там слышался ее звонкий голосок: она здоровалась, смеялась, рассказывала что-то невероятное или выспрашивала подробности проведенных выходных, после чего колола, давала таблетки или меняла капельницы, оставляя своих пациентов с улыбкой на лице. Так продолжалось долгое время. Адель просто не умела по-другому, да и не хотела сухо выполнять свою работу. Она всегда отдавалась ей полностью. Иногда она закрывалась в раздевалке и давала волю чувствам. Смерть всегда приходит неожиданно, поэтому Адель заходила в палаты с осторожностью, и она действительно искренне радовалась, когда все ее пациенты были живы.

После ланча она подошла к стойке регистрации и получила необходимые распоряжения. Просмотрев список дел, она обратила внимание на одно срочное дело, которое не терпело отлагательств: молодой человек нуждался в подготовке к операции. Она просматривала его историю болезни, поднимаясь на этаж. «Тяжелое ранение, видимый шрам… – читала она, стоя в углу лифта. – Предписание – заменить участки кожи… Плановая операция… Подготовка…». Двери лифта распахнулись, и она уверенным шагом направилась в палату.

– Добрый день, мистер Сон, – произнесла она и посмотрела на молодого мужчину, лежащего на кровати. Ее сердце слегка кольнуло от его вида, а все мысли в одно мгновение вылетели из головы. Перед ней был мужчина лет тридцати с черными, как безлунная ночь, волосами. Они были настолько темными, что солнечный свет просто исчезал в них. Из-под таких же темных ресниц на нее смотрели ослепительно белые глаза с маленькой точкой зрачка, который неотрывно следил за каждым ее шагом. Легкая щетина сглаживала резкие черты лица и казалась не небрежностью, а лишь необходимым дополнением к нему. И все это венчала обворожительная улыбка, которая понравилась Адель больше всего.

– День добрый! – произнес пациент, пока девушка разглядывала его. – С вами все в порядке?

– Что? – она не сразу сообразила, что он обращается к ней с вопросом.

– Я спросил у вас, как вы себя чувствуете? – повторил пациент.

– Просто великолепно, – прошептала она, а потом резко одернула себя и уже громче произнесла: – Со мной все в порядке. У вас на сегодня запланирована операция по замене поврежденных участков кожи, это так?

– Да, – проговорил мужчина, не отрывая от нее своего взгляда.

– Могу я взглянуть на ваши шрамы?

– Конечно, – сказал он и в одно мгновение встал рядом с ней и поднял майку, – вот.

Адель понадобилось приложить немалое усилие, чтобы оторвать свой взгляд от его идеального тела и перевести его на огромные шрамы внизу живота. Аккуратно притрагиваясь к ним и ощупывая ранее рваные края, она убедилась, что нет никаких припухлостей и уплотнений, после чего произнесла:

– Можете опустить майку! – она сделала пару неуверенных шагов назад и спросила, при этом записывая что-то в его историю болезни: – Если не секрет, где вас так угораздило? Здесь нигде не указано. Вы можете не отвечать, это просто любопытство. Я впервые вижу такие шрамы и не знаю, что могло стать их причиной.

– Ничего страшного, это несчастный случай на работе: я тренер собак, и одна собака из питомника оказалась слишком агрессивной, вот я и пал жертвой своей уверенности, – усмехнулся он. – Меня, кстати, зовут Клей.

– Адель, – произнесла девушка. – Просто странно, что у вас не два шрама, как это бывает при укусе, а пять, правда, три из них чуть меньше, но тем не менее…

– Просто, пока ее оттянули, она смогла еще несколько раз меня достать. А что вы делаете сегодня вечером? – задал он неожиданный вопрос.

– Сегодня вечером, – ответила Адель в задумчивости, – я, уставшая, иду домой в полном одиночестве, и это не приглашение, а утверждение. А вам, мистер Сон, стоит не с девушками заигрывать, а готовиться к операции, которая состоится уже через час, а вы даже не удосужились переодеться для нее.

