Рождественские рассказы и стихи

А. А. Фет

* * *

В. Д. Бе́рестов

Свя́тки

В день рожде́ния Христа́В мир прихо́дит красота́.Янва́рский лёдСия́нье льёт.Янва́рский настПропа́сть не даст.Янва́рский снег даёт разбе́г.Днём искромётный и цветно́й,И так сия́ет под луно́й!..И ка́ждый из янва́рских днейЧуть-чу́ть, но пре́жнего длинне́й.И так приго́ден для пиро́вИ встреч любо́й из вечеро́в.

Пе́ред Рождество́м

– И заче́м ты, мой глу́пый малы́ш,Нос прижима́я к стеклу́,Сиди́шь в темноте́ и гляди́шьВ пусту́ю моро́зную мглу?Пойдём-ка со мно́ю туда́,Где в ко́мнате бле́щет звезда́,Где све́чками я́ркими,Шара́ми, пода́ркамиУкра́шена ёлка в углу́!– Нет, ско́ро на не́бе зажжётся звезда́.Она́ приведёт э́той но́чью сюда́,Как то́лько роди́тся Христо́с(Да-да́, пря́мо в э́ти места́!Да-да́, пря́мо в э́тот моро́з!),Восто́чных царе́й, прему́дрых волхво́в,Чтоб сла́вить Младе́нца Христа́.И я уже́ ви́дел в окно́ пастухо́в!Я зна́ю, где хлев! Я зна́ю, где вол!А о́слик по у́лице на́шей прошёл!

Са́ша Чёрный

Рожде́ственское

Ф. М. Достое́вский

Ма́льчик у Христа́ на ёлке

Де́ти стра́нный наро́д, они́ сня́тся и мере́щатся. Пе́ред ёлкой и в са́мую ёлку пе́ред Рождество́м я всё встреча́л на у́лице, на изве́стном углу́, одного́ мальчи́шку, ника́к не бо́лее как лет семи́. В стра́шный моро́з он был оде́т почти́ по-ле́тнему, но ше́я у него́ была́ обвя́зана каки́м-то старьём, – зна́чит, его́ всё же кто́-то снаряжа́л, посыла́я. Он ходи́л «с ру́чкой»; э́то техни́ческий те́рмин, зна́чит – проси́ть ми́лостыню. Те́рмин вы́думали са́ми э́ти ма́льчики. Таки́х, как он, мно́жество, они́ ве́ртятся на ва́шей доро́ге и завыва́ют что́-то зау́ченное; но э́тот не завыва́л и говори́л ка́к-то неви́нно и непривы́чно и дове́рчиво смотре́л мне в глаза́, – ста́ло быть, лишь начина́л профе́ссию. На расспро́сы мои́ он сообщи́л, что у него́ сестра́, сиди́т без рабо́ты, больна́я; мо́жет, и пра́вда, но то́лько я узна́л пото́м, что э́тих мальчи́шек тьма-тьму́щая: их высыла́ют «с ру́чкой» хотя́ бы в са́мый стра́шный моро́з, и е́сли ничего́ не наберу́т, то наве́рно их ждут побо́и. Набра́в копе́ек, ма́льчик возвраща́ется с кра́сными, окочене́вшими рука́ми в како́й-нибудь подва́л, где пья́нствует кака́я-нибудь ша́йка хала́тников, из тех са́мых, кото́рые, «забастова́в на фа́брике под воскресе́нье в суббо́ту, возвраща́ются вновь на рабо́ту не ра́нее как в сре́ду ве́чером». Там, в подва́лах, пья́нствуют с ни́ми их голо́дные и би́тые жёны, тут же пища́т голо́дные грудны́е их де́ти. Во́дка, и грязь, и развра́т, а гла́вное, во́дка. С на́бранными копе́йками мальчи́шку то́тчас же посыла́ют в каба́к, и он прино́сит ещё вина́. В заба́ву и ему́ иногда́ налью́т в рот косу́шку и хохо́чут, когда́ он, с пресёкшимся дыха́нием, упадёт чуть не без па́мяти на пол.

Когда́ он подрастёт, его́ поскоре́е сбыва́ют куда́-нибудь на фа́брику, но всё, что он зарабо́тает, он опя́ть обя́зан приноси́ть к хала́тникам, а те опя́ть пропива́ют. Но уж и до фа́брики э́ти де́ти стано́вятся соверше́нными престу́пниками. Они́ бродя́жат по го́роду и зна́ют таки́е места́ в ра́зных подва́лах, в кото́рые мо́жно проле́зть и где мо́жно переночева́ть незаме́тно. Оди́н из них ночева́л не́сколько ноче́й сря́ду у одного́ дво́рника в како́й-то корзи́не, и тот его́ так и не замеча́л. Само́ собо́ю, стано́вятся вори́шками. Воровство́ обраща́ется в страсть да́же у восьмиле́тних дете́й, иногда́ да́же без вся́кого созна́ния о престу́пности де́йствия. Под коне́ц перено́сят всё – го́лод, хо́лод, побо́и, – то́лько за одно́, за свобо́ду, и убега́ют от свои́х хала́тников бродя́жить уже́ от себя́. Э́то ди́кое существо́ не понима́ет иногда́ ничего́, ни где он живёт, ни како́й он на́ции, есть ли Бог, есть ли госуда́рь; да́же таки́е передаю́т об них ве́щи, что невероя́тно слы́шать, и, одна́ко же, всё фа́кты.