Она развернулась и попыталась выйти из палаты, но тут же наткнулась на стену, которая оказалась вовсе не стеной, а просто мужским телом, которого она коснулась с превеликим удовольствием, после чего резко отдернула руки и подняла голову вверх, чтобы посмотреть в глаза своей преграде.

– Что вы себе позволяете?

– Простите меня великодушно, – слегка смутился Клей, – но я никоим образом не хотел вас обидеть. Вы прелестная девушка, и, если не сегодня, то в ближайшем будущем я могу себе позволить пригласить вас на свидание куда-нибудь поближе к небу.

Адель на мгновение задумалась. Выражение «поближе к небу» могло означать только то, что он достаточно состоятелен, чтобы посещать рестораны верхнего уровня, в которые она, как ни старалась, ни разу так и не смогла попасть.

– Я подумаю над вашим предложением, – улыбнулась она и, обойдя его, направилась к выходу.

Остаток дня прошел в заботах, которые немного притупили впечатления от этой встречи, но, зайдя в раздевалке в душ, когда первые горячие капли коснулись ее тела, Адель моментально вспомнила и красивое лицо, и невероятное тело сегодняшнего пациента. Проведя рукой по своей шее, она прикрыла глаза и слегка прикусила нижнюю губу, представляя, как он начинает покрывать ее тело поцелуями. Рука девушки скользила вниз, будоража сознание и заставляя вздрагивать тело от каждого прикосновения. Ее соски стали упругими, а ноги предательски задрожали, и лишь ладонь опускалась все ниже и ниже, миновав грудь, коснувшись низа живота и немного пригладив мокрые волосы на лобке. Адель застонала. Ей казалось, что этот момент длился целую вечность. Но она вдруг в ужасе сообразила, что в раздевалке может находиться кто-то еще, и резко прикусила губу, настолько сильно, насколько смогла, желая, чтобы ее вздох никто не услышал. Быстро переключив горячую воду на холодную, она сбила появившееся так неожиданно возбуждение со своего тела и выскочила из душа. К превеликому счастью, когда она вышла, раздевалка была абсолютно безлюдной. Вытираясь, она мысленно ненавидела себя за эту минутную слабость и хотела поскорее забыть этот момент. Выйдя из больницы, она вновь проигнорировала автобус и решила немного пройтись, благо погода к вечеру стала гораздо лучше.

Короткий осенний день уже давно закончился, но здесь, на втором уровне, где даже самым солнечным утром бывает темно от строений, которые расположены гораздо выше, а солнце, усиленное тысячами зеркал, до самого низа добирается лишь в качестве отражения, было светло из-за сотен светильников, имитирующих свет. Адель с грустью посмотрела на стекло третьего уровня, которое, как и пять остальных, отделяло ее от звездного неба, и прошептала:

– Ни солнца, ни луны, ни неба над головой, ни земли под ногами, ни дня, ни ночи – лишь долгая одинокая жизнь между. Это все, что у меня есть, и все, что у меня может быть.

Постояв так еще некоторое время, она решила принять приглашение Клея и посмотреть, что из этого получится.

– Когда-то ведь надо, – проговорила она, – впускать в свою жизнь мужчину.

Подумав об этом, повеселевшая Адель направилась в сторону ближайшей продуктовой лавки. Сделав необходимые покупки, она, уже не сомневаясь в своем маршруте, села в автобус и вышла из него лишь возле церкви, в которую заходила утром.

– Простите меня, святой отец, ибо я согрешила, – произнесла она, оказавшись в маленькой исповедальне.

– Я слушаю тебя, дочь моя, – произнес голос отца Витны, который она прекрасно знала за столько лет посещения храма.

– Я оказалась слаба и поддалась мыслям о близости с мужчиной, который мне совершенно не знаком. Святой отец, – сказала она, – я не знаю, что со мной происходит и почему я не могу устоять против греховных мыслей, которые одолевают меня каждый день. Отец Витна, почему так случается?

Окошко, которое отделяло ее от священника, отодвинулось в сторону, а на нее посмотрел уже немолодой человек в рясе священнослужителя.

– Адель! – строго сказал он. – Ты нарушаешь таинство исповеди.

– Я знаю, святой отец, но разве может быть таинство, когда я знаю вас, а вы прекрасно знаете меня? – спросила она.

– Суть таинства заключена не в этом.

– Я знаю, святой отец, – произнесла девушка смущенно, – но меня волнуют мои мысли и поступки. Меня волнует то, что я не могу контролировать их, они сильнее меня, они властвуют надо мной.

– Это дьявол старается увести тебя с верного пути и вселяет сомнение в твое сердце. Молись, дочь моя, не пускай зло в свою душу, а храни лишь добро. Знай, что Господь наш всегда с нами и не даст нас в обиду.

Поговорив со святым отцом, Адель направилась домой. Приготовив еду и поужинав под старую классическую музыку, она помолилась и легла в кровать. Только после, уже засыпая, она вспомнила, что не зашла к доктору Саттеру, который звонил ей утром, и с опозданием удивилась: что нужно лечащему врачу ее матери? Мама умерла более года назад, и за все это время мистер Саттер ни разу не позвонил ей. С этими мыслями она закрыла глаза и погрузилась в сладкий сон.

II глава

– Чертовы твари! – выругался Арон, вытирая приставшую ко лбу пыль.

– Не поминай имя его, – произнес молчавший до этого момента Никос.

– Успокойся, святой отец, – посмотрел на него Арон, – если бы он откликался всякий раз, когда кто-то называет его имя, я даже не знаю, что бы было в этом случае.

– Он слышит, хоть и не отзывается, – возразил Никос. – Мы похожи на грабителей, забравшихся в дом и кричащих хозяину о том, что мы пришли.

– Не уверен, что это подходящее сравнение! – Арон вновь посмотрел вверх и еще больше надвинул на глаза капюшон.

– А по мне, так лучше и не придумаешь! Может, попросим хозяина нам помочь? – толкнула его в бок Ирис и став между ним и священником широко улыбнулась.

Никос слегка замедлил шаг и поравнялся с идущим позади группы Клеем.

– Неужели нельзя воздержаться от шуток? – проговорил он, когда Арон и Ирис оказались на довольно большом расстоянии.

– Не обращай внимания, – ответил Клей, – им тоже необходимо отвлечься. Слишком многое случилось…

– Седьмой круг, – перебил его священник, – это не детская прогулка! Пускай они у Харона шутят, там это простительно, а здесь это смертельно опасно!

– Послушай меня! – схватил его за рукав рясы Клей. – Ты все время был с нами до этого момента! Ты видел, что случилось с остальными, и прекрасно понимаешь, как это тяжело для Арона и Ирис! Пускай они отвлекутся! Так легче переносить все это.

Он посмотрел вокруг, при этом его зрачки, бывшие до этого лишь черной точкой посередине белого пятна глаза, увеличились до невероятных размеров, и Никосу показалось, что его глаза целиком превратились в черные угли.

– Может, ты и прав, Клей, – проговорил он, лишь бы уйти от разгорающегося конфликта.

Клей внимательно посмотрел на собеседника и произнес:

– Не суди строго. Я знаю, что будет после: Арон завалится в какой-нибудь дешевый бар и будет пить, не просыхая, до следующего раза, думая лишь о том, что этих жертв можно было избежать, а Ирис проведет не одну бессонную ночь, вспоминая все то, что она увидела. Им будет тяжело. Им будет невыносимо больно, но после, когда все закончится. Так пусть пока они останутся сами собой.

Он еще раз бросил внимательный взгляд на священника, а затем тихонько свистнул. Его свист достиг идущих впереди, и те остановились на небольшом пригорке, с которого открывалось невероятное зрелище.

– Мы на месте, – произнес Клей, как только они с Никосом подошли к группе.

– Лес самоубийц… – прошептала Ирис. – Никогда бы не подумала, что увижу его вот так…

– Близко? – спросил Арон, тоже не отводя глаз от зрелища.

– Вживую, – поправила его Ирис.

Лес, открывшийся их взору, был поистине величав и ужасен одновременно. Под серым, грязным, с рваными тряпками облаков небом стояли тысячи и тысячи деревьев, которые росли так густо, что, казалось, нет и шанса пройти между ними. Их корни и ветви давно сплелись в невероятные по толщине клубки, которые давили друг друга, обламывались и падали кусками на землю, где еще долго истекали красным соком.

– Вы слышите? – спросила Ирис.

Все прислушались, и услышали тихий стон, доносившийся отовсюду. В этом стоне тонули крики и плачь, призывы о помощи и просто голоса, которые о чем-то молили.

– Господи! – произнес Никос и перекрестился. – Спаси и сохрани души, которые здесь находятся.

– Если бы он слышал все это, давно бы спас, – ответил Арон.

Они еще стояли так долгое время, вглядываясь в непроглядную тьму чащи, замечая где-то вдали летающие точки и слушая этот обреченный стон, который доносился из леса.

– Незачем тянуть, мы и так слишком долго здесь находимся! – сказал Клей и кивнул Ирис: – Приступай!

Ирис прикрыла глаза и опустила руки. Спустя какое-то время она начала подрагивать, и Клей приобнял ее за плечи, после чего она перестала дрожать, но молчала еще какое-то время.

– Я его вижу, – произнесла она и указала пальцем куда-то в глубь леса.

Арон быстро установил направление и раскинул треногу. Затем он водрузил на ее вершину маленькую коробочку, которая тут же замигала, и из нее выметнулся тонкий луч и протянулся к одному из деревьев.

– Все, можешь прекратить, – шепнул ей Клей, – мы видим его.

Ирис подняла веки и затуманенными глазами посмотрела на него:

– Клей, – вырвался стон из ее горла.

– Тише-тише, – проговорил он и, притянув к себе, крепко обнял ее.

Уткнувшись лицом в его широкую грудь, Ирис не выдержала и расплакалась. Ее слезы текли по лицу и падали на землю, тут же поднимались белым облачком пара и быстро исчезали из виду. Клей посмотрел на Арона, и тот, перехватив его взгляд, взял священника под локоть и пошел в направлении, указанном лучом.

– Присмотри за ними, милая, – попросил он, когда Ирис отстранилась от него. После того, как она прикрыла глаза, он тяжело вздохнул и достал из-за спины арбалет.

– Господи, помоги! – попросил он, не отрывая взгляда от входящих в лес Арона и Никоса.

Неожиданно Ирис в ужасе открыла глаза и громко закричала. Ее крик разнесся вокруг и, уже видимым, врезался в стоявшие неподалеку деревья. Те согнулись, как от сильного ветра, после чего выпрямились и закричали в ответ. Спустя всего пару секунд крик разнесся над всем лесом. Клей чертыхнулся, бросил Ирис под ноги небольшую цепь, которая тут же обвилась вокруг нее неприступным кольцом, и побежал с горы по направлению к лесу. Он вбежал в рощу как раз в тот момент, когда сверху, камнем, ломая ветки, на Арона обрушилась гарпия и повалила его вместе с Никосом, шедшим рядом, на землю. Она обвела всех кровавым взглядом и начала рвать Арона огромными когтями.

– Прочь, тварь! – закричал тот и воткнул ей под крыло сверкающее лезвие.

Гарпия задрала голову вверх, и из ее глотки вырвался человеческий крик, смешанный с птичьим клекотом. Она отскочила от Арона на пару метров, давая ему шанс подняться на ноги, и, когда он готов был уже потянуться к огромному мечу, который он выронил, схватила его и с невероятной силой взметнулась вверх. Ее крылья с ожесточением били по воздуху, образуя внизу сильный ветер, который смешивал опавшие листья с пылью и разносил их в разные стороны.

Клей подбежал к месту, где только что лежал Арон, и помог подняться на ноги Никосу, после чего поднял арбалет вверх и начал без остановки посылать стрелы вслед улетающей твари. Не успела отскочить одна обойма, как ее место заняла следующая, и поток стрел с горящими алым цветом наконечниками продолжал улетать к небесам.

– Черт! – выругался он, когда понял, что стрелы, выпущенные им, не достают до гарпии, которая поднялась уже слишком высоко.

Он сорвал со своего плеча винтовку, прицелился и нажал на спуск. Сверху обрушилась еще одна волна нечеловеческого крика, а когти гарпии разжались, и Арон камнем полетел вниз.

– Тяни ты! – закричал Клей, видя, что Арон не делает никаких попыток дотянуться до спасательного кольца, приводящего в действие легкие турбины, которые способны как поднять вверх, так и безопасно опустить вниз того, кто падает с высоты.

– Что там? – засуетился у его плеча Никос. – Я ничего не могу разобрать!

– Он падает, – только и успел выговорить Клей, как в Арона буквально влетела еще одна гарпия и, с силой ухватившись за него, подбросила его вверх. Там его тут же подхватили еще несколько тварей и понесли в сторону пригорка, с которого они сошли минуту назад.

Поднявшись выше, гарпии с силой рванули тело в разные стороны, и Клей услышал звук раздираемой плоти.

– Нам необходимо вернуться, – проговорил Никос, делая пару шагов в обратном направлении.

– Не чуди! – ответил Клей, разворачивая его в необходимую сторону. – У нас осталось незаконченным одно дело.

– Ты в своем уме? – закричал священник. – Скольким еще необходимо умереть, чтобы ты бросил эту затею?

– Выполняй, что от тебя требуется! – угрожающе посмотрел на него Клей, и Никос впервые увидел, как его зрачки увеличиваются и заволакивают черной, непроглядной пленкой глаза целиком. – Вот он!

Никос посмотрел в ту сторону, куда указывал рукой Клей, и сразу же наткнулся на дерево с маленькой точкой от луча. «Если присмотреться получше, – подумал он, – то можно увидеть очертания лица и тела, которые скрывает тонкая кора».

Оглянувшись на Клея, он увидел его взгляд и вновь направился к дереву.

– Сейчас, – проговорил он, в спешке доставая из-под одеяния неприметную книгу и одновременно с этим касаясь ствола дерева.

– Сколько времени тебе необходимо? – спросил Клей, поднимая с земли использованную обойму арбалета и нажимая на неприметную кнопочку. Тут же со стороны, куда он целился, раздался еле различимый в крике деревьев треск, и все стрелы заняли свои места в нишах.

– Буквально пару минут! – выпалил Никос, после чего повернулся к дереву, которого касался, и начал читать: – Богу вверяю душу твою, как тело мы отдаем земле нашей. Нет грехов тяжких, есть непрощенные. Нет деяний греховных, есть неосознанные. За тебя прошу у Него и Ему же отдаю тебя…

Под его ладонью ствол начал иссыхать прямо на глазах. Дерево, кричавшее до этого, успокоилось, слушая голос священника, после чего издало вздох облегчения. Клею почудилось, что он различил в этом шуме спасибо от рассыпавшегося в труху ствола.

– Пора уходить, – повернулся к нему побледневший Никос и, не дожидаясь ответа, двинулся по еле различимой тропинке назад.

Клей еще раз посмотрел через проломленные гарпией сучья на небо и поспешил вслед за священником. Когда они поднялись на возвышенность, он обогнал Никоса и бросился к лежащей на земле Ирис. Подхватив девушку на руки и убедившись, что кровь, которой она измазана, не ее, а сама она начинает приходить в себя, он протянул ей маленькую фляжку и только после того, как она сделала пару глотков, спросил:

– Что случилось? Ты видела смерть Арона?

– Нет, – проговорила девушка, поднимаясь на ноги. Она внимательно посмотрела на Клея, после чего повернулась к нему спиной и показала рукой куда-то вдаль.

Клей обошел Ирис и посмотрел туда, куда она указывала, приставил к плечу винтовку, которая до этого висела у него на плече, и, наклонившись к прицелу, начал обводить долину непрерывным взглядом. Сначала он не видел ничего необычного – пустая серая равнина, кое-где с пробивающимися деревцами и постоянными облаками пыли. Но вдруг его взгляд зацепился за небольшой, как ему казалось на таком расстоянии, вал земли, который медленно как бы наплывал в их направлении